Услышь меня: Остров

      Исаги стоял у окна своей комнаты и смотрел, как первые лучи солнца золотили кроны деревьев вдалеке. Ему казалось, что только вчера они вернулись из храма, только вчера он смотрел в глаза своему двойнику, только вчера Син вылупился из яйца. Но время было неумолимо — оно текло сквозь пальцы, как вода, оставляя после себя только воспоминания и шрамы.       Син, выросший за эти дни почти вдвое, сидел на его плече и лениво пускал струйки голубоватого дыма в открытую форточку. Чешуя дракончика переливалась в утреннем свете, и каждый раз, когда Исаги поворачивал голову, Син довольно жмурился, словно чувствуя настроение хозяина.       — Сегодня, — прошептал Исаги, и его голос дрогнул. — Сегодня всё начнется.       «Ты готов», — ответил Син, и в его мысленном голосе не было сомнений. — «Мы готовы».       Исаги провел пальцем по драконьей спинке и почувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая, согревая, придавая сил.       В комнате за его спиной тоже было движение. Бачира метался между кроватью и шкафом, пытаясь собрать сумку и одновременно перекинуть через плечо свою лису Сэнко, которая явно не собиралась никуда идти. Она извивалась в его руках и тихо поскуливала, словно спрашивая: «Зачем ты меня мучаешь так рано утром?».       — Стоять! Стоять, кому сказал! — крикнул Мегуру, пытаясь застегнуть молнию, но Сэнко выскользнула из его рук и прыгнула на кровать. — Ах ты! Да я тебя! Негодяйка!       Чигири сидел на своей кровати, полностью одетый, с повязкой на волосах, и смотрел в окно. Хёма не участвовал в суматохе, но его плечи были напряжены, а пальцы сжимали край одеяла — он тоже волновался, просто не показывал этого.       Наги лежал на кровати, натянув одеяло на голову, и не подавал признаков жизни. Казалось, что его черепаха тоже ждала, когда этот шумный мальчишка наконец успокоится.       — Такая морока... — донеслось из-под одеяла. — Может, ну его, это состязание?       — Вставай, — сказал Чигири, не оборачиваясь. — Буду через пять минут тебя будить.       — Пять минут — это слишком мало. Дай хотя бы десять.       — Пять.       — Восемь.       — Пять, или я притащу сюда Рео.       Наги резко сел, одеяло сползло с плеч, и его ленивые серые глаза вдруг стали острыми.       — Ты не посмеешь.       — Посмею, сомневаешься? — усмехнулся Чигири, наконец поворачиваясь. Он посмотрел на друга, и в его взгляде было что-то похожее на тепло. — Вставай, соня. Сегодня важный день.       Наги вздохнул, но все же поднялся с кровати и начал медленно — очень медленно — собираться.       Бачира наконец поймал Сэнко, прижал ее к груди и повернулся к остальным. Его лицо горело от беготни, еле заметные веснушки на щеках выделялись ярче обычного, а желтые прядки в растрепанных волосах сверкали.       — Ребята! — крикнул он, и в его голосе было столько восторга, что, казалось, он вот-вот взорвется. — Сегодня начало! СЕГОДНЯ!       — Ты каждое утро так кричишь, — пробормотал Наги, натягивая форму. — У нас перепонки лопнут.       — А ты привыкай! — Мегуру подскочил к нему и дернул за край рубашки. — Соберись, соня!       Исаги улыбнулся, глядя на них. Его друзья — шумные, неугомонные — были здесь, рядом. И это придавало сил больше, чем любые тренировки.       — Пошли, — сказал он, забирая Сина с плеча и перекладывая на локоть. — Нас ждут.       Они вышли из комнаты, и их шаги эхом разнеслись по коридору общежития. Впереди шли Исаги с Сином, за ними — Чигири с Хикари, потом Наги, который, несмотря на свою лень, сегодня шел быстрее обычного, и Бачира, который скакал, перепрыгивая через ступеньки и чуть не падая.       В коридорах было людно. Ученики разных классов и групп стекались к главному корпусу, и в воздухе висело напряжение, как перед бурей. Кто-то шел молча, кто-то перешептывался, кто-то — как Раичи, например — громко смеялся, пытаясь скрыть собственное волнение.

***

      В главном холле академии Наириз было шумно.       Сотни учеников заполнили просторное помещение, и их голоса смешивались в единый гул, который отражался от высоких светлых стен и уходил под потолок, теряясь в стеклянных сводах. Колонны, украшенные магическими кристаллами, источали мягкий голубоватый свет, который делал пространство одновременно торжественным и немного загадочным. На полу, выложенном черно-белой плиткой, играли блики, и когда ученики двигались, казалось, что они ступают по шахматной доске.       Эго Джинпачи стоял на возвышении в центре холла, заложив руки за спину, и терпеливо ждал, пока шум стихнет. Сегодня он был одет особенно торжественно — черный костюм с серебряными нашивками, идеально выглаженный, квадратные очки блестят в свете кристаллов, и даже его обычная строгая прическа сегодня казалась более тщательно уложенной.       Рядом с ним замерла Анри Тэйэри. Женщина выглядела взволнованной — ее пальцы теребили край листка с речью, и она то и дело поправляла выбившуюся прядь волос. На ней была новая форма, которую она получила для церемоний — длинное белое платье с нежно-розовыми вставками, перехваченное тонким поясом. Оно делало ее похожей на небесное создание, и многие ученики, косились на нее с восхищением.       За ними, чуть поодаль, стояли преподаватели. Адам Блэйк скрестил руки на груди, его светло-сероватые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на лице застыло выражение спокойной уверенности. Джулиан Локи — темнокожий лысый мужчина с мощными плечами — сверлил взглядом толпу, выискивая своих учеников. Леонардо Луна, напротив, был расслаблен — он прислонился к колонне и даже слегка улыбался, хотя в его глазах читалась усталость. Пабло Кавасос, коренастый и кряжистый, перебирал какие-то бумаги, а Ноэль Ноа, обладатель лучшего титула «Номер 1», стоял в стороне и смотрел куда-то вдаль, сквозь толпу, словно видел что-то, недоступное другим.       — Смотрю, все в сборе, — голос Эго разнесся по холлу, и гул мгновенно стих. Даже дыхание, казалось, замерло. — Доброе утро, мои драгоценные алмазы.       Он сделал паузу, обводя взглядом притихших учеников:       — Сегодня тот день, которого вы ждали.       По толпе прошел шепоток, но быстро стих — Эго поднял руку.       — Две недели тренировок, боли, пота, а иногда и слез остались позади. Теперь пришло время показать, чего вы достигли. Но прежде чем мы начнем...       Он кивнул Анри, и та шагнула вперед, разворачивая длинный свиток. На нем что-то было написано — иероглифы, которые светились золотом.       — Для участия в состязаниях вы получите новую форму, — продолжил Эго, и в его голосе зазвучали торжественные нотки. — Форму, которая соответствует вашей стихии. Она не просто одежда. Она — символ вашей силы, вашего пути, вашего места в академии Наириз.       Он кивнул, и Анри щелкнула пальцами.       Позади них, в воздухе, начали формироваться иллюзии. Пять фигур, одетых в разные цвета, замерли в свете кристаллов. Они были похожи на манекены, но двигались — плавно, грациозно, показывая одежду со всех сторон.       — Стихия Воздуха, — Эго указал на первую фигуру. — Цвет — голубо-белый.       Исаги замер. Фигура была одета в форму, которая сочеталась с его стихией. Спортивные штаны свободного кроя, майка-безрукавка с горлом, облегающая торс, и поверх — плащ-накидка с длинными рукавами, перетянутая поясом. Цвета были нежными — голубой переходил в белый, словно облака летним днем.       — Стихия Огня, — Эго указал на вторую фигуру. — Цвет — красно-желтый.       Чигири выпрямился, его глаза сузились. Форма была яркой — алый с золотыми вставками, напоминающий о пламени. Плащ был с широкими рукавами, которые развивались, как крылья.       — Стихия Воды, — Эго указал на третью фигуру. — Цвет — сине-черный.       Наги даже привстал на носки, чтобы лучше разглядеть. Форма была глубокого синего цвета, почти черного, с серебристыми вставками, напоминающими водную гладь. Плащ был длинным, почти до пят, и струился, как вода.       — Стихия Земли, — Эго указал на четвертую фигуру. — Цвет — зелено-коричневый.       Бачира радостно взвизгнул. Форма была спокойных цветов — мягкий зеленый переходил в коричневый, как кора дерева. Плащ был плотным, с капюшоном, который сейчас был опущен.       — И наконец, — Эго сделал паузу, и его голос стал немного тише, словно он говорил о чем-то особенно важном, — Особые. Цвет — фиолетово-розовый.       Пятая фигура замерцала. Ее форма была самой яркой — фиолетовый, переходящий в розовый, с золотыми вставками на рукавах и вороте. Плащ был коротким, едва до пояса, зато с высоким стоячим воротником.       По толпе прошел восхищенный шепот. Кто-то переглядывался, кто-то уже представлял себя в новой форме.       — Но это не все, — Эго поднял руку, привлекая внимание. — Каждый из вас получит магическую татуировку. Черного цвета. Она будет на вашем теле в зависимости от стихии и станет символом вашей принадлежности.       Анри шагнула вперед, и ее мягкий голос дополнил слова декана:       — У стихии Воздуха татуировка будет между ключицами, чуть ниже, в виде элемента воздуха. — Она указала на шею первой фигуры, где появился черный символ — завиток, похожий на ветер. — У стихии Огня — на тыльной стороне правой ладони, в виде элемента огня. — На правой ладони второй фигуры загорелся черный символ языка пламени. — У стихии Воды — на правом бедре, в виде капельки. — Третья фигура спустила край штанов, показывая изящную каплю на бедре. — У стихии Земли — на правом плече, в виде цветка. — Четвертая фигура коснулась плеча, где распустился черный бутон лотоса. — У Особых — на задней стороне шеи, под затылком, в виде объемного креста.       Пятая фигура отвернулась, показывая затылок, где чернел аккуратный крест.       В зале стало тихо. Исаги поднес руку к своей груди — туда, где между ключицами скоро появится символ его стихии. Сердце билось быстрее — от волнения, от предвкушения, от того, что этот день наконец настал.       Чигири посмотрел на свою правую ладонь, где будет гореть символ огня. Его губы сжались в тонкую линию — не от недовольства, а от концентрации.       Наги покосился на свое правое бедро и вздохнул.       — Надеюсь, не больно, — пробормотал он, но в его голосе не было страха.       Бачира же, наоборот, уже крутился на месте, пытаясь разглядеть свое будущее правое плечо.       — Цветок! У меня будет цветок! — воскликнул он, и Сэнко, сидящая на его руках, согласно кивнула.       — Форму и тату вы получите перед первым боем, — объявил Эго. — А сейчас — жеребьевка.       Эго кивнул Анри, и та щелкнула пальцами. Воздух в центре холла задрожал, и на светлых каменных плитах начал проявляться круг — идеально ровный, с золотистыми письменами по краям. Он светился мягким, приглушенным светом, и в центре его, на небольшом постаменте из черного полированного камня, стояла хрустальная ваза, внутри которой лежали палочки — тонкие, длиной с ладонь, покрытые замысловатой резьбой, которая переливалась при свете.       — Слушайте внимательно, — голос Эго разнесся по холлу, отражаясь от колонн и стеклянных сводов. — Как говорилось ранее, Курона Рандзэ не будет принимать участия в состязании. Его лечебные техники могут нам пригодится, поэтому мы отстранили его от состязания, дав более ответственное поручение. Группа Особых не участвует в жеребьевке. Они — пятая команда. Они будут ждать своего часа, чтобы сразиться с победившей командой. Остальные ученики делятся на четыре команды по результатам жеребьевки.       Он сделал паузу, обводя взглядом притихших парней. Исаги заметил, как его пальцы слегка дрожат — только сейчас, в этот самый момент, он понял, как сильно волнуется. Не за себя. За команду. За то, с кем ему предстоит сражаться.       Кайзер довольно хмыкнул, глядя в сторону Исаги. Мысленно он уже одержал над ним победу и доказал всем, что во всем лучше. Но тут в его голове проскользнула мысль, что он зависим, как и сказала та загадочная фигура-двойник. От этого его лицо слегка скривилось от осознания того, что именно от внимания Исаги он так зависим. Именно его он хочет обойти. Его он хочет вывести из чувств. Хочет его признания. Хочет его. И это до безумства бесило.       Саэ мимолетно кинул взгляд в сторону парнишки с глазами такими же, как у него. Рин стоял недалеко от Исаги и остальных друзей, но не заметил этого. Шидо коротко ухмыльнулся, подтолкнув того в плечо, и Итоши с недовольством повернулся к нему, снова что-то причитая.       Голова Несса была забита другими вопросами. На нем лица не было с тех пор, как загадочный незнакомец поставил его перед выбором: «рассказать или молчать». Кто знает к чему все может привести. По пути меньшего сопротивления он решил выбрать молчание.       — Каждый из вас вытянет палочку с номером команды, — продолжил Эго. — Номеров четыре. Та палочка, которую вы вытащите, определит вашу команду. Никаких обсуждений, никаких замен, никаких «я хочу быть с ним» или «я не хочу быть с ним». — Он повысил голос, и в нем зазвучали стальные нотки. — Жребий неумолим. Так же, как и бой.       По залу прошел нервный смешок, но быстро стих — декан не шутил.       — Подходите по одному, — мягко добавила Анри, делая шаг в сторону, чтобы не загораживать вазу. — Не толпитесь.       Первым к вазе подошел Нанасэ Ниджиро.       Он шел легко, почти танцуя, и его орел Кадзэ сидел на плече, перебирая крыльями. Нанасэ улыбался — той самой своей беззаботной улыбкой, за которой скрывалось напряжение, — и, не глядя, запустил руку в вазу. Палочка в его пальцах засветилась, и на ней, проступая золотыми чернилами, появилась цифра — «1».       — Первая команда, — объявила Анри.       Нанасэ поклонился и отошел в сторону, вставая под табличку с номером «1», которую Анри мгновенно создала в воздухе.       За ним потянулись остальные. Исаги смотрел, как ученики один за другим подходят к вазе, как их лица светлеют или темнеют в зависимости от выпавшего номера, как они расходятся по разным углам холла, группируясь в новые, незнакомые составы.       — Юкимия Кэнью — первая команда.       Юкимия поправил очки, и его аккуратно уложенные локоны блеснули под светом кристаллов. Он спокойно направился к Нанасэ, и в его походке чувствовалась уверенность — он был готов к любому исходу.       — Кунигами Ренске — первая команда.       Исаги заметил, как Чигири напрягся. Кунигами шел медленно, опустив голову, и его рыжие волосы падали на глаза. Он не смотрел по сторонам, но когда проходил мимо Хёмы, их плечи почти коснулись.       — Наги Сейширо — первая команда.       Наги вздохнул с облегчением — по крайней мере, он был в одной команде с Кунигами и Нанасэ, которых знал хотя бы немного. Но его взгляд скользнул в сторону Рео, который еще не тянул палочку.       — Чигири Хёма — первая команда.       Чигири замер.       На секунду — всего на секунду — его лицо стало беспомощным, почти детским. Он смотрел на табличку с номером «1», и сердце в его груди забилось быстрее. Потом — медленно — он перевел взгляд на Кунигами.       Ренске стоял в стороне, его руки были опущены, плечи расслаблены, но в глазах — в этих оранжевых глазах, которые так часто становились пустыми — сейчас горело что-то живое, что-то теплое. Он смотрел на Чигири, и на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка.       Хёма выдохнул.       Внутри него, где-то глубоко, напряжение, которое копилось днями, начало отпускать. Он не знал, кого еще принесет жребий, не знал, с кем ему предстоит сражаться, но знал одно: Кунигами будет рядом. И этого было достаточно.       Он направился к команде, и его шаги стали легче.       — Карасу Табито — первая команда.       Карасу, молчаливый и сосредоточенный, занял свое место рядом с остальными.       Первая команда была сформирована.       Чигири встал рядом с Кунигами — не слишком близко, но и не на расстоянии вытянутой руки. Их плечи почти касались. Ренске не смотрел на него, но Чигири чувствовал его тепло — тепло, которое говорило: «Я здесь. Я рядом».       — Вторая команда, — объявила Анри.       — Арю Джубэ, Токимицу Аоши, Раичи Джинго, Зантецу Цуруги, Хиори Йо, Иемон Окухико.       Исаги смотрел, как эти шестеро расходятся в другую сторону. Арю грациозно откинул волосы назад, Токимицу, как всегда, был угрюм, Раичи ухмылялся, Зантецу молчал, Хиори оглядывался по сторонам, а Иемон стоял с каменным лицом.       — Третья команда: Отоя Эйта, Гагамару Гин, Окава Хибики, Куон Ватару, Кира Рёске, Имамура Юдай.       Отоя, который вечно жаловался на отсутствие девушек, сегодня был необычно серьезен. Гагамару, наоборот, продолжал задавать вопросы — сам себе. Окава нервно поправлял воротник, Куон был спокоен, как всегда, Кира выглядел задумчивым, а Имамура улыбался.       — И четвертая команда, — Анри взяла последние палочки и пересчитала их. Ровно шесть, как и у остальных. — Исаги Йоичи, Итоши Рин, Баро Шоэй, Нико Икки, Бачира Мегуру, Рео Микаге.       Исаги почувствовал, как его сердце пропустило удар.       Он посмотрел на Рина — тот стоял в нескольких метрах, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым. Но когда их взгляды встретились — на мгновение, всего на мгновение — в зеленых глазах Итоши промелькнуло что-то теплое. Исаги не успел понять, что именно, потому что в следующую секунду на него налетел безумный ураган по имени Бачира.       — Исаги! — закричал Мегуру, бросаясь к другу с такой скоростью, что Син на плече Йоичи едва успел отскочить. — Мы в одной команде! В ОДНОЙ КОМАНДЕ! Я не могу поверить!       Он схватил Исаги за плечи и начал трясти — сильно, радостно, неудержимо.       — Ты представляешь?! Мы будем сражаться вместе! Вместе! Не против друг друга, класс! Как в старые добрые времена!       — Бачира, прекрати, — простонал Исаги, пытаясь отцепить друга от себя, но Мегуру уже перешел к следующей стадии — он крепко обнял его, прижавшись всем телом, и даже прыгнул немного.       — Юху! Это будет лучшая команда! Самая сильная! Самая крутая!       — Ну хватит уже! — Исаги рассмеялся — не смог сдержаться, потому что радость Бачиры была заразительной. Она разливалась по залу, заставляя улыбаться даже тех, кто не участвовал в этом безумии. — Ты меня задушишь!       — А я вообще не дышу! — пропел Бачира, но все же отпустил друга, отступив на шаг, — Мы победим, Исаги! Обязательно победим!       Йоичи посмотрел на него — на этого вечно активного, вечно шумного парня, который был рядом с первого дня, и улыбнулся.       — Победим, — уверенно промолвил он.       А потом его взгляд снова скользнул в сторону Рина.       Итоши стоял в нескольких шагах, его трехглазый волк Юки сидел у ног, и все три глаза животного смотрели на Исаги. Сам Рин смотрел куда-то в сторону — на столбик, на потолок, на что угодно, только не на Йоичи. Но когда Исаги повернулся к нему, их взгляды встретились.       На секунду — на одну короткую секунду — лицо Рина смягчилось. Не так, как у Бачиры — до улыбки и смеха, — а иначе. Едва заметно. Только уголки губ чуть дрогнули, только в глазах промелькнуло что-то теплое. Снова.       Исаги почувствовал, как его сердце забилось быстрее.       «Мы в одной команде», — подумал он. — «Мы будем сражаться вместе».       Он хотел сказать это вслух, но слова застряли в горле. Рин уже отвернулся — сделав вид, что рассматривает что-то на другой стороне холла, — и его лицо снова стало спокойным, почти холодным.       Но Исаги запомнил этот взгляд.       Рядом с ними стояли остальные члены команды. Баро Шоэй — темноволосый парень с тяжелым взглядом и мощными плечами — молча рассматривал свои руки, словно готовил их к бою. Нико Икки — с вечно падающей на глаза челкой — что-то шептал своей сове Цуки, и та кивала. Рео Микаге стоял чуть поодаль, его фиолетовые волосы были собраны в хвост, а взгляд был устремлен на Наги — тот стоял в первой команде и, кажется, пытался найти место, где можно прилечь и поспать до начала боя. Рео вздохнул, но ничего не сказал — только сжал кулаки и перевел взгляд на Исаги.       В этих фиолетовых глазах была неутолимая ревность.       Один лишь Курона стоял в сторонке от всех команд и даже не знал радоваться ему или же нет, что он отстранен от участия в состязании с остальными.       — Команды сформированы, — объявил Эго, и его голос снова разнесся по холлу. — Но это только начало.       Он прошелся вдоль строя, заложив руки за спину, и его шаги гулко отдавались от каменного пола.       — Пока у вас есть время подготовиться, обсудить тактику, придумать план. Состязание состоится завтра. На арене.       Анри шагнула вперед, и ее лицо стало серьезным.       — Арена была построена за эти две недели, — сказала она, и в ее голосе слышалась гордость. — Мы подготовили ее специально для состязаний. Она находится далеко от академии, в нейтральной зоне острова, где концентрация магии наиболее высока. Чтобы перебраться туда, мы будем использовать силу телепортации Адама Блэйка.       Все взгляды обратились к их учителю.       Адам стоял с невозмутимым лицом, но в его светлых глазах промелькнула искра — искра человека, который знает себе цену и не боится ответственности.       — Завтра утром мы собираемся здесь, — сказал он, и его голос был спокойным, уверенным. — Я перенесу вас на арену. Это займет несколько секунд. Не бойтесь — я делал это уже не раз. Может вы помните.       Эго поднял руку, привлекая внимание.       — Первое состязание пройдет между первой и второй командой. Следом за ними состязаться будут третья и четвертая команда. — объявил он. — Готовьтесь. Смотрите, учитесь, анализируйте. Ваш бой еще впереди.       Он обвел взглядом учеников, и его голос стал жестче:       — А теперь — свободны. Используйте этот день с умом. Завтра вы должны быть готовы.       Толпа начала расходиться.       Исаги остался стоять на месте, глядя, как группами рассаживаются ученики. Первая команда отошла в угол холла, где Нанасэ уже начал что-то оживленно обсуждать с Юкимией. Кунигами и Чигири стояли чуть в стороне, и Хёма что-то говорил Ренске — тихо, так, чтобы никто не слышал.       Исаги не мог разобрать слов, но видел, как Чигири положил руку на плечо Кунигами, и тот не отстранился.       — Ты с нами? — голос Бачиры вернул его в реальность.       Мегуру стоял рядом, и его глаза все еще горели восторгом. Рядом с ним замер Баро — молчаливый, сосредоточенный, готовый к бою. Нико шептал что-то Рео, и тот кивал, хоть и смотрел в сторону первой команды.       — Да, — ответил Исаги.       Он перевел взгляд на Рина.       Итоши стоял чуть поодаль, поглаживая Юки по голове. Волк терся мордой о его ладонь, и глаза его были полузакрыты от удовольствия. Рин не смотрел на Исаги, но Йоичи знал: он услышал.       «Мы в одной команде», — подумал Исаги снова, и это слово отдавалось теплом в груди.

***

      Остаток дня они провели в большом зале для совещаний — рядом с холлом, за тяжелыми деревянными дверями, которые закрывались плотно и бесшумно. Зал был просторным, с высокими потолками, на которых были вырезаны карты звездного неба — не того, земного, а того, что висело над островом Луриз. Стены были обиты темным бархатом, и в мягком свете магических светильников этот бархат мерцал, как ночное небо. В центре стоял длинный стол из полированного дерева, вокруг которого расставили стулья — не слишком удобные, чтобы никто не расслаблялся, но и не слишком жесткие, чтобы можно было сосредоточиться.       Там собрались все четыре команды.       Но говорить будут не все. Эго дал им время на обсуждение тактики внутри своих групп, и сейчас зал гудел от голосов — кто-то спорил, кто-то предлагал, кто-то молчал и слушал.

***

      Первая команда сидела в левом углу зала. Нанасэ взял на себя роль лидера — он встал у стены, жестикулируя, и объяснял, как они будут строить бой. Юкимия слушал внимательно, иногда поправляя очки и кивая. Карасу сидел с каменным лицом, но его глаза были сосредоточены. Наги, как ни странно, тоже слушал — он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и его ленивые глаза следили за каждым движением Нанасэ.       Чигири и Кунигами сидели рядом. Между ними оставалось несколько сантиметров, и эти сантиметры были наполнены теплом. Чигири слушал вполуха — он поглядывал на Ренске, на его профиль, освещенный мягким светом светильников, на его рыжие волосы, которые падали на глаза, и чувствовал, как внутри него разливается спокойствие.       — Ты слушаешь? — спросил Кунигами, не поворачивая головы.       — Не очень, — честно ответил Чигири.       — Я тоже.       Кунигами чуть повернулся, и их взгляды встретились. На секунду — всего на секунду — напряжение, которое всегда было между ними, исчезло. Остались только они двое: красноволосая принцесса и ее рыжий защитник.       — Завтра... — начал Ренске, но замолчал, не зная, что сказать.       — Завтра мы победим, — закончил за него Чигири.       — Ты уверен?       — С тобой — да.       Кунигами улыбнулся — по-настоящему, без тени пустоты в глазах, — и Чигири почувствовал, как его сердце забилось быстрее.       Нанасэ, заметив, что его не слушают, кашлянул.       — Вы двое, — строго сказал он, — тактику обсудите потом. А сейчас — слушайте.       Чигири и Кунигами переглянулись и повернулись к нему, но их руки под столом соприкоснулись.       Никто не отдернул.

***

      Четвертая команда сидела в правом углу зала.       Исаги предложил сесть в круг, чтобы всем было видно друг друга, и эта идея оказалась удачной. Они сидели на стульях, поставленных в круг, и их тотемы расположились в центре — Син, Юки, буйвол Баро — Рёта, Цуки, и два прекрасных лисенка — Сэнко и Тэнко. Животные переглядывались, обнюхивались, и казалось, что они уже нашли общий язык быстрее, чем их хозяева.       — Нам нужно придумать план, — сказал Исаги, и его голос прозвучал увереннее, чем он чувствовал себя. — У нас есть время до завтра. Давайте использовать его с умом. Как нам и сказали.       — Я могу останавливать время на семь минут, — Бачира подпрыгнул на стуле, едва не уронив Сэнко, которая недовольно фыркнула и перепрыгнула на колени к Исаги. — Семь минут, парни!       — Семь минут — это не вечность, — спокойно возразил Нико, и его челка упала на глаза, но он не поправил ее. — Это 420 секунд. За это время можно многое успеть, если действовать слаженно. Но если действовать как попало — то…       — Я умею действовать слаженно! — перебивая, возмутился Бачира.       — Ты умеешь действовать хаотично, — поправил Рео, и в его голосе не было злости, только констатация факта. — Но это не минус. Хаос может быть полезен в бою. Противник не знает, чего от тебя ждать. Ты можешь быть нашей изюминкой.       — Спасибо типо? — не понял Мегуру.       — Это комплимент, — ответил Исаги, улыбнувшись.       Рин молчал. Он сидел, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым. Юки лежал у его ног, и один из трех глаз был приоткрыт, следил за Исаги.       — Рин, — позвал Исаги.       Итоши поднял голову.       — Твоя стихия — Вода. Ты можешь замораживать пространство, создавать ледяные барьеры. Это будет полезно для защиты.       — И для нападения, — добавил Рин, и в его голосе появилась сталь. — Я не собираюсь только защищать.       — Я и не прошу, — ответил Исаги. — Просто... мы должны действовать как команда… Не каждый сам за себя.       Рин посмотрел на него — долго, изучающе. Исаги не отвел взгляд.       — Хорошо, — сказал наконец Рин. — Как команда.       Баро все это время молчал.       — Баро, — обратился к нему Исаги. — Твоя стихия — Огонь. Ты можешь создавать пар, а точнее паровые облака.       — Могу, — коротко ответил Баро.       — Это может быть полезно для скрытности и для создания коридоров. Ты подумал, как мы можем использовать это в команде?       Баро поднял голову. Его глаза были темными, почти черными, и в них не было агрессии — только усталость.       — Я думал, — сказал он. — Но я не умею работать в команде. Раньше я всегда был один.       — Теперь не один, — мягко сказал Нико. — Мы все здесь должны работать слажено.       Баро кивнул и снова опустил голову.       Рео все это время смотрел в сторону Наги — сквозь стены, сквозь расстояние, сквозь все, что их разделяло. Он знал, где находится первая команда. Знал, что Наги там, с другими. Знал, что их разлучили.       — Рео, — позвал Исаги.       Микаге вздрогнул и повернулся к нему. Его фиолетовые глаза были полны боли, которую он так старательно прятал.       — Твоя способность — расщепление материи на молекулы, — продолжил Исаги. — Это очень сильная атакующая техника, относящаяся к запретным техникам черной магии. Но ты должен быть рядом с противником, чтобы использовать ее.       — Я знаю, — ответил Рео. — Я тренировался. Пабло сказал, что я могу расщеплять предметы на расстоянии до десяти метров.       — Десять метров — это мало, — заметил Нико.       — Но достаточно, чтобы уничтожить барьер или оружие, — возразил Рео.       — Ты прав, — кивнул Нико. — Вопрос в том, как подобраться на это расстояние.       Исаги посмотрел на каждого из них. На Бачиру, который крутился на стуле, не в силах усидеть на месте. На Баро, который молчал и смотрел в пол. На Нико, который анализировал каждое слово. На Рео, который думал о Наги. На Рина, который сидел с невозмутимым лицом, но внутри, наверное, тоже волновался.       «Мы команда», — подумал Исаги. — «У нас есть сила. У нас есть желание победить. Мы сможем».       — У нас есть ночь, — сказал он вслух. — Давайте придумаем тактику.

***

      Они проговорили до позднего вечера.       Исаги предлагал, Нико анализировал, Рин соглашался или спорил, Баро иногда вставлял короткие фразы, а Бачира постоянно отвлекался, но в итоге выдавал гениальные идеи, которые Нико тут же записывал.       Рео участвовал, но его мысли были далеко — там, где его друг, его любимый человек, ЕГО Наги. Он знал, что завтра Наги будет сражаться без него. И это знание жгло изнутри, как кислота.       — Мы справимся, — сказал Исаги, когда они расходились по комнатам. Он остановил Рео у двери. — С ним все будет хорошо.       — Откуда ты знаешь? — спросил Рео, и в его голосе была не злость — отчаяние.       — Потому что он сильный, — ответил Исаги. — И потому что он знает, что ты веришь в него.       Рео посмотрел на него. В его фиолетовых глазах отражалось пламя магических светильников.       — А ты? — спросил он. — Ты веришь в нас?       — Верю, — ответил Исаги.       И, удивившись сам себе, понял, что это правда.

***

      Ночь накрыла академию темным, бархатным одеялом. Исаги не спал. Он сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на луну, которая висела низко над горизонтом, почти касаясь верхушек деревьев. Син свернулся клубком у него на коленях, и дракончик тихо посапывал, его чешуя переливалась в лунном свете — то синяя, то черная, то серебристая.       Рядом, на своей кровати, спал Бачира — беспокойно, вздрагивая во сне и иногда что-то бормоча. Ему снились состязания, победа, бой — Исаги был уверен.                    Чигири и Наги еще не вернулись — они были с первыми командами, обсуждали тактику, тренировались, готовились.       Исаги провел пальцем по спинке Сина и закрыл глаза.       Завтра начнется бой. Завтра они покажут, на что способны. Завтра все изменится.       Он не знал, будет ли победа. Не знал, что их ждет. Не знал, что принесет завтрашний день.       Но знал одно: у него нет шанса на проигрыш. Он обязан победить.