Этажи

      — У тебя ваза есть? — спрашиваю у Димы сразу, как мы заходим в квартиру.       — Где-то была.       Он проходит на кухню, начиная шуметь ящиками кухонных шкафов. А я украдкой зарываюсь лицом в цветы, чтобы почувствовать запах. Почти не пахнут. Касаюсь губами нежных лепестков. Такие бархатисто-гладкие. Прохладные. Опомнившись, опускаю букет, и встречаюсь с Димой взглядом. Он тепло улыбается мне, а я почему-то стесняюсь.       — Нашел. Средства, чтобы дольше не вяли, нет, но могу добавить аспирин.       — Это помогает?       — Не знаю.       Мы все-таки крошим таблетку между ложками и растворяем в воде, прежде чем поставить в вазу букет. Я снова пытаюсь вдохнуть аромат, забыв, что эти цветы не пахнут. Почему-то мне это нравится. Очень красивые, нежные, ненавязчивые. Если не смотреть, можно и вовсе про них забыть.       Закончив с букетом, мы замираем. Стоим друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Я легко прикасаюсь к его ладони. Воздух сгущается вокруг нас, становясь тягучим как мед. Даже время будто замедляет ход. Я не могу отвести взгляд от собственной руки. Завороженно наблюдаю как пальцы, едва касаясь, медленно скользят вверх вдоль его рукава. Поглаживают плечи. Ладони ложатся ему на грудь, массируя через слои пиджака и рубашки.       Дима накрывает мои руки своими, гладит их пальцами. Хочу видеть, что отражается в его глазах в этот момент. С трудом отвлекаюсь от созерцания наших рук. Поднимаю лицо, но не успеваю что-либо рассмотреть. Он приникает ко мне губами. Целует в висок, нос и щеки. Нежно прикусывает мою нижнюю губу, сильнее сжимая ладони, которые все еще лежат на его груди. Я отвечаю на поцелуй, чувствуя как ускоряется сердце под моими руками.       Голову кружит от меда, разлитого в воздухе. Это цветы, не иначе. Теряя контроль, сминаю его губы безжалостно и жадно, толкаюсь языком ему в рот. Хочется большего. Так отчаянно хочется! Меня злит нежность, с которой он гладит мои пальцы. За это я кусаю его губы. Скользнув ладонью к его затылку, сгребаю в кулак волосы, чтобы лишить малейшей возможности отстраниться. Второй рукой подталкиваю к кухонной тумбе, просовываю колено между его ног. Я чувствую доказательство его желания бедром.       Мне так нравится целовать его грубо. Причинять почти боль. За все те эмоции, что долго переполняли меня и не могли найти выход. Я целую напористо и страстно, не стесняясь свободной рукой беззастенчиво лапать его под одеждой. Касаюсь горячей кожи сверху вниз, выходя за пределы рубашки и натыкаясь на преграду из пряжки ремня.       Он сжимает меня за талию и резко приподняв, сажает на обеденный стол. Разводит мои колени в стороны, чтобы вжаться пахом мне между ног. Я так сильно хочу почувствовать его внутри, что готова выпрыгнуть из штанов прямо на этом кухонном столе. Совершенно непристойно, безумно, расстегиваю собственную рубашку дрожащими от возбуждения пальцами. Ловлю его ладонь и кладу себе на грудь, сжимая ее рукой. Мне так хочется, чтобы и он был со мной пожестче. Теснее прижимаюсь к нему бедрами, вскрикивая от наслаждения, когда жесткая молния его джинс проходится по чувствительному месту.       Я откидываюсь назад, оказываясь лежащей на кухонном столе. Призывно развожу ноги. Смотрю прямо в глаза, вызывающе облизывая саднящие после поцелуев губы. Дима смотрит на меня горящим от возбуждения взглядом. По тому, как вздымается его грудь не трудно догадаться, как сильно он заведен. Пока он пытается успокоиться, делая рваные вдохи, я все так же глядя ему в глаза, скольжу рукой себе между ног, сразу в трусы. Очень мокро… и хорошо. Доставляю себе удовольствие, стремительно приближаясь к пику. От одного его взгляда можно кончить, кажется, даже не помогая себе руками.       С нетерпеливым рыком, он подтягивает меня к себе за ноги так, что промежностью я снова прижимаюсь к его паху. Вжимается, обдавая жаром даже сквозь ткань. Подхватывает меня на руки и, донеся до спальни, буквально швыряет на кровать. Я взвизгиваю от восторга. Вседозволенность, с которой я набросилась на него, остается на кухне.       Дима одним движением переворачивает меня со спины на живот и резко сдергивает брюки сразу с бельем до середины бедра. Приподнимает меня, чтобы пристроить подушку внизу живота и прижимается ладонью ко входу. Все, что он со мной делает так пошло и желанно. Прикосновения почти болезненны чувствительной от возбуждения коже. Я сжимаю бедра, чтобы теснее прижаться промежностью к его пальцам. Кажется, даже хнычу, когда он отстраняется.       Меня успокаивает только звук молнии на его ширинке. Я не смею обернуться и взглянуть, как он раздевается. Все, что меня заботит — собственное неудовлетворенное возбуждение, возведенное в абсолют. Мне не хватает совсем немного до оргазма. В ожидании я ерзаю бедрами, пытаясь достичь разрядки.       Сзади прилетает ощутимый шлепок по ягодицам. Он тоже отдается вибрацией внутри меня, вызывая жалобный стон. Дима больше не медлит, входит одним движением и начинает двигаться быстро и резко. Это почти больно. Но слишком хорошо, чтобы протестовать. Мои стоны становятся больше похожи на крики. Пальцы безжалостно сминают одеяла и простыни. Я бы выгнулась дугой от удовольствия, если бы могла. Но его рука между моих лопаток надежно прижимает меня к кровати, пока он жестко трахает меня.       Мне хватает всего пары толчков, чтобы взорваться оргазмом. Наслаждение такой силы, что меня трясет от сокращения собственных мышц внизу живота. Удовольствие продлевается тем, что Дима не останавливается, продолжая вколачиваться в меня. Не останавливается даже тогда, когда опустошенная и обессилившая я обмякаю под ним.       Я слышу его рваные вдохи и приглушенные стоны, чувствую как внизу меня горячо и мокро. Мне неудобно в рубашке, которую с меня не сняли, и приспущенных штанах, но так чертовски хорошо… Его толчки поднимают во мне новую волну возбуждения. Он приводит меня к финалу второй раз за сегодня и кончает почти одновременно со мной, изливаясь на мои ягодицы. Обессилено ложится рядом, подгребая рукой к себе. Мне очень хорошо и лениво. Двигаться совершенно не хочется.       Просыпаюсь там же. Кожу на ягодицах неприятно стянуло. Дотронувшись до этого места рукой, понимаю, почему в прошлый раз Дима сказал, что мыться лучше сразу. Он щекотно дышит мне в шею, все так же обнимая рукой. Сколько времени я спала? Мне в девять нужно быть дома. Телефон где-то в рюкзаке, а часов у меня нет.       — Чего возишься? — хрипло спрашивает Дима, нежно касаясь губами моей шеи. Я думала, он спит.       — Сколько времени? — я звучу не лучше. Хотелось бы мне обернуться к нему лицом, но спущенные брюки сильно ограничивают движения. Вспомнив об этом, я заливаюсь краской. — Хочу привести себя в порядок.       — Половина седьмого, расслабься, — он снова целует меня в шею. — Сегодня тоже откажешься от совместного душа?       На самом деле звучит очень заманчиво. Вот только прислушавшись к себе, понимаю, что мне не хочется не то что в душ, а даже просто встать.       — Сил нет, — честно признаюсь я.       Он смеется мне в шею, обдавая горячим дыханием.       — У меня тоже.       — Неудобно.       Дима приподнимается на локте, осматривая мой внешний вид. Моему боку и части спины, к которым он тесно прижимался до этого, моментально становится холодно. Жалею, что сказала. Надо было молчать в тряпочку и наслаждаться объятиями. Впрочем, моим сожалениям не суждено длиться долго. Меня избавляют от штанов и достают из-под живота подушку. Я чувствую себя гораздо свободнее в движениях и мне просто удобней. Наконец, я поворачиваюсь лицом к Диме и закидываю на него ногу. Очень комфортно, мне нравится. Он кладет руку мне на ягодицу и легко гладит по попе.       — Почему не взял меня на столе? — вдруг вспоминаю я. Чувствую, если не спрошу сейчас, потом буду умирать от смущения только от воспоминаний, и так и не смогу спросить.       — Край стола твердый. Потом все болеть будет, — поясняет он, целуя меня в висок. — Извини за одежду. Надо было снять.       — У тебя утюг есть? — даже представлять не хочу, как отреагирует отец, заявись я домой в таком виде.       — Отпариватель. Подойдет?       — Вполне.       Мы лежим, обмениваясь легкими поцелуями, и наслаждаясь прикосновениями друг друга. Я чувствую приятную усталость от пережитого наслаждения и умиротворение. А еще — счастье. Рада быть рядом с Димой. Так здорово видеть, что ему тоже хорошо со мной. Надеюсь, хорошо. Это же ничего, что сегодня я получила вдвое больше удовольствия?       — О чем задумалась? — миролюбиво спрашивает Дима, ласково разглаживая морщинку между моих бровей.       — Я сегодня… кончила два раза, — смущенно говорю я, пряча лицо у него на груди. Его пальцы неторопливо зарываются мне в волосы, поглаживая по голове. Приятно и расслабляюще.       — Я заметил.       Ого. Стыдно-то как. Все Натах, пора по ходу натягивать трусы. А то сейчас начнешь стесняться, что валяешься на кровати своего учителя с голой жопой. Хотя, тут счет хотя бы равный. На учителе ведь тоже ничего нет!       Дима поддевает пальцем мой подбородок, вынуждая посмотреть на него.       — Мне приятно.       Его губы касаются моих. Даже такой нежный поцелуй причиняет дискомфорт саднящей коже.       — Разве тебе не хочется? Тоже..?       Моей смелости не хватает на то, чтобы договорить вопрос про второй оргазм, но Дима, к счастью, угадывает смысл без слов. Он улыбается:       — Мне было хорошо. Не беспокойся об этом.       У меня вообще не было опыта таких отношений. Наверное, вопросы с моей стороны нормальны. И беспокойство тоже уйдет не сразу. И стеснение… Но все обязательно наладится. Нужно просто больше практики.       Совершенно не вовремя в голову приходит ошарашивающая мысль. Вот она! Вот она принципиальная разница между человеком в отношениях и свободным от отношений. Если Дима считает меня своей девушкой, то «практиковаться» будет только со мной. Но если нет… Этот вариант мне категорически не нравится.       — Дим, мы встречаемся?       — Я думал, это и так ясно, — он целует меня в кончик носа, пока я напряженно жду ответ. Мне важно услышать. — Да.       Напряжение мгновенно отпускает меня, но я все равно немного раздосадована тем, что он не ответил на этот простой вопрос еще в машине. Легонько толкаю его в плечо и откатываюсь к краю кровати.       — Я первая в душ.