Мелочь

Я нервно выдохнула в трубку. — Кирилл, так где ты нашел этих... Я попыталась подобрать подходящий эпитет, но ничего приличного в голову не приходило. Оба "эти" сейчас давно спали, трогательно свернувшись клубочками по разным концам комнаты. — А? А... — Сначала вопросительно, потом понимающе протянул Кирилл. — Помнишь я накануне звал тебя на вечеринку к моему другу? — Помню, и что? Я инстинктивно понизила голос, как только Тишка еле заметно шевельнулся во сне. — А то, что на эту вечеринку я в итоге пошел один. Так как все там были старше меня года на два минимум, я скучал и решил пойти посидеть в телефоне в комнате у того самого друга. Зашёл, а там... — Кирилл остановился, а потом продолжил с еле заметной ненавистью в голосе, — В каком-то пластиковом контейнере у него на полке лежали эти двое. Вернее, трое, но... — Но один уже мертвый. Тишка сказал. Я сидела на своей кровати. Несмотря на поздний час, спать мне почему-то не хотелось. С тех пор, как моя ручная мелочь наконец нашлась, прошло всего три дня, и за этот короткий срок я уже поняла, что эти двое не уживутся. Гарик был невероятно активный и тактильный. Постоянно лазал по всей моей комнате и падал откуда только можно и нельзя, объясняя все это тем, что "ему скучно" — и в отличии от Тишки у него не было удобного капюшона, за который его можно было бы вовремя подхватить. Меня он не боялся совершенно, только возмущённо пищал, когда я без разрешения снимала его с очередной опасной возвышенности и ссаживала на законное место на столе или на кровати. Тишка же смотрел на это все скептически. Он вообще полностью оправдывал своё имя, постоянно сидел тише воды, ниже травы. Рядом они смотрелись как старая матерая овчарка и маленький гиперактивный терьер. И, судя по всему, оба были нешуточным бельмом на глазах друг у друга. — Кхем, да, — Неловко кашлянул Новосельцев. — Но двое остальных дышали, хоть и слабо. Я их оттуда вытащил и потихоньку смылся, и сразу к тебе рванул. Тишка по пути очнулся, сначала напугался, но потом мне удалось его успокоить. Саш, он всегда такой... Нервный? Я утвердительно хмыкнула. Если честно, Тишку я понимала куда больше, чем Гарика. Попади я в такую же ситуацию, я бы тоже паниковала, шугалась каждого звука и явно бы сопротивлялась, если бы меня пытались взять на руки незнакомые люди. Что Тишка, собственно, и делал. Гарик же как будто даже не выходил из зоны своего комфорта. Он, в отличии от старшей мелочи, мог запросто сидеть у меня на коленях и с радостью позволял взъерошивать свои пшеничного цвета лохмы. Нет, меня это, конечно, радовало, но было в этом что-то такое неправильное, что меня немного даже пугало. В последнее время я стала замечать за собой все больше странной неприязни к немой мелочи. Тишка же вообще её не скрывал. — Ты знал, что Гарик не говорит? — Сменила я неприятную тему. На тоже, впрочем, не шибко комфортную. — В смысле?.. — Непонимающе переспросил одноклассник. — В прямом. Просто не говорит. Русский знает, писать умеет... Просто не может издавать звуки. Даже это было не совсем верно. После трёхдневного наблюдения за Гариком я пришла к выводу, что он может говорить, но только непроизвольно. То есть, когда он пытался что-то сказать, не получалось ничего. Но когда он об этом не думал, выходили пусть и не слова, но звуки. Пару раз я слышала, как он смеётся. Чаще всего у него получалось возмущенное "Ээй!", когда я без спроса брала его на руки. Но объяснять это Кириллу было слишком долго, так что пришлось довольствоваться этим. Обойдется. — И с чего это? Что этот козел с ним сделал?.. — Ничего. Гарик в полном порядке, даже не зашуган. Он там вообще не так давно появился, как и Тишка. Про себя мне Гарик рассказал — написал, то есть — что после того, как его вырубили в подворотне, он очнулся уже запертым в том самом контейнере. Интересно то, что третьего товарища по несчастью он застал ещё живым, однако тот говорить тоже не мог. Умер он через день после того, как к нему "подселили" Гарика, еще через день к ним присоеденился Тишка. Поговорить с ним, правда, все равно не удалось, потому что расписание обмороков от недостатка кислорода и пыток юного садиста у обоих никак не могло совпасть. — Кирилл, у меня к тебе просьба. — Да?.. Я кинула взгляд на спавшего Гарика. Недобро так, с неприязнью. Он меня в какой-то степени бесил. — Ты можешь Гарика к себе забрать? Навсегда? — Саша, у меня в квартире два здоровенных лабрадора, куда я его возьму?! — Праведно возмутился Новосельцев. — Мне все равно, я так не могу больше. Тишки мне выше крыши хватает. Он просто, ну... Не наш человек. Я не могу сказать. С Тишкой у нас какая-то связь есть, что-ли, а он тут как третий лишний. А вы с ним прекрасно сойдетесь. Мой голос невольно повысил тональность, переходя в мольбу. Признаюсь, я готова была уже просто вломиться к Кириллу в дом и всучить Гарика на съедение треклятым лабрадорам, лишь бы все стало как раньше. — ...Ладно, ладно. Завтра возьми его с собой в школу. — Спасибо, — перебила я облегченным вздохом и сбросила трубку, прежде чем он успел передумать. *** Коридоры опустели, и в корпусе повисла густая тишина, не прерываемая шуршанием ручек или громким голосом учителей из кабинетов. Вторая смена закончилась, большая часть преподавателей ушли, остальные засели в учительской. Учеников и вовсе след простыл. Кроме двух, мальчика и девочки, подозрительно спрятавшихся в одном из пустых кабинетов. Эх, сюда бы Даньку... Мы с Кириллом, как заправские наркодилер и его постоянный клиент, весь день не обращали друг на друга внимания. Оба остались после уроков, оба в разное время прошмыгнули в кабинет биологии и, убедившись, что свидетелей кроме искусственного скелета человека нет, передали из рук в руки травку Гарика. — С вас восемьдесят семь тысяч, — в шутку кинула я, вспоминая цену марихуаны за грамм и примерно прикидывая вес Гарика. Откуда я это знаю? Есть вопросы, на которые не стоит знать ответов. — Да ладно, он столько не стоит, — зевнул из воротника моего капюшона Тишка. — А ты вообще молчи, а то на сдачу докину. Кирил поднял на меня недоумевающий взгляд. Я невинно вскинула бровь и похлопала ресницами. Нарушая всеобщую тишину, Тишка фыркнул мне в ухо, после чего к нему присоединилась я и Гарик из рук Новосельцева. — Ладно, все, заткнулись. Через пару минут уборщица по кабинетам пойдет. Расходимся, господа. Повинуясь моим словам, Тишка растянулся на дне капюшона, спрятанный от внешнего мира. Я повернулась и вышла из кабинета, оставляя Кирилла наедине с его новым подопечным. На улице уже было темно и снова похолодало. Преддверие весны давало о себе знать тёплыми лучами, ещё недостаточно сильными, чтобы нагреть сам воздух, но уже способными подправить слежавшийся снег, покрывая его ледяной корочкой. Да, вторая смена в виду отсутствия солнца особых различий в температуре не испытала, зато первая добросовестно перешла на пальто. Снег хрустел под ногами, перемешиваясь с песком и растекаясь мутной слякотью. Прохожие встречались редко, и один из четырех кварталов до дома я прошла в тишине. На одном из пешеходных переходов вздрогнула, услышав знакомый голос подозрительно близко. — Кто разрешал дорогу на красный переходить? — А у кого мне спрашивать, по-твоему? У тебя? Тут и так никого нету, не в центре же. — Я упрямо продолжила переходить дорогу на красный и сердито дернула плечом, пытаясь сбросить этого идиота обратно в капюшон. — Спрячься. — Тут и таак никого неету, не в цеентре же, — на зло мне протянул Тишка, передразнивая. — Тебе же вроде холодно было. — Карман и капюшон находятся на разном расстоянии от источника тепла, и шея уж явно теплее рук.— Я поперхнулась. Мелочь довольно потянулся, лёжа у меня на плече. — ...К тому же, отсюда ты меня хотя бы слышишь. Так что лучше сделать мое присутствие очевидным, чтобы отсутствие в случае падения было соответствующим. — Случай падения с этой высоты будет приближен к смертельному, — угрюмо настаивала я на своем. Один раз я этого придурка уже теряла. Спасибо, мне хватило. — Я недавно от нечего делать посчитал, падение с какой высоты при моем нынешнем весе будет смертельным. — И какое? — Исключительно из интереса ляпнула я, поворачивая в его сторону голову. — Чуть меньше двух метров. Так что иди спокойно, полторашка, я себе максимум ногу сломаю. — Чья бы корова мычала...