Этажи

      За окнами так темно, что я перестаю в них смотреть. Вместо этого достаю телефон, проверяя журнал пропущенных. Десятки вызовов от Ольки, и один от Дмитрия Сергеевича. Судя по времени, он пытался набрать сразу после нашего разговора. Но у меня тогда села батарея.       Машина замедляет ход. Мы останавливаемся в незнакомом районе. Одни новостройки. Красиво, но я не совсем понимаю, где это. Может, днем соображу быстрее.       — Где мы?       — Я здесь живу. Ты же не торопишься домой?       — Не тороплюсь. Пока что.       Он помогает мне выбраться из машины и приобняв за плечи ведет к дому. Не верится, что я напросилась к нему на ночь. Смущаться уже поздно, не так ли? Но я все равно смущаюсь. В лифте прижимаюсь щекой к его груди, слушая его дыхание и наслаждаясь легким поглаживанием по моей спине. Мы поднимаемся долго, но я не считаю этажи. Слишком волнуюсь.       В коридоре он помогает мне снять плащ и пристраивает школьный рюкзак куда-то под зеркало. Чувствую себя очень неловко. Ловя наши отражения в зеркале, замечаю, как нелепо мы смотримся вместе. Он же на голову выше. Хорошо сложен. Взрослый, привлекательный мужчина. Я выгляжу рядом с ним маленькой и немного больной. Слишком бледная кожа и тени под глазами. Сегодня был длинный день, устала.       — Прости, я не должна была… — вдруг извиняюсь я.       — Передумала? — он нежно касается моего подбородка, приподнимая лицо, чтобы прижаться ко мне губами.       — Нет. Просто не хочу, если ты не хочешь, — шепчу после поцелуя.       — С чего ты взяла, что не хочу?       Он подхватывает меня на руки и относит прямо в постель. Я проваливаюсь в мягкий матрас, не сводя с него взгляда. Он тоже смотрит только на меня, расстегивая рубашку. Облизываю пересохшие от волнения губы.       — Позови меня, — просит он.       Я рассматриваю то, что все это время скрывалось под его рубашкой — широкую грудь, подтянутый пресс, чуть выступающие тазовые кости… Это не какой-нибудь школьный учитель. Это мужчина, который станет для меня первым. Приподнимаюсь на локтях, чтобы удобнее было смотреть, как он снимает брюки, оставаясь в одних плавках. Я еще никогда не видела совсем голых мужчин.       — Хочешь услышать свое имя?       — Хочу.       Он поддевает резинку трусов и стягивает их вниз, оставаясь абсолютно голым. Даже жаль, что верхний свет горит только в коридоре, а здесь же царит приятный полумрак. Хочу видеть его всего. Когда же он нависает надо мной, чтобы стянуть с меня брюки, я думаю уже иначе. Теперь мне кажется, что света слишком много. Он так на меня смотрит, что я смущаюсь. Стесняюсь своего тела. Особенно после увиденного в зеркале.       Я приподнимаю попу, чтобы помочь ему расправиться со штанами, и он неожиданно целует меня в оголившийся низ живота. Мне хочется, чтобы так же он поцеловал меня ниже. Зарываюсь пальцами в его волосы, направляя туда, куда мне хочется, и получаю желанный поцелуй через тонкую ткань белья. Это так хорошо, что изо рта против воли вырывается стон.       Там внизу уже мокро и горячо от предвкушения, но он отстраняется, чтобы освободить мои щиколотки от спущенных к ним брюк. Свитер я снимаю сама, хорошо представляя, какой это может обернуться пыткой. Пожалуйста, давай закончим с одеждой скорее. Я хочу тебя. Всего.       — Не торопись, — шепчет он, находя пальцами застежку моего лифчика.       — Я хочу тебя, — доверительно шепчу так, будто он этого не знал. — Дима.       Звук его имени и меня саму пробирает до дрожи. Прямо сейчас это звучит так интимно. Его руки, спускающие лямки лифа по моим плечам, тоже вздрагивают. Приятно видеть, что это доставляет удовольствие не мне одной.       Я остаюсь абсолютно голой. И он укладывается рядом. Мне так интересно рассмотреть его. Везде. И так хочется перейти уже от предварительных ласк к делу. Я касаюсь рукой его груди, провожу вдоль пресса к паху, не доводя до самого интересного.       — Можешь потрогать, если хочешь, — шепчет он.       Опускаю руку и нахожу то самое твердое. Горячий орган пульсирует в моей руке. Это такое новое, но приятное ощущение. Когда-то давно я слышала сравнение «как будто сталь, обернутая в бархат». Так и есть. Бархатистый снаружи и твердый.       — Такой приятный, — удивленно выдыхаю я, и он приглушенно смеется. — А еще большой.       Если честно, я никогда ничего не засовывала в себя, ласкала только снаружи, поэтому… Немного сомневаюсь, поместится ли он во мне. Дима не торопит события, поглаживает меня по боку, позволяя трогать себя столько, сколько мне захочется. Хотя по изменившемуся дыханию я слышу, что ему тоже хочется большего.       — Я не знаю, что делать дальше, — честно говорю как есть.       — Если хочешь, сегодня мы можем на этом закончить, — он привлекает меня в объятия, так что его орган упирается мне куда-то в бедро. — Можем лечь спать, и продолжить утром.       Мне неудобно спать с прямыми ногами даже одной, поэтому я все же сгибаю ногу в колене и закидываю на него.       — Издеваешься?       Дрожащей от возбуждения рукой беру его руку и направляю к собственной промежности. Хочу, чтобы он тоже почувствовал, как сильно мне хочется продолжить. Его ладонь накрывает мой клитор, пальцами доставая до входа. Так приятно, что перехватывает дыхание. Я слышу его рваный вдох.       — Моя девочка, — он страстно целует меня, и не в силах устоять я трусь о его ладонь. Его пальцы лаская, размазывают влагу по губам, и я стону ему в рот, готовая вот-вот взорваться наслаждением.       Я почти хнычу, когда его рука перемещается с промежности на бедро и зачем-то подтягивает меня повыше. Но когда ко мне между ног прислоняется горячая головка, соображаю что к чему.       — Ты уверена? — его голос дрожит от возбуждения, но я откуда-то знаю, что если скажу «нет», он остановится.       Вместо ответа я прижимаюсь к головке, чтобы он, наконец, оказался внутри. Мне не удается сделать это, но Дима правильно поняв мое намерение, слегка меняет угол, и не глубоко проникает в меня. Чувство наполненности для меня ново. Во мне горячо и влажно. И все еще хочется большего. Хочется движения.       Он приподнимается на локте, откидывая меня на спину, и делает один плавный толчок, на всю остальную длину его члена. Резкая боль разливается где-то внизу живота. Дима приникает к моим губам поцелуем, прикусывает их, играет со мной языком. Я растворяюсь в этом поцелуе, забывая о боли. Обхватываю его за шею и прижимаю к груди.       Мы целуемся жадно и горячо. Сама не замечаю, как начинаю тихонько постанывать и ерзать под ним.       — Пожалуйста, — голос звучит очень жалобно.       Я не знаю сама, о чем прошу. Но Дима, кажется, знает. Не прекращая целовать меня, он начинает движение внутри. Его ладонь ложится мне между ног, поглаживая в такт толчкам. Я схожу с ума от того, что он делает со мной. Удовольствие накатывает волнами. Мне все сложнее сдерживать стоны. Мои пальцы на его спине сводит судорогой, от наслаждения. Я сжимаю их в кулаки, оставляя ногтями царапины. Не могу это контролировать. Мое тело мне не принадлежит. Это слишком хорошо, чтобы я могла сопротивляться.       Я хотела бы, чтобы это длилось вечность. Он поднимает меня все выше и выше с каждым толчком. Пока я не срываюсь обратно вниз. В самый сильный оргазм в своей жизни. Замираю, чувствуя, как все внутри пульсирует вокруг него. Он выходит и со стоном изливается мне на живот. Я так счастлива слышать, что ему тоже хорошо.       Так лениво двигаться. Остатки удовольствия еще растекаются по моему телу. Но я нахожу в себе силы погладить его по волосам. Мне так хочется рассказать ему, как мне было хорошо.       — Хочу заниматься этим только с тобой, — бормочу я. Мысли формулируются с трудом.       — Занимайся, — он целует меня в бедро.       Даже после того, что мы делали только что в постели, я стесняюсь и не соглашаюсь на совместный душ. Мы умываемся по очереди, а затем засыпаем в обнимку. Я чувствую себя очень счастливой.       Утром не сразу понимаю, где я. А вспомнив события вчерашнего вечера, не могу сдержать улыбки. По телу разливается приятная истома. Хочется потянуться и обнять того, с кем вчера вытворяли всякое… Но Дима уже поднялся с постели и, судя по звукам, готовит завтрак.       Моей одежды в поле зрения не наблюдается, зато рядом у изголовья кровати аккуратно сложены футболка и семейные трусы. Видимо, для меня. Что за судьба у меня такая, вечно представать пред ним в неприглядном виде. А у Ольки вот пижама очень миленькая. И она ее, между прочим, таскает на ночевки с собой. Хотя у Ольки и грудь третьего размера и жопа имеется. А на мне такая пижама будет смотреться как на младшекласснице.       Задумчиво переодеваюсь, посещаю ванную и только после этого выползаю в кухню.       — Доброе утро! — улыбается Дима, и я подхожу к нему за поцелуем.       — Можно мне кофе?       — После завтрака.       Он говорит это так буднично, а у меня все леденеет внутри от ужаса. Опять еда?! Я же только вчера ела!       — А что на завтрак? — осторожно заглядываю через плечо, чтобы оценить масштаб бедствия.       Яичница с луком, сыром и помидорами. Пахнет вкусно, выглядит тоже. А еще очень калорийно. Еще и на масле. И я еще не настолько проснулась, чтобы есть.       — Так мы каждый раз будем заниматься любовью после еды? — пытаюсь пошутить, чтобы дать себе время на размышления о том, что делать дальше.       — Не представляю, как ты собралась делать это в школе, — смеется он.       — Чем тебе не нравится кабинет экономики? — поддерживаю шутку, доводя его до исступления.       — Ты мне скажи, что у тебя за страсть к этому кабинету.       — У меня страсть? С чего ты взял?       — Постоянно там ошиваешься в последнее время, — хмыкает он, отпивая кофе.       Не честно! Ему можно до завтрака, а мне нет?       — Потому что благодаря кое-кому, курилку, то есть туалет на первом этаже, закрыли!       — А я-то думал, по мне скучаешь.       Он выключает плиту и достает тарелки. Пользуясь занятостью обеих его рук, отпиваю кофе из его кружки.       — Можно мне не завтракать? Многие не завтракают. Не только я.       — Я не буду заставлять тебя съесть все. Давай ты просто попробуешь? Пожалуйста.       Он так просительно смотрит. Мне не хочется ему отказывать. Но и еду в себя пихать тоже не хочется. Я не знаю, что делать в этой ситуации. Шестеренки в голове напряженно крутятся, готовясь выдать очередную ложь, которая бы объяснила, почему я не могу позавтракать так, чтобы никого не обидеть.       — Мне уже домой пора. Прости, можно я пойду?       — Это из-за завтрака?       Вообще да, но если я признаюсь, будет выглядеть глупо. Хоть для меня это вовсе не смешно и не весело. А если скажу «нет», то придется придумывать что-то другое. Блядь, просто отстаньте от меня, пожалуйста. Хотя бы ты, Дим. Пожалуйста, останься человеком, с которым мне комфортно. Если ты продолжишь, я не смогу чувствовать себя рядом с тобой в безопасности.       Не хочу продолжать этот разговор.       — У тебя можно курить?       — Балкона нет.       — Тогда выйду на общедомовой.       Накидываю плащ и выхожу из квартиры, не забыв посмотреть номер, чтобы не заблудиться на обратном пути. Мне нужно немного времени на обдумывание. И еще перезвонить Ольке. Вчера я не очень хорошо с ней попрощалась. Может, расскажу, что вчера мы поужинали вместе. Наверное, ее это порадует. Она всегда рада, когда я ем.