Русский караван (Червь, Элдрич Хоррор, кроссовер/AU)

5 - Лазарит Эта женщина была прокаженной. Или, по крайней мере, она сильно напоминала одну из тех бедных душ, пораженных этой самой библейской болезнью. Болячки, некоторые из которых были плачущими, усеивали ее открытую плоть, а ее неловкие движения наводили на мысль, что под одеждой, которая сильно натирала, скрыто еще больше болячек. Ее глаза перебегали с места на место, настороженно следя за тем, кто приближается к ней. Она нервно дергалась. Ее глаза были пожелтевшими и затянутыми тленом. Крысиное гнездо из секущихся кончиков и непокорных локонов дополняло образ общего упадка и упадка. И все же многие черты указывали на то, что болезнь, которой она болела, была не совсем проказой. Вены на ее теле были окрашены в глубокий черный цвет и резко выделялись на слегка пожелтевшей коже. У нее не было ни одной конечности - за исключением одного пальца, который, казалось, был отрублен чем-то более прямым и сильным, чем медленное разложение проказы. И что самое ужасное, она быстро реагировала на внешние раздражители. Когда зазвенел колокольчик, она вздрогнула всем телом, ни одна часть не двигалась медленнее другой. Когда она садилась, она подстраивалась так, как это могут делать только те, кто чувствителен к каждому телесному раздражению - короче говоря, те, кто имеет полный доступ к плодам своих нервов. У этой женщины, проще говоря, были некоторые признаки проказы... но только некоторые. В других деталях она выглядела на удивление ухоженной. Для человека, покрытого повреждениями. Тейлор замерла, когда женщина вошла. Не то чтобы она была встревожена - конечно, нет, - но она была... застигнута врасплох тем, что в такой случайный момент вошла женщина, явно больная. Она так и застыла, когда женщина вошла в магазин и села за прилавок. Она моргнула, когда Терк молча налил ей небольшой стакан какой-то прозрачной жидкости из стеклянной бутылки без опознавательных знаков. Женщина выпила его одним глотком, выразив свою признательность хриплым голосом. "Спасибо, Турк". Турк стоически кивнул. А потом - тишина. Терк налил ей еще, налил себе, и некоторое время они сидели молча. Рука Тейлор подергивалась вокруг остывшего чая. Черт. Она наслаждалась этим чаем. Турк поднял на нее глаза, когда она собралась уходить. "Привет, Тейлор - хочу познакомить тебя с моим другом". Тейлор переступила порог, положила сумку и опустилась на табурет. Она улыбнулась женщине рядом с ней, которая смотрела на нее с нескрываемым подозрением. "Приятно познакомиться - я Тейлор". "Я собралась". прохрипела она, быстро заменяя слова большим количеством неопознанной жидкости, которая с близкого расстояния была довольно резкой. Турк хрюкнул. Женщина дернулась. Она неохотно указала на себя. "Ахав". Тейлор моргнул. "Как капитан?" "Это не мое настоящее имя. Но это то, которое ты получишь". Тейлор взглянул на Турка, который извиняюще пожал плечами. "Позывной - некоторым из нас нравится продолжать использовать их. Проще, чем наши настоящие имена". "Подожди, а Турк - это не твое настоящее имя?" "Конечно, нет". "А какое у тебя настоящее имя?" "Не твое дело". Воцарилось молчание, как это часто бывает в ситуациях сильной неловкости. Пока они разговаривали, женщина выпила еще один стакан и наливала следующий. И хотя Тейлор, как человек разумный и хорошо понимающий, что для тебя хорошо, а что плохо, не питала большой любви к тяжелому алкоголизму... ну, если говорить прямо, Ахав выглядел сейчас несколько более сговорчивым. Менее нервным. Менее... прямолинейным. Она даже улыбнулась. "Итак, как вы познакомились с этой глыбой?" Тейлор вздрогнул. "Ну... я только начала ходить сюда, и..." Слова подвели ее. Ей нравилось быть эффективной со своими словами, и все же, казалось, не было эффективного способа объяснить свое нынешнее положение. Чтобы добраться до этого места, потребовалось несколько глав, и она была не в настроении пересказывать несколько глав, некоторые из которых касались не только ее собственной точки зрения. Терк, замечательный циклоп, каким он был, спас ее в трудную минуту. "Ей надрали задницу. Я показал ей, как избежать этого в будущем". Ахав мудрено кивнул, пролив при этом небольшое количество дурно пахнущего напитка. Тейлор показалось, что стол слегка задымился, когда жидкость попала на него. "Мудро. Задница - жизненно важная часть тела, и ее нужно защищать любой ценой. Поэтому мы называем задницу "булочкой", а кролика, это самое нежное из животных, мы также называем "булочкой". Древнее человечество действительно обладало большими знаниями о себе и о мире". Тейлор моргнул. Ахав был совершенно серьезен, и на ее покрытом струпьями лице застыло выражение мрачного удовлетворения. "Я... не уверен, что это так работает. Я думаю, что "булочка" - это сокращение от "кролика" в последнем случае. Я думаю, что термин "задница" (она замешкалась, произнося это слово, оно неприятно вертелось у нее на языке) происходит от сходства с парой булочек. Ну, знаете, как хлеб". "Что?" Ахав резко вскочил на ноги, протягивая руку к ее лицу. "Молчать! Замолчи!" взвизгнула Тейлор. Ее рука действительно была довольно отвратительной, и, похоже, она была... ну, не совсем водонепроницаемой. Просто замените воду на сладковатые желто-зеленые выделения. Когда она отползла в сторону, больно ударившись задницей о пол, Терк захихикал. Затем, с возвышенной славянской тонкостью, он вмешался еще раз: "Хватит говорить о булочках. Ахав, расскажи ей об Александре". Ахав сразу же просветлел и встал, пошатываясь, чтобы произнести страстную речь. Она довольно тревожно покачивалась. "Ах да, Александр Великий! Сын Филиппа Македонского, завоеватель всего, что он видел, повелитель легионов и народов!" Она мрачно улыбнулась. "Прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадедушка". Она сделала паузу. "Добавь еще одного великого. Или отнимите одного. Не уверена. Много великих". Она густо хихикнула. "Отлично для отлично!" Тейлор была раздражена. Вот она, измученная, пьет чай, а пьяный псевдо-лепер считает уместным ворваться и начать злоупотреблять английским языком (злоупотреблять в определенном смысле - на самом деле ее английский был чертовски хорош, в некоторых отношениях лучше, чем у Терка, но ее раздражающее употребление слова "булочка" пробудило определенную ярость. Черт побери, она и раньше читала хорошую игру слов, но это, конечно, было не то!) так же сильно, как она явно злоупотребляла своей печенью. А теперь она просто рассказывала псевдоисторию. "Видите ли! Я - потомок калашей, которые живут во внутренних районах Пакистана и Афганистана. До того, как, ну, э-э, все случилось. Мы были потомками войск Александра - вы точно можете сказать, у нас светлые волосы, голубые, зеленые, серые глаза, греческие черты лица, все дела. Я думаю, какой-то ученый однажды доказал это. Я думаю. Это могло произойти. Это определенно возможно. Вот мой аквилинный нос!" Она подняла его в воздух. Эффект немного портил тот факт, что он был покрыт язвами и шрамами до такой степени, что его реальная форма была слегка неопределенной. "И хотя другие из моего народа утверждают, что происходят от его солдат, у меня более великая (ха!) родословная! Моя семья происходит от самого великого человека". "Откуда ты можешь знать?" "Мой дедушка рассказал мне. А его дедушка рассказал ему. Кроме того, мы пьем как изверги и умираем молодыми. А еще мы плачем всякий раз, когда думаем о завоеваниях. А еще мы решаем сложные проблемы в первую очередь с помощью ножей, мечей или... в общем, всего острого. А еще - волосы". Она собрала свои грязные волосы в псевдокосу. "Довольно убедительно, да?" Тейлор оставалась непоколебимо не принужденной. Возможно, перепринуждение, но не принуждение. На самом деле она думала, что "Ахав" (имя, которое звучало смешно, когда она впервые услышала его, и было еще более смешным сейчас) выглядит просто смехотворно со своими плохими волосами, закрученными в плохую косуху, которая только обнажала лоб, ослепленный поражением. У нее также были плохие корни. Сегодня Тейлор чувствовала себя очень жалкой. "Больше нет". И Терк снова спас положение. Ахав спокойно вернулся к стойке, скромно потягивая свой ликер(?). Тейлор угрюмо вернулась на свой табурет. Точнее, она вернулась на табурет рядом со своим табуретом. Она не была в настроении, чтобы ее "гнобили" - что бы это, черт возьми, ни значило. Теперь, когда ее волнение улеглось, Ахав казался странно... мрачным. Больше никакой театральности. Просто псевдо-лепер, пьющий крепкий ликер с торжественным выражением лица. "Как дела, Ахав?" Она вздохнула. "Выживаю. Доктор дал мне какой-то новый крем - вроде пока работает нормально. Ребенок накричал на меня по дороге". Терк молча налил еще один стакан. Она глубоко выпила и откинулась назад, насколько позволял табурет. "А ты, Турк? Как дела в магазине?" "Как обычно. Тейлор - приемлемая компания. Бьет как... ну, я бы сказал, как бабушка, но моя бабушка била как грузовик". Тейлор ворчал. Правильное ворчание - невнятное бормотание и бормотание, прикрывающее все это лишь слабым, а не сильным недовольством - было искусством, которому она постепенно училась. Паук неподалеку издал более выразительный звук. Ну, настолько близко к хрипу, насколько это вообще возможно для паука. Ахав повернулся и окинул Тейлор оценивающим взглядом. "Да, я вижу. Знаешь, я мог бы показать тебе несколько вещей - мы с Турком старые приятели по ЧВК". "Ты был в Оцелотовой Хватке?" "Хорошее произношение. Но нет. Crossrifle Ltd., меньшая группа, в основном работала в том, что раньше было Центральной Азией. Эту симпатичную кружку я получил во время экскурсии по бывшему Казахстану". Ее лицо потемнело. "Мы с Турком связались через общего друга. Он помог мне устроиться, я помогаю пить его самогон из ванны". Терк коротко улыбнулся, потягивая самогон из ванны. Тейлор тихонько отодвинула от себя бутылку. Она слышала истории, чувствовала чарующий аромат, доносящийся сверху, и не хотела находиться слишком близко к тому, что, вполне возможно, было химическим оружием. "Хорошая договоренность". Ахав фыркнул. Терк хихикнул. Тейлор уставился. И все трое погрузились в приятное молчание - два старых солдата и один молодой парахуман за прилавком чайной, наблюдая за заходом солнца. В конце концов Ахав заснула, и Турку с Тейлором пришлось перетащить ее на потрепанную кушетку. А потом Тейлор ушла - обратно домой. Мимо сломанной ступеньки, мимо старой двери, мимо дремлющего отца и в постель. Она едва почувствовала подушку, прежде чем провалиться в темный, беспробудный сон. Суббота была хорошим днем.