Волки и овцы

Сидни Гласс отправился выполнять задание сразу же, как только его получил. Заняв уютное место на стоянке напротив магазина антиквара и устроившись в машине, репортер терпеливо следил за дверью и окнами, готовясь запечатлевать жизнь Голда на пленку, которую, разумеется, следовало потом отнести Регине. Но время шло, небо светлело, гасли фонари, людей становилось все больше, а Голд не спешил появляться. Сидни успел устать и держался лишь на кофе, торопливо купленном по пути сюда. Мелкими глотками растягивая успевший остыть напиток, мужчина до боли в глазах всматривался вперед, почти молясь о том, чтобы Голд пришел: идти с пустыми руками к мэру не хотелось совершенно. Гласс сделал глоток и собрался сделать следующий, когда с досадой обнаружил, что пить больше нечего. Выходить из машины было нельзя, поэтому, чуть помедлив, репортер кинул опустевший стаканчик к себе в бардачок, зная, что не успокоится, пока не отправит его в урну, где ему теперь самое место. Сидни был педантичен и считал это лучшим из своих качеств. Во всяком случае, вещи в его доме лежали там, где должны были лежать, а жизнь текла ровно по расписанию. Которое, к сожалению, постоянно ломалось в последнее время усилиями Регины. Впрочем, для Регины Сидни был готов делать не только такие исключения. Он искренне надеялся, что однажды ему хватит смелости, чтобы сказать ей все в лицо. Чтобы встать перед ней на колени не за очередную провинность, а для того, чтобы просить ее обратить взор на преданного слугу, который готов ради нее на все, что угодно. Сидни понимал, что Регина в курсе его щенячьей преданности. Понимал и сам себя ругал за то, что у него нет сил, чтобы стукнуть кулаком по столу и потребовать достойную награду за все, что он делал, делает и еще сделает. А в том, что сделать предстоит немало, Сидни даже не сомневался. Взять хотя бы возникшую ситуацию с Голдом. Он не представлял, каких именно результатов хочет Регина. Она поручила следить за магазином, но Голд вполне мог остаться дома сегодня. Да и завтра он тоже может дать себе выходной – как директор своему служащему, ведь обе роли выполняет он сам. А даже если он и придет… что такого сверхъестественного ждет от него Регина? Что он станет развешивать повсюду плакаты «Я намерен подставить мэра, кто со мной?» или обронит скомканный листок с планами следующих убийств? От последней мысли Сидни содрогнулся, ощущая, как мгновенное, жгучее и очень-очень страшное чувство вины затапливает его сердце. Вчера все было, как обычно: он принес миссис Нолан ужин, заверил ее, что скоро она будет свободна, обсудил с ней последние новинки кинопроката, пожелал спокойной ночи и удалился, не забыв запереть подвал. Он был уверен, что запер его, он до сих пор уверен, но как же тогда получилось так, что несчастная женщина была съедена прямо посреди Сторибрука? Это не укладывалось в голове. Сидни с самого начала был против такой затеи: держать жену Дэвида Нолана в заложниках, чтобы Регина могла провернуть свои планы относительно выдворения из города Мэри Маргарет. Иногда ему становилось страшно от того, какие жуткие идеи рождались у мэра, но возражать он не осмеливался. Не возразил он и тогда, только сглотнул, представив, что может случиться, если этот грандиозный обман вскроется. И вот кто-то сделал то, чего так опасался Сидни. Достал скальпель и прорвал нарыв. Голд ли это был или же кто-то другой – не столь важно, главное, что Регина сейчас балансирует на самом краю пропасти. Но неужели Голд сам, своими руками… Нет, конечно. Регина сказала, что Кэтрин была съедена. О боже, какое ужасное слово! Однако суть не меняется: если только антиквар не оборотничествует на досуге, вряд ли бы он сумел разодрать кого-то. Неожиданно зевнув – не то от усталости, не то от страха перед собственными мыслями, – Сидни, моргая, потряс головой. В одном из прохожих, появившихся в конце улицы, он было заподозрил Голда, но, присмотревшись, понял, что ошибся. Время шло, стрелки на наручных часах приближались к одиннадцати, а магазин по-прежнему продолжал оставаться закрытым. Не было ни малейшего намека на то, что его хозяин планирует появиться в ближайшее время. Решив, что стоит уточнить у Регины желаемые результаты, а заодно и повидаться с ней снова, Сидни, довольный своим нехитрым маневром, завел машину и неспешно поехал вдоль улицы. Уже заворачивая, он заметил стоящую на перекрестке Руби и приветственно махнул ей рукой, не обратив внимания на то, как пристально смотрит на него девушка, так и не сошедшая с места. Припарковавшись напротив дома Миллс, Сидни чуть замешкался, возясь с заклинившим ремнем безопасности. Проклиная всех и вся, он отчаянно сражался с ним какое-то время, а, устав, поднял голову. И замер, не зная, что делать дальше. Эмма Свон стояла на крыльце дома Регины, и вид у нее был какой-то растерянный и слегка виноватый. Мгновенно возмутившись, Сидни сделал стремительный вывод о том, что шериф заявилась в дом мэра без приглашения и обыскала его. А, возможно, что на руках у нее не было даже ордера для совершения таких действий. Нужно было что-то предпринимать, и чем скорее, тем лучше. Возобновив борьбу с ремнем, пыхтящий Сидни провозился с ним довольно долго и, выскочив из машины, обнаружил, что шерифа поблизости нет. Кажется, Эмма успела уехать до того, как пала жертвой черного рыцаря мадам мэра. Коря себя за нерасторопность, Гласс в сердцах захлопнул дверцу и встал, уперев руки в бедра, решая, что же делать дальше. Успев утвердиться в своем мнении об отсутствии Регины дома, он теперь размышлял о том, чтобы отправиться в мэрию и наябедничать на своенравного шерифа, и пусть Регина делает со Свон все, что посчитает нужным. Он даже будет готов выступить свидетелем, если, конечно, мэр позволит ему это сделать. Довольный собой, Сидни кивнул, собираясь вернуться в машину. Но у него на пути выросла внезапным препятствием Руби, и обойти ее было невозможно. – Мистер Гласс! – жизнерадостно произнесла она, жуя неизменную жвачку. – А я вас искала! – Меня? – переспросил недоуменный Сидни и замер вдруг, вперив взор в уголок рта девушки. – Вас, вас, – подтвердила Руби и немедленно выдула большой пузырь, который лопнул с громким звуком. – Вы мне нужны. И прямо сейчас! – Прямо сейчас, – рассеянно повторил мужчина, борясь с собой. Но не получилось. – Здесь, – он вытянул руку, не рискуя касаться девушки, но держа пальцы достаточно близко от ее лица, чтобы точно указать волнующее его место. Руби недоуменно хлопнула длинными ресницами. – Что? – она пожала плечами. Сидни нетерпеливо вздохнул. Красное пятнышко в уголке губ Руби нервировало его. Оно было маленьким и почти неприметным, но Глассу казалось, что оно растет и пульсирует, живет собственной жизнью, грозит перекинуться и на него, если он не будет достаточно осторожен. Руби, наконец, догадалась облизнуться, и Сидни выдохнул с облегчением. – Там было что-то, – неловко пояснил он, чувствуя себя старой развалиной рядом с этой юной и красивой девушкой с быстрым розовым языком. Никаких грешных желаний у него, конечно, не возникло, но ощущение себя лишним в этом мире не желало уходить. Руби кивнула, еще более энергичнее зажевав жвачку. – Гранатовый сок, – сочла нужным пояснить она, когда челюсти ее немного замедлили свой бег. – Ну же, мистер Гласс, вы пойдете со мной? Сидни мигнул, заставляя себя сосредоточиться. – Куда? – уточнил он. Руби засмеялась и схватила его под руку, прижимаясь грудью к его плечу. Разумеется, ненароком. – Все увидите на месте, – пообещала она. – Это просто бомба для такого захолустья, как наш Сторибрук, поверьте! Заинтригованный, Сидни позволил Руби увлечь себя прочь от дома мэра. Он, что было совсем для него не характерно, забыл о том, что оставил открытой машину, в бардачке которой лежал так и не донесенный до урны стаканчик из-под кофе.