Гонконг

Чимин просыпается резко, как будто рядом хлопнула петарда. Несколько секунд он не понимает, где находится и чья рука сейчас его обнимает, но воспоминания очень быстро обрушиваются на него, словно ведро с ледяной водой. Он вздрагивает и поворачивается на бок, чтобы взглянуть на лежащего рядом человека. От движения рука Шуги соскальзывает с его живота, он коротко хмурится во сне, но глаза остаются закрытыми. Подперев голову рукой, Чимин рассматривает профиль спящего Шуги. Ночь была… великолепной, так его еще никто не трахал — видимо, теперь Чимин может присоединиться ко всем, кого Шуга когда-либо раскладывал под собой. Чимин осторожно, боясь потревожить сон, кончиками пальцев очерчивает овал лица, такого спокойного и расслабленного сейчас. Нет наглого, оценивающего прищура, нет упрямо сжатых губ, с которых так легко слетают ругательства и которые вчера шептали столько восхищенных и горячих слов… Чимин понимает, что ступил на очень зыбкую территорию. Если бы Шуга сразу его трахнул, может, такой проблемы и не возникло. Но сейчас Чимин знает, что помимо невероятных навыков в постели (боже, внутри до сих пор все сладко сжимается от одного воспоминания) сам по себе Шуга сдержанный, и с отличным чувством юмора, и упорный… И не заводит отношений, так что последнее, что Чимин может сделать — это влюбиться в него. Поэтому он аккуратно отстраняется и выскальзывает из постели. Нужно исчезнуть до того, как Шуга проснется, потому что как только он поймет, что проиграл их дурацкое противостояние — Чимину конец. Одевшись и закинув в сумку какие-то тряпки, Чимин останавливается у входа и, подумав секунду, оставляет ключ от их комнаты на полке у двери и только потом бесшумно выходит. Он замечтался, пора возвращаться в реальность. И постараться пока не попадаться Шуге на глаза. *** Его будит солнце, бьющее в лицо — ночью никто из них не додумался задернуть шторы. Юнги жмурится, от души потягивается и переворачивается на живот. Мышцы ноют, во всем теле еще плещется приятная истома — последствия действительно отличного секса. Юнги усмехается и не глядя тянется к соседней подушке, но рука нащупывает лишь пустоту. — Булка? — на всякий случай зовет Юнги, внутренне холодея и уже понимая, что в комнате никого нет. Он садится в постели и оглядывается. Какая-то его часть малодушно надеется, что Чимин принимает душ или просто вышел за кофе, но вода не шумит, а в открытом шкафу сиротливо висит буквально пара кофт Чимина — сильно меньше, чем было еще вчера. Юнги с силой трет лицо и идет смывать с себя похмелье и остатки высохшей спермы. Мелкий засранец получил что хотел и съебался. *** — То есть вы переспали, и он просто свалил? — недоверчиво уточняет Хоби во время перерыва. — Ага, — Юнги кивает и добавляет с усмешкой, — ну конечно, а чего я ожидал? Гребаная Булка, чтоб он плесенью покрылся! — Чувак, да ты расстроен, — Хоби с удивлением заглядывает ему в лицо, заставляя почувствовать новый приступ раздражения — то ли от нелепости такого предположения, то ли от того, что попал в десятку. — Кто? Я? — Юнги натягивает на лицо неестественно широкую ухмылку, — да у меня все зашибись, просто прекрасно! Не дожидаясь Хоби, он вскакивает со скамейки и подхватывает мяч. До турнира меньше трех недель, и последнее, что ему сейчас нужно, это рефлексировать по поводу внезапного окончания дебильных недоотношений. — Я от него наконец избавился, — говорит Юнги после того, как бросает трехочковый и успешно попадает, — через неделю и не вспомню. — Что-то мне слабо в это верится, — Хоби качает головой, перехватывая мяч. — А ты не сомневайся и меня не беси заодно, — Юнги сильнее, чем нужно, толкает Хоби, выбивает мяч и снова забрасывает его в корзину. Хоби поднимает обе руки, признавая поражение, но выглядит не слишком довольным. *** — И чего сбежал? — спрашивает Тэ с порога. — Секс не понравился? Про Гонконг все же байки? Чимин молча проходит в свою старую комнату, бросает сумку на пол и обессиленно опускается на диван. — А я так и знал, знаешь… — продолжает Тэ, но Чимин его перебивает. — Это была лучшая ночь в моей жизни. — Ого, — Тэ прерывается на полуслове. — А чего тогда так? — Я растерялся, — признается Чимин. — Получил то, чего добивался все эти недели, и вроде все закончено. Но радости как-то нет. — Так не надо было сбегать, может, и радость появилась бы, — проницательно замечает Тэ. Чимин смотрит на него исподлобья и пытается сесть поудобнее, потому что задница после бурного секса все же побаливает — ночью он жадничал и старался получить как можно больше, не останавливая Юнги и требуя продолжать. Кажется, он растянул себе мышцы, о существовании которых раньше и не подозревал. — Он не хочет отношений, — говорит Чимин. — По крайней мере, нормальных, а не того цирка, который у нас был. Да и я, наверное, тоже. Он старательно давит в себе скребущее чувство, требующее немедленно вернуться в их общую с Шугой комнату и повторить все еще раз или как минимум просто уснуть у него под боком. — Это он тебе сказал? — Нет, но… — Чимин, звучит как младенческий лепет, — Тэ закатывает глаза. — Ты просто струсил. — О, ну прости, храбрый сердцем, что не оправдал надежд, — раздраженно выдыхает Чимин. — А теперь отвали. Он перемещается с дивана на свою кровать, которая теперь кажется слишком узкой и пустой. — Через пару недель я его и не вспомню, — бормочет Чимин, утыкаясь в подушку. — Ну-ну, — доносится с дивана.