Детективное агентство "Штольман и Селезнев". История первая. Становление

— Мама с ума сходит, — проговорила Нина расстроенно. — Я её успокоила только тем, что обращусь к Якову Платоновичу. Все знают репутацию его агентства. Соня вновь не стала исправлять подругу. Объяснять сейчас, что это такое же агенство её матери, как и отца, было неправильно. Она вдруг усмехнулась про себя. Что бы сказала сейчас Лидочка, услышь она этот разговор? Она бы молчать не стала. — Мы, разумеется, поможем, — успокоила Нину Софья. — Мы с Павлом участвовали во всех расследованиях агентства в последние несколько лет, поэтому опыта у нас много, не волнуйся. Нам нужно поехать к вам в гостиницу, чтобы с самого начала проследить путь твоего брата, поговорить с Агриппиной Фёдоровной и вашими работниками. — Хорошо, — с облегчением ответила Нина. Она не знала, как расценивать то, что её брата будет искать не прославленный сыщик Штольман, а его дочь с мужем, но сейчас она готова была ухватиться за любую соломинку. Она любила брата и не хотела потерять и его. — Я переоденусь, и поедем, — сказала Соня, поднимаясь. Паша встал вместе с ней. — Подождешь нас десять минут? — Конечно, — кивнула Нина. Селезневы поднялись к себе. Сонино платье не подходило для расследования, поэтому нужно было его переменить. Павел машинально расстегнул верхние крючки, думая о чём-то, и Софья почувствовала вдруг жгучее разочарование. Каждый раз до этого эта нехитрая процедура вызывала у её мужа трепет и зажигала в ней маленький огонек, пляшущий на до конца никогда не утихающих углях (это поражало её в себе самой, ведь она не могла представить, что она так может относиться к мужчине). И что же, теперь он не будет так на неё смотреть? Обидно. — Нина не кажется слишком доброжелательным человеком, — проговорил вдруг Паша. Соня, расстёгивающая пуговицы на манжетах, с удивлением посмотрела на него. Это, что же, она тут стоит, а он про Нину думает? Незнакомое ей ранее чувство легкой ревности, укололо сердце. — Она несчастная, — ответила Софья, отгоняя от себя неуместные переживания. Она долго размышляла над тем, как именно расценивать то, что она видела в Нине, и пришла к выводу, что всё дело в том, что её знакомая никак не могла найти свою пристать. Всё в жизни барышни Чеботаревой было зыбким, а оттого чувствовала она себя неуверенно, поневоле обращая внимание на окружающих больше, чем на себя. И сравнение было всегда не в её пользу. — Внутри у неё слишком много неуверенности, злости и зависти. Таким клубком у неё внутри это бродит. Павел вынырнул из своих мыслей и спросил у жены: — А что ты видишь внутри меня? Он был поражен когда-то даром Анны Викторовны и всех их с Яковом Платоновичем детей. К тому моменту, когда Павел познакомился с особенностями дома Штольманов, он уже стал частью дружной команды его обитателей и привык к чудесам, которые видел, поэтому отреагировал довольно спокойно, хотя осознать всё до конца ему было очень сложно. Тем не менее он никогда не спрашивал у Сони, как именно она видит его, и теперь с некоторым страхом ждал её ответа. К своим внутренним качествам он относился скептически. Соня улыбнулась. Она видела неуверенность, поднявшую голову внутри него. — Я вижу честность, — ответила она, подходя ближе, и упирая пальчик чуть повыше сердца. — Верность, приверженность традициям, благородство, смелость, заботу, ответственность, сострадание, прощение, доброту, — Софья сделала паузу, глядя, какое непередаваемое впечатление появилось на лице её мужа, а потом добавила: — И любовь. — Вот так ты меня видишь? — изумленно переспросил Павел. Внутри рождалось очень странное чувство, которое до сих пор было ему незнакомо. Сначала пришел страх, потому как невозможно соответствовать тому образу, который нарисовала его жена. Он ни в какой мере не мог быть тем человеком, который ей представлялся. А затем его затопили… нет, не гордость и не самолюбие, это не то. То чувство, когда с тебя снимают оковы, и они звякают, падая на пол. Человек, который полагал себя замкнутым, трусоватым, нерешительным и не стоящим привязанности, никогда бы не смог бы совершить что-то великое, превозмогающее обыденность. Сейчас Павел чувствовал, что это ему по плечу. Он вспомнил, как Гастон ему сказал однажды про женщин, которые выращивают своим мужчинам крылья. Так они и было: он прямо ощущал, как они пробиваются сзади. — Именно так, — улыбнулась Соня и, встав на цыпочки, поцеловала мужа. Разноцветный калейдоскоп внутри него зажег искорки внутри неё самой. Это нужно было разделить на двоих.