Всему свой черёд
17 июня 2023 г., 01:51
Разумеется, к концу следующего дня Софья слегла с простудой. Взволнованная Анна, убедившись, что это тоже не испанка, качала головой.
— Как же ты умудрилась? Столько дней провела бок о бок с больными и, слава Богу, не заразилась, а тут обычная простуда и уложила тебя в постель!
Соня отчаянно краснела, что, к счастью, не было заметно из-за того, что у неё был жар, и думала про себя, что ничего удивительного тут нет. С больными в госпитале, будь то раненые солдаты или заразившиеся гриппом, она привычки целоваться от избытка чувств не имела. Павел был единственным. Целую неделю девушка провалялась в постели, приходя в себя и волнуясь за своего жениха. Жених. Слово, которое она только-только распробовала. Это было удивительно незнакомое, но при этом совершенно естественное ощущение — человек, который когда-то был посторонним, становится необыкновенно близким, а разделенное чувство завершает круг и наполняет жизнь счастьем.
Софью всегда страшило, что её ждёт безответная любовь. Пример её родителей показал ей, какими могут быть отношения между мужчиной и женщиной, и на меньшее она не была согласна. Полюбить человека недостойного она не смогла бы, это она знала точно. Ей нужен был человек, которого она смогла бы уважать, которым могла бы восхищаться. Но относиться так же, как мама относилась к отцу, к мужчине, о котором она ничего не знала? Нет, идея была дикой. Софья вдруг усмехнулась. Она и не заметила, как Павел стал для неё не просто папиным помощником. Сначала ведь так и было, она и не думала о нём в этом ключе. Хотя с самого начала он ей понравился, это правда. За кромкой льда, которая явственно оковывала его сердце, Соня увидела добрую натуру, благородство, твердость характера и, как ни странно, умение идти до конца. У него было схожее с ней чувство юмора. Софье нравилось беседовать с Павлом и замечать, что со временем он оттаял и стал ей доверять. Сквозь верхний слой инея показался пылкий, способный на самые глубокие чувства мужчина, которому была не чужда авантюрная жилка. Их совместные приключения заставляли кровь искриться маленькими фейерверками под кожей, а это о многом говорила. Мужчина, с которым легко молчать, легко говорить и легко бросаться в огонь и воду - как можно не влюбиться?
Павел неожиданно для самой Сони оказался человеком, подходящим ей во всём, но ждать от него ответного чувства она не могла. Слишком тяжело для него давался каждый шаг на пути к нормальной человеческой близости. Она явно видела его страх и неуверенность, которые окутывали его сердце, когда она была рядом. То, что светилось за ними, было прекрасно, но разбивать этот кокон сама Соня не стала, как бы ей не хотелось почувствовать наконец, что же такое так жарко пылает за морозной корочкой. Павел должен был сам решиться на этот шаг, иначе добра бы не вышло. Когда он сказал ей о своих чувствах, а после сделал предложение, Соня наконец увидела, какой удивительный, жаркий, золотистый шар прятался внутри господина Селезнёве всё это время. Увидела и чуть не расплавилась от этого жара. Это было для неё, из-за неё, и прекраснее этого Софья не видела ни разу. Как же хорошо, что лёд вокруг его сердца треснул и обнажил его настоящего! Ради этого стоило заболеть.
Сам Павел был на ногах уже через день после ночного признания и поражал всех обитателей особняка на улице Мишеля Саля неуёмной энергией. Помощнику Штольмана в принципе не была свойственна такая активность, а в последние два года он и вовсе погрузился в некоторую меланхолию. Перемены были разительные. На работе он сыпал идеями, был прилежнее обычного, беспричинно улыбался и готов был ехать куда угодно и за чем угодно, если это было нужно для дела. Нет, он и раньше это делал, но никогда еще перспектива отправиться на другой конец города под проливным дождём за маловероятной зацепкой не вызывала у него такого живого отклика. После службы он всегда успевал купить букетик цветов, чтобы занести в комнату Софьи. Штольман был удивлен.
— Что вы тут сделали с нашим Павлом Михайловичем? — поинтересовался он у жены. — За один день такая перемена. Я могу предположить только два варианта: либо это какая-та новая инфлюэнца, поражающая мозг, либо в этом замешана Соня.
Аня улыбалась и разводила руками. Она тоже предполагала второе, но их дочь и Павел молчали, поэтому торопить события она не хотела.
— Ой, гулять нам на их свадебке, помяни моё слово, — ухмылялся Поль, глядя на Селезнева. — Ни по какой другой причине у этого парня не может быть такой довольной физиономии.
Штольман был в общем-то солидарен с другом, не зная еще, что перед тем, как радоваться рождению новой семьи, они будут раздавлены горем на поминках помощника префекта уже через месяц после этого разговора. Поль, правда, успел отметить со всеми помолвку и балагурил весь вечер, думая о том, как малышка Сонечка выросла в прекрасную девушку, которой можно гордиться. Он так свободно чувствовал себя в доме друга, что иногда дети Штольмана казались ему отчасти его собственными детьми. Переживал за них он, во всяком случае, не меньше.
Жизнь шла своим чередом. За горем шла радость, и нельзя было отказываться от неё, особенно сейчас, когда война уже была окончена, но её ужасы еще долго будут преследовать людей. Вот и Соня, надев свадебное платье, ждала того самого момента, когда священник соединит её с Павлом и они сумеют дать отпор всем скорбям, которые могли их поджидать.
— Это, в сущности, очень долгая история, — проговорила она наконец, улыбнувшись сестре. — Я однажды расскажу её тебе, но только не сейчас. Не хочу сокращать её до пары банальных предложений.
— Хорошо, — кивнула Лидочка, поднимаясь с кресла.
Пора было ехать в церковь.
