Волки и овцы

Этой ночью во сне Эмма не видела ни Кэтрин, ни Руби, ни Регину, хотя присутствие последней четко ощущалось во всем, что так или иначе происходило вокруг. Зато волк вернулся. И уселся напротив опустившейся на колени Свон, немигающе глядя прямо на нее. Золотистые, яркие, равнодушные глаза были пусты, и только где-то в немыслимо далекой глубине вспыхивало что-то, что можно было посчитать намеком на эмоции. Тишина в этом сне была мимолетной. Вот, казалось, она есть, она движется, не стоит на месте… Однако, стоило чуть вздохнуть, и ее сменяли разнообразные звуки. Пусть отдаленные, приглушенные, сливающиеся в единый, достаточно однообразный, фон, но они были. И Эмма была счастлива слышать их. Они с волком продолжали сидеть друг напротив друга. Заныли колени, спина давала о себе знать, начинала кружиться голова. Свон не отводила взгляда от янтарных глаз хищника. Словно отвлекись она хотя бы на мгновение – и волк прыгнет на нее, выпуская в полете остро заточенные когти. Эмма не знала, что бывает в реальности с теми, кто умер во сне, но проверять на себе не хотела. Поэтому она сидела, изнывая от боли, и продолжала смотреть. Следить за тем, как все ярче разгораются равнодушные глаза, словно свет стремится выплеснуться из них и затопить все вокруг. Звуки стали отчетливее. Эмма смогла, наконец, извлечь из общей массы отдельные слова. И понять, что на самом деле это просто песня. Одна из тех, которые часто крутят по радио. …Lost but now I am found I can see that once I was blind I was so confused as a little child Try'na take what I could get Scared that I couldn't find All the answers, honey… Казалось, будто звук исходит от волка. Зверь по-прежнему не двигался, не отводил взгляда от Эммы. Сияние в его глазах стало совсем невыносимым. Эмма моргнула, стремясь избавиться от рези в глазах, и в то же самое мгновение волк исчез, а с того места, где он был, рванулся вперед мощный поток яркого, желтого цвета, почти ослепивший ее. Выплывая из сна, Эмма уныло подумала о том, что стоит все же задергивать шторы, чтобы встающее солнце не било так больно по глазам. Стрелки на часах едва подобрались к семи, когда она, полностью собранная, была готова к выходу. Она рассеянно думала, что скоро станет бояться засыпать. Подобные сны не доставляли удовольствия, и она бы хотела взглянуть на того, кому они не мешали бы жить. Уже подходя к машине, Эмма поняла, что забыла ключи. Проклиная свою рассеянность, но не желая возвращаться обратно, она решила, что может пройтись пешком. В конце концов, хорошая прогулка перед работой взбодрит ее и, возможно, выбросит из головы все неподходящие мысли. Эмма почти пожалела о своем решении, когда ее дважды остановили на улице, втянув в ненужный сейчас разговор. Сначала это был Арчи, с готовностью предложивший выписать психологический портрет преступника. Эмма приняла его предложение и попросила прийти вечером, потому что сейчас ей следовало заняться иными вещами. А когда она уже подходила к дверям участка, нарисовался Дэвид. Эмма настолько не хотела слушать его и даже просто видеть, что едва не забыла о необходимости вызвать его для официального допроса. Обрадовавшись возможности отделаться от Дэвида на какое-то время, Эмма велела ему тоже прийти вечером и быстро попрощалась, сославшись на то, что ее ждут дела. Дела ее действительно ждали, но совершенно не те, о которых она думала. Возле окна, спиной к двери, стояла темноволосая женщина, и под ложечкой у Эммы предательски засосало. Она застыла на пороге, лихорадочно соображая, что же заставило Регину Миллс покинуть постель столь рано и прийти сюда. Узнать о ходе расследования из первых уст? После всего, что было вчера, сама Эмма предпочла бы, по возможности, избегать любого контакта с Региной. Но, видимо, та придерживалась иного мнения. Бросив быстрый взгляд на Мэри Маргарет, сидящую на постели, и убедившись, что с ней все в порядке, Эмма кашлянула, привлекая к себе внимание. Миллс тут же обернулась – пожалуй, даже слишком резко, и ее короткие волосы взметнулись над плечами. – Шериф Свон, – ее голос был привычно равнодушен. – Я думала, что буду ждать вас дольше. Эмма нахмурилась, проходя вперед. – Можно было позвонить и узнать, в участке ли я, чтобы не тратить понапрасну время, – слегка раздраженно отозвалась она. Раздражение тут же пропало, когда она увидела четыре царапины на левой щеке Регины. – Не поделили с кем-то утренний кофе, мадам мэр? – достаточно добродушно спросила Эмма, скидывая куртку и вешая ее на спинку стула. Рука Регины дернулась, словно она хотела прикрыть лицо. Но вместо этого сказала: – Мне нужно обсудить с вами один вопрос, шериф. Эмма посмотрела на Мэри Маргарет, но та демонстративно развернула утреннюю газету, делая вид, что ничто не заботит ее больше, чем объявления из раздела «Купля-продажа». Запустив пальцы в волосы и взъерошив их, Эмма спокойно кивнула. – Слушаю вас внимательно. Регина покосилась на Мэри Маргарет, греющую уши у решетки. – Я бы предпочла переговорить наедине, – процедила она. В принципе, это ее желание Эмма разделяла: мало ли о чем Миллс хотела переговорить. Поэтому она снова кивнула и прошла в тот угол участка, который был отделен от остального помещения стеклянной стеной. Конечно, видеть их от этого не перестанут – а вот услышать не смогут. Регина проследовала за ней и плотно прикрыла дверь, становясь спиной так, чтобы загородить собой и Эмму. Та с усмешкой подумала, что мэр очень не хочет, чтобы Мэри Маргарет попыталась читать по губам. – Слушаю, – повторила Эмма, садясь за стол и сцепляя пальцы. На лице Регины появилось какое-то страдальческое выражение, словно она очень не хотела говорить то, что намеревалась. – Сидни Гласс пропал, – тон голоса был резче, чем обычно, из чего Эмма моментально сделала заключение, что озвученная Региной проблема задевает ее за живое больше, чем что-либо остальное. – Когда? – спросила Эмма. – Вчера, – выдохнула Миллс. Эмма цокнула языком и развела руками. – Ты же знаешь, – она перешла на «ты» – после вчерашнего это было естественно, тем более, сейчас они были одни, – что времени прошло недостаточно. Ты уверена, что он пропал? Может быть, просто уехал в другой город по делам. Регина морщилась, слушая Эмму, но не перебивала. – Он не уехал по делам, – сказала она, когда та закончила. – Это невозможно. Я знаю, что он пропал. Эмма вздохнула, откидываясь назад на стуле. – Я рада, что ты настолько хорошо знаешь его, – в голосе внезапно проскользнула неприязнь, – но не прошло даже суток с момента его так называемого исчезновения. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я не могу открыть дело. На самом деле, Эмме очень не нравилось то, что ей приходилось говорить. Она хотела бы помочь Регине – хотя бы для того, чтобы как-то попытаться наладить отношения между ними. Но чем тут можно помочь – не знала. Регина на мгновение прикрыла глаза, а когда вновь открыла, в них сверкала решимость. – Мне нужно проследить за Голдом, – сказала она, и тон ее голоса не оставлял места сомнениям в серьезности сказанного. Эмма подавилась на вдохе и подалась вперед, жадно глядя на женщину. – За Голдом? – переспросила она, не зная, стоит ли надеяться, что она ослышалась. – При чем тут он? На губах Регины проступила злая ухмылка. – Он всегда при чем-то, шериф, – она сделала шаг вперед, не выпуская руки из карманов пальто. – Скажем так… У меня есть серьезные подозрения в том, что он может быть причастен ко всему, происходящему здесь. Эмма не верила своим ушам. Неужели Регина согласна признать, что все ее обвинения против Мэри Маргарет – лишь искусно сотканная клевета? Неужели их терки с Голдом достигли того пика, когда мэр готова пойти на что угодно, лишь бы добить противника? – Причастен, – медленно повторила Эмма, кивая. – То есть, ты хочешь сказать, что… Нетерпеливый и раздраженный вздох прервал ее на полуслове. – Мисс Свон, – было видно, с каким трудом Регина удерживает себя в рамках разговора. – Я предлагаю вам сделку. Взаимовыгодную. – Я вся внимание, – тут же отозвалась Эмма, гадая, уж не спит ли она. Если это очередной кошмар, то не стоит даже и предполагать, как он может закончиться. Немного помолчав, Регина нехотя сказала: – Вы помогаете мне найти Сидни и доказать, что Голд виновен, – я устраиваю так, чтобы дело против мисс Бланшард было закрыто. Сердце Эммы радостно подпрыгнуло к горлу. Усилием воли успокоив его, она строго сказала: – Я не могу обещать того, что Голд окажется виновен. Так же, как я не могу обещать того, что Сидни удастся найти. Большинство пропавших мертвы уже после трех часов с момента исчезновения… Сказав это, Эмма поняла, что зря открыла рот. Бледность залила смуглое лицо Регины, почти обесцветив глаза, в которых заплескалась паника. Но она умела отлично владеть собой, и вот уже снова улыбалась, глядя на шерифа. – Мне нужно лишь ваше сопровождение. Для начала. Эмма усмехнулась. Регина хочет ее в качестве телохранителя? И просто подбиралась издалека? Какая забавность. И главное, зачем это ей? Она везде и всюду справлялась одна, а тут вдруг потребовалась поддержка? Уж не боится ли она чего-нибудь? – Хорошо, – кивнула Эмма. – Завтра утром… – Мне нужно сейчас, – перебила ее Регина. – Завтра утром я заеду за тобой, – не изменила своих слов Эмма. – Сегодня у меня слишком много дел для того, чтобы устраивать слежку за кем-то. Она вовремя вспомнила про Арчи и Дэвида. К тому же, ей стало любопытно, на что еще готова согласиться Регина для получения помощи. Та колебалась какое-то время, затем нехотя кивнула. – Хорошо. И если будет поздно, это останется на вашей совести, шериф, – не удержалась она от шпильки. Эмма помрачнела – глупое сердце болезненно реагировало на злые слова. – Разумеется, – прохладно отозвалась она. – Как и многое из того, что я сделала за последнее время. Она не собиралась намекать на вчерашнее утро, но так получилось, что Регина, видимо, подумала о нем же. И сглотнула, пряча глаза. – Условия такие, – торопливее, чем собиралась, начала Эмма. – Поскольку я не могу гарантировать положительный результат того, чем мы собираемся заняться, то я не могу требовать от тебя снятия обвинений с Мэри Маргарет. Она не верила, что говорит это – как, очевидно, не верила и Регина. – Что же тогда? – в голосе Миллс проскользнула растерянность, тут же спрятанная за усмешкой. Положительные герои всегда такие положительные. Если бы еще в этой ситуации можно было придержать факты при себе… Но Регина знала, что пришло время раскрывать карты. Разумеется, сначала получив то, что нужно. Эмма пожала плечами. – Ты можешь просто сказать мне правду о деле Мэри Маргарет, – предложила она, не особо надеясь на хороший ответ. Улыбка не сошла с губ Регины, оставшись, словно приклеенная. – Хорошо, – почти не раздумывая, согласилась мадам мэр. – Завтра я скажу вам… правду, – кажется, это слово коробило ее. Эмма тут же спросила пытливо: – Как я могу верить тебе? Регина засмеялась. Затем сделала пару шагов вперед – так, чтобы оказаться точно напротив нее. Склонившись, она остановилась за пару мгновений до того, как их губы могли бы соприкоснуться, и торжествующе прошептала: – Вам придется поверить мне, шериф. Вы же можете это сделать? От нее по-прежнему пахло корицей, и у Эммы поджались пальцы на ногах. Занятая своими ощущениями и воспоминаниями, она не сумела заметить, как взгляд Регины наполнился страхом – будто она опасалась того, что делала, как вела себя. Усилием воли удержавшись от того, чтобы вскочить, Эмма проговорила как можно более спокойно: – Договорились. Кажется, Регина ожидала услышать что-то другое, потому что в темных глазах промелькнуло некое сомнение. Однако, удовлетворившись и этим согласием, она распрямилась, покидая личное пространство Эммы. – Вот и отлично, – мэр поправила воротник пальто и развернулась, собираясь уйти, когда возглас Эммы настиг ее: – Регина, погоди! Та нехотя остановилась, не оборачиваясь. Эмма смотрела ей в спину и думала: стоит ли говорить то, что собиралась. Но, в конце концов, они взрослые люди, зачем оставлять недомолвки? – Я трахнула тебя, – едва ли не укоризненно проговорила она, не спеша вставать. – Неужели и после этого мы не перейдем на «ты»? Регина посмотрела на Эмму поверх плеча. По спокойному выражению ее лица невозможно было понять, о чем она думает. – Постель – не повод для знакомства, – суховато и достаточно отстраненно сказала Регина наконец. Эмма позволила себе быструю понимающую улыбку, чувствуя облегчение от того, что Регина ответила. Неважно, как она ответила, главное, что все же отреагировала. – Как скажете, мадам мэр, – согласилась она, поднимаясь на ноги. Ей хотелось заметить, что до постели они не добрались, но это прозвучало бы слишком по-детски. А ощущать себя ребенком рядом с этой женщиной Эмма всяко не собиралась. Миллс покинула участок, не попрощавшись ни с кем, и Эмма какое-то время смотрела ей вслед, пока не встрепенулась вдруг, услышав, как настойчиво зовет ее Мэри Маргарет. – Эмма! Эмма, о чем вы с ней говорили? – учительница сжимала тонкими пальцами прутья решетки, напряженно глядя на подругу. – Вы говорили обо мне? – Почему сразу о тебе? – неискренне удивилась Эмма, подходя ближе и кладя свою ладонь поверх руки Мэри Маргарет. Женщина поджала губы, качая головой. – Не лги мне, я чувствую, когда ты это делаешь. Эмма закатила глаза и вздохнула, кивая. – Хорошо, мы говорили о тебе, – нехотя признала она. – Но не только. Мэри Маргарет удивленно склонила голову к плечу. – О чем еще? Неужели у вас появились темы для дружеской беседы? Эмма хмыкнула. – Я слышу нотки ревности? – она шутливо нажала кончиком указательного пальца на нос учительницы, и та отстранилась, недовольно передернув плечами. – Я серьезно, Эмма. Ты не представляешь, каково это: сидеть здесь и зависеть от милости Регины или Голда… – голос Мэри Маргарет горестно утих, и Эмма ободряюще сжала ее руку. – Вот как раз о Голде мы с ней и говорили. Мэри вскинулась, в глазах ее промелькнули неясные чувства. – О Голде? А что с ним? Эмма заколебалась. Она не знала, стоит ли давать надежду Мэри Маргарет, потому что, как бы там ни было, Регине она по-прежнему доверяла со скрипом. С той не убудет, если она снова обманет, а вот Мэри померкнет совсем. К тому же, рассказывать сейчас Мэри Маргарет о том, что, ее адвокат, возможно, причастен ко всему, что с ней происходит… Это будет для нее ужасным открытием, она потеряет всяческую надежду на счастливый исход дела. – Регина знает, какой Голд хороший адвокат, – все же солгала Эмма. – И она слишком напугана тем, что он сумеет тебя оправдать. И она приходила, чтобы потребовать найти ему замену, сославшись на то, что он нечист на руку или что-то в этом роде. Разумеется, я отказала ей. В глазах Мэри Маргарет робко проглянула улыбка. – Правда? – как-то по-детски спросила она, и Эмма не смогла не кивнуть. – Все будет хорошо, – пообещала она как можно более искренне. Ее собственная надежда на то, что будет найден настоящий преступник, слегка потускнела. Она рассчитывала, что рано или поздно выведет Регину на чистую воду, но теперь получалось так, что все ниточки вели к Голду. А этот мужчина был совсем непрост и мог ускользнуть от правосудия гораздо легче, чем Миллс. При мысли о том, что Голд, вполне возможно, совершил убийство, Эмму залихорадило. Она вспоминала, как стояла здесь рядом с ним, разговаривала, обсуждала общие дела, и не могла поверить, что не почувствовала ничего подозрительного. Обычно она бывала более внимательна. Или же, утвердившись в мысли, что виновата исключительно Регина, она просто заблокировала для себя все остальные варианты? Эмма понимала: чтобы выпустить Мэри Маргарет, необходимо еще одно убийство, совершенное тем же способом. Оно докажет непричастность Бланшард ко всему, что творится в городе. Но желать кому-либо умереть столь же страшно, как Кэтрин, Эмма не могла. Поэтому ей оставалось надеяться лишь на то, что совместно с Региной они найдут способ распутать это дело. Или же договорятся полюбовно. Эмма прерывисто и грустно вздохнула. Она слишком давно не видела Генри. Сын звонил ей пару раз, но она была занята и, быстро пообещав перезвонить, вешала трубку. Так ведь ни разу и не перезвонила. Наверное, он думает, что она лгунья. Но как объяснить ребенку, что работа бывает страшной, и случается так, что не остается сил улыбаться кому-то и слушать про операцию «Кобра?» Такой шанс для Регины очернить ее в глазах Генри. Эмма не удивилась бы, если она уже им воспользовалась. Еще немного потолковав с Мэри Маргарет, Эмма, сославшись на дела, вновь ушла в свой стеклянный закуток. Там, закрыв дверь, она уселась за стол и включила радио, стремясь хоть немного отвлечься от всего, что сейчас крутилось в голове. Медленные, тягучие слова заполнили собой помещение: …Lost but now I am found I can see that once I was blind I was so confused as a little child Try'na take what I could get Scared that I couldn't find All the answers, honey… Эмма резко выдохнула, узнав песню из сна. Золотые воспоминания нахлынули лавиной, сдавив плечи и слегка оглушив. В голове прозвучал короткий волчий вой – почти сразу же захлебнувшийся. Снова заломило виски, и Эмма, со злостью выключив радио, взялась за бумаги, намереваясь снова и снова просматривать их – вдруг найдет что-то полезное?