Этажи

      От съеденного бросает в жар. Чувство наполненности в желудке распирает почти до боли. Я съела намного больше, чем собиралась, но проснувшийся аппетит не удовлетворен. Отец сидит напротив. Не могу позволить ему увидеть, как много еще я готова съесть. Набивать ложками рот, глотать, почти не прожевав. А когда желудку станет больно, продолжать делать все то же, согнувшись над столом, потому что так легче. Давлюсь слюной от одной мысли. Мне страшно, что я действительно сделаю это. Пожалуйста, папочка, не уходи. Не оставляй меня здесь. Одну. Я не справлюсь. Контролировать эту жажду невозможно. Глотаю пустой чай, не чувствуя вкуса. Как я могла находить в нем удовольствие? Различать ароматизаторы с закрытыми глазами? Это все не имеет смысла. Они все одинаково безвкусные! Даже тысячи сортов чая не заменят обычной домашней еды.       — Рад, что ты поела, — улыбается отец.       Я не рада! Как теперь контролировать этот бесконечный голод? Мы не успели встать из-за стола, а я уже хочу еще. Как бродячий кот, что, не зная меры, ест до рвоты. А после, набивает живот по новой. Это про меня. И мне страшно. Так сильно боюсь, потому что хочу этого. Хочу, черт возьми, попробовать все, в чем так долго себе отказывала. Вспомнила! Все, что когда-то любила, вспомнила. Шоколадные батончики, бисквитное печенье, газировки, нормальные, а не ноль калорий. Выпечка! О боже, готова душу продать за творожную булочку. Сыры и колбасы… Блядь, Натах, поджелудочная скажет тебе «пока», если сожрешь все сразу… А если не сожрешь хоть что-то, сойдешь с ума.       Паника бушует внутри, разгоняя по венам кровь. Снаружи я сохраняю спокойствие. Мне некому рассказать о своих чувствах. Не с кем поделиться страхами. Те робкие попытки, что я когда-то предпринимала, заканчивались одинаково. «Просто начни есть», «кушать надо», «нельзя морить себя голодом». Спасибо, блядь. А то я не знала без вас. Хоть бы раз рассказали, каково это, есть ровно столько, сколько нужно, чтобы чувствовать себя хорошо. И не корчиться в ванной от боли, избавляясь от лишнего в унитаз. Как вовремя остановиться, если первый кусочек будто открывает портал в бездну.       Я способна держать себя в руках только когда на меня смотрят. Поэтому папочка, пожалуйста, не уходи. При тебе я не буду делать глупостей. Потому что есть само по себе стыдно. А некрасиво и жадно есть стыдно вдвойне. Не могу позволить никому видеть это. Да и самой от себя будет тошно.       Растягиваю губы в улыбке.       — Спасибо, пап. Было очень вкусно, — это то, как ведут себя нормальные люди.       Никто не рыдает, когда ест. И не жалеет о съеденном, если было вкусно. Даже когда болит живот от переедания. В прошлый раз я обещала себе завязать со слабительным? Сейчас оно мне необходимо!       — Хочешь, на ужин приготовлю еще?       Ох, папочка. Я готова съесть что угодно. К моему величайшему стыду. Дело не в блюде, а в собственном неуемном жоре.       — Не знаю. Может, я сама?       — Нет-нет, дочка. Мне приятно, что ты оценила мою готовку. Накормить тебя, в последнее время, так сложно. Говорил же, общение с ровесниками пойдет на пользу! — радостно заключает отец.       — У нас ничего нет к чаю?       — Нет. Хочешь, дойдем до магазина.       — Не надо. Я просто так.       На самом деле даже хорошо, что сладкого нет. Мне правда уже хватит. Живот болит от еды, какое сладкое? Зачем я спросила? Но хочется же. Надо держать себя в руках.       Допив чай, встаю из-за стола. Чувствую себя плотно набитым шариком. От еды разморило и клонит в сон. Торопливо мою посуду и доползаю до кровати. Так тепло и уютно. Немного дискомфортно в животе. Подтянув колени к груди, медленно засыпаю.       Меня будит жужжание телефона. Он вибрирует на прикроватной тумбочке.       — Ну, ты и спать! До скольких гуляла вчера, м? — напирает Олька.       — И тебе доброе утро, — окончание фразы тонет в зевке.       Чувствую себя, наконец, отдохнувшей. На часах половина четвертого, но за эти пару часов в постели, я выспалась лучше, чем за все предыдущие ночи вместе взятые. Кровать больше не притягивает магнитом. Я без усилий встаю, чтобы выйти на балкон. Энергия переполняет меня, и даже настроение приподнятое. По крайней мере, до тех пор, пока я не вспоминаю, сколько съела.       — Какое утро? Уже почти вечер! Ты вообще не читала чат, — упрекает подруга.       Я чиркаю зажигалкой и с наслаждением затягиваюсь.       — Проспала весь день. Легла около трех вчера, — зеваю еще раз.       — Тебе отец голову не оторвал? — беспокойство в ее голосе заставляет меня улыбнуться.       — Не. Он спал уже. Не уверена, что знает, во сколько я пришла.       А если знает, видимо, так счастлив был меня накормить, что и думать забыл про все остальное. Даже толком не спросил, с кем я была и где. К лучшему.       — Везет тебе. Если б я такое устроила, паковала бы уже чемоданы в детдом.       — Просто твоим на тебя не пофиг.       — А твоему пофиг думаешь?       — Нет, только он не мама.       Выдыхаю дым в приоткрытое окно. Мне не хочется развивать тему, поэтому сразу спрашиваю о главном:       — Как свидание?       Олька легко переключается. Рассказывает многословно и радостно, как они сходили в тир. Ей удалось выбить семь мишеней из десяти и унести магнитик на холодильник, а Сережка забрал главный приз — небольшого плюшевого кота. Как настоящий джентльмен подарил его Ольке. Они гуляли в парке, долго рассказывая друг другу об увлечениях, а затем неожиданно оказалось, что в кинотеатре неподалеку идет показ фильма, которого они оба ждали. Поэтому вместо Лотоса поехали туда. Весь сеанс держали друг друга за руки и ели попкорн из одного ведерка. Классическое свидание получилось. Очень романтичное. И закончилось в лучших традициях — поцелуем.       Я слушаю Ольку с улыбкой. Приятно знать, что у нее все складывается хорошо. Так и должно быть, а не как у нас… Я до сих пор не знаю, чем увлекается Дима. Надо будет спросить. Интересно.       — Не переживай, — вдруг оправдывается подруга. — Если хочешь, я с тобой еще раз схожу на этот фильм. Он правда классный!       — Не надо. Я не фанат супергероики. Лучше Сереже предложи.       — Сегодня мы встречаемся в кафе. Может и предложу, — я слышу, как она улыбается. — Ты о себе ничего не рассказала! Я-то вчера к полуночи уже дома была. А твой вечер как прошел? Не верю, что без приключений.       Как же ты права, подруга. Чуйка что надо.       — С чего ты взяла, что были приключения?       — Да вы как с Ксюшей пересечетесь, вечно какая-то херня происходит. Никиты там рядом не было случайно?       Уж лучше бы Никита.       — Ксюша познакомила меня со своей подругой и ее братом.       — Симпатичный брат?       — А тебе зачем? У тебя же Сережа, — подкалываю я, стряхивая пепел.       — Да любопытно просто. Так как? Симпатичный?       — Придурок он, Оль! Весь вечер распускал руки, а потом поцеловал еще.       Молчание в ответ красноречиво. Подруга в шоке. Я тоже. Воспоминания не из приятных, хотя уже и не терзают чувством вины так сильно, как до разговора с Димой. Теперь это кажется недопониманием, недоразумением. А не изменой.       — Можно тебя спросить? — голос звучит напряженно, словно вопрос будет мне неприятен.       — Попробуй.       — Что у тебя с Сергеичем?       Шумно выдыхаю дым, раздумывая над ответом. Когда затягиваюсь снова, фильтр обжигает пальцы. Блядь. Торопливо вдавливаю окурок в пепельницу и достаю из пачки мятную. Для разнообразия. Олька терпеливо слушает мою возню.       — Мы встречаемся, — говорю как есть.       Пусть наши отношения развиваются не так, как это обычно бывает. У нас не было ни одного нормального свидания. Мы не разговаривали по душам долго и откровенно ни разу. Знаем друг о друге ужасно мало. И даже рассказать о «нас» никому не можем. Пусть. Зато нам хорошо вместе. И это важнее всего остального.       — Охренеть, — выдыхает подруга. — Он знает, что ты была в клубе?       — Да, он забрал меня вчера.       — Там же полно наших было. Вы чего?       — Я на парковку сама вышла. Никто не видел, кроме Сашки. Это брат Ксюшиной подруги.       — То есть ты в клубе с одним отжигала, а домой с другим поехала?       — Нет. В клубе я ни с кем не отжигала, Оль. У меня был предельно простой план — напиться до чертиков и свалить домой. Сашка все испортил этим чертовым поцелуем!       — Прости, а где в это время были твои подруги?       — В клубе. Он на парковку меня провожать пошел, там и… ну ты поняла.       — Ты чего как маленькая сама? Надо было девчонок найти, чтобы они тебя провожали, а не Сашка.       — Я пьяна была.       — Ну, вообще шик, — злится Олька. — Радуйся тогда, что поцелуем отделалась. Могло хуже закончиться.       — Да ну, он бы не стал.       — Наташ, тебе голова для чего дана? Я понимаю, если б напилась в проверенной компании, с людьми, которым доверяешь. Ксюша твоя недалекая не первый раз уже подставляет. Подруге ее вообще срать на тебя. Брат захотел девочку, она ему эту девочку на блюдечке подаст. Ты чем думала?       — Не начинай, пожалуйста, я и так не в восторге от случившегося.       — Так выводы сделай, ну!       — Предлагаешь закинуть Ксюшу в ЧС и прекратить общение?       — Предлагаю думать головой! Тебе как потом с Сергеичем ехалось? Нормально? — подруга бьет наугад, но попадает по больному.       — Оль, сбавь обороты, пожалуйста. Я не для того рассказала, чтобы ты мне мозг выедала. Мне плохо было. Я Диме сказала сразу.       — А он чего?       — Предложил забыть об этом. Хотя дал понять, что ему неприятно.       — Еще бы… — хмыкает Олька.       Докурив вторую, я возвращаюсь обратно в комнату и откидываюсь на кровать. Мы молчим, обдумывая сказанное друг другу. Подруга снова права. Да и сам Сашка предупредил меня о том же в самом начале вечера. Не хочу больше об этом думать.       — Наташ?       — М?       — Как далеко вы с Сергеичем зашли? Можешь не отвечать, если слишком личное, я пойму, — торопливо добавляет она. Ценю ее тактичность, и хочу быть предельно честной.       — Дальше некуда.       — Я так и подумала.       — Почему?       — Вспомни Никиту. Ты так остро переживала его поцелуй. Кстати с Ксюшей! Потому что у тебя не было ммм… другого опыта. А сейчас говоришь об этом, как о чем-то не слишком интимном, — подруга смущенно хмыкает. — Как будто, для тебя появилось что-то более личное. Ну, ты поняла.       Щекам становится горячо от румянца. Ее слова вгоняют меня в краску.       — Понятно, — больше мне нечего добавить.       — Это больно?       — Немного, потом очень приятно.       — Я буду стесняться.       — Мне было не до этого.       — Читала, что так лучше всего. Когда не стесняешься.       — Думаешь, у вас скоро все случится?       — Не знаю.       Мы сворачиваем неловкую тему, переключаясь на планы на выходные. Договариваемся встретиться в понедельник у нее дома, когда родители будут на работе. Пока я завершаю вызов, на экране всплывает оповещение о сообщениях в чате. Как много всего я проспала. Вздохнув, открываю мессенджер.