Детективное агентство "Штольман и Селезнев". История первая. Становление

Павел проснулся посреди ночи, потому что жутко хотел пить. Голова уже не гудела, а пижама насквозь промокла: видимо, порошок, который дала ему Софья, чтобы унять жар, подействовал. Соня! Сон покинул Павла в мгновение ока, и он открыл глаза. Лунный свет заливал комнату и высвечивал фигурку девушки, которая заснула прямо на стуле, положив голову на руку. Вторая рука свешивалась вниз, и Павел тут же подумал, что при пробуждении ей будет больно — всё замлеет и каждое движение будет причинять дискомфорт. Мужчина сел, чувствуя, что голова почти не гудит: лечение было чудодейственным, не иначе. Павел хотел устроить Софью на диванчике у окна, но не решался дотронуться до неё. Серебристый свет делал нежные черты девушки неземными, стирая круги под глазами, утомленный вид и нездоровую худобу. Волшебница, так казалось Павлу. С самого начала она поразила его, но прошло много времени прежде, чем он позволил себе вот так рассматривать её, думая о ней иначе, чем о дочери шефа. Он и сам не заметил, как эти мысли перешли в мечты, а мечта — в крепкое, никакими запретами и силами не заглушаемое чувство, пугающее его поначалу, как и всё, связанное с женщинами. Потом любовь стала единственным источником света и надежды после предательства родителей, после начала войны, после революции в России и полностью перевернувшейся жизни. Павел протянул руку, чтобы перенести Софью на диван, но вдруг замер и сел обратно на постель. Он вдруг явственно почувствовал тепло её тела, тонкий стан под ладонью, нежность кожи и мягкость губ. Это ощущение было настолько реальным, что он усомнился в том, что то, что произошло три часа назад, было сном или бредом. Его бросило в жар. Но это невозможно! Этого просто не может быть! Неужели всё случившееся - не плод его воображения, превратившего его самые потаенные и самые желанные мечты в ту картинку, которую он хотел получить? Неужели, всё это было правдой? Но тогда… тогда получается, что она его любит?! Как такое может быть? Но память сердца и память тела упорно утверждали, что это так. Он любим и любим уже давно! И лишь его упорное нежелание хоть как-то дать Софье понять, что он чувствует, мешало ей произнести эти слова. И не будь вчера его болезни и той речи, которую он произнес, она бы так и молчала, опасаясь нарушить его душевное равновесие, зная его в общем настороженное отношение к чувствам. Надо же быть таким дураком! Столько времени потрачено зря! Ведь Анна Викторовна пыталась ему намекнуть, он теперь это понимает, но как же он был слеп! Что, в сущности, он знает о любви? Почему он решил, что Софья не может испытывать к нему ответное чувство? Что он не достоин этих чувств? Пламенная речь Сони звучала в его голове, сердце из-за её слов стучало, как сумасшедшее. Никто и никогда не переживал так за его жизнь, здоровье и вообще за него в целом. В первый раз он чувствовал, что он не бесполезен, что он может сделать что-то по-настоящему важное, может любить эту девушку и быть любимым в ответ. Это ранее незнакомое ощущение перевернуло всё в его душе. Сидя на кровати в залитой лунным светом комнате, Павел Селезнев чувствовал, что он становится в данный момент совершенно новым, гораздо лучшим человеком, чем он был до этого. Он чувствовал, что все изменилось, что никогда и ни за что уже не будет прежним, и этот новый Павел ещё доставит ему массу неудобств, всё поставит вверх тормашками, заставит его ужасаться и привыкать к себе заново, но он ни за что не пожалеет, что им стал. Теперь у него была совершенно определенная цель: чтобы Соня была счастлива, чтобы больше ни разу в жизни не плакала так из-за него, чтобы в мире хаоса и отчаяния, который ежедневно вертелся вокруг их дома, ей было хорошо. И ради этого он не станет больше терять ни одной секунды. Хватит! Он улыбнулся, потому что понял, какую глупость сказал, рассуждая о винтиках и смерти. Надо же, каким романтическим одиноким идальго он может быть! Пора заканчивать с этой чушью! Он вновь поднялся и осторожно дотронулся до плеча Сони, чтобы поднять её на руки и отнести на диван. Она тут же проснулась, распахнула глаза, растерянно заморгала, привыкая к свету, и, увидев, Павла, взволнованно выпрямилась на стуле. — Вам плохо? — спросила она, стряхивая сон и морщась от боли в плече. — Нет, — покачал головой Павел. — Мне хорошо. Софья удивленно посмотрела на него. — Выходите за меня замуж, Софья Яковлевна, — попросил он. — Я вас люблю и не могу представить, что теперь всё вернется к старому порядку вещей. Всю оставшуюся жизнь я хочу провести с вами. Соня некоторое время молча вглядывалась в его лицо. Павел даже подумал, что он всё же катастрофически ошибся и вечером у него действительно был бред, но потом девушка улыбнулась, отчего её глаза засияли мягким удивительным светом, и ответила: — Я согласна! Это полностью совпадает с моими желаниями.