Этажи

      Утро воскресенья проходит в суматохе и сборах. Отоспавшись в субботу днем, ночью я долго не могла уснуть и ворочалась в постели почти до утра. Неудивительно, что проспала. Отправление от вокзала ровно в девять, а мне еще и до него добираться минут тридцать-сорок. Благо, еду ненадолго, значит и вещей нужно немного.       — До вокзала хоть докинешь? — спрашиваю у отца в перерывах между глотками кофе. Он вышел на кухню раньше меня, но сегодня я даже не расстроена этим. Слишком страшно взвешиваться после вчерашнего зажора.       — Докину. Ты бабушке звонила?       — Я думала, ты с ней договорился.       — Значит, будет сюрприз, — он пожимает плечами, а потом вдруг добавляет: — не надумайся при ней курить!       — Наругает?       — Расстроится. Я не шучу, Наташ. У нее чуткий нюх. Не обманешь.       — Постараюсь.       Мы выезжаем с опозданием в десять минут. Отец сокращает путь по дворам, объезжая светофоры. Хотя сегодня утро воскресенья и пробок должно быть не так много. Я вдруг вспоминаю, что мы не увидимся теперь до его следующих выходных.       — Удачной дороги, пап, — желаю на будущее.       — Спасибо.       — А этот рейс короткий или длинный?       Ни на что особо не надеюсь, задавая этот вопрос. Но попытка не пытка.       — Подгадываешь к какому числу появиться дома? — хохочет отец. — Наташ, просто дай нам поговорить. И не надо будет переживать об этом. Ты себе все каникулы испортишь ожиданием моего возвращения.       — Звучит, будто я тебе не рада.       — Потому что так и есть, — он мельком смотрит в зеркало заднего вида, и сворачивает в очередной двор.       — Просто не люблю с тобой ссориться.       Это правда. Если бы не упреки за еду и Диму, цены бы моему отцу не было. Ольку родители убили бы и за меньшее. С другой стороны, ребята, которые после девятого пошли в техникум и живут в общаге, вообще ни за что уже не отчитываются перед родителями. Делают что хотят. И ничего им не предъявляют за это.       В недрах сумки вибрирует телефон, но я не спешу отвечать. Жму на кнопку уменьшения звука, чтобы отключить вибрацию. Это Ксюша. Не хочу говорить с ней при папе. Представляю, что он может подумать, услышав новое мужское имя.       «Прости, неудобно сейчас говорить»       Отправляю сообщение в чат, и сразу получаю ответ:       «Все в порядке? Почему не перезвонила?»       Наверное, вчера она видела, что я прочла ее сообщения. Но мне было немного не до того. И я все еще не знаю, что рассказал девчонкам Саша. Хотя какая разница? Имею право хранить молчание. Так говорят в американских фильмах.       «Да, порядок. Вчера спала весь день. Много выпила»       «Наташ, ты с кем-то встречаешься?»       Вопрос мне не нравится. С чего бы ей спрашивать об этом? Надеюсь, Сашка тут не причем. Тем не менее, вне зависимости от причин, она ждет ответ. Не знаю, что написать. Пока я думаю, Ксюша присылает стикер кота, держащего в лапках вопросительный знак.       «Хочешь предложить отношения?)))»       Пожалуйста, поддержи шутку. Не хочу отвечать всерьез.       «Кое-кто другой хочет»       Нет, ну точно сводница! Интересно, у Маринки есть парень? С такой подругой к ней на свидания должна быть очередь!       «Кое-кто пусть спрашивает у меня напрямую»       «Он бы спросил. Но ты не отвечаешь на его сообщения»       Понятно. Это точно про Сашку. Подбираться ко мне через подруг нечестно!       «Если не отвечаю, значит, есть причина»       «Наташ, что случилось? Я просто хочу понять, как себя вести. Ты в отношениях с кем-то? Или это твой уникальный способ зацепить парня игнором? Я не понимаю. Объясни»       Отец останавливает машину у автобусной остановки. Пять минут до посадки, тупить в телефон некогда. Оставляю последнее сообщение без ответа.       — Бабушке привет передавай, — обнимает на прощание отец.       — Обязательно. Спасибо, что подвез.       Захлопнув за собой дверцу, я поднимаюсь по лестнице к кассам автовокзала. Покупаю билет без очереди и спускаюсь к посадочной платформе. Запоздало думаю о том, что еду с пустыми руками. Надо не забыть зайти в продуктовый в деревне, купить хоть чего-нибудь к чаю.       В полупустом автобусе занимаю место, соответствующее номеру билета. Затыкаю уши наушниками и под трек Три дня дождя перечитываю Ксюшино сообщение. У меня есть еще пара часов с интернетом, а дальше сеть пропадет. Останутся только смски.       «Мне уже нравится кое-кто. У нас все сложно. Я не ищу ни с кем отношений. Можно, пожалуйста, без сводничества?»       «Говорить можешь?»       «Нет. Еду к бабушке в деревню. Через пару часов останусь еще и без интернета»       «Офигеть, это где такая глушь?»       «Ничего не глушь, просто со связью перебои»       На мой ответ Ксюша ставит задумчивый смайлик, а затем отправляет сообщение:       «Сашка хороший, зря ты так. Понравилась ему»       «Ничего кроме дружбы не могу предложить. Да и ее пока не готова, извини»       «Так и знала, что он накосячил!»       К счастью для меня, Ксюша не развивает тему. Вместо этого рассказывает, что Маринка после Лотоса осталась у нее на ночь. Они пили, мерили платья и танцевали почти до утра. Потом отсыпались полдня. Оказывается, Ксюша живет отдельно от родителей, хоть и в одном с ними доме. Честно говоря, не уверена, что хочу так же. Мы болтаем о всякой ерунде, под раздирающий душу вокал Глеба, а потом связь обрывается. Оставшийся путь я дремлю, просыпаясь на остановках, чтобы проверить, не пора ли выходить.       Схожу на конечной в без пяти два. Первым делом отправляю смс папе. Пишу, что доехала нормально и иду к бабушке. На секунду мне кажется уместным написать еще и Диме. Пожелать доброго дня, поделиться, что я уже в деревне, спросить, чем он занят. Но порыв почти сразу проходит. Убираю телефон.       В единственном продуктовом выбираю бабушкины любимые овсяные печенья и конфеты коровка. Не потому что мне жалко денег на что-то другое. Просто потому, что бабушка любит именно это. Да и нас двое всего, нет смысла покупать торты или пирожные. Испортятся.       Только сейчас я задумываюсь о том, как буду выкручиваться с едой. У меня уже был зажор вчера. Мне вообще без вариантов сейчас не стоит есть. Здесь я даже очиститься не смогу так, чтобы не было заметно. Простите, в дырке деревенского туалета прекрасно видно кто чем туда ходил.       На горизонте маячит знакомый деревянный дом. Сейчас бледно серый. Но я помню его зеленым. В моем детстве он был таким ярким. Хорошая краска. Выцвела, но не облупилась, не потрескалась. Мысли о калориях, еде и весе вдруг кажутся такими мелочными и не важными, когда я замечаю, как сильно все изменилось с последней встречи.       — Наташа, — радостно восклицает она, замечая меня еще на подходе к дому.       В ее руках миска с собачьим кормом. Валет заливается лаем, вставая на задние лапы и подаваясь на цепи в мою сторону. Я дрожащими руками справляюсь с крючком на калитке и кидаюсь в бабушкины объятия. Кажется, она стала чуть ниже, чем я ее помню. Мы обнимаемся и плачем. Каждый раз я так рада видеть ее, но безумно грустно видеть, как она стареет. Слишком редко бываю у нее, чтобы это проходило для меня незаметно.       Мы кормим собаку. Пьем чай. Разговариваем. Перебираем старые альбомы, со страниц которых на меня смотрит то хмурясь, то улыбаясь мама. Вот уж над кем не властно время. Фотографии помнят ее молодой.       Бабушка живет по своему особому графику. По часам поливает цветы, готовит себе и собаке, стирает, сушит белье. Удивляюсь, как много она успевает, и стараюсь успевать за ней. Я ем все, чем меня угощают. Выполняю с усердием любую работу, которую мне доверяет ба. Только глубокой ночью позволяю себе расслабиться и зарыдать в подушку. Стараясь, чтобы бабушка не услышала. Не хочу запоминать это место таким – постаревшим, выцветшим, заросшим травой, которую больше некому косить. В моей памяти пышные клумбы. И мама. Раньше мы приезжали сюда вместе.       Чувствую себя неблагодарной внучкой. Бабушка не заслужила такую. Но ничего поделать с собой не могу. Находиться здесь долго почти физически тяжело. Хорошо, что ба просыпается рано, чтобы стопить печь. Я успеваю на самый первый рейс, который идет в шесть утра, и позорно сбегаю в город. Всю дорогу крепко сплю, просыпаясь только на конечной.       Выхожу на автовокзале. Налегке. С собой только зарядка, смартфон, наушники, кошелек и сигареты. Не вспоминала о них вчера. Может, использовать этот день, чтобы бросить? Просто не притрагиваться к ним больше и все. При мысли об этом закурить хочется немедленно. А вот не надо было даже думать о сигаретах!       Нащупываю в сумке телефон, чтобы проверить время. Одиннадцать часов. Набираю Олькин номер. Надеюсь, уже не спит.       — Привет, все в силе? Встречаемся у тебя?       — Ага. Во сколько можешь? — довольно бодро отзывается подруга.       — Хоть сейчас. Только с деревни приехала. Вышла на вокзале. Без разницы, куда брать такси – домой или к тебе.       — Ко мне давай. Нам нужно немножко порешать ЕГЭ по русскому и приготовить что-нибудь на ужин. А так до четырех я абсолютно свободна.       — Ну, у тебя и понимания о свободе.       — Ничего не поделаешь, мама с работы вернется, проверит. Тебе же это тоже не помешает. Так что давай, прыгай в такси. Мы с банком нерешенных заданий тебя ждем!       Она бросает трубку до того, как я успеваю уточнить номер квартиры. Каждый раз его забываю.       «Адрес?»       Хорошо, что улицу и номер дома помню. Олькин ответ читаю уже в машине.       «Ты математику точно завалишь с такой памятью»       «Думаешь, я ответы на задачки зубрить буду, а не считать?»       «Завтра проверим»       «Посмотрим. Я может, после сегодняшнего русского к тебе в гости больше не поеду»       «У меня протеиновые печеньки!»       Она знает, чем меня приманить! Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Желание курить становится совсем нестерпимым и, понимая, что у Ольки будет точно нельзя, я все же сдаюсь.       — Простите, у вас можно курить?       Наши взгляды встречаются в зеркале над лобовым. Водитель улыбается мне глазами:       — Можно, только не пишите об этом в отзыве.       На светофоре он и сам закуривает, будто ждал только повода. Понимаю, не всем нравится запах. На всякий случай держу сигарету поближе к окну, чтобы дым не расползался по салону, и затягиваюсь вслед за ним.