Русский караван (Червь, Элдрич Хоррор, кроссовер/AU)

8 - Допрос несговорчивого следователя, который невероятно раздражает девушку Тейлор сделала паузу. Это было что-то новенькое. Ну, в некотором роде новое. Полиция часто заходила проверить Уинслоу. Не так уж редко случалось оторваться от работы и увидеть, как офицер в форме тащит какого-нибудь паренька, размахивающего ножом или, того хуже, пистолетом. Иногда дело ограничивалось коротким допросом в кабинете директора и быстрым освобождением. Многие дети здесь были членами банд - это было удручающе регулярно, когда полиция забирала несколько человек для допроса после крупного нападения банды. Тейлор подозревал, что отчасти это была попытка продемонстрировать силу - дети обычно не сопротивлялись, не выхватывали пистолет и не начинали взрываться, особенно в школе. Так что можно было устроить допрос с минимальным риском для себя. Тейлор довольно цинично представила себе, как копы охотно пытаются урвать себе обязанность допрашивать детей в Уинслоу, вместо того чтобы ломиться в дверь какой-нибудь лачуги, где достаточно оружия, чтобы устроить небольшой мятеж. Возможно, она была не слишком милосердна. С тех пор как полиция прекратила ее дело после того инцидента, она не слишком высокого мнения о местной шпане. Войдя в школу, она убедилась, что эта ситуация сильно отличается от обычных визитов. Ученики были напряжены, глаза нервно подергивались - обычно так возбуждены были только торговцы. Обычно здесь находилась только пара офицеров, но в Уинслоу, похоже, нагрянуло почти полдюжины. Троица вела себя на редкость прилично, с удовлетворением отметила Тейлор. Хотя это ее не удивило - они все равно выглядели крайне встревоженными. Действительно, из-за присутствия полиции в Уинслоу было очень тихо. Ни драк, ни хулиганства - люди вели себя как обычно. Время от времени по внутренней связи кого-то просили пройти в кабинет директора. Большинство имен были знакомыми - девочки, которые помогали ей издеваться, мальчик, которого она считала парнем Джулии... Эмма Барнс, София Хесс, Мэдисон Клементс, каждая из которых покорно уходила и возвращалась с таким же озабоченным видом, как и раньше. А потом: "Тейлор Хеберт, пожалуйста, немедленно явитесь в кабинет директора" - прозвучало по устаревшей системе внутренней связи. Тейлор резко выпрямилась на своем месте, глаза людей метнулись к ней, некоторые были удивлены не меньше, чем она сама. Она не была подругой Джулии, она была просто жертвой Джулии - по крайней мере, когда ею руководила основная троица. Похоже, у нее не хватало воображения, чтобы сделать что-то в одиночку. Она вышла, не сводя глаз со спины, и пошла по жутко пустым коридорам. В отсутствие учеников школа казалась странно унылой. Граффити стали простым разложением, а не следами живых людей. Проржавевшие шкафчики больше не выглядели "поношенными" - они просто напоминали ржавеющие куски металла, которые давно пора было сдать на металлолом. Правильно было бы сказать "заброшенный" - без людей Уинслоу превратился в здание, причем не слишком приятное. Люди заряжали его, придавали ему смысл. Даже с учетом неприятных воспоминаний Тейлора об этом месте, трудно было вызвать сильные эмоции перед лицом такой бесстрастной пустоты. Тейлор точно не занималась глубокими внутренними размышлениями, чтобы успокоиться и отвлечься. Нет, сэр. Глубокие внутренние размышления ради глубоких внутренних размышлений бывают только в этом мозгу. Кабинет Блэквелла появился раньше, чем ожидалось. Похоже, отвлекающие внутренние размышления сработали. Она нерешительно постучала, и женский голос позвал: "Пожалуйста, войдите" - очевидно, это должно было быть вежливо, но в голосе была какая-то нотка, вероятно, от того, что она провела день, опрашивая подростков, которая превратила его в нечто грубое и прямолинейное. Тейлор подчинилась. Естественно, она была знакома с офисом Блэквелла - но он казался совсем другим, чем в прошлый раз, когда она была здесь. Директора не было, например. А с ее уходом кабинет потерял статус "кабинета директора". Это был просто маленький кабинет со слишком большим количеством бумаг и довольно уродливым столом. Однако его новый обитатель занял это пустое место и придал ему новое значение. За столом Блэквелла сидела женщина-полицейский в форме. Очевидно, она была здесь только в начале дня, но стол уже выглядел более организованным, более военным в своем расположении. Ряды аккуратных карандашей и ручек, стопки хрустящей бумаги - многие теперь были заполнены четкими и хорошо сформированными буквами - и дымящаяся чашка черного кофе для завершения образа. Женщина-полицейский была молода - Тейлор хотела сказать, что ей было около двадцати лет. Она была азиаткой - хотя Тейлор не была уверена в ее местонахождении. От нее исходила атмосфера глубоко раздраженной вежливости. Кофе она брала с абсолютной осторожностью, но пила прогорклый на вид напиток поспешными, недостойными глотками. Она аккуратно писала на хорошей бумаге, но костяшки ее пальцев белели при захвате. Все в ней было сдержанно... но только в меру. Тейлор чувствовала, что, если бы эта женщина добилась своего, она бы без всяких колебаний стала грубой до грубости. Женщина подняла глаза от своего письма, жестом приглашая Тейлор сесть. На мгновение раздался лишь звук торопливой писанины и тиканье часов. Наконец, женщина-полицейский положила ручку и сцепила пальцы (при этом ее плечи агрессивно сгорбились, а челюсть сжалась). "Тейлор Хеберт, да?" "Да, мэм". Женщина-полицейский тонко подбоченилась, почувствовав уважение. Мелочи, которыми дорожишь после целого дня бесед с непокорными подростками. "Меня зовут офицер Санаги. Я привела вас сюда, чтобы задать вам несколько вопросов. Ничего серьезного, мы просто пытаемся получить полную картину происходящего. Вы не против?" Последние слова были произнесены с неохотой. "Да, конечно." ответила Тейлор, сохраняя спокойствие, насколько могла. "Хорошо. Теперь, могу я узнать характер ваших отношений с мисс Джулией Хендерсон?" "...Честно говоря, у нас их не было. Она сидела позади меня на Парахуманских исследованиях, вот и все". "Хм. Другие студенты сообщали, что вас и мисс Хендерсон часто видели вместе". "Ну, мы были в одном классе, возможно, они имели в виду именно это..." "Хм." Санаги на мгновение задумалась, наклонив бумагу так, что Тейлор не могла видеть, что она пишет. Когда тебя окружает поле жуков, способных многое почувствовать, наличие чего-то скрытого от тебя было удивительно раздражающим. "А где вы были в ночь на 21-е число на прошлой неделе?" "Я был... дома, я думаю. Да, я был дома". Опять каракули. "Вы знали что-нибудь о домашней жизни мисс Хендерсон? Какие-нибудь подробности?" "Ничего. Мы не были знакомы друг с другом". Это правда. Самое большее, что она знала о Джулии, это то, что ее достаточно опекали, чтобы позволить себе довольно красивую одежду, но, очевидно, не слишком богато - в конце концов, она училась в Уинслоу. Она знала, что та не отличается воображением, злобна, готова изводить Тейлор, возможно, для того, чтобы получить очки с Эммой и ее дружками. В общем, не слишком впечатляющий экземпляр. Но она вряд ли собиралась говорить об этом. "Понятно. Что ж, спасибо, что уделили мне время. Вы можете вернуться в класс". Тейлор встала, чтобы уйти, но Санаги внезапно прервал ее. "Вообще-то, еще один вопрос. Вы не видели, чтобы мисс Хендерсон носила какие-нибудь... памятные вещи в последнее время? Необычные символы, странная одежда, что-то в этом роде". "...нет, насколько я могу судить". "Понятно. Извините, что задержала вас". И, сделав отрывистый жест в сторону двери, Санаги вернулась к работе, сосредоточенно что-то набрасывая. Ее брови были слегка нахмурены. * * * Тейлор ушла, внешне ничего не выражая, но внутренне... ну, на самом деле не было простого глагола для "приказать своим жукам пометить Санаги и следовать за ней, куда бы она ни пошла, подслушивая каждый ее разговор". Ее контроль над жуками все еще был относительно грубым, но она стала лучше слышать небольшие обрывки разговоров - полезный результат ее тренировок с Турком. Говоря прямо, она привыкала использовать своих жуков как дополнение к своим личным навыкам. Вместо того, чтобы кусать с большого расстояния, она использовала жуков, чтобы читать тончайшие движения людей, читать их со всех возможных сторон. Это определенно помогало в их спаррингах. А в данном случае это помогло следить за офицером Санаги и даже услышать пару слов. Она вернулась в класс, полностью игнорируя учителя, пока тихо слушала Санаги. В основном ничего. Нечеткие впечатления от "писанины" и случайные всплески диалога между ней и другими учениками. То, что она могла понять, было бесполезно. Тем не менее, это было хорошим упражнением - прошло уже несколько дней с тех пор, как ей приходилось активно пытаться слушать через свои жучки в течение длительного времени. По мере того, как шли часы, она обнаружила, что улучшает свои навыки - пусть и незначительно. Или, возможно, она просто стала лучше заполнять пробелы между беспорядочными словами, которые доносились до нее. И вот, когда день подошел к концу, она услышала несколько слов, вычлененных из неясного белого шума, который она обычно улавливала от своих жучков. ...Светящийся... Центр... чертов культ. Она усмехнулась. * * * Санаги была раздражена. Санаги обычно раздражалась, но сегодня было особенно плохо. Ее разбудил резкий телефонный звонок, потребовавший, чтобы она была на станции менее чем через час. Она едва успела вылезти из постели, одеться, запихнуть в себя сухие хлопья (она забыла купить молоко - еще одно раздражающее ее обстоятельство) и выскочить за дверь, быстро попрощавшись с матерью. А потом, едва успев на работу, она обнаружила, что ее назначили дежурной по школе. Вопреки мнению новобранцев, дежурство в средней школе, а именно в Уинслоу, не было желанной должностью. Несколько часов торчать в уродливом здании, опрашивая подростков, многие из которых состояли в бандах и поэтому не были заинтересованы в общении с полицейским. По крайней мере, это было не опасно для жизни, но все же... никто не получал повышения после допросов подростков, которые в хорошие дни могли выдать всего два правильных ответа, а потом сбивались на односложные фразы. Она не могла поверить, что когда-то была одним из этих отбросов. Тем не менее, внешность имела значение, и перед ней все было разложено по полочкам. Ее отец служил в японском флоте, когда еще существовал японский флот, и он с ранних лет прививал ей привычку аккуратно организовывать свое рабочее место. Она подчинялась, потому что прекрасно понимала, что так она выглядит более профессиональной и компетентной. Внутренне она с радостью отказалась бы от этой практики. К черту кружку хорошего кофе, дайте ей кувшинчик того, от чего у нее почернеют зубы. К черту аккуратную организацию своего стола, хаос, понятный ей и только ей, - вот путь к успеху. Но, увы, иногда мир заставляет отказаться от своих принципов во имя "аккуратности" и "элементарного профессионализма". Черт возьми, она выросла в Америке, ей разрешалось делать американские вещи - такие, как плохая организация и священные выходные. Но нет, Эцуко, ты должна вести себя в этой стране правильно, если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, если у них низкие стандарты, это не значит, что мы должны опускаться до их уровня! И что бы ты ни делала, ты должна выглядеть лучше, чем эти грязные корейские...", - оборвала она свои воспоминания. Она любила своего отца и дорожила воспоминаниями о нем, но этот человек, казалось, имел индивидуальную вендетту против каждой проклятой страны Восточной Азии. Это даже казалось несправедливым, ведь половины стран уже не существовало. Ну, Япония была не в лучшем состоянии, но... ах, черт, кто она такая, чтобы упрекать отца в страстном отвращении к другим людям. Сегодня она имела дело с группой членов АББ, и, честно говоря, это не оставляло ей шансов на паназиатскую доброжелательность. Если говорить о детях, с которыми она допрашивала и общалась, то было четверо детей, с которыми она не знала, как себя вести. Эмма Барнс казалась странной, настоящей королевой пчел, но Санаги видела множество людей, похожих на нее - у каждого есть точка перелома, душевного или физического, и Барнс казалась человеком, который достиг первого, и достиг сильно. Мэдисон Клементс была вполне нормальной, но совершенно беспомощной, когда оставалась одна, без группы поддержки. София Хесс нервировала ее. Что-то во взгляде. А вот Тейлор Хеберт была жесткой. Ничего ценного не сказала, по сути, списала, но было в ней что-то такое, что засело в воображении. Она одевалась скромно, не желая привлекать внимание. Но то, как она держалась, как, казалось, полностью владела обстановкой, говорило о том, что у нее гораздо больше опыта, чем предполагала ее худощавая фигура. Тем не менее, делать сейчас было нечего. Хеберт был достаточно мертвой ниточкой. Дело Хендерсона было похоже на лягушку. Скользкая, постоянно пытается выпрыгнуть, и возникает ощущение, что длительный контакт с ней вреден для здоровья. Санаги положила ноги на стол директора (она была одна, кто же откажется от небольшой расслабленности) и нахмурилась. Ребенок исчез на выходных. Очевидно, в воскресенье у нее была встреча с друзьями, и когда она не пришла, они связались с ее домом. Оказалось, что они не видели ее с субботы - думали, что она направляется к ним. Итак, в полицию обратились, а поскольку у мистера и миссис Хендерсон есть деньги (и они работают на мэра, так что у них есть связи с полицией), полицейским пришлось выделить на это дело дополнительные ресурсы. И Санаги досталась короткая соломинка. Она спустила ноги со стола, сбив карандаш на пол, когда услышала, что кто-то вошел. Это был один из ее коллег, Дэвисон. Симпатичный парень со слабым подбородком и некрасивыми усами. Он вздохнул, прислонившись к стене. "У тебя что-нибудь есть?" "Ничего. Все говорят одно и то же, ничего примечательного, ничего необычного, просто был здесь одну секунду и ушел в следующую. А ты?" "Ничего. Все равно, я приберегу подробности для отчета". "Звучит неплохо. Итак, звук кофе - подождите, подождите". "Хм?" "Ты проверил ее шкафчик?" "Да, все было чисто. Ничего примечательного." "Следуй за мной, я хочу взглянуть на него сам". Санаги встала и быстро направилась к двери. Она вышла и нашла шкафчик, принадлежащий мисс Хендерсон. Она провела руками по внутренней стороне, и... вот. Точно так же, как и в том случае несколько лет назад. Сам шкафчик был чистым, но на задней стенке был нацарапан символ - едва заметный на свету и совершенно невидимый в привычном мраке шкафчика. На самом деле это был пустяк. Просто серия из трех кругов, расположенных по вертикали в виде диаграммы Венна. Если бы у мисс Хендерсон было больше времени, символ мог бы иметь ряд лучей, расходящихся от него. Они сделали несколько снимков, а затем вернулись в кабинет Блэквелла (дама не очень-то обрадовалась, что ее выселили, но что поделаешь. К тому же ее кресло было удобным). Дэвисон жевал табак (еще одна вещь, которая портила человека, который в остальном был весьма приятным), Санаги пригубил еще одну кружку кофе. И "прихлебывал" было правильным словом. Дэвисон нарушил молчание, зажав табак в щеку, чтобы дать ему возможность говорить. "Итак, вы узнали эту штуку?" "Чертовски верно. Тот же символ, что и в деле Эверетта два года назад. Тогда мы нашли совпадение, но из этого ничего не вышло. Может, сейчас повезет больше". Дэвисон ничего не сказал. Он просто терпеливо ждал. Ни один полицейский не хочет быть тем, кто задает недоверчивые вопросы, чтобы более умный полицейский рассказал подробнее. "Светлый центр цигун. Чертова секта. А это", - она коснулась изображения, появившегося на маленьком экране, - "...их символ. Люди, которые туда ходят, любят наносить его на вещи, видимо, он приносит удачу". Она ухмыльнулась. "И маленькая мисс Хендерсон, похоже, была членом этой организации". * * * Тейлор ухмылялась, сидя за компьютером в лаборатории - работа Нотта уже была закончена. Светящийся... Центр. Поиск "светящийся центр Броктон Бэй" выдал в верхней части страницы: Светящийся центр цигун. Другой конец города. Место "осознанности", много медитации для глупых подростков и скучающих матерей. Она слышала об этом, но не придала этому значения. Но офицер Санаги явно считал, что между ними есть связь. Пора поболтать с Турком и Ахавом.