Утро
20 июня 2023 г., 21:33
Соня проснулась первой, потому что с одной стороны ей было очень жарко, а с другой — нестерпимо холодно. За ночь комната выстыла так, что высунуть даже кончик носа из-под одеяла казалось кощунственной идеей. А, вот в чём дело! Ступни оказались без защиты и заледенели. Она пошевелилась и спрятала ноги в тепло постельного кокона, грея их о ноги Павла, который поморщился, но не проснулся. Софья хихикнула, рассматривая мимолетную гримасу на его лице. Она подложила руки под щёку и стала наблюдать за мужем. Удивительное дело, за одну ночь она перестала испытывать какое-либо смущение в его присутствии. Всё, что произошло вчера, было удивительно, прекрасно и связало её с ним крепче любых уз. Он… ей нравился. Нет, это чувство не имело отношение к любви, которая была превыше всего и пенилась внутри не хуже самого дорогого шампанского. Ей было приятно на него смотреть, приятно видеть искорки, загорающиеся в его глазах, когда он улыбался, приятно держать его руку и чувствовать пульс. Это был комфорт. Да, это то слово, которое было в основе этой приязни. Человек, с которым было хорошо каждый день, с которым можно было молчать, болтать, смеяться или плакать. Она уже знала, что даже этим ощущением похвастаться мог далеко не каждый. Она начала понимать маму, которая говорила ей о том же. Ей посчастливилось встретить папу. Без него всё было бы совершенно по-другому.
— У тебя ноги ледяные, — хрипло проговорил Павел, морщась. Открывать глаза не хотелось. — Ты как так умудрилась замерзнуть? Мы же специально тебя одели перед тем, как заснуть.
Соня вдруг покраснела. Никогда раньше ей не приходило в голову думать, как именно Паша будет выглядеть с утра. Ей не было возможности узнать, что голос у него будет низкий и шершавый, щетина отрастет за ночь, а волосы будут торчать во все стороны и завиваться на кончиках. Куда как отлично от безупречно выбритого помощника её отца в отутюженном костюме! Он всё-таки открыл глаза, щурясь и стараясь стряхнуть сон. Он был безоружный, близкий и… её. И вновь Соне вспомнились слова матери. Такой папа, домашний, как называла его мама, был только для неё. Никто не знал его таким, только она. Вот и Павел оказался непреодолимо притягателен в своем утреннем образе. Соне захотелось немедленно поцеловать его, и погладить, и прижаться ближе.
Вместо этого она сверкнула глазами, скинула одеяло, бросая вызов декабрьскому отелю, и сев на пятки, взъерошила и без того растрепанные волосы мужа. Павел растерянно смотрел на неё, не понимая её настроения, но остро сожалея, что не чувствует её рядом.
— Люблю тебя, — провозгласила Соня и подалась вперед, скрывая их лица покровом волнистых волос, которые отныне станут наваждением и фетишем её мужа. Поцеловав Павла от души, она соскочила с постели, не давая мужу вернуть поцелуй так, как ему хотелось, и чуть не вскрикнула, когда ноги коснулись ледяного пола.
— Куда ты? — воскликнул Павел, который не мог выбраться из эмоциональной карусели, в которой его завертели Сонины слова и губы. Пока побеждала эйфория. — Босиком по холодному полу!
— Я быстро! — сверкнула глазами Софья, вдевая ноги в тёплые тапочки. — Затопи пока камин! И надо бы поторопиться с завтраком, я голодна, как волк!
С этими словами она скрылась в ванной комнате, широко улыбаясь, чуть ли не пританцовывая. Первое утро семейной жизни оказалось прекрасным, а сколько открытий ей еще предстоит! Павел покачал головой, тоже улыбаясь против воли. Что за женщина! Удивительная, прекрасная, сладчайшая и драгоценная. Он позволил себе пару минут не вставать с постели, чувствуя её аромат на соседней подушке, вспоминая её тепло и нежность, а потом всё же поднялся и зажег камин, истратив последние поленья. Накинул халат, открыл дверь и велел коридорному нести завтрак. Когда Соня вышла из ванной, посвежевшая, одетая в домашнее платье поверх ночной сорочки, на столе уже исходил жаром кофейник, золотились поджаренной корочкой тосты и матово блестело масло. Это вид окончательно привел её в доброе расположение духа и она села за стол весьма и весьма довольная.
Если это та самая пресловутая семейная жизнь, то она её не пугала.
