You Reap What You Sow

      — Шень Юань, скоро я уединюсь в пещерах Единства Душ. Я собираюсь прорваться через это бутылочное горлышко, даже если это меня убьет, — проворчал Шень Цинцю, завязывая пояс мантии максимально туго.       — Цзю-гэ, ты и правда пытаешься идти плечо к плечу с Се Лянем? Как ты думаешь, что произойдёт, если ты продолжишь так безответственно к этому относиться? Гребанное отклонение ци, вот что. Знаешь что: если ты уходишь, то я иду с тобой.       — Черта с два ты пойдешь со мной. Я не могу совершенствоваться, пока ты бесперестанно придираешься ко мне. Ты следишь за мной, боясь нового отклонения ци, пристальнее Му-шиди и Юэ Цинъюаня вместе взятых. У меня не было его годами, так почему же оно должно появиться сейчас?       — Я… — замялся Шень Юань. Он мог бы потратить силы на дальнейший спор, но, глядя на недовольное лицо брата, здраво оценивал свои возможности, поэтому решил согласиться. Шень Цзю был упрям, словно баран, когда хотел. — Просто будь осторожен, хорошо? Если ты почувствуешь недомогание, то остановись и передохни. Сейчас некуда спешить. Никому из этих учеников даже в голову не придет занять наше место. Мы в безопасности, Цзю-гэ.

***

      Когда шицзунь объявил о желании его брата заняться уединенным совершенствованием, Бинхэ тут же бросил все, что делал, и помчался к своему дровяному сараю. Вытащив презренную нефритовую подвеску из-под одежды, он отчаянно постучал по маленькому личику фигурки.       — Система? Система! Скажи мне, что это не та самая загадочная арка с убийством? Пожалуйста, скажи мне, что это не она!       [Динь! Хорошая работа, пользователь, вы правы: название этой главы — «Битва в пещере Душ». Краткое содержание главы: Шень Цзю начинает совершенствоваться и подвергается нападению сумасшедшего Лю Цинге, который в конце концов в порыве ярости убивает самого себя своим же мечом Ченлуанем. По крайней мере, так утверждает Шень Цзю. Какова же истина? Узнайте об этом в новой главе «Пути Бессмертного Мастера»!]       Это был момент, который изрядно подпортил репутацию главного героя: в глазах персонажей и читателей Шень Цинцю из праведного культиватора с острым языком превратился в хитрого и изворотливого убийцу шиди. Но Бинхэ знал правду. Это была глава с наиболее красивой сценой боя на сегодняшний день: у Лю Цингэ шла пена изо рта от ослепляющей ярости, в то время как Шень Цзю оборонялся, сдерживая собственное отклонение ци, — эти двое танцевали танго смерти. Каждая деталь сражения была растянута на тысячи слов, что позволяло любому читателю представить поле битвы в чарующих пещерах, в которых годами мастера преодолевали самих себя, совершенствуя смертельные техники. Волшебно. Чудесно. Это действительно работа мастера-сценариста.       Бинхэ же предстояло выполнить массу дел. Он, одинокий воспитатель детского сада, едва достигающий 5 фута 3 дюймов, должен был предотвратить все это, пока оно не вышло из-под контроля. Мальчик буквально видел, как репутация Цзю растет на глазах. Он метался по комнате, слегка задыхаясь. Внезапно его ноги остановились: он поскользнулся на хрупких половицах.       Шицзунь. Конечно, если привлечь шицзуня, проблема будет решена. Если Шень Юань станет свидетелем смерти Лю Цингэ, Юэ Цинъюань не сможет подвергнуть сомнению слова двоих, плюс слову Шень Юаня доверяли остальные лорды. Он бы обеспечил неопровержимое алиби близнецу.       Черно-белое пятно вылетело из дровяного сарая, прижимая к груди подвеску Гуаньинь и постоянно озираясь по сторонам. Где же шицзунь? Нельзя терять ни минуты.

***

      Не в классе. Не в библиотеке. Не в столовой, не на тропинках, не у очищающих водопадов, не… Бинхэ врезался во что-то и полетел спиной вниз. Ветер почти выбил из него дух, но он упал на что-то.       Перекатившись, он встал на ноги, чтобы продолжить поиски. Стоит зайти в подсобку, может шицзунь проверяет оружие. Надо найти его, пока все не пошло наперекосяк и Бинхэ не оказался мертвым на дне пропасти.       Бинхэ не смог сдержать писка, когда чья-то рука грубо развернула его. Прищуренные глаза Мин Фаня буравили его собственные, пока Бинхэ боролся, пытаясь оттолкнуть руку другого мальчика.       — Даже не извинишься, Бинхэ? Куда ты так мчишься, что даже забыл про элементарный этикет?       — Мин Фань, отпусти!       — Нет, пока не получу извинений, — Мин Фань притворился, что задумался, чтобы просто посмотреть, как лицо Бинхэ становится все бледнее. — И объяснения. Я хочу знать, куда ты направляешься.       Пытается спасти человека от ложных обвинений в убийстве? Тренируется? Убегает от демона? Не зная, что выбрать, Бинхэ развернулся и активировал свою новую фишку — «Разрушительные слёзы Белого Лотоса». Его глаза широко раскрылись, застекленев от тревоги, и дрожащим голосом он произнес:       — Я слышал крики из пещеры Единства Душ. Звучало так, как будто кто-то действительно пострадал, но войти у меня не вышло. Мне кажется… мне кажется, это был голос шифу, — для драматического эффекта он еще издал немного рыданий.       Мин Фань побледнел, его насмешливое лицо исказилось, зеркально повторяя панику Бинхэ.       — Почему ты не… Ты должен был рассказать старшему! — он сжал руку в кулак, почти порвав одежду Бинхэ, но он ослабил хватку, отступив. — Я за Му-шибо! Шицзунь в своем бамбуковом лесу!       Мин Фань побежал к мосту. Бинхэ мгновение наблюдал за ним и побежал в другую сторону, к бамбуковой хижине, сокращая путь по скалам и благодаря своих шисюнов и шицзуня за тренировки на выносливость. Сейчас выносливость этого тела была неисчерпаема.       Бинхэ бежал прямиком сквозь бамбуковый лес, не обращая внимания на скалы и корни деревьев. Но он поскользнулся на гальке и покатился бы вперед, если бы не выставил руки. Невзирая на жжение содранных ладоней, он, сжав их в кулак, снова бросился в лес.       Когда Бинхэ достиг зарослей бамбука, то увидел очертания стоящего в солнечном свете шицзуня и чуть не рухнул на землю. Паника и страх покинули его, когда он заметил бледно-зеленую мантию и бледную кожу. Он замедлился, на смену прежним эмоциям пришло смущение.       Шень Юань, прервав прогулку, оглянулся на измученного ученика и удивился пятнам крови на верхних одеждах. — Что такое, Бинхэ? Что случилось? — его шаги едва были слышны, когда он, плавно проплывая между бамбуком, приблизился к ученику. — Шицзунь, я… этот ученик слышал крики из пещер Единства Душ. Звучало так, будто что-то…       Бинхэ не почувствовал ни дуновения ветерка, когда его шицзунь испарился. Ученик развернулся, благоговейно наблюдая Шень Юаня уже на другом пике. Составив печать меча, тот прыгнул. Равновесие меча ни в малейшей степени не пошатнулось. Через несколько секунд Бинхэ мог различить шицзуня лишь по золотому блеску Сюин. На фоне неба клинок выделялся, сияя под сапогами культиватора подобно потрескивающей молнии.

***

      Когда Шень Юань добрался до пещер, он не услышал ни воплей, ни криков, ни даже шепота. Вокруг пели птицы, неподалеку игриво журчал ручей, и Шень Юаня настораживала эта мирная картина. Разве Шень Цзю сейчас не должен кричать, сражаясь с тенями? Чтобы Бинхэ услышал крик из пещеры, его близнец должен был быть неподалеку от входа. Готовясь к худшему, Шень Юань поспешил к входу, вздрагивая от покалывания при прохождении защитного барьера.       Пространство системы взаимосвязанных пещер, простирающихся перед ним, было темным, хотя и мягко освещалось слабо мерцающими драгоценными камнями. Время от времени в грубых стенах появлялся новый ход, ведущий к развилке вглубь пещер. Шаги Шень Юаня отдавали звонким эхом, единственным другим звуком было его собственное, почти незаметное дыхание. В комнатах, которые он прошел, не было ни признака бедствия.       Пальцами Шень Юань рассеянно перебирал пряди своего конского хвоста, глаза его были закрыты: он пытался ощутить любые изменения в ци вокруг него, ища хоть малейший признак искажения. Ничего не было. Прямо сейчас он не мог почувствовать брата. Либо Шень Цзю сам справился, либо недуг поглотил его, и он…. Нет. Нельзя думать об этом.       Неожиданно и без того прохладный ветерок из глубины пещеры стал холоднее. Шень Юань запустил руку в карман и зажег золотой талисман, переходя на быстрый шаг. Свет отражался от влажных стен и россыпей драгоценных камней пещеры, привлекая внимание отблесками.       По пещере разнесся гортанный и почти нечеловеческий рев. Шаги Шень Юаня на секунду замедлились, прежде чем стать увереннее и целеустремленнее — положив руку на оружие, он помчался на звук. Кровь набатом стучала в ушах. Стараясь заглушить ее, Шень Юань беспрестанно повторял, в какие меридианы он должен будет вливать ци. В голове промелькнула мысль: «Так это было правдой. Бинхэ был прав». Почему у его брата произошло отклонение ци так рано? Цзю-гэ же только недавно зашел в пещеру!       Юань резко остановился и наполовину обнажил меч. Проходя через одну из развилок, он заметил, как его брат вскочил из медитативной позы, одной рукой массируя свой висок, и сердито пробормотал что-то себе под нос. На первый взгляд не было ничего странного, но отклонения ци часто проявлялись в странных формах.       Шень Юань стал крадучись подбираться к брату, как к дикому животному. Близнец поднял голову, побеспокоенный чужим присутствием. Юань поднял руки, будто пытался успокоить напуганного окружающей обстановкой дикого оленя. Шень Цзю заметно расслабился при виде знакомого лица, но оставался настороже. Подойдя ближе, Юань нежно взял в руку запястье брата, нащупывая ток ци. Каждое его движение было размеренным и медленным, как патока. Другой повелитель пика выглядел шокированным, но не стал вырывать руку. Когда Шень Юань, проверив состояние брата, не нашел ни намека на повреждение меридиан, то издал вздох облегчения.       — И что же ты делаешь здесь, А-Юань? — протянула жертва осмотра Шень Юаня. Но тот смотрел в сторону, откуда исходил крик. Вскоре он раздался уже ближе. Кто бы или что бы это ни было, оно приближалось.       — Я услышал сообщения о подозрительных звуках из пещер и пришел проверить. Ты в порядке? Не пострадал? — беспокойство в голосе Шень Юаня никак не вязалось с каменной маской на лице, не спадающей даже тогда, когда он лихорадочно осматривал Шень Цинцю на предмет травм.       Шень Цинцю только хотел ответить, но в коридорах стали раздаваться скрежещущие звуки, напоминающие скрип гвоздя о классную доску. Шень Юань встал в атакующую позу перед братом, заслоняя его и пристально наблюдая за темнотой коридора. Шень Цинцю закатил глаза и вышел из-за спины брата, толкнув его, чтобы встать рядом.       Это был звук меча, ударяющегося о стены и вопящего в знак протеста такому жестокому обращению. Словно беспокойная собака, он отчаянно метался из стороны в сторону в поисках других источников ци в пещере. Владелец меча тащился за ним, едва удерживая печати призыва меча от дрожи, сотрясающей мозолистые ладони.       Шень Юань на мгновение перестал дышать, моля каких-то невообразимых божеств наверху, наблюдающих за их жизнями, сжалиться над ними и позволить непобедимому богу войны с пика Байчжань пройти, не заметив их.       Но боги в этот день им не улыбнулись.       Сначала в их сторону повернулось тело. Человек был будто сломан. Голова повернулась в последнюю очередь. Его привычно шелковистые, длинные волосы спутались и слиплись от пота, наполовину выбившись из обычного тугого хвоста. Белки его глаз заалели, губы сжались, обнажив волчий оскал. Его громоздкая фигура блокировала единственный выход из изолированной пещеры. Он медленно, с трудом поднял палец вверх и указал на них. Его клинок завис в неуверенности, но, собравшись с духом, издал дребезжащий звук и двинулся в сторону близнецов.       Не сказав ни слова, Цинцю выхватил меч и промчался мимо своего брата. Шень Юань испуганно вскрикнул, до конца обнажил лезвие клинка и побежал по пещере, мысленно благодаря брата за выбор столь просторной комнаты.       — Цзю-гэ, — разнесся по пещере задыхающийся от бега голос заклинателя, — ты отвечаешь за меридианы!       — Почему я, придурок?! — Шень Цинцю бросился в сторону, избегая Ченлуань, чьи беспорядочные движения чуть его не задели.       — У кого больше опыта в подобном? Просто сделай это, а не бубни, — глаза Юаня метались в поисках стратегически выгодного места. У него всегда лучше выходили дальние атаки.       — Да пошел ты! — рявкнул Цинцю, но, тем не менее, пригнулся, медленно пробираясь к разъяренному мужчине и готовясь схватить его лихорадочно движущиеся руки.       — Не сейчас, Цзю-гэ! — к большой тревоге Шень Юаня меч, который раньше останавливался после неудачного удара, внезапно не полетел к нему, а полетел обратно к хозяину. — Эй! Уклоняйся!       Шень Цинцю отказался от попыток сократить расстояние между ними, и Ченлуань стрелой пролетел рядом с ним. В последнюю секунду Лю Цингэ на мгновение пришел в себя и направил меч к себе в руки. Кончик меча задел лишь одежду, отрезая рукав. Его руки отчаянно вцепились в рукоять, как в спасательный круг.       Шень Цинцю помчался вверх по скале. Сюя в твердой руке встретил удар парящего с помощью духовной силы Ченлуаня. Цинцю старался держать Цингэ как можно дальше, лишь обороняясь от взмахов духовного меча. В такие моменты он жалел, что не перенял у брата привычку постоянно держать при себе два орудия. Отступив на несколько шагов, он сложил печати, и меч, взревев, устремился к Ченлуаню, отражая удар в спину хозяина.       Если бы не помощь брата, кто-то, скорее всего, погиб бы в этой битве. Вероятно, сам Шень Цинцю. Он уже чувствовал нарастающую усталость в руках, пока держал печати меча против неумолимой силы клинка, как марионеткой управляющего Лю Цингэ. Цинцю сжал пальцы в другую печать и его меч, наконец, стал медленно отводить руку оппонента в сторону.       — А-Юань, может ты соизволишь мне хоть чуть-чуть помочь? — бросил он через плечо, не отрывая взгляда от соперника.       В другой стороне пещеры Шень Юань взмахом веера отправил духовную энергию, и Цингэ отшатнулся. Зарычав, он тут же присел, переключившись со старшего к младшему. Цингэ присел, словно тигр, готовый преодолеть всю пещеру в один прыжок.       — Вот дерьмо! — выкрикнул Юань. Он нахмурился и влил столько духовной энергии в веер, что нарисованные горы разломились молнией и сама бумага будто была готова разорваться вихрем белых хлопьев. Шень Юань встал устойчивее, взмахнул веером вперед, но все равно ударная волна отодвинула его на несколько шагов. Лю Цингэ под действием ветра не удержал равновесия и опрокинулся на спину.       Пользуясь случаем, близнецы синхронно бросились к нему. Шень Юань спрыгнул со скалы, на которой стоял, к лежащему, как гиена к падали, и, не колеблясь, оседлал бедра культиватора и прижал его руки к земле. Его близнец опустился на колени перед Цингэ, скривив рот, будто ел что-то невероятно кислое.       — Чего ты ждешь, Цзю-гэ? Сделай это!       Шень Цинцю сорвал одежду с Цингэ со рвением увидевшего в пустыне оазис путника, чтобы дотянуться до обнаженной кожи, и положил руки на грудину мужчины, прикрыв глаза. Юань воспитанно старался рассматривать что угодно, кроме обнаженного тела, поэтому смотрел на привлекательное лицо. На самом деле обидно, что у такого красавца столь дикий темперамент.       Когда духовная энергия от рук Цинцю потекла к лежащему, глаза Цингэ прояснились, и он пришел в сознание. Он тут же перевел взгляд на человека, держащего его, а потом и на исцеляющего.       — Цинцю, — зарычал он. Шень Цзю вздрогнул и бросил растерянный взгляд на своего брата. В конце концов, Юань был первым, кого увидел бешеный пес Байчжань. Почему же именно он, целитель, стал объектом гнева?       Взгляд Цингэ метался между братьями, и он повторил, еще больше сбитый с толку:       — Цинцю?       Шень Цзю покачал головой: он ненавидел, когда люди повторяют одно и то же.       — Да, Цинцю-шисюн здесь. А теперь тихо, я сосредотачиваюсь.       Цингэ уже приходил в себя и переставал двигаться, его речь также замедлилась. Он едва смог произнести:       — Почему вас двое?       Шень Юань снисходительно улыбнулся.       — Лю-шиди, этот шисюн — Шень Юань, а не Цинцю. Вы, должно быть, ещё не отошли от отклонения, помолчите. Мой брат же уже сказал, что пытается сосредоточиться.       — У пика Цинцзин два лорда?

***

      Лю Цингэ никогда раньше не видел этих двоих вместе. Будучи учениками, Шень Юань и Шень Цинцю чувствовали себя неуютно после долгого времени порознь, их отношения какое-то время были натянутыми — они не были плохими, но и хорошими их не назовешь. Когда близнецы вдвоем покидали вершину, то просто не попадались на глаза богу войны с пика Байчжань. А когда он был рядом, Шень Цинцю разговаривал с кем-то, кто был загорожен деревом или кустом, или Шень Юаня звали за мгновение до того, как Лю Цингэ заходил в комнату. Это было невероятно, но объяснимо: на фоне отвратительной репутации Шень Цзю Юань попросту терялся. Не то чтобы ему когда-либо это сильно не нравилось, просто они оба уже давно привыкли к этому.       Когда братья стали пиковыми лордами, они отложили в сторону свои разногласия и стали работать как сплоченная команда. Они разделяли свои обязанности: обучение и выполнение миссий. Им двоим было необязательно присутствовать на собраниях. Ленивый темперамент Шень Юаня и его привычка поздно ложиться спать часто приводили к тому, что именно Шень Цинцю ходил на встречи, где ссорился и дрался с Цингэ. Цзю сидел рядом с Юэ Цинъюанем и Ци Цинци, щетинясь, когда кто-то осмеливался приблизиться. Цингэ наблюдал издалека, не испытывая ничего, кроме раздражения и не желая открыто признавать, что ждет конца собрания, чтобы начать спор. Драка всегда была лучшим способом закончить нудное собрание.       Затем Цингэ вспомнил, что время от времени «Шень Цинцю» становился тихим и милым. Его волосы были собраны в хвост, а веер изящно распахивался в руке. Он сидел далеко от главы секты, тайно обмениваясь записками с Шан Цинхуа под столом. Эти двое вели приглушенные беседы, виновато замолкая, когда Чжанмэнь-шисюн подчеркнуто громко прочищал горло. Каждый раз, когда Цингэ пытался поссориться с этим более спокойным Шень Цинцю, тот лишь махал в его сторону веером и хмурился.       Цингэ всегда объединял эти детали под одну маску капризного Шень Цинцю, печально известного лорда пика Цинцзин. Всякий раз, когда он вел себя странно, Цингэ полагал, что тот просто предварительно выместил гнев на ученике перед их встречей. Честно говоря, его ли это вина, что он никогда не слышал о спокойной половине Двойных Мечей Сю или не понял, что характер Цинцю не мог бы измениться внезапно? Или что не смог сопоставить тот факт, что помимо характера в те моменты менялось и его чувство стиля, и его окружение, и манера разговора?       Звучит складно.

***

      Потребовалось около двадцати минут, чтобы под шипение Цзю о недоделанной работе объяснить все ошеломленному Лю Цингэ. Надо было уточнить, что они и правда однояйцевые близнецы и два пиковых лорда на самом деле разрешены. Почти каждый глава пика знал об этом соглашении («Все, кроме тебя», — язвительно добавил Шень Цинцю).       Еще двадцать минут неловкого молчания, и Шень Цинцю торопливо скинул голову Лю Цингэ со своих коленей на землю. Шень Юань немного поморщился от звука глухого удара черепа о каменный пол пещеры. Уф, должно быть это очень больно. У Шень Цзю было много плюсов, но поведение с больными и элементарная доброта не были одними из них.       Шень Юань вскочил на ноги и потянул брата за руку, помогая встать. Потом они синхронно поправили спутанные волосы, превращаясь обратно в несравненных бессмертных ученых из измученных воинов, только что игравших в кошки-мышки.       Любое другое проявление инстинкта матери-наседки Шень Юаня в отношении дитя Лю Цингэ было встречено резким упрёком со стороны двух других присутствующих сторон:       — Оставь меня в покое. Отклонение ци больше не проблема, с остальным я справлюсь сам, — промямлил первый безэмоционально.       — Шень Юань, пошли. Я не могу продолжать совершенствоваться в таких условиях. Это лишь трата времени, — сокрушался второй уныло.       Фигуры в белом и зеленом целеустремленно двинулись прочь от Цингэ. Шень Юань бросил последний ободряющий взгляд на него через плечо, а Шень Цинцю ускорился, стараясь скорее уйти как можно дальше.       Когда они скрылись с глаз Лю Цингэ, Шень Цинцю неожиданно врезал брату локтем под ребра.       — Не могу поверить, что ты последовал за мной в пещеры, — прошипел он. Потом, будто что-то осознав, он нахмурился. — Ты снова разбил лагерь снаружи, не так ли? Я был серьезен, когда говорил тебе, что прекрасно владею собой.       — Нет, я… Постой, — Шень Юань резко остановился на месте, задумавшись. — Когда ты заметил, что у Лю Цингэ началось отклонение?       Его брат искоса посмотрел на него.       — Ты пытаешься меня обмануть? Ты был рядом со мной, когда он с ума сошел. Не ты ли тот, кто прилетел при первых признаках опасности? — Цинцю нахмурился. — Но, отвечая на твой вопрос, это началось вскоре после того, как я почувствовал, что ты входишь в пещеры. Зачем тебе это?       Шень Юань вспомнил полное паники лицо Ло Бинхэ и уклончиво хмыкнул.       — Просто любопытно. Извини, что так вышло, я правда доверяю твоим способностям.       Шень Цинцю хмыкнул. Когда они вышли из пещеры, его волосы слегка взъерошились из-за потрескивающего вокруг барьера электричества.       — Черт возьми, ты должен…. Напомни-ка мне, кто был….       Появление Ло Бинхэ не стало такой уж неожиданностью. В эти дни, казалось, он был везде и сразу. Взглянув на них с едва скрываемым облегчением и счастьем, он поклонился и прощебетал:       — Шицзунь, шифу, — его руки были забинтованы, а волосы взлохмачены. Откровенно говоря, весь внешний вид белого лотоса обещал желать лучшего. Его лицо было мрачным. — Этот ученик прибыл сообщить вам, что демоны раскололи радужный мост и в настоящее время готовят атаку на секту Цанцюн.