Caring is healing

      Серж достаёт сигареты. В лицо дует приятный утренний ветерок. Он шмыгает носом и поджигает сигарету, затем он затягивается.       Он специально проснулся в пять утра, чтобы выйти покурить без чужого ведома. Дарону могло не понравится то, что он курит во время болезни.       В такое время на улице ни души. Это выходной и лишь редкие машины нарушают тишину. После вчерашнего дня по всему периметру ещё остались лужи, и с листьев деревьев стекает вода, и солнце посылает свои лучи, выглядывая из-за мокрых крыш домов, и воздух влажный, кой приятно вдыхать. Но, никотин, все-таки, побеждает по степени приятности, поэтому Серж с удовольствием вдыхает и его, наполняясь призрачным счастьем, окутывающим сердце, затем поражавшим лёгкие.       Самые прекрасные части любых суток — восход и закат солнца, когда звезда в небе улыбается, желая доброго утра или спокойной ночи всему миру.       Поэтичные мысли посещали Сержа. Он даже думал: «А может прямо тут написать песню?» Он мог долго тут простоять, опираясь о решётку балкона, но…       Чужая рука внезапно вырывает сигарету. Дарон топчет её и показательно выбрасывает.       Серж выглядит разочарованным, но ни капли не удивлённым.       — Что-ж. Почему так рано проснулся, придурок? — спросил Дарон.       Серж направил свой взгляд в глубокую даль спящих улиц и глубоко вздохнул.       — Доброе утро…       — Ты сам понимаешь, как курение повлияет на твоё плохое состояние, — сказал гитарист, не сходя с темы.       Кудрявый кивнул, но не слишком-то уверенно.       — И кстати, тут холодно, а ты стоишь тут в одной пижаме, — Дарон взял его за руку и потянул его за неё, но он не сдвинулся ни на сантиметр… — Пошли обратно, ещё поспать можно.       — Я не хочу спать… — пробормотал Серж низким заспанным голосом, и, закашлявшись, чуть не рухнул на Дарона, положив ему голову на плечо.       — Ты захочешь.       Затем он вернул Танкяна в постель, завернув его, брыкающегося и недовольно мычащего, в одеяло. В конце он все же покорно принял свою судьбу и даже заснул, убаюканный звуком оставшихся после дождя капель, падающих под воздействием лёгкого ветерка с крыш и деревьев. А Дарон уже не спал — просто не мог.       Он лежал на диване и просто смотрел как ползут по потолку полоски света лучей солнца. Через приоткрытое окно проходила живленная прохлада. Дарон иногда вставал, чтобы посмотреть через дверной проем, что происходит в другой комнате, где спал Серж. Наблюдать за ним он не решался. Боялся увлечься.       Но из-за чего Дарон не мог спать? Волновался за друга? Просто стресс? Малакян и сам не знал ответа на эти вопросы.       Дарон уже успел принять душ, сделать все утренние ежедневные процедуры и покопаться по всем кухонным ящикам, чтобы найти там пару интересных вещей. Он магическим образом откопал залежи пакетиков с какао — их давали в отеле бесплатно, и каждый день Серж их прятал, чтобы женщина, которая приходила убирать номер, думала, что он уже выпил свою порцию какао, и приносила ему ещё, поэтому тут их такая гора. Малакян отложил все это подальше и продолжил поиски, хотя это какао и было приятным на вкус, а воспоминания об этом вкусе были так же свежи, как воздух после вчерашнего дождя. Дарон нашёл что-то куда более применимое в каком-то из нижних ящиков. Это было что-то вроде подставки, эдакого подноса на котором можно принести еду. Из-за этой находки у Малакяна возникла идея…       Все эти активности взбодрили Дарона ещё больше, и он, к своему удивлению, не чувствовал сон ни в одном глазу, хотя ещё не выпил не одной чашки кофе! Через некоторое время он начал готовить завтрак — яичницу и тосты. Неоригинальный, но зато на сто процентов беспроигрышный вариант. То, что Дарон сумел бы приготовить, то, что устроило бы их обоих, то, на что хватает ингредиентов в холодильнике.       Параллельно жаря яичницу на идеально чистой сковороде, почти новой, Дарон, написывал Шаво, затем тоже самое пересылал Джону. Он сообщил, что на все репетиции в течении недели не придёт (даже если Серж выздоровеет раньше, ему придётся убедиться, что он вышел из своего меланхоличного околодепрессивного состояния и больше его не настигнет болезнь). Дарон упомянул кудрявую причину своего отсутствия, его недуг, его высокую температуру и все его оправдания своего отсутствия.       Джон отреагировал спокойно. Шаво, удивился, но тоже очень быстро понял ситуацию. Дарон почувствовал себя одним единственным дураком, который поначалу никак не хотел принимать пропажу друга. Серж извинился. Много раз извинился. Дарон тоже, после того как обматерил друга, извинился. Но себя, так и не простил.       Малакян довольно быстро все приготовил, и положил тарелку с яичницой и тостами, нож, вилку и кружку кофе на поднос. Уже очень скоро Серж проснулся, уловив запах еды. Дарон пришёл к нему с «завтраком в постель». Было немного неловко, особенно после шокированного лица кудрявого, но Дарон переборол эмоции и ни одна мышца на его лице не дрогнула, пока он опускал поднос Сержу на колени, накрытые одеялом.       — Спасибо конечно, но я не думаю что это была необходимость… — сказал Серж, беря столовые приборы в руки.       — Господи, заткнись… — Дарон фыркнул.       — Ну ладно. Спасибо, — поблагодарил Серж и принялся за еду.       Дарон сделал порцию и себе тоже и тоже начал есть это на кухне. Вскоре к нему, составить компанию, пришёл Серж, уже расправившийся с едой и теперь спокойно попивающий свой кофе.       Малакяну было немного неловко осожнавать, что фактически у Сержа не было никаких причин приходить на кухню. Теперь он просто уселся напротив Дарона и смотрел, как тот ест, без всяких эмоций. Он подперел щеку рукой, другой держал кружку. Волосы Сержа были растрепаны и лезли ему на лицо. Дарон заметил, что это выглядит очень даже неплохо…       — Расчесать тебе волосы? — неожиданно для самого себя предложил Дарон и тут же осёк себя в мыслях: «что за глупая идея, он же больной, а не парализованный», но что уж тут — сказанного не вернёшь…       — Ну ты доешь сначала… — сказал Серж.        «О, блять, я думал… Я думал он откажется», — подумал Дарон.       Серж вернулся в спальню за расчёской. Он смотал и выкинул с неё лишние волосы, затем вручил её Дарону, доедающему тосты.       Он тихо сматерился себе под нос, но все-таки взял предмет ухода за волосами в руки и встал из-за стола.       — Садись и давай свою волосню сюда, — попросил Дарон.       Серж сделал так, как он сказал и почувствовал как Малакян агрессивно прошёлся зубчиками расчёски по его патлам, задевая и кожу на шее. Серж зашипел от боли:       — Эй, аккуратнее! Это ты мне так мстишь?       — Тоже мне, неженка, блять…       Дарон продолжил расчесывать, но уже аккуратнее. Серж заметно помягчал и расслабился. Похоже, ему было даже… приятно?       Малакян с нежностью водил расческой по волосам, иногда придерживая и даже залезая в кудри пальцами. Когда ему начало казаться, что он делает эту, казалось бы, короткую процедуру уже очень долго, Дарон прекратил, буквально силой остановив себя.       — Готово. Ну что? Лучше же?       — Да, ты не очень хороший «расчесывальщик»… — усмехнулся Серж и увернулся от последующего за этими словами леща от Дарона.       — Ну ты и сука! — сдавленным шёпотом крикнул Малакян в спину уходящего в спальню Сержа. Он не услышал, или просто проигнорировал.       «Ему понравилось. Он просто не хочет признаваться, чтобы не радовать меня лишний раз».       «Черт, но мне-то тоже понравилось…»       — Скотина, почему вообще у него такие мягкие и пушистые волосы? — спросил Дарон.       Спросил и услышал в ответ отдалённый хохот из спальни.       «Блять…»       «Похоже, он услышал», — решил Дарон.       

* * *

      Дарон не по наслышке знал, какого это, жить с Сержем. Знал, какой кофе он любит, знал много его милых (и не очень) привычек. Прекрасно знал его манеры. Серж умел слушать Дарона и понимающе кивал головой. За редким исключением Дарон слушал Сержа, хоть он и мало говорил, мало делился, что-то скрывал, что-то просто не хотел говорить. Малакян не знал, что нужно сделать, чтобы заслужить его доверие. И казалось бы, так много дружат… Много хуйни произошло. Много времени прошло.       Они много ссорились. Ссорились гораздо больше, чем мирились. За ночь обида проходила. Если Дарон вставал, готовый рвать и метать, а затем растерзать и Сержа на мелкие кусочки, то Серж в это время уже приветливо улыбался, желал доброго утра и вёл себя со всех сторон благодушно и дружелюбно. Пока Дарон огрызался, Танкян уже клал свою охуительно-пушистую шевелюру на его плечо, и гитарист оттаивал, он почти сразу же забывал, почему злился, ублажённый ароматом шампуня.       Дарон подозревал, что Серж владеет какой-то странной магией или же техникой, которую ему, Дарону, с его скудным разумом обывателя (очень талантливого обывателя) никогда не постигнуть. Что-ж, Малакян того не сильно хотел. Единственное что его гложило — может ли он использовать эту магию против него?       Оказалось что может. Он очень быстро это доказал.       Вот сейчас, буквально несколько минут назад, после завтрака, он наблюдал, как свет из расшторенного, широкого оконца заставляет волосы вокалиста сверкать. Мерно вздымающаяся грудь зацепила внимание Дарона и он не мог оторвать глаз около двух минут. Всё что он мог делать — смотреть как Серж в пижаме разлёживается на своей белоснежный постели и обнимает нежное и белое, как зефир, одеяло. Это действительно было похоже на колдовство. Может, это его проклятие? Даже запах — даже он! Даже он гипнотизировал… До того, что Дарон совсем забыл, зачем пришёл в спальню. Это пугает. Дарону пора задуматься, что с ним происходит — ещё и эти сны (очень разного характера), пробуждения посреди ночи…       Малакян ушёл. Он снова задумался и пролежал около часа на диване в кухне. Картинка в голове уже давно сложилась до конца, лишь последний кусочек пазла лежал в стороне и Дарон знал, определённо он мог верно его подставить, но в упор не хотел, нет, не хотел.       Как обычно не хотелось связываться со своими мыслями и чувствами, даже слышать самому их было слегка противно. Внутри росла пустота, пока боролись разные доводы и аргументы «за» и «против». Дарон все это время не чувствовал, что получает то, что ему нужно. Он по глупости обманывал себя… Желаемое ведь так близко, но риск… Что-ж, а Дарон даже и забыл, что любит риск.       — Иди сюда, Дэр! — раздалось из спальни.       Дарон прибежал в мгновение ока. Ему даже пришлось отдышаться, он пересёк квартиру в два прыжка.       — Блять, я то думал тебе в чем то помощь нужна… — задыхаясь, сказал Дарон, увидев то, чем занимается его друг.       — Это так! Смотри, сколько ещё недоделано! — ответил Серж.       На кровати, где одеяло было спихнуто в сторону, кудрявый разложил пазл. Рядом валялась коробка и остальные кусочки. Дарон с одного взгляда на кусочек пейзажа понял, что изображено на пазле. Гора. До невозможности красивый и очень родной город…       — Оцени! Арарат. А это ведь был подарок одного из фанатов! Я только сейчас вспомнил о нем, когда столько времени провожу попусту, — сказал Серж. — Точнее сказать, проводим попусту. Не против пособирать пазл? — он хихикнул.       — Разве это было твоим хобби? Собирать пазлы? Серьёзно? Пфф, я знал, что ты старый, но не настолько же… — фыркнул Малакян.       Серж засмеялся и с наигранным осуждением посмотрел на друга. Кажется, такие шутки его совсем не обижают. Пора бы Дарону уже и новые придумать.       — Так сколько их тут? — Дарон приподнял лежащую коробку, чтобы увидеть количество кусочков. — Пятьсот? Пиздец. Мы тут надолго.       — Что, все-таки решил присоединиться к старику? — Серж по-дурацки засмеялся. — Кстати, мы в любом случае тут надолго, если ты не планируешь до ужина куда-то сходить.       — С тобой ничего другого кроме пазлов интересного не поделаешь, чувак.       — Здесь ты меня недооценил, — загадочно улыбнулся Серж.       В этот момент Дарон даже сам не до конца понял, отчего почувствовал тёплый румянец, покрывающий его щеки. Он отвёл взгляд, но все-таки, забравшись на кровать, сел рядом с кучерявым.       — В любом случае, мне нечего делать. Не обольщайся. Я просто коротаю время с тобой чем-нибудь более интересным, чем пялить в потолок, — сообщил Дарон, доставая горсть пазлов из общей кучи.       — Естественно. Иначе и быть не может. Но мы давно ничего вместе не делали, разве это не славно? — говоря это, Серж аккуратно примерял кусочек к разным частям картины.       Вместе они занимались этим бессмысленным, по мнению Дарона, делом. Серж был, очевидно, более глазастым и рассудительным. Он быстро подбирал кусочки пазла, пока Дарон маялся и думал куда впихнуть один маленький жалкий кусочек.       Сидя на одной кровати, они часто касались бёдрами и Малакян многократно чувствовал чужое дыхание на своей щеке. Дарон старался об этом не думать, но как-то не получалось. Ещё Серж безпристанно наклонялся, чтобы ставить на место фрагменты пазлов…       Слабый. Он был слабый. Насколько слабый сейчас был Дарон перед своими эмоциями, настолько слабой была грань между ними.       Серж был как обогреватель. С его-то температурой. Они часто касались руками, когда тянулись за следующим кусочком пазла. Дарон чувствовал, насколько тёплыми и мягкими были руки собеседника. Такими же они были ночью, когда он взял его руки в свои. Малакян думал что забыл о своих ночных похождениях, но воспоминания вновь всплыли в голове и были такими же яркими, какими они были в моменте, и Дарону казалось, что они будут преследовать его ещё долго.       И да, они не собирали пазл молча, Серж постоянно болтал, что совсем не было похоже на него. Было ясно, что у него болело горло и все такое, но жажда живого контакта с людьми, выработавшаяся за долгое его отсутствие, давала о себе знать.       — Что ты делал утром? — спросил он Дарона.       Дарон, лежащий рядом с подушкой на лице, снял её и ответил:       — Ничего такого, просто приехало новое оборудование и… — Дарон замолк.       На самом деле, гитарист планировал задержаться на гораздо большее количество времени. В последнее время он искал возможность отвлечься, и он нашёл девушку, с которой хорошо пошло общение. Они договорились встретиться… Но она не пришла. «Видимо, не сильно заинтересовал», — так подумал Дарон, чтобы оправдать незнакомку.       Раньше подобного не было никогда, обычно на его обояние клевали все — Дарон удивился. Удивился, но не расстроился. Он быстро забыл об этом. Но, может это только даёт ему очередной шанс?       — И спал? — голос Сержа вернул Дарона в реальность.       — Да, так и есть, — тихо согласился он.       Прошло немного времени и собирать пазл стало значительно легче. Теперь не приходилось думать над одной единственной его частичкой, можно было расставлять их группами.       Дарон уже практически ничего не делал. Просто рад был составлять компанию.       Однако, почему-то у кудрявого процесс затормозился.       — У меня вдохновение, — заявил Серж, примеряясь, помещая фрагмент города туда-сюда.       — Какого рода вдохновение? — спросил Дарон.       — Я прямо сейчас напишу песню, — сказал Танкян.       — Прямо сейчас ты собираешь пазл, — цокнул Дарон, крутя в пальцах часть пазла с подножия горы.       — Вот сейчас, я напишу, когда пойму, куда поставить это блядское окно, — зарычал Серж.       — Понятно. Ещё что скажешь? Сложный для тебя пазл, да? — уголки рта Дарона поднялись в ехидной улыбке.       — Почему ты бездельнечаешь? Поставь скалу на место! — Танкян выхватил фрагмент из рук Дарона и прицепил его к горе — подошло. — А куда окно девать, я не представляю.       — Да брось ты его уже, другое что-нибудь поставь!       Серж вздохнул. Он, утомлённый, прикрыл ресницы и опустил голову, пристроил её у Дарона на плече.       «Сука, ну как всегда… И что он по мелочам так кипешится? На него не похоже», — подумал Дарон.       Малакян нежно погладил чужие волосы. Продолжил гладить медленно и прислушивался к уютной тишине, слыша только дыхание друга. А оно участилось.       Серж опустил свой нос прямо к шее Дарона. Тот ощутил, как его запах и аромат шампуня на его волосах жадно вдыхают. Затем он почувстовал руку, которая приобняла его за спину. Гитарист поёжился, прогоняя мурашки.       «Он, кажись, и не был раздражен совсем, он просто притворялся, чтобы… Чтобы что? Подонок», — размышлял Дарон у себя в голове.       — Ладно, я кажись понял, — Серж, не открывая глаз, улыбнулся и так же, вслепую, поставил кусочек пазла на место.       «Какого?» — тут же возникло в мыслях у гитариста.       Не было сомнений, что некое волшебство, только возможно, сущестовавшее в пределах Сержа, этой комнаты, тут присутствовало. Да, он скорее всего просто развёл его на нежности.       Дарон не понимал почему он это чувствует. Но он это чувствовал. Такого не было. Долго не было. Но когда-то оно должно было вернуться ещё раз, на прощанье. Кажется все-таки Малакян отлично понимал все, что происходит в его голове, продолжая сам себе и дивиться.       Они долго мучались над этой горой, но в конце концов пришёл момент, когда оставался лишь одна частичка этой головоломки.       Дарон пошарился рукой в коробке — ничего. Серж залез рукой под подушки и потянулся за одеялом — результат тот же. Похоже, последняя затаилась где-то в уголке этой комнаты.       — Я сейчас найду, — Серж ползал везде, искал на полу и даже обрыскал полку, где стояла коробка, но ему все не везло.       Дарон молча следил за его метаниями. Он почему-то заведомо знал, что все поиски Сержа не увенчаются успехом.       — Серж, стой. Кажется я нашёл, — сказал Малакян, прищурившись и посмотрев на вокалиста.       Серж подошёл к Дарону и тот аккуратно достал из его волос верхушку Арарата — искомую часть.       — Ой, — Серж глупо улыбнулся.       Малакян засмеялся и вставил часть в пазл и несколько секунд просто любовался им.       — Что, не так уж и плохо пазлы собирать? — спросил Серж.       — Неа, пиздецки скучно — бросил Дарон и встал с кровати.       Да, материальный пазл он успешно собрал, но он был гораздо проще образного, в его мыслях, в его жизни. Он все ещё боялся поставить последний кусочек неправильной гранью у себя в голове. Сделанное не воротишь. Конечно, если этот кусочек, дебильная метафора, а эти ебучие грани настолько запутанны.

* * *

      Двоих уже долго разделяет барьер недосказанности. Они оба от этого устали, но оба нерешительны. Малакян приобрёл несвойственную ему робкость, за столь короткое, но столь значимое время их «совместного проживания». Серж за день часто садится рядом с Дароном, который стоял над ним и следил, словно «мамочка» — да, это всего лишь насмешка кудрявого над гитаристом, но она показала себя весьма правдивой. И похоже, что Танкяну становится лучше. Малакян думал что будет торчать здесь неделю, но его ожидания не оправдались.       Серж сам приготовил обед, пока Дарон и не подозревал, что кудрявый хлопочет на кухне, причём очень успешно. В этот раз они нормально поели — Серж приготовил толмы — и это конечно очень вкусно, и стряпня Малакяна уступает этому во много раз, но позволить начать кудрявому готовить и ужин Дарон не мог.       Дарон это не оценил.       — Ты думаешь, что ты уже выздоровел?       — Ну… Вполне. Как насчёт сходить куда-нибудь поужинать позже?       — Ты так уверен в своём здоровье?       — Да брось ты! На улице тепло, — отмахнулся Серж.       Был видно, что Малакяну не пришлась по вкусу и эта идея.       — Хорошо… Но ещё рано для ужина, почему бы нам вдруг идти на улицу? — спросил гитарист.       — Прогуляемся? — предложил Серж.       — Серж… — Дарон нахмурился.       — Что? Погода благоприятная, а тут и парк рядом!       — Серж… — Дарон сквозь зубы прорвчал его имя снова.       — Я вижу у тебя нет никаких возражений!       — Ладно, но если тебе станет хуже, то я уйду, — пригрозил Малакян, Серж слегка изменился в лице, но кивнул.       — И ещё… — начал Танкян.       — Что?       — Я должен тебе это сказать. Но не здесь, здесь слишком… напряжённая атмосфера, что-ли. Пошли на улицу.       Серж оделся в свой свитер. Наверх он надел пальто, затем Дарон укутал его в шарф до самого носа.       — Зачем? — спросил Серж.       — Мне так спокойнее! — ответил Дарон. — Точнее, так мне не придётся следить за тобой ещё один лишний день. Завтра же уйду, раз ты перестал болеть…       — Нет знаешь… — Серж показательно закашлялся. — Кажется, я ещё болею!       — Мгм, хорошо, тогда остаемся, получается? — Дарон слабо улыбнулся, затем он тоже надел верхнюю одежду.       — Там парк совсем рядом…       Его душа была спокойна до тех пор, пока вокалисту было более-менее тепло, а в остальном, он ни о чем не волновался.       Они вышли, направились по тратуару мимо людей, двигаясь максимально близко, но взгляда друг на друга не поднимая. Это было тяжело, так молчать. Но, Сержу уже давно было что сказать, он только отсрочал время, когда он все вывалит.       Танкян первый задержал свои глаза на идущем рядом друге, тот моментально заметил это.       — Да, ты хотел что-то сказать, верно? — спросил Дарон.       — Много чего. Ещё с тех пор, как мы в последний раз репетировали, — сказал кудрявый.       Они касались плечами, проходя мимо неоновых ярких вывесок, шумных пабов и уличной суеты. В целом, они были незаметны так, на фоне. Одежда, ничем не выделялась: ни фасоном, ни цветом. Дарон вообще, выигрывал со скрытностью по росту, а Серж вообще был непрезентабелен для встречи с людьми сейчас.       Они прошли чуть далее, где группы людей уже рядели и дышать было свободнее, затем вообще, завернули в тихую и узкую улочку. Там были сплошные пабы по углам, в каждом подвале. Но людей — людей было совсем немного.       — Мне кажется, нам обоим было что сказать, в прошлый раз, когда я был у микрофона, а ты с гитарой — на прошлой репетиции, — сказал Серж.       — Тебе виднее, раз ты так говоришь! — бросил Дарон.       — Ты… Ты должен понять…       — Что?       — Эм… Черт! Мне стоило еще тогда сказать, возможно все было бы легче, — Серж замялся.       — Да, тебе точно стоило.       — А ещё мне не стоило притворяться спящим… — вздохнул он, опустив взор под ноги.       — Стоп. Что?! — удивился Дарон, его рот приоткрылся, он сам занедоумевал и почему-то заволновался.       — Когда ты пришёл во второй раз, вчера, я услышал щелчок замка двери — я немного испугался, но потом быстро понял, что это ты, и, в общем…       «Он принёс ко мне лекарства. Очень мило, конечно же, но для это вырваться без спросу в мою квартиру?» — думал Серж тогда, лёжа на кровати.       Шаги Дарона приближались, вот он присел на кровать — Серж чувствует, как она слегка прогинается под его весом. Дыхание друга тоже стало громче. Он приблизился, а его руки легли на голову Танкяну. Тот заметил, что это достаточно приятно, ощущать в своих волосах чужие пальцы, он попытался не улыбаться, однако губы его предательски приоткрылись. Тогда Дарон мгновенно отпустил Сержа, испугавшись перспективы его пробуждения.       — Да, я помню это, — подтвердил Дарон. — Я подумал, что неудобно лежать с головой, свисающей с кровати.       — Да… Разумно. Как я сразу не понял? — согласился с ним Серж. — Но это ещё не все.       Сержу хотелось сжаться в комочек и лежать уже в позе эмбриона, чтобы спрятаться от чужого взгляда на нем, на его лице. Танкян покрылся мурашками, было очень неловко лежать тут под чужим пристальным взглядом с оголенным торсом. Он чувствовал его чуткий взор каждой клеткой тела. И Малакян был прямо… очень близко. Он дышал ему прямо на ухо. Серж чувствовал как дыхание обжигает его щеки, как щекочет нос. Дарон совсем впритык к нему. Это смущало. Сержу очень сильно хотелось провалиться сквозь землю… Гитарист даже успел коснуться щёк друга своими ледяными пальцами, но после этого он моментально отдернул руки и ушёл.       Дарон молчал, но не хотел, чтобы неловкая тишина затянулась, поэтому в конце концов, решил опровергнуть мысли Сержа о том моменте:       — Ты не прав. Тебе показалось. Люди не могут чувствовать взгляды. Это романтический троп. А дыхание… И руки — я хотел проверить твою температуру.       — Погоди, но…       — Может ты САМ хочешь, чтобы все было, как ты сказал? — спросил Дарон, скалясь.       — Ты думаешь я стал бы врать тебе?! — воскликнул Серж.       — Я не говорю, что ты врешь! Я говорю что ты пытаешься перенести ответственность за свои же мысли на меня! Ты серьёзно? Ты нагло таращился на меня все репетиции, я точно знаю, а теперь ты пытаешься ещё и обвинить меня?!       — Но ведь ты тоже!       Гитарист захотел сбежать, он сильно ускорил ход.       — Нет, Дэр, погоди!       Они вместе прекратили движение, стоя уже почти около парка. Здесь они были в полном одиночестве, точнее вдвоём. Их сопровождал лишь свет фонарей и лёгкий ветерок. Между ними было пару метров мучительного холода.       — Ты! — он ткнул в Сержа пальцем, — ты только находишь себе оправдания!       Кудрявый покраснел от стыда, в то время как на лице пытался сохранять спокойствие.       — Но ты… Ты же хотел что-то сказать мне на репетиции, как и я, верно? — спросил Серж.       — Нет! — твёрдо ответил Дарон, затем он снова метнулся в сторону парка.       — Ладно, тогда я скажу, может?! — крикнул ему вдогонку Танкян и метнулся за ним следом.       — Как хочешь. Мне плевать! — съязвил Дарон.       — Я помню ты сказал, ты думал что я не хотел тебя видеть, но… Я хотел тебя видеть, тебя и никого другого, больше всех. Я просто сам боялся выдать себя. Ты особенный, Дэр…       Малакян даже не моргнул, но остановился. Похоже, он опять притворялся, что ему абсолютно все равно.       Он не моргнул, он повернулся и смотрел, как ветер поднимал в воздух длинную кучерявую копну волос Сержа. Молча смотрел на это, пока сам Танкян пребывал в растерянности.       — Я думаю, что ты мне нужен. И твоя забота. Я заболел… Эм… Ну, практически специально — он опустил взгляд.       — Ты можешь получить заботу не набивая себе лишних шишек, Серж, Так, что ты боялся выдать? — Дарон приблизился.       — Хорошо. Тогда, последнее, наверное. Ты мне… импонируешь…       — Че?!       — Как сказать-то… Ну, ты мне интересен.       — Чего, блять?!       — Ну, понимаешь, симпатия, все такое…       Дарон промолчал.       — Да нравишься, в общем! — быстро протараторил Серж, сразу же пряча руки, скрещивая их на груди.       — Ты хотел сказать, что… Ты любишь меня?       — Да… Вот это, кажется, больше подходит.