Филамент Рассудка

      Три шага разделяло её от неё. Руки то и дело норовились зацепится за что-нибудь. Её волосы отпечатались ярким пятном на сетчатке.              Два шага разделяло её от неё. Глаза мимолётом ловили краешки плаща, порхающие в такт её размеренному передвижению.              Один шаг разделял её от неё. Позволить ли себе потерять ещё одного напарника? Пережить это снова. Забыться и растворится в обнулении, а потом надеется, что вырванные из контекста образы не станут мельтешить перед глазами.              Хотела ли она забыть её?              —Перидот, ты уверена, что не хочешь остаться на мостике? -Ляпис мягко остановилась, касаясь стены, что обрывалась перед развилкой.              Она не обернулась, но инженер знала, что её глаза затопились чем-то неизвестным учёной доселе, чем-то бурно-покинутым и затерянным. Долго её пугала эта неизвестность, но потом любопытство первооткрывателя пришло на место страха.              Она не была похожа на них. Ни на кого из них.              Боль ей была чужда. Своя боль, но не чужая. Перидот наблюдала, двигалась в такт своим обязанностям, давила на чувственность напарницы и осуждала за излишнюю агрессию – явной помехой эффективному выполнению поставленных задач.       Перидот осуждала. Мутный взгляд всегда прятал что-то за собой. Её эмоции были чем-то само собой разумеющимся. Она их скрывала, но не душила препаратами и не выбивала силой. Вероятно. Перидот напрягалась. Её настораживала возможная опасность, скрывающаяся в потёмках её непробиваемого мороза во взгляде. Эмоции всегда скрывали за собой последующую боль, физическую, которую так все сторожились в центре.       Эта персона была отличным примером плохого воздействия чувственности на работе и производительности имперской ячейки общества.       Оставаясь наедине с холодом чужого горя и пустующими коридорами затерянных станций Лазурит переставала отвечать на сигналы напарницы. Она рассыпалась горящим углём на пепелище остывших тел. Оправлялась в тишине одиночества, а потом, возвращаясь на корабль, выхаркивала яд на случайные замечания коллеги. Она злилась. Предположительно. Она портила жизнь им обеим и оставалась при всём этом неизменной и колкой, подобно заострённому пику, затерявшемуся среди бездушных шестерёнок.       Перидот была ужасно недовольна ей и с каждым новым замечанием она понимала, что сама уподобляется её животному, иррациональному подобию мышления. Она её провоцировала.       Лазурит была обузой. Опасной пустышкой, затягивающей в свои сети несведущих и непросвещённых.              …И только одно оставалось неизведанным. Перидот долго пыталась рационально обосновать её поведение. Её глупые зверские повадки. Попытки что-либо отыскать. Попытки вырваться. Попытки отдалиться, которые заканчивались пролитыми желчными слезами и бесчисленными ударами по основаниям сосудов.       Отсек утилизации сотрясался в ночи, когда никого поблизости быть не должно было. Она злилась. Предположительно.       Физическая боль причинялась самостоятельно, самоотверженно. Невероятное безрассудство. Глупость. Иррациональность.       Перидот долго пыталась её понять. Долго. Понять её казалось задачей невыполнимой. Невыполнимой — от чего всего-навсего пустой тратой времени.       Рутина заполняла всю её от основания до кончиков пальцев и ресниц. Обход корабля, отчёты, сортировка компонентов в контейнерах, калибровка систем, датчиков и тонны механической волокиты. Пустота и тишина внутри. Пустота и тишина снаружи.              Время беспощадно отсутствовало для неё, пока в один прекрасный день Ляпис не притащила ей небольшую побрякушку, найденную не пойми где. Маятник тихо постукивал, а инженер всё не могла привыкнуть к этому раздражающему шуму. Перидот отказывалась понимать свою коллегу, пока расшатанные временем нервы не начали сбоить, а наблюдение не превратилось в попытки подражания. Учёная начала теряться. Теряться в окружении и в себе.              Постепенно она начала интересоваться своими небольшими помощниками, крутящимися под ногами. Дефектные робоноиды больше не разбивались и не летели в утиль, а попадали в её ловкие руки, обретая новую жизнь.       Перидот бежала от неё, но она всегда была в её атмосфере. В её кислороде. Её присутствие ощущалось в каждом уголке, в каждом отдалённом закутке корабля. Лазурит была жива и оставляла за собой незыблемую дорожку из следов, откликающихся в сознании, а не на датчиках систем.       Учёная существовала. Существовала с тиканием маятника, с рутиной, но и со своими тихими и мелочными посиделками за починкой подручных.       Такие мелочи внимательные голубые глаза не пропускали мимо. Дама молчала и молча наблюдала, но не игнорировала подобные метаморфозы во внутреннем мирке обречённого имперца. Время их меняло. Меняло учёную, а вместе с ней и Лазурит, которая с самого начала отчаянно избегала диалогов со своей коллегой. Избегала, ведь они могли испортить судьбы друг другу. Обречь на жуткую кончину одним неосторожным движением руки. Одним взглядом и кривым вздохом.              Шум становился обыденностью для Перидот, но вместе с этим, одиночество начинало ощущаться острее и существеннее. Каждая поставка новых тел пробуждала где-то глубоко внутри покалывания, смешанные с тягостным отвращением.       Лазурит продолжала выполнять свою работу. Проклинала себя, проклинала всех, но продолжала.       Однажды, отказав Ляпис в помощи с нумерацией капсул с захоронениями, она словила ошеломлённый взгляд, брошенный ей вслед. Тогда учёная поняла, что не только заразилась от неё странно цепляющей болью к незнакомцам, но и начала считывать посыл, вырисовывающийся во взглядах и безмолвных обращениях. Мир начинал заполняться горестью и непрекращающимся громыханием. Звуками, исходящими не только из вне, но и изнутри.       Воспоминания, дрожью и мутью, осыпались неожиданно и так же внезапно пропадали.              —Я… -Учёная слишком долго думала. Лазурит уже скрылась за поворотом.       Ляпис продолжала молчать и делится одним лишь взглядом, который зачастую понять было всё ещё трудно. Перидот бегала за ней, развязывалась в своём поведении, хоть и знала, что подобное Родной Мир просто не приемлет. Продолжала наблюдать и перенимать повадки. Восполнялась нетерпением, пока интерес не взял над ней верх и коротышке не пришлось полезть в базу данных, рыскать и откапывать хоть что-либо об объекте своего неравнодушия.       Итогом этих поисков стало небольшое знание натуры своего компаньона. Сознание наматывало эти самые знания на веретено мыслей и крутило подобно фильму по киноленте бытия, что не могло не сказаться на её действиях.       Копаясь в одном из очередных контейнеров, изъятых из склада «неудавшейся» затопленной колонии, Перидот наткнулась на нарост странного происхождения и формы. Прокрутив его в руках не раз и просканировав не два, учёная пришла лишь к одному выводу — эта органическая масса кальция могла напомнить её напарнице о «доме».              Спустя пару суток инженер всё-таки осмелилась вручить ракушку коллеге. Ляпис нахмурилась и долго разглядывала дар, пока нервозность учёной напротив не начала бросаться в глаза. Тот цикл запомнился Перидот ярче всего. Она впервые услышала в свой адрес искреннее, хоть и сквозящее недоверием «Спасибо».              За этим следовало много однообразного ничего, но помимо заданий в жизни Имперского Исследователя начала вырисовываться и Ляпис. Ляпис Лазурит, которая своим происхождением совсем от неё отличалась, не имеющая смысла и предназначения, но родившаяся случаем и велением судьбы. Вероятно, всё было именно так.              Перидот крутилась на одном месте перебирая эту информацию, пытаясь свыкнуться с тем, что не все в империи были искусственно выведены. Крутилась, а вместе с этим начала замечать, как Ляпис перестала её шугаться, засиживаясь допоздна и наблюдая за делами учёной.       Лазурит всё ещё скрывалась в отсеке утилизации отходов, проводя там большее количество своего времени, выходя оттуда опустошённой и немощной, но помимо обязанностей обеих в их жизни появились, в начале, кроткие и короткие беседы о, казалось бы, мелочах, переросших в энергичные монологи коротышки.              Холодный космос пролетал мимо них, пока инженер могла спокойно выговорится за всё то время, в котором вакуум со страшной силой резонировал в её нутре.       После всего пережитого терять новообретённое было больно. Больнее всех тех мелькающих вспышек прошлого, больнее бесконечного гула голосов и обезображенных в острых муках лицах. Больнее пустоты и поэтому…              …Она не хотела забывать её.              —Ляпис, подожди! -Перидот обогнула поворот и, не оглядываясь назад, попыталась сравняться с девушкой. —Стой…       Коротышка хотела встретиться с радужками Лазурит, но та предусмотрительно пялилась в одну точку перед собой, о чём-то, по всей видимости, забвенно размышляя.       —Я не останусь. Я пойду с тобой. -Ляпис прикрыла веки на долю секунды, после чего продолжила идти к стыковочному модулю.       —Твоё дело. -Выдавила она спустя какое-то время. Перидот удивлённо пыхнула, ускоряясь, чтобы не отстать от коллеги.       —Ты злишься. Я не понимаю. Почему ты злишься? -Лазурит перешла на бег. Коротышка истерично почёсывала шею, держась на расстоянии, но продолжая за ней следовать. —Ответь мне. Пожалуйста.       —Я не злюсь.       —Ты лжёшь. -Инженер стучала тяжёлыми ботинками по покрытию коридора, от чего слова смешивались с тягучим эхом лязгающих металлов.              Она явно лгала. Опять же, ответ крутился на поверхности, на кромке подсознания, но Перидот была плоха в «чтении» Лазурит. Она всё ещё развивала в себе этот навык, хоть и очень старалась, но, на данный момент, Ляпис просто что-то чувствовала. Что-то, что учёная уловить, ухватить не могла.              Мягким напылением следовали мысли хвостом за инженером, но догадки рассыпались вдребезги и всё, что ей оставалось, лишь наблюдать со стороны и стараться не думать о последствии своих решений.       

***

             —Вот так. -Перидот проверила маску напарницы, затягивая её потуже и цепляя голубой визор ей на нос. —Следи за тем, чтобы уровень кислорода не упал ниже среднего. -Датчики в помещении звенели, постоянно подёргиваясь и меняя свои показания. Учёная долго боролась с этим гамом, но в конце концов смирилась.              Всё в последнее время придавалось забвению, и даже логистика корабля не могла миновать этой неизбежной участи.              Ляпис встала у выхода, ожидая девушку. Перидот натянула грубые перчатки и обувь на высокой платформе, вешая на жилет пару дополнительных значков и проверяя шланги на герметичность.       Кажется, она не впервые покидает корабль… Ну, она определённо бывала на ежеквартальных чтениях постулата в тронных обителях Алмазов, она там точно была, но помимо центра, похоже…              —Я готова.              Из отсека повалили клубы дыма и спустя пару невыносимых мгновений внешний шлюз отъехал в сторону, явив перед собой чистый и вылизанный зал с экзокостюмами. Когда шипение осело звучанием на подкорке и корабль постепенно становился этапом прошлого, учёная нахмурилась, костями, прожилками и узловатыми извилинами ощущая, что здесь небезопасно.       Лазурит вышагнула и бесшумно спрыгнула на пол. Перидот повторила те же действия, но от её приземления содрогнулся весь комплекс. Ляпис оглядела её с укоризной. «Блестяще…» - но, по большому счёту, если здесь кто-либо и был, их бы уже давно обнаружили, так что… Перидот отвлеклась от самобичевания поднимая взор к потолку, а потом соскользнула к прочему окружению.       Что-то отзывалось в представших образах…              Стеклянные расплывающиеся стены размашистого зала застыли закостенелым пятном света, в котором бесконечным эхом отражения девушек растекались по закуткам помещения, расплавляясь и обретая новые сущности подобные разборным, реконструированным образам. Эти образы отвоёвывали свое собственное, новое естество, вселённое неизвестной душой, обитающей в этих полуживых-полумёртвых зеркалах вязи.       Серая щербатая эмаль на поверхности земли попадала в яркую розовато-белую сеть света от аномальных прожекторов вдалеке. Перидот уловила скользящую легкую тень, разбивающую этот слой свечения на поцарапанные лоскуты на голом металле.       Моргнув пару раз, смола испарилась, иссекла, и забрала с собой красноватые оттенки зала, унося их к выходу из замкнутого глянцевого мирка…              …А выход был не так уж и далеко.       Зал кривился и сгущался до той степени, пока не зацикливался в небольшом коридоре, погружённым в трескающуюся темноту, прерываемую мерклым и методичным миганием алой лампы. Бургунд в этой щёлке, замочной скважине, нёс свой невообразимый гнёт, но напарницы не могли не ощущать, что за эти гнётом скрывалось.              —Сирена до сих пор работает. -Перидот отшагнула назад. —Ляпис…       Лазурит стянула маску с лица, бросив её на пол. Баллоны с кислородом полетели следом, барабаня по напряжённым нервам.       Видимо Ляпис знала, что делает. Инженер не шелохнулась, удивлённо косясь на девушку. Она аккуратно стянула респиратор, оставив его повиснуть на шее.       —Да, идём.              «Идём?»              «—Истина близка и наша задача не просто одарить одних из нас её ореолом, филаментом её непорочности, но и позволить всем нам стать частью этой истины, -Зыбко и холодно…       —…погрузится и возвысится, стать одним целым верховным и чистым избранником просвещения и процветания…»              «Идём…»              Всё двоилось. Всё ходило кругами. Она ощутила, как почва из-под ног подкашивается, подводя и пренебрегая законами гравитации и благоразумия. Ярость начала топтаться фоновым режимом, грубо закапывая попытки Перидот себя успокоить.       —Ты выглядишь побитой. -Ляпис остановилась. Водовороты инженера становились всеобщим достоянием тогда, когда ноги переставали направлять её относительно траектории продвижения, превращая походку в зигзагоподобное выступление на эшафоте адекватности. —Дыши глубже.       Бордовые языки пламени начали окрашивать их собственные тела, чередуясь с мазутными мгновеньями полной потери мироздания. Дама всё ещё куда-то направлялась, постоянно оборачиваясь, стараясь не терять из виду напарницу.       —Я чувствую запах крови. -Холодно пояснила Ляпис перед тем, как вытянуть девушку из коридора. Перидот начала приходить в себя и вслушиваться в толкования стен настолько, насколько это было возможно, но стены не хотели сознаваться в содеянном… Скрывали своё жестокое преступление и подворачивались под ноги, мешаясь и спутывая карты. Карты…       —База данных. -Начала коротышка.       —Ты о чём? -Лазурит всматривалась сквозь черноту и редкие рубиновые проплешины на полотне небытия.       —Найдём комнату управления. —Угольные огоньки сплетались, догоняя остатки червонных цикад —Меня мучает эта сигнализация… -Учёная потирала виски и до боли зажмуривалась. —…и карты, карта комплекса, строение зон, эвакуационные пути, пассажи… понимаешь?       —В остальных зонах электричество отсутствует. -Ляпис подошла к девушке и похлопала её по плечу. —Останься тут и не двигайся. Я попробую найти генераторную и запустить резерв. —Она махнула ей рукой. —Не смей идти за мной. Слышишь?       Перидот кивнула и вымученно съехала по земле. Коллега отдалилась, скрывшись в тумане. Нефтяные паучки продолжали кружить хороводы с ромбообразными цикадами, разливающимися кипящей магмой по шерсти потолков.       

***

             Пролёты сменяли друг друга, а мигание прекратилось, полностью повиснув на тени пустоты. Рука скользила по стене, страхуя тело, но пальцы гуляли со свирепой внимательностью и обнаружив расцарапанные и потёртые покрытия стали дама замедлилась, глядя под ноги, дабы не угадить в неприятность. Глаза расцветали в темноте, пронзая спину меткими стрелами и морозными кинжалами.       Терпкий запах железа усиливался. Застоявшийся воздух давно не циркулировал по помещениям из-за гибернации всех систем. Она была предельно готова столкнуться с кладбищем в любой момент и прибавить грезящих глаз в свою коллекцию.              Подумать только, полностью покинутая станция сама по себе была уже похоронена и забыта, так что в голове должно было быть привычно пустынно. Это бы не выбивалось из общей картины чёрствого инцидента, а вина продолжала бы грызть гранит её истерзанной души. Всё было бы подобно прежнему, но нет. Что-то на этой планете было не так…, ну а как же иначе, можно ли было надеется на обратное?              «Ласури, встречать оборот на пиках опасно. Как только муссон похолодает, а Нуранги взвоют, плыви обратно. Ливьятан неблагосклонен в эту пору…»              Чёрт бы с этим, но стены вибрировали под подушечками пальцев, будто вторя какому-то зову. Они, бывало, посещали её, напоминая о своём существовании, но тут ими обвилось всё пространство, зависнув сколопендрами на опущенных завесах смолистой сцены, ожидая скорого рассвета выступления.       Она может ощутить это влияние. Даже она. Вторгающийся холод и странное давление. Сможет ли справится с этим Перидот, справляется ли она с этим сейчас?              Ляпис пыталась не отвлекаться, но данная ситуация наводняла её, тянула ко дну, напевая давно позабытые мотивы и прокручивая вспышками перед глазами размазанные образы тех, чьё тепло у неё отняли. Её тянуло к горизонту. Выбраться за пределы зудящих стен и выбросится в простор пустотной тишины. Забыться. Вернуться к забытым. Потеряться. Потеряться вместе с ними.              Интересно, что она почувствует, встретившись с пределом её планеты.       Больно ли будет наслаждаться родной обителью, сожжённой и измученной. Больно ли будет упиваться одиночеством на схроне её утраченного дома. Больно ли будет вдыхать пепел её прошлой беззаботной жизни, которой у неё больше нет. Больно ли будет дышать собственной душой, высыпающейся из раскрошенной черепушки?..       

***

             Перидот глубоко дышала, лёжа на земле. Тело подрагивало, а на лбу выступил пот, окропившиеся частицы бессилия. Она пыталась справится, пыталась не задохнуться на этом самом месте и не провалится в забвение. Битва оказалась очень изматывающей, но заканчивать её похоже никто и не собирался. Забавно… Кисти начали разрисовывать узорчатые буквоватые завитушки, наматывая мелодию на барабан пересчётов.       Свет, подобно божественному лучу, просыпался по всему помещению, от чего учёная дёрнулась, переворачиваясь набок. Нужно было собрать просыпанный свет, нельзя растрачивать фотоны почём зря. Раз волна, два волна…       Стены загромыхали тонким писком, перекрикивая друг друга, взвизгивая и вереща, перешёптываясь. Слеза капнула на пол. Инженер коснулась её, разводя блестящие дорожки пальцем. Красивые подтёки жидкости, размазанное густое и нафталиновое… ничего. Ничего не осталось. Где всё. Влажно… Громко. Откуда?              Шаги начали тяжёлыми и быстрыми раскатами грома пробиваться сквозь щебетание стен. Много звука. Много левитирующей звёздной пыли, нагромождающейся сугробами на теле, заставляя придавится к полу.       Перидот попыталась разомкнуть веки, но всё плыло, а яркое синее и большое солнце ослепляло, что-то пытаясь поведать. Всё меркло и меркло в шторме, что разверзался вокруг. Слышит ли всё это солнце, может ли её понять? Вон, буквовидные фракталы возмущаются. Слышит ли она это? Солнце.       Голубые огоньки, мелькающие перед девушкой, исчезли, а на смену им взор уловил зелёный, елейно-противный отлив странновато-неприятного оттенка, отзывающегося внутри совсем мерзко, словно грозно упрекающе отказываясь лицезреть это отродье.       Отказ будто бы ответил ей своей благосклонностью от чего мир начал тускнеть. Вдруг мгновения неясные пролетели и суть поплыла…       …а куда и где…       …почему и когда?              Мерзко. Холодно. Тихо…