Волки и овцы

Молчащие улицы Сторибрука тонули в приползшем из ночи сыром тумане. Фонари едва разгоняли седую мглу, бродить среди которой рисковали немногие. Цоканье каблуков разрушило невнятную тишину Сторибрука, и на свет, отбрасываемый одним из фонарей, вышла женщина. В ее руках были зажаты бумажный пакет с покупками и небольшая дамская сумочка. Женщина торопилась, иногда даже переходя на легкий бег. Серая тень – под цвет тумана – отделилась от стены дома на противоположной стороне улицы, когда горожанка проскользнула мимо. Тень последовала за ней, тщательно избегая участков, освещенных фонарями. Ее очертания все равно угадывались, и женщина наверняка сумела бы заметить преследователя – если бы оглянулась. Но женщина не оборачивалась, поэтому тень беспрепятственно следовала за ней, держась на небольшом расстоянии и двигаясь так, чтобы звук ее шагов сливался бы с шагами горожанки. Какое-то время все оставалось неизменным, затем вдруг раздался быстрый вскрик и шум упавшего наземь предмета. Тень бросилась вперед, стремительно сокращая расстояние между собой и преследуемой. Женщина, чертыхаясь, присела на корточки, собирая в оброненный пакет вылетевшие из него продукты, затем, заметив какое-то движение перед собой, подняла глаза. – О господи! – вскрикнула она, едва вновь не выронив пакет. – Ты напугал меня! Тень шагнула еще немного вперед, приобретая очертания молодого мужчины с хмурым выражением лица. – Я ждал тебя, Регина, – его голос был под стать лицу. Осторожно поднимаясь, мадам мэр недовольно прищурилась. – Я сломала каблук, – пожаловалась она, затем без стеснения вручила пакет мужчине. – Раз уж ты здесь, Джефферсон, то подержи пока. Регина Миллс, без сомнения, знала того, кто стоял перед ней. Как знала и то, что угрозы от этого мужчины, несмотря на его вид, ждать не приходится: он жил в лесу, в огромном и пустом особняке, а в Сторибрук выбирался слишком редко, чтобы кто-нибудь им заинтересовался. Кроме Регины, но она интересовалась им еще много лет назад. И условия, на которых она была готова пойти на выпрашиваемые им уступки, с тех пор не изменились. Они оба знали это. Джефферсон зачем-то заглянул в пакет, потом снова посмотрел на женщину, ищущую в своей сумочке ключи. Его глаза перебегали с одного на другое, словно он не мог решить, на что именно смотреть. – Почему ты не на машине? – он говорил как-то отстраненно, будто ему вовсе не было дела до того, что она ответит. Наконец-то найдя ключи, Регина сумрачно посмотрела на мужчину. – Потому что она сломалась, а летать я пока не научилась, – язвительно отозвалась она, направляясь к калитке. Сломанный каблук только мешал, поэтому мэр в сердцах остановилась снова, стащила туфлю и, зажав ее в кулаке, сердито похромала дальше. Джефферсон какое-то время стоял на месте, глядя ей вслед и по-прежнему держа пакет с покупками. Затем сказал ей в спину – негромко, но отчетливо: – Горожане считают иначе. Регина на мгновение замедлила шаг, чуть сбившись, но не обернулась. Она молча взошла на крыльцо и включила на нем фонарь, освещая замочную скважину. Джефферсон настиг Регину слишком быстро и сбил с толку, загородив обзор с левой стороны. Не попав ключом в замок, она раздраженно вздохнула и сказала, почти не глядя на мужчину: – Если ты таким образом напрашиваешься в гости, то нельзя: Генри уже спит, и будить его не стоит. Склонив голову к плечу, Джефферсон внимательно выслушал ее, но, казалось, его мало взволновало услышанное. Регина снова попыталась открыть дверь, и на этот раз удача оказалась на ее стороне. Уже почти стоя на пороге, мэр попыталась забрать пакет с продуктами, но неожиданно встретила сопротивление со стороны Джефферсона. – Откуда это? – он вдруг склонился к Регине, жадно разглядывая ее лицо. Та поспешно отвернулась, хватаясь ладонью за щеку, чтобы закрыть полученные утром царапины. – Несчастный случай, – процедила она, явно не желая давать объяснения по поводу своей внезапно возникшей личной и очень бурной жизни. Джефферсон даже не улыбнулся, только кивнул, словно принял на веру это достаточно нелепое объяснение. Выждав немного, Регина снова попыталась забрать продукты, но и теперь он не отдал пакет. – Что тебе надо? – слегка утомленно поинтересовалась она. – У меня был тяжелый день, и если ты… – Я согласен на твои условия, – перебил ее Джефферсон, и его пустые глаза сверкнули вдруг жизнью. В следующее мгновение блеск потух, оказавшись лишь отблеском фар проехавшей по дороге машины. Регина прищурилась, прожигая взглядом сосредоточенное лицо Джефферсона. Его светлые глаза вновь забегали из стороны в сторону, мешая ей сосредоточиться. – Хорошо, – протянула Регина негромко, обхватывая ладонью дверную ручку. – Заходи. Обсудим. Она помнила, что Генри все еще в доме и все еще спит, но отказаться от возможности завладеть Джефферсоном не могла: кто знает, не передумает ли он завтра? К тому же, есть опасность, что Голд снова может подсуетиться, как он уже подсуетился с Кэтрин. При мысли о Голде Регина вспомнила, что сегодня так и не получила от Сидни ни единой весточки. Нахмурившись, она решила, что позвонит ему с утра. Это можно было сделать и сейчас, но она не хотела портить себе настроение. Завтра. Завтра будет новый день. И ни одной лишней мысли о Кэтрин, словно той и не существовало никогда. Потому что так гораздо легче – просто не думать о тех, кто был к тебе хоть как-то близок. Уже в доме Регина все же отобрала у Джефферсона продукты и прошла на кухню, чтобы разложить все по местам. Тот остался стоять возле лестницы, опустив руки вдоль тела и замерев. Только его глаза продолжали жить своей жизнью, да неуловимо подрагивал грубый темный шрам на шее. Регина выглянула из кухни минут через десять и с удивлением поняла, что Джефферсон даже не изменил позы. – Чего ты ждешь? – нетерпеливо спросила она. – Моя спальня на втором этаже, ты там уже был, должен помнить. Ни единой мысли о Генри. Потому что если она начнет думать о нем, то может все отменить. А ей этого не нужно. Джефферсон кивнул и принялся подниматься по слегка поскрипывающим в ночи ступеням. Регина проводила его взглядом. Он действительно уже бывал в этом доме. Правда, не по той причине, по какой сейчас. Но до спальни мадам мэра добирался. И даже почти использовал ее по назначению. Спальню, а не мэра, разумеется, хотя Регина предпочла бы наоборот. Торопиться следом за мужчиной она не собиралась. Как минимум, после трудового дня она предпочитала принимать душ, прежде чем лезть в постель. Тем более что сегодня она залезет туда не одна. Постель была условием сделки. На взгляд мэра – абсолютно необременительным. И почему Джефферсон столько времени сопротивлялся? Можно подумать, она предлагала ему лишиться девственности в месте, которое он берег от чужих взглядов. В конце концов, если он так хочет получить свою дочь обратно, то может сделать и не такое. Вряд ли от этого он почувствует себя шлюхой: Регина не станет ему платить. Лишь услуга за услугу – этой пакости она научилась от Голда. Дочь она Джеффу, разумеется, не вернет: не в ее силах сделать такое. Да и смысла нет. Но поводить Джефферсона пару дней за нос вполне можно. А потом сказать, что не вышло. Разумеется, после такого тот станет избегать секса с ней как огня, но она уже свое получит. Вероятно, стоило бы попросить его запустить шляпу, но Регина помнила, что волшебства в головном уборе осталось всего ничего. Лучше приберечь ее на крайний случай, к тому же, от возможности хотя бы просто подержать ее в руках Джефферсон отказаться не сумеет, так что тут даже можно ничего не придумывать. Усмехнувшись своим мыслям, Регина скинула, наконец, вторую туфлю и принялась неспешно подниматься наверх. Где-то на середине лестницы остановилась вдруг, коснувшись кончиками пальцев царапин на щеке. – Я запомню этот день, будь уверена. – Я надеюсь на это. Вторая фраза прозвучала в ее голове голосом Эммы, и Регина чуть покачнулась, ощутив, как запульсировало внизу живота. Что хотела сказать Свон этими словами? Что мечтает остаться в памяти Регины? Остаться вот так? Регина зло фыркнула, тряхнув головой, и поспешно преодолела остаток лестницы. Не стоит сейчас думать об Эмме. Еще будет время разобраться с ее возмутительным поведением. Регина даже не могла заявить в полицию, и это угнетало больше всего остального. Во-первых, это было бы просто ужасно – вынести на потеху публике такую историю. А во-вторых, заявление у нее все равно бы принимала Свон, так откуда бы взялась объективность при рассмотрении дела?! О нет, Регина справится с ней своими силами. Пусть даже шерифу удалось добиться с ней того, чего не могли сделать многие другие. И все же присутствие Джефферсона здесь, сегодня, должно было помочь восстановить душевное равновесие. Вернуть утраченную было власть над эмоциями, скрывать которые она училась долгие годы. Уже очутившись в душе и подставив лицо прохладным и ласковым струйкам воды, уперевшись руками в стенку, Регина подумала о Джеффе. Подумала не просто так, а с намерением возбудиться до того, как войдет в спальню. Но желание по телу растеклось не только от мыслей про мужчину, и это неимоверно ее взбесило. Яростно встряхнувшись, Регина быстро вылезла из душа, завернула кран, обмоталась полотенцем и поспешно направилась к себе, оставляя на полу мокрые следы. По пути осторожно заглянула в спальню Генри и, убедившись, что сын спит, плотнее прикрыла дверь. Быстрое чувство вины коснулось сердца, но Регина умело избавилась от всяких сожалений. В конце концов, нужно выбирать меньшее из зол. То, которое принесет тебе выгоду. Даже если при этом может пострадать кто-то другой. Зайдя к себе, Регина остановилась на пороге, прижавшись затылком к косяку. И улыбнулась, довольная тем, что увидела. Все шло так, как было нужно ей. Джефферсон сидел на краю двуспальной кровати, чинно сложив руки на коленях, и смотрел прямо перед собой. Одежда аккуратной стопкой лежала на стуле. Заметив вошедшую хозяйку, Джефферсон тут же встал, опуская руки вдоль бедер. Глаза его снова забегали. Прикусив губу, Регина оглядела его всего, с головы до ног. И вернула взгляд на то место, что заинтересовало ее более всего. Член у мужчины был такой, какие она любила: обрезанный, в меру широкий, с крупной головкой. Стоящий торчком. Было видно, что Джефферсон успел подготовиться. Регина чуть притушила улыбку – вместе с верхним светом. Закрыв за собой дверь и повернув ключ, чтобы Генри ненароком не вбежал в самый разгар неприличных действий, женщина шагнула вперед. И скинула полотенце. Вот теперь глаза Джефферсона не бегали, а член, казалось, едва ли не звенел от напряжения. Регина улыбнулась шире: мужчины есть мужчины. Даже если они всеми силами пытаются показать, как не хотят заниматься сексом по принуждению, тело их предает. Дааа, тело знает лучше. Почти всегда. Она ступила еще на шаг вперед, затем еще и еще. До тех пор, пока не подошла совсем близко к неподвижному Джефферсону и не обвила вокруг его члена влажную после душа ладонь, слегка сжимая ее и чувствуя пульсацию в ответ. – Такой послушный, – пробормотала Регина, не отрывая взгляда от темных при этом освещении глаз мужчины. – Надеюсь, ты еще долго будешь таким. Привстав на цыпочки, обнимая свободной рукой Джефферсона за плечи, она поцеловала его в губы, чувствуя себя так, словно действительно соблазняет девственника. Подобные мысли не прибавили огня, поэтому она поспешила избавиться от них, подталкивая Джеффа к постели. Последний, достаточно сильный толчок, заставил его упасть плашмя, раскинув руки. Регина упала следом так ловко, что оказалась сидящей верхом на его бедрах. Она склонилась к его груди, животом чувствуя ту твердость, что желала ощутить внутри себя. Пока что все продолжало идти так, как должно было. И даже прикидывающийся бревном Джефф не портил впечатление от происходящего. Регина провела языком вокруг маленького соска мужчины, затем лизнула кожу чуть выше. Упираясь ладонями в постель по обе стороны от Джефферсона, она сдвинулась наверх. И, добравшись до шеи, вдруг укусила ее – сильно и больно. Она знала, что больно. Потому что умела. Джефферсон дернулся, не издав ни звука, однако его руки инстинктивно взметнулись вверх, ложась прохладными ладонями на бедра Регины. Довольная хотя бы такими действиями с его стороны, она вновь провела языком по чуть солоноватой коже, обводя место, которое только что укусила. – Будет синяк, – раздался приглушенный голос Джеффа. Взглянув на него, Регина увидела, что глаза мужчины закрыты. Чувствуя, как ладони слегка поглаживают бедра, Миллс шепнула едва слышно: – О, я знаю. Знаю. И, отстранившись на мгновение, дотянулась до прикроватного столика, до верхнего ящика, в котором всегда лежала парочка презервативов про запас. Еще со времен Грэма. Чуть поскучнев, Регина бросила упаковку на живот Джеффа и почувствовала, как нервно дернулся его член. – Надеюсь, ты знаешь, как это надевать? – вздернула она бровь. Джефферсон аккуратно извлек презерватив и, не глядя на Регину, неспешно раскатал его по члену. Она одобрительно кивнула головой. – Вот и молодец… Отчего-то боясь, что настрой может сбиться, Регина поспешно склонилась, целуя Джеффа в губы и раскрывая их языком. Поцелуй получился немного грубоватым, но чего уж скрывать – Регина любила грубо. Возможно, это также явилось одной из причин, по которой она не пошла в полицию после визита Свон. Безмерно злясь на себя за несвоевременные мысли, Регина куснула Джеффа за губу, мгновенно почувствовав, как заполнился рот металлическим вкусом крови. А в следующее мгновение Джефферсон перекатился вместе с мэром на кровати и оказался сверху. Не став медлить, Регина обвила ногами его бедра, приподнимаясь, прижимаясь тесно – и еще теснее. Она любила настойчивых мужчин, и вот теперь ей по-настоящему нравилось то, что происходило. Безумие промелькнуло в глазах Джефферсона по прозвищу Шляпник, когда он на выдохе протолкнул себя внутрь Регины – сразу до упора, так, что на мгновение ей стало больно. Регина знала, каким сумасшедшим может быть Джефф. Знала и рассчитывала на то, что немного этого сумасшествия достанется сегодня ей. Он заполнял ее собой, горячо, туго, на пределе, и это ощущение было всем тем, чего давно не хватало Регине. После смерти Грэма она так и не нашла того, кто согревал бы ее ночами. Долгими, бесконечными ночами, заполненными лишь безбрежной тоской, скрыться от которой невозможно даже во снах. Регина тосковала. Она не хотела признаваться себе, но тот мир, который она покинула вместе со всеми, был ее домом долгие годы. И она желала возвращения туда, где все было чуточку волшебнее. Заставив себя прекратить думать об этом, Регина прогнулась под Джефферсоном, делая все возможное для того, чтобы он стал еще ближе. Ей хотелось, чтобы он выбил из ее головы все мысли, которым не следовало уделять внимание. Все мысли об Эмме Свон. Джефферсон старался. Правда, старался, и его усилия не проходили незамеченными, однако, к сожалению, Регина уже знала, что ей этого будет недостаточно. Шляпник не дотягивал, хотя мог не печалиться насчет своих размеров. Но, видимо, то, до чего следовало дотянуться, находилось много выше места, в котором безостановочно двигался член Джеффа. И Регине пришлось признать: она хочет, чтобы Джефферсон делал все иначе. Мужчина недоуменно остановился, когда она уперлась ладонями в его плечи, отталкивая его от себя. – Руки, – пробормотала Регина, впервые отказываясь смотреть в глаза Джеффа. – Воспользуйся руками. Если Джефферсон и был против того, что его так бесцеремонно прервали, то никак этого не показал. Послушно выскользнув из Регины, он устроился рядом с ней и какое-то время смотрел, будто ожидая более подробных указаний. Затем скользнул рукой по внутренней стороне бедра Регины, погружая пальцы туда, откуда только что вышел его член. И вот тогда она закрыла глаза. Потому что это было всем, что ей хотелось. Потому что так она могла представить себе, что рядом с ней вовсе не Джефферсон. Воистину, желания женщины разгадке не подлежат. Еще полчаса назад Регина радовалась сознанию своей победы и тому, что Джефф, наконец, окажется в ее постели, а сейчас она представляет на его месте другого. Другую. Это было выше понимания самой Регины, но она ничего не могла с этим поделать. И стремительно приближалась к оргазму – вновь и вновь вспоминая то, что случилось утром. А потом произошло то, чего не должно было быть. Поцелуй, которым вдруг одарил ее Джефф, был абсолютно лишним. И Регина однозначно знала, почему. Эмма не целовалась с ней. А губы Джефферсона были слишком мужскими для того, чтобы попытаться втиснуть их ощущение в ее иллюзию. И та немедленно лопнула от такого надругательства. Почувствовав себя куском мяса и одновременно разозлившись на заполонившую все ее мысли Эмму, Регина раздраженно отпихнула от себя Джефферсона и резво забралась под одеяло. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала стометровку с лучшим олимпийским результатом, а тело ныло от желания получить разрядку. – Уйди! – прошипела она и отвернулась, ощутив, как на глазах выступают злые слезы. – Вон! Джефферсон полез было обратно к ней, но Регина толкнула его с такой силой, что он упал с кровати. – Прочь! – одна из подушек полетела следом, и Джефферсон едва успел поймать ее, прежде чем та ударилась об его ноги. Регина, кривя губы не то в усмешке, не то в рыданиях, швырнула в мужчину вторую подушку, которую тот также поймал и аккуратно добавил к первой, уложенной на пол. А затем встал, упорно глядя на Регину. – Убирайся! – крикнула она зло, совершенно забыв, что в доме спит ребенок. – Пошел прочь! Регина хотела исчезнуть отсюда, просто раствориться в воздухе на неопределенное время. Зализать свой стыд, свою внезапную зависимость от другого человека. Более того – от человека, которого она ненавидела. И даже мысль о том, что таким образом она еще больше может отомстить Мэри Маргарет, не согревала. Потому что Мэри Маргарет не знала, кем на самом деле ей приходится Эмма. И еще потому, что Регине внезапно хотелось не мести. А то, чего ей хотелось, не поддавалось разумному объяснению. И она явно была не в себе сегодня утром, когда захотела поцеловать Эмму. Слава богу, что та оказалась разумнее, чем обычно. Джефферсон смотрел на женщину в кровати пустым взором, а затем глаза его вновь забегали, не имея возможности остановиться. – Я не закончил, – спокойно сказал он, опуская руки вдоль тела и демонстрируя доказательства своих слов. Регина отняла ладони от лица, которыми прикрывала пылающие щеки. – Ты… что? – сипло спросила она, давя желание засмеяться. – Я не закончил, – тут же повторил Джефф и, переступив с ноги на ногу, скользнул ладонью по животу и ниже, касаясь пальцами своего члена. Регина какое-то время смотрела на него, переваривая услышанное, а затем сказала: – Так заканчивай, – от ее слов повеяло приказом. И точно: она откинулась назад, скрестив руки на груди. Лицо ее стало спокойным, словно и не было искажено от страсти лишь пару минут назад. Джефф недоуменно застыл, видимо, сомневаясь в том, что правильно понял. Однако Регина не двигалась и не повторяла сказанное. Мужчина расставил ноги чуть шире, давая себе больше устойчивости, и уже полной ладонью обхватил член. Рука его двинулась вперед, затем назад, пальцы зацепили головку. Второй рукой Джефф захватил мошонку, чуть сжимая и оттягивая ее. Его голова запрокинулась, с губ сорвалось приглушенное рычание. Регина приподняла брови. Видимо, в вопросе самоудовлетворения Джефферсон за эти годы более чем преуспел: пока он занимался сексом с ней, Миллс не услышала от него ни единого лишнего выдоха. Тем временем Джефферсон ускорил темп. Колени его слегка дрожали, и Регина, склонив голову, чуть приоткрыла рот, облизывая губы. Это было занятное зрелище. Обычно Регина предпочитала сама доводить мужчин до оргазма, хотя иногда – после того, как они доставили ей удовольствие – оставляла их неудовлетворенными. Но такое зрелище открылось ей впервые. И, если бы она не перенервничала, то непременно сменила бы гнев на милость. Однако Эмма не шла у нее из головы, и Регина, следя за Джефферсоном, лишь кусала губы. Негромкий стон, прогнувшаяся спина, сильнее задрожавшие ноги – и Джефферсон кончил на пол, чуть не заляпав спермой подушки. Регина тут же подумала о том, что пол надо будет не только помыть, но и продезинфицировать. Тяжело дыша, Джефф еще какое-то время поглаживал член, сцеживая последние капли. Затем поднял голову, и снова глаза его показались черными. – Это не то, что ты хотела от меня, – глухо произнес он. Регина пожала плечами. – Почему нет? – отозвалась она, зная, что все равно не выполнит свою часть сделки, а, значит, можно солгать еще немного. – Зрелище было любопытным. Часто практикуешь? Она намеренно хотела задеть его, но Джефферсон лишь кивнул. – Я буду ждать, – он отступил назад, забирая свою одежду, и Регина мельком пожалела о том, что и он не останется в ее постели до утра. – Жди, – неопределенно сказала она. Джефферсон взглянул на нее, снова кивнул, прикрыл опавший член и, повернув ключ в двери, быстро вышел в коридор. Регина не сразу сообразила соскочить с кровати и метнуться за ним, чтобы втащить обратно и заставить одеться в комнате: а ну как Генри проснется? Что он подумает о голом мужчине, разгуливающем по дому? Но детских криков слышно не было, поэтому Регина постепенно успокоилась. А, успокоившись, заставила себя слезть с кровати и, накинув халат, подойти к окну. Она увидела спину уходящего Джефферсона и с раздражением подумала о том, что он слишком долго тянул со своим согласием, поэтому получилось так, как получилось. Конечно же, виноват только он и никто другой. Ну, еще Эмма. Уж она-то, несомненно, виновата. Продолжая убеждать себя в том, что все вокруг исключительно плохие, Регина бесцельно шарила взглядом по пейзажу за окном, пока наконец не натолкнулась на то, что заставило ее насторожиться. Машина Сидни стояла, припаркованная, на противоположной стороне улицы. Регина не помнила, видела ли ее, когда возвращалась домой, но сейчас было очевидно, что водительское кресло пустует. Что-то с силой стукнуло в висок, и Регина, забыв обуться, пулей метнулась прочь из спальни, стремительно сбегая вниз по лестнице и устремляясь к входной двери. Босые ноги обжег холодный асфальт. Регина понеслась к автомобилю, несвязно молясь Богу сама не зная, о чем. Машина не была заперта, что еще больше усилило тревогу. А окончательно женщина напряглась, открыв бардачок и обнаружив там пустой стаканчик из-под кофе. Регина отлично знала Сидни. И знала, что он никогда бы не оставил свою машину в таком виде. Сжимая стаканчик в левой руке, она захлопнула дверцу, вздрогнув от громкого звука. И поняла, что идти в полицию все же придется. Более того – скорее всего, придется даже пойти на какие-то уступки в отношении Мэри Маргарет, потому что Эмма вряд ли согласится искать Сидни, учитывая, что времени прошло явно недостаточно. Да и в обвинения против Голда она не поверит: ведь у них с ним такие хорошие отношения! Всяко лучше, чем с мэром. Фыркнув и попытавшись отделаться от дурных мыслей, убеждая себя в том, что с Сидни все нормально, Регина рассеянно бросила почти забытый стаканчик в урну возле калитки. Сегодняшний день определенно был не самым удачным днем в ее жизни. Но будущее тем и хорошо: всегда есть надежда, что следующее утро будет гораздо лучше.