You Reap What You Sow

      Цель на сегодня: предотвратить обвинения в педофилии!       О ней Бинхэ узнал от Системы: [Динь~ Система хотела бы напомнить пользователю о предстоящем сюжетном событии и невыполненной миссии. Пожалуйста, выполните миссию ≪Закон Меган≫, чтобы предотвратить очернение репутации Шень Цзю! В случае провала у вас будет вычтено 500 очков В, и вы вернетесь в прошлое тело].       В новелле Шень Цзю был объявлен извращенцем, развратным сексуальным преступником, который использует силу, чтобы домогаться до малолетних учениц пика.       Оригинальный Ло Бинхэ попросил Нин Инъин вести себя зажато и бросать украдкой испуганные взгляды на шицзуня на публике. Сама Инъин до конца не понимала, зачем Бинхэ это нужно, но она постаралась на славу, разыгрывая девушку, пережившую насилие.       Заявления Бинхэ о насилии подтверждались показаниями свидетелей о том, что несколько лет назад Шень Цинцю ночью зашел в комнату девушки и оставался там несколько часов, выйдя оттуда лишь ранним утром, когда мало кто уже спал. В то утро Нин Инъин бродила по пику с темными кругами под покрасневшими глазами, напоминая призрака.       Кроме того, давно ходили слухи о ночах, которые главный герой проводил в борделях. Говорили, что он чувствовал себя комфортно с женщинами в борделе, а не с боевыми братьями в секте. Явный извращенец! Как мог быть пиковым лордом столь развратный человек! Поэтому ни к какому другому выводу люди не могли прийти, видя подавленное состояние Инъин.       Реальность же была не такой кошмарной. Шень Юань заметил движение неконтролируемой ци вокруг пика и послал Шень Цинцю проверить. Он мог пойти сам, но был занят всю ночь, редактируя какой-то богом забытый роман для друга. Шень Юань дрожащим голосом просил брата: он не приступал к редактуре романа в течение последних нескольких недель, а некоторые пиковые лорды с нетерпением ждали нового хита от их дуэта.       Неважно, какая эпоха, порно-романы всегда отлично продаются!       Именно так Шень Цинцю попал в комнату девушки. Нин Инъин снился кошмар, и из-за неконтролируемого страха у нее случилось отклонение ци. Оно не было серьезным, но требовало пристального внимания. Цинцю часами сидел у кровати ученицы, мягко направляя энергию в ее меридианы. Это была очень трогательная сцена романа, любимая всеми читателями, в которой их холодный принц показал свою мягкую сторону и появлялась милая сестричка. Это был кусочек теплого семейного фансервиса для читателей.       Но Сосулька обязательно должен был испортить все хорошее. Люди же не могут просто быть счастливыми?       Вот именно из-за всего этого Бинхэ, заикаясь перед шицзунем, как человек на грани нервного срыва, просил его об одолжении:       — Я…. Этот скромный ученик был бы признателен, если бы вы позволили Нин Инъин остаться на ночь рядом с хижиной, в пристройке. Она мне нравится, нам весело вместе, и я никогда не был на ночёвке с другом. Но если шицзунь чувствует себя некомфортно или не хочет этого, тогда этот ученик…       Шень Юань приложил указательный палец к губам мальчика, не давая продолжать мямлить. «Через какие же ужасные вещи прошел этот бедный ребенок, что даже не мог попросить о чем-то приятном, не пугаясь до смерти?» — думал Юань. Его сердце болело за эту маленькую белую овечку, и он не мог и думать об отказе в такой небольшой просьбе своего любимого ученика.       Бинхэ вспыхнул, как только палец коснулся его губ. Именно на это похож поцелуй настоящей любви?       — Этот учитель разрешает вам переночевать вместе. Я не думаю, что вы станете нарушать правила пика. Вы будете ночевать в этом доме, в отдельных спальнях, и мы будем рядом.       Ах, юная любовь. Кем был Юань, чтобы встать между ними? Эти ученики были такими милыми, они станут самой очаровательной парой.       Бинхэ прыгнул к своему учителю и обнял его, наслаждаясь моментом и не зная о мыслях Шень Юаня.       — Спасибо, шицзунь! Большое спасибо! Этот ученик вас не разочарует!       Шицзунь нежно сжал в ответных объятиях мальчика, похлопав того по спине. На мгновение ему захотелось, чтобы Бинхэ навсегда остался ребёнком. Жаль, что этот милый ягнёнок когда-нибудь вырастет и потеряет своё милое круглое лицо. Шень Юань уже видел задатки острых скул из-под быстро тающего детского жирка.       Вот так Бинхэ и пришел к кроссдрессингу.       

***

      — Открой рот шире, А-Ло. Пришло время накрасить твои губы.       Бинхэ бездумно подчинился, размышляя о миссиях, которые ему в последнее время приходилось выполнять. По правде говоря, чаще всего он имел дело с недоразумениями Шень Цинцю. Дорогой главный герой, не в службу, а в дружбу, постарайся не делать такого хитрого лица каждый раз, когда выходишь на улицу. Все ищут в твоих действиях подвох, а ты даже не защищаешься. Ты всегда оставляешь этому бедному ученику самую тяжелую работу!       И теперь Бинхэ опять здесь, чтобы защитить честь шифу. Он останется с Инъин (ужас, мальчик и девочка в одном помещении после отбоя) и будет пристально следить за ней и Шень Цинцю.       — Повелни немного глву, Бинхэ. Поделзы эту кофу, — пробормотала Инъин неразборчиво из-за шпилек, зажатых между зубами. Она собрала его волосы в тугой пучок сбоку, крепко оборачивая вокруг косу. Инъин довольно похлопала себе в ладоши и повернулась к столу, чтобы схватить зеркало. — Барабанную дробь, пожалуйста!       Бинхэ закатил глаза, но подчинился и ритмично похлопал руками по бедрам. Он не мог сказать, что не был взволнован.       — Ло-шицзэ! Ах, ты выглядишь так изящно! — промурлыкала Инъин, засовывая ему под нос зеркало. Бинхэ замер.       Прекрасный белый лотос, который еще не достиг полового созревания, был очень похож на нежную девушку, если одеть его соответственно и накрасить. Белоснежное лицо, красные щеки, небольшая алая точка на лбу и тени на веках. Инъин практически полностью изменила его лицо.       Бинхэ выглядел так, будто только вышел из квартала красных фонарей.       Он мог лишь потрясенно разглядывать себя в зеркале. Инъин просияла.       — Я знала, что Бинхэ понравится! Он выглядит так зрело и красиво~ — пропела она.       Шень Цинцю развалился в удобном кресле неподалеку, листая книгу. На мгновение он с любопытством поднял голову, и его глаза встретились с глазами Бинхэ. Нин Инъин все еще мучилась с его прической, вплетая какие-то безделушки, пока Бинхэ не почувствовал тяжесть гантели на голове.       В тот момент, когда взгляд трансмигратора встретился с глазами главного героя, Цинцю скривился. Уголок его губ дернулся.       Образ отстраненного бессмертного мастера окончательно рухнул в тот день: Цинцю так смеялся, что начал хрипеть, через несколько минут его смех стал звучать даже болезненно. Будто опомнившись, прикрывая рот рукавом, мужчина подавил его, и лицо снова превратилось в маску спокойствия. Все эмоции, казалось, исчезли.       — Инъин, а где именно ты научилась этим техникам макияжа? — спросил шифу, его глаза блестели диким весельем. Инъин улыбнулась и склонила голову, как милый воробей.       — Инъин научилась, наблюдая за красивыми женщинами в городе! Не все так думают, но мне кажется, что красный цвет отлично подчеркивает глаза и… — и началась привычная болтовня. Инъин явно была довольна, что учитель проявляет интерес к ее увлечениям. Бинхэ поднял рукав, чтобы стереть макияж с лица, но его запястье не смогло двинуться от железной хватки. Инъин продолжала щебетать, но ее пальцы предостерегающе сжимались при каждой попытке Бинхэ уничтожить плод ее трудов.       Шень Цзю настолько заинтересовался темой разговора, что поднялся из своей расслабленной позы и наклонился, чтобы поближе рассмотреть лицо Бинхэ. Он задумчиво крутил лицо мальчика из стороны в сторону, стараясь не смазать макияж. К большому удивлению учеников, шифу распустил свои волосы и собрал их в пучок, столь же безукоризненно безупречный, как и он сам. Он взял палитру Нин Инъин, окуная кисть в темно-алый цвет.       — У тебя неплохая техника, Инъин, тем более ты никогда не училась макияжу должным образом. Однако, — Цинцю наклонился к лицу Бинхэ примерно на уровень глаз и поджал губы. Под толстым слоем белизны Бинхэ почувствовал, что щеки начинают гореть. Даже если Шень Цинцю оставался Шень Цинцю, из-под его черт лица проступал образ его брата, поэтому этот подросток просто не мог не пострадать от его красоты.       — Если ты подведешь губы так, линии будут выглядеть более четкими и нежными. Представь, будто обводишь рисунок перед раскрашиванием..       Инъин кивнула, совершенно восхищенная. Она запоминала каждое слово своего шифу. Шея Бинхэ начала ныть.       — И здесь…. Если растушевать румяна на скулах так, они будут выглядеть более естественно, особенно если использовать этот цвет…       Это продолжалось в течение нескольких часов.       

***

      Когда ночью у Инъин случилось отклонение ци, с ним справились быстро и тихо. Темные мешки и покрасневшие глаза легко объяснялись тем, что Инъин допоздна засиделась с Бинхэ. Еще одна миссия завершена! Отлично сработано! Даже если теперь Инъин и ее друзья используют Бинхэ в качестве гримерного манекена. По крайней мере, Бинхэ чувствовал себя героем.       

***

      — Бинхэ! — позвал Шень Юань с другого конца дома. Мальчик переставил на стол дымящийся котелок, который удерживал на маленьком огне, не давая закипеть. Отряхнув руки и расстегнув фартук, он последовал на голос.       — Шицзунь, что-то случилось? — вежливо спросил Бинхэ, мысленно виляя хвостом.       — Этот мастер сегодня вечером ожидает гостя. Приготовь достаточно еды на трех пиковых лордов.       Что ж, жалко, что он не узнал об этом раньше. Тем не менее, любая просьба шицзуня была для него законом.       — Кому будет служить этот ученик?       Бинхэ улыбнулся, но лицо Шень Юаня померкло, бровь слегка дернулась вниз.       — Чжанмэнь-шисюну, — сказал он чуть более холодным голосом, чем обычно.       — Бинхэ! — позвал Шень Цинцю с другого конца дома.       Ученик поклонился своему шицзуню.       — Что-то еще?       — Пока все. Шицзунь, как и всегда, очень благодарен Бинхэ.       Бинхэ поспешил в другой конец хижины, притормаживая, чтобы не врезаться в Шень Цинцю. Он стоял в проеме, торопливо натягивая халат.       — Скажи моему брату, что я ухожу, и ему не нужно приходить искать меня. Хотя нет, — остановился он и очень сурово посмотрел Бинхэ в глаза. — Скажи Шень Юаню, что бы он вообще больше меня не искал. Никогда.       Бинхэ открыл рот, как умирающая рыба. Воздух был очень тяжелым от злости Цинцю, которая даже не была направлена на него. Бинхэ казалось, что на его голову льют прохладную пресную воду.       — Что ты застыл, Бинхэ? Пошевеливайся.       Вот он. Истинный гнев, который так искал Бинхэ.       — Шень Юа… Шицзунь сказал мне, что лидер секты сегодня посетит вершину.       — Я знаю, — отрезал Цинцю. Ответ был настолько холодным, что воздух теперь заморозился.       Уф, этого и стоило ожидать. Односторонняя неприязнь близнецов к Юэ Цинъюаню была печально известна. Даже люди, ни разу не открывавшие роман, шутили про ледяную тундру, на которую были похожи отношения между ними. Черт, это же тоже надо исправить. Это не совсем очернение репутации, просто… как-то грустно.        Мистер Сосулька никогда не говорил ни слова о том, куда исчез Цинъюань на долгие годы, и мнение фандома разделилось. Одна часть была на стороне Шень Цзю, размахивая флагами с надписью «Долой Ци-гэ! Ци-гэ бросил их! Юэ Цинъюань не заслуживает прощения!». Ло Бинхэ же принадлежал остальной части, которая настаивала на обратном: «Это просто недоразумение! Цинъюань такой милый и так часто помогает близнецам Шень! Он старается изо всех сил, просто плох в общении!».       Мэй так же, как и немногие в фандоме считал, что «Цинцзю изобрели любовь!», но он никогда этого не признает. Именно они были настоящим ОТП книги, а не скучные Шень Цзю/Цю Хайтан, которых все обсуждали.       Блин, Цю Хайтан. Бинхэ совсем про нее забыл.       

***

      Шень Юань не послушал брата и пошел его искать. Он схватил Шень Цинцю за ухо и потащил в сторону хижины, как разгневанная мать, злясь весь обратный путь.       — Думаешь, я горю желанием ужинать с Чжанмэнь-шисюном? Ты же знаешь, как я отношусь к нему, как и я знаю о твоих чувствах. Ты не можешь оставить меня есть с Чжанмэнь-шисюном наедине.       Шень Цинцю нахмурился и заворчал, мало отличаясь от капризного ребенка:       — Бинхэ будет там.       — БиНхЭ бУдЕт тАм, — передразнил Шень Юань брата. — Как будто это, черт возьми, что-то значит. Ему шестнадцать лет, Цзю-гэ.       Шень Цинцю неохотно волочил ноги, приближаясь к двери в гостиную, но Шень Юань схватил его за запястье, сильно потянув на себя.       — А теперь оденься во что-нибудь красивее дорожной одежды. Накинь что-нибудь, мне все равно. Просто выгляди прилично.       Шень Юань втолкнул Цинцю в коридор, ведущий в его комнату. Старший брат споткнулся, бросил на младшего неприятный взгляд, полный отвращения, и чопорно отряхнулся. Он засунул руки в рукава, будто всегда мечтал лишь переодеваться, и отбросил волосы так, чтобы они ударили Шень Юаня по лицу.       Младший брат показал старшему язык и отступил назад, намереваясь вернуться в свою комнату. Он повернулся и остановился: рядом стоял Бинхэ, шаркающий ботинком, и старался смотреть куда угодно, только не на своего учителя.       — Все в порядке, шицзунь? — спросил Бинхэ. Шень Юань погладил его по голове, но отдернул руку. Когда у него появилась потребность постоянно гладить ученика по голове? Опустив руку, он вымученно поднял уголки губ.       — Никаких проблем. Просто мы оба слегка напряжены.       Проходя мимо Бинхэ, Юань поманил его за собой пальцем. Пока они вместе шли к комнате, он расплел хвост. Волосы упали блестящим водопадом до пояса, слегка покачиваясь при каждом шаге. Его ученик следовал за ним, загипнотизированный зрелищем.       Волосы Юаня, пока их хозяин непреднамеренно кокетливо оглянулся на Бинхэ, волной скользнули с плеча.       — Ты можешь сделать мне прическу как у брата? Закрепить половину волос сверху, а другие расплести или что-то подобное?       Шень Юань прошел в свою комнату, сел на стул, выбрал из своей коллекции серебряную корону с зелеными камнями и отдал ее Бинхэ. Он лениво взглянул в зеркало, которое стояло на столе, заправил волосы за ухо и покрутился из стороны в сторону, рассматривая лицо. Довольно поджав губы, он кивнул.       Мальчик позади него застыл с короной в руках.       — Зачем это, шицзунь? — мягко спросил Бинхэ, будто не знал, что дальше будет происходить. Его подсознание убеждало его прекратить это все, пока не стало слишком поздно. Но затем Шень Юань вытянул шею, чтобы посмотреть на него, его клыки сверкнули, когда он ухмыльнулся, и заворковал:       — Это всего лишь внутренняя шутка между нами, пиковыми лордами.       По спине Бинхэ пробежала дрожь. Шицзунь выглядел таким счастливым с этим убийственным взглядом. На стороне Цинъюаня не оказалось никого.       

***

      К чести ученика (вроде, его звали Ло Бинхэ), он открыл перед Юэ Цинъюанем дверь и проводил внутрь, к обеденному столу, до отвала заполненного едой. Оба пиковых лорда Цинцзин сидели во главе стола рядом друг с другом, вынуждая его выбирать между местом напротив них или рядом.       Маленький ученик сочувственно улыбнулся и похлопал Юэ Цинъюаня по плечу, прежде чем выйти из комнаты. Обычно он бы разозлился из-за такого пренебрежения лидером секты, но в тот момент, как за мальчиком закрылась дверь, он решил закопать топор войны. Температура в комнате опускалась на десять градусов каждую секунду.       Юэ Цинъюань выбрал место справа от головы стола, чтобы сесть поближе к двум пиковым лордам. Судя по усмешкам на их лицах, он ошибся.       Они выглядели совершенно неотличимо: их короны и ханьфу были одинаковыми, волосы заплетены в похожие прически. Шень Юань (потому что один из них уж точно должен был быть Шень Юанем) ловко повторял выражение холодного отвращения своего брата. Юэ Цинъюань ненавидел, когда близнецы так делали. Они знали, что поддерживать беседу с двумя Цинцю невозможно, и от этого становилось не по себе.       То, что раньше было забавной детской игрой, быстро превратилось в кошмар наяву.       — Сяо-Цзю… — попытался начать разговор Цинъюань. Может быть, они смягчатся от ностальгии?       Судя по их свирепым взглядам, он снова ошибся. Он даже не осмелился попробовать сказать Сяо-Ши: в прошлый раз, когда он так назвал Шень Юаня, у него еще неделю с лица не сходил синяк.       Наконец левый Цинцю нарушил тишину резким и холодным голосом:       — Чжанмэнь-шисюн, приятно удивлены вашим приходом.       Потом и правый Цинцю одарил Юэ Цинъюаня суровым взглядом, отчего ему захотелось превратиться в лужу. Он попытался еще раз наладить разговор, чтобы прервать неловкое молчание.       — Ужин выглядит великолепно. Кто приготовил еду?       Близнецы одновременно ответили:       — Ло Бинхэ, младший ученик пика Цинцзин.       — Чжанмэнь-шисюн знал бы, если бы приходил чаще, — добавил ранее молчавший близнец.       — Не то чтобы он должен был, — пробормотал другой.       — Не то чтобы Чжанмэнь-шисюн должен был, — уточнил громче первый. На мгновение его рот скривился в хмурой гримасе, но почти сразу же сжался в привычное напряжение. Другой стал постукивать пальцами по столу, отбивая ритм, который Цинъюань не знал. Первый, кто говорил, хихикнул из-под длинного рукава, очевидно, поняв скрытое сообщение. Ни один из них не объяснил, что так их развеселило.       Цинъюань собирал хрупкие осколки, на которые раскалывалось его сердце после каждого слова близнецов. Он знал, что это шоу персонально для него, которое они разыгрывали каждый раз, когда он заезжал в гости и приходил обсудить дела пика. Повелители пика, похоже, были полны решимости сократить количество его посещений с раза в месяц до раза в два-три года. Приятнее всего, как ни странно, было наносить неожиданные визиты: тогда мощный источник кипящей злобы близнецов заставлял их обмениваться краткими, но обидными фразами с Цинъюанем. Глава секты предпочитал кипящий гнев Шень Цзю и колючее молчание Шень Юаня их жуткой вежливости, которой они пытались вывести его из себя.       Ужин прошел в молчании.       

***

      Бинхэ вернулся домой с занятий абсолютно измотанным. Сегодня Шень Цинцю внезапно решил, что это идеальный день для работы над выносливостью. Спринт. Челночный бег. И по новой. Отжимайтесь, пока не упадете, стойте на руках, пока не упадете, приседайте и удерживайте идеальную стойку на лошади, пока ваши ноги не откажут. Нин Инъин поддерживала Мин Фаня на обратном пути в домики учеников как могла — приобняв его за плечи. Но они буквально висели на Ло Бинхэ, единственном ученике, который не умирал от усталости.       Нин Инъин водила руками вверх и вниз по рукам Бинхэ, пока они тащились, прося Мин Фаня отвлекать его внимание. Она указала на бицепсы. Так что помимо того, что Бинхэ нес двух друзей (ну, одного обычного друга и мистера «мы-не-друзья-я-просто-знакомый») до их общего дома, так он еще и должен был терпеть домогательства. Они щупали его мышцы и шептали «демон тебя дери!» и «жесткие» друг другу. Бинхэ пытался не обращать внимания.       Но теперь Бинхэ вернулся в дом и, как только покончит с приготовлением обеда, умрет в постели без сожалений. Шень Цинцю упоминал что-то про поездку в деревню, что, как знал Бинхэ, было способом главного героя скрыть, что он собирается провести ночь в квартале красных фонарей. Поэтому единственным, кто будет есть, был Шень Юань.       Бинхэ снял туфли и сложил свою грязную одежду у двери, прежде чем пройти на кухню. Проходя мимо гостевой комнаты, он услышал икоту и смех и решил подсмотреть за происходящим.       На полу стоял босой Шень Юань, вытянув руку с маленькой пиалой алкоголя на указательном пальце. За его столом на коленях сидел другой человек, предположительно хозяин пика, который что-то записывал. На лбу у него чернилами были нарисованы усы.       В тот момент, когда Ло Бинхэ заметил вино, разбросанные по земле бумажки и разбрызганные повсюду чернила, он понял, кто это.       Шан Цинхуа из «Пути Бессмертного Мастера», повелитель пика Аньдин, был бы совершенно незапоминающимся персонажем, если бы не два обстоятельства.       Во-первых, он был лучшим другом Шень Юаня. Ло Бинхэ не относился легкомысленно ни к одному персонажу, который был близок к Шень Юаню. К счастью, он и другие поклонники (в основном это были женщины, хотя кто он такой, чтобы судить) тщательно перечитывали каждую главу, в которой эти двое появлялись. Были ли их отношения чисто платоническими или между ними было нечто большее? Они были очень близки и чувствовали себя комфортно друг с другом. Шень Юань был готов распустить волосы с этим мужчиной как прямом, так и в переносном смысле.       Потребовалась неделя анализа и сотня электронных писем и отзывов, прежде чем бог-автор заговорил. Очевидно, что если спамить один и тот же вопрос тысячу раз, его заметят.       Бесподобный баклажан: Шан Цинхуа и Шень Юань состоят в романтических отношениях?       Бесподобный баклажан: Автор, Шан Цинхуа и Шень Юань состоят в романтических отношениях?       Бесподобный баклажан: Дорогой бог этого романа, Шан Цинхуа и Шень Юань состоят в романтических отношениях?       Бесподобный баклажан: Пожалуйста, ваши фанаты умоляют вас ответить. Шан Цинхуа и Шень Юань состоят в романтических отношениях?       Сосулька, стреляющая в небеса: Нет. Оставь меня в покое.       Во-вторых, Шан Цинхуа был шпионом Мобэй-цзюня и, по большому счету, Ло Бинхэ. Он был не более чем грязным предателем, трусом, который привел подлого повелителя демонов прямо к Шень Юаню! Он главная причина, почему оригинальный Бинхэ смог телепортироваться к пику, нанести удар своему шицзуню в спину и немедленно сбежать обратно, в царство демонов!       Не то чтобы его предательство имело значение в этом измерении, ведь Ло Бинхэ не собирался убивать своего шицзуня. Но это принципиально.       Шан Цинхуа прикрыл один глаз, прицеливаясь, и метнул кисть, выбившую чашку из рук Шень Юаня. Бинхэ кинулся вниз, подхватывая ее, чтобы чашка не разбилась о землю. Каждый беспорядок в этой хижине приходилось убирать ему.       Шень Юань сразу, как увидел Бинхэ, притянул его к себе, воспользовавшись его распростертым телом. Шицзун обернулся вокруг ученика, одной рукой потянувшись к его волосам. Оглянувшись назад, он позвал Цинхуа:       — Эй, брат Самолет, это он! Это тот ученик, о котором я говорил!       Бинхэ вздрогнул. Шицзун сейчас был слишком громким. Руки, которые притянули его, обвились вокруг талии, сжимая его в крепких объятиях. Шень Юань хихикнул, радостно тыча пальцем его руку. Бинхэ умер от переутомления и попал в рай, да? Бинхэ не хочет уходить!       Шан Цинхуа отодвинул свои бумаги и опустил руки на пол, подползая, чтобы рассмотреть ученика, но, потеряв равновесие, с глухим стуком упал на стол.       Он застонал. Его партнер по преступлению истерически расхохотался.       — Вероятнее всего, стол мстит тебе за то, что ты сделал с бедной госпожой Ша Бинбин.       Шень Юань хлопнул рукой по полу, а после возмущенно поднял глаза.       — Знаешь что, А-Юань? Знаешь что? Я думаю, ты… ты просто завидуешь, что Ша-эр каждую ночь трахают двадцать горячих мужиков, а ты в это время….       Лорд пика Цинцзин вскочил, будто не пробовал ни капли алкоголя, бросился к другому лорду и практически засунул ему в рот кулак.       — Помолчи, Самолет. Здесь дети, — прошипел Шень Юань, дергая бровью. Ло Бинхэ сел, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Он не знал о этих посиделках двух друзей, потому что Шень Цинцю всегда избегал Шень Юаня и Шан Цинхуа, когда они собирались вместе. И Бинхэ начинал понимать, почему.       Трансмигратор прошаркал к столу и сел напротив двух пиковых лордов.       — Шицзунь, кто это?       Будь вежлив, Бинхэ, даже если и знаешь, что он грязный предатель.       Шень Юань оживился.       — Этот мудак — печально известный автор Бумажный Самолетик, — угрожающе прорычал он, — или, как ты можешь его называть, сука-шишу.       Шень Юань захохотал, согнувшись пополам, когда Шан Цинхуа слабо ударил его, и веер выпал из рук.       — А-Юань! Братан! — жалобно протянул Цинхуа. — Это же ученик! Прояви немного лояльности, представь меня, товарища-пикового лорда, должным образом, — он повернулся к Бинхэ, чуть не опрокинувшись. — Этот скромный лорд — повелитель пика Аньдин, Шан Цинхуа. Кстати, А-Юань часто говорит о тебе.       Бинхэ рассеянно кивнул, проигнорировав пушечное мясо. Он сосредоточился на тонких завитушках туши, покрывающих лежащую рядом бумагу. Там было написано следующее:       «Ша Бинбин стонала, когда [неразборчивый текст]…. Ее сочные груди, блестящие и мягкие, как свежие маньтоу, интенсивно прыгали, пока он [размазанный текст]…. Задыхаясь, она терлась о его тело, как пытающаяся разгладить свою шубку кошка. Ее стоны становились все громче и громче по мере того, как она достигала своего пика, и…»       Шень Юань выхватил бумагу из рук Бинхэ. Его глаза забегали по строчкам, потом он взял красные чернила из шкафа и приступил к работе, полный яростной мести. Его заметки, в отличие от почерка друга, были написаны каллиграфически. Бинхэ напряг глаза и разглядел несколько:       Почему каждая героиня должна быть шлюхой?       Это физически возможно? Меня тошнит.       В прошлой главе она отдала свое волшебное нижнее белье Бай Цзяну, но теперь оно у Сюй Ин? СЮЖЕТНАЯ ДЫРА!!!       Хватит делать каждого мужчину мрачным и задумчивым. Мы поняли, что ты одинок.       Пока Шень Юань писал, Шан Цинхуа нервно ерзал, покусывая кончик кисти. Каждый раз, когда Шень Юань поднимал на него ледяной пугающий взгляд, мужчина все больше увядал.       Бросив взгляд на занятого Шень Юаня, Шан Цинхуа жестом пригласил Бинхэ придвинуться ближе. Мальчик подчинился, наклонившись как можно сильнее для этого небольшого тайного разговора.       — Тебе нравятся мои книги, верно? На Цинцзин есть люди, ценящие хорошую литературу? — крикнул Шан Цинхуа мальчику в ухо. Бинхэ отпрянул. В ушах зазвенело.       Он с агрессией посмотрел на повелителя пика Аньдин, но из-за милого выражения лица тот был похож на пушистого маленького шпица. Цинхуа недовольно застонал, не дождавшись ответа.       — Никто из моих знакомых не читает и не ценит мои работы! Ни мои ученики, ни мой король, ни твой брат, ни даже твой лучший ученик! — всхлипнул он, безрезультатно пытаясь дотянуться до Шень Юаня через стол. Бинхэ схватил Цинхуа за ханьфу, не давая ему животом смахнуть чернила.       — Бинхэ предлагает Шан-шифу… отдохнуть, — деликатно сказал мальчик, усаживая лорда на пол и наливая ему новую чашу вина. Он надеялся, что достаточное количество алкоголя вырубит этого ублюдка. Прокравшись обратно к шицзуню, Бинхэ просунул голову под руку Шень Юаню и положил ее прямо на его колени.       Мужчина продолжил энергично исписывать критикой листки, складывая их аккуратной стопкой рядом с собой. Вокруг царил хаос. Посреди него теплая рука время от времени поглаживала Бинхэ по голове и иногда по лицу.       Шень Юань наклонился вперед, его верхнее ханьфу вздулось, открывая Бинхэ вид на нижний халат. Он был светло-зеленым, с вышивкой, и Бинхэ стал считать нитки, фоном слушая разговор.       — Самолет, ты не можешь просто совать мужчинам под нос возбуждающую пыльцу в любых опасных ситуациях и ждать чуда! Им нужно прекратить заниматься сексом хотя бы на денек, чтобы решить проблемы!       — Неправда, Огурец! Ты же знаешь обо всех случаях, когда па-па-па открывало волшебную дверь, или исцеляло людей, или….       — Почему ты всегда так отвечаешь? Это смотрится отвратительно и жалко! Это даже не сила настоящей любви или двойного совершенствования, это просто потрахульки!       «Тридцать третья, тридцать четвертая, тридцать пятая нитка… О! Здесь вышит лист бамбука!» — отвлекся Бинхэ. О чем же он думал раньше? О четвертом муже Бинбин? Или о трех способах сравнения члена с нетерпеливым хорьком? А, нет, он думал о теле Шень Юаня под халатом, точно.       Когда наступило утро, Шень Юань проснулся от боли в голове. Он был накрыт одеялом, свет струился из окна, и он застонал, зарываясь глубже в постель.       Шан Цинхуа спал на твердом полу с нарисованным членом на лбу. Прямо над усами.       

***

      Бинхэ прыгал перед Нин Инъин и Лю Минъянь, деловито поправляя и так разглаженное ханьфу. Он провел пальцами по волосам в последней отчаянной, совершенно бесплодной попытке успокоить свои непослушные кудри. Широко раскинув руки, Бинхэ привычно дерзко подмигнул девушкам.       — Что вы думаете? Я выгляжу аккуратно и мило?       Он самодовольно ухмыльнулся. Инъин повторила за ним, а потом облизала большой палец и стерла пятно грязи с его щеки.       — А-Ло как всегда красив.       Инъин толкнула Минъянь, которая пыталась заставить Бинхэ перестать крутиться. Она крепко схватила его за плечи и стала крутить, рассматривая с разных сторон. Минъянь разгладила складку на его одежде и убрала непослушный локон с шеи.       — Я согласна с Нин-шицзэ. Ты прямо образцовый ученик, — заключила Лю Минъянь. Рассмотрев его в последний раз, она указала на дом пиковых лордов. Она рассмеялась, хлопнув его по спине. — Иди за ним, тигр.       Бинхэ пошатнулся от силы ее удара, но, тем не менее, просиял, бросив в ответ «Спасибо, девочки!», и помчался обратно в бамбуковую хижину, в которой жил последние три года. Он совсем не вспотел, пока летел вверх по лестнице, переходя на быстрый шаг, а затем побежал рысью, приближаясь к дому.       Шень Цинцю расслаблялся снаружи, наслаждаясь прекрасной погодой. Он стоял на коленях на подушке и настраивал свой гуцинь: дергал струну, прислушивался, потом натягивал ее и снова дергал. Он поднял голову на топот, спокойно отложил инструмент в сторону и встал. Бинхэ понесся к старшему лорду пика, немного ускоряясь на случай, если мужчина решит опять увернуться от его объятий.       «Сегодня тебе нельзя убегать от меня, Шень Цинцю! Даже не пытайся!» — внутри ныл Бинхэ, бросая все силы на бег. Шень Цинцю был непоколебим — приготовился.       «Этот парень уже не маленький мальчик, а юноша! Неужели он действительно считает, что он такой же легкий, и что ему может сойти с рук то, что он бросается на людей? — думал Цинцю. — Он похож на большую собаку, сохранившую поведение щенка, и все еще бросается на людей, открывающих дверь».       — Звереныш, что ты делаешь здесь так рано? — сказал Шень Цинцю резким голосом. Но за резкостью скрывалась более мягкая часть, сильно скрытая злобными тонами. Бинхэ разорвал объятия, оттолкнул Шень Цинцю и посмотрел прямо в глаза.       — Этот ученик закончил миссию раньше, чтобы навестить своего шифу, конечно же! — заворковал Бинхэ. Шень Цинцю хмыкнул и отвел взгляд в сторону, не в силах удерживать зрительный контакт с чистым белым лотосом долго. Этот подросток был слишком дерзким!       — Бесстыжий! — пробормотал шифу, пиная мальчика в голень.       Бинхэ отпрыгнул прямо перед тем, как сапог его коснулся.       — Я знаю, что шифу тоже скучал по мне!       Бинхэ увернулся от удара Шень Цинцю, развернувшись на пальцах ноги, но пятка тут же метнулась к его бедру. Когда его нога была на расстоянии вытянутой руки от парня, шифу прекратил атаковать, принимая расслабленную элегантную позу, будто это не он пытался победить лучшего ученика пика Цинцзин несколько секунд назад. Шень Цинцю закатил глаза и спрятал руки в рукава, указывая подбородком на дверь.       — Тебе следует пойти к А-Юаню. Пока тебя не было, он постоянно хандрил.       Бинхэ загорелся от его слов. Он рванулся вперед, будто желая снова обнять своего шифу, но ножны Сюя остановили его. Шень Цинцю взглянул на него сверху вниз и высокомерно предупредил:       — Но не надумай себе ничего, мальчик. Он все еще твой шицзунь и, что важнее, мой младший брат.       Ученик нырнул под ножны, достал из сумки на плече коробку. Он положил ее в сгиб руки Шень Цинцю.       — Благодарю, шифу! Вот, я взял тебе кое-что, когда был в городе.       Бинхэ поклонился ему и, отступая назад, размашисто открыл дверь. Цинцю закатил глаза и спрятал ножны. Коробка была до краев заполнена детскими сладостями и печеньем, посередине лежали аккуратно завернутые усы дракона, а в углу валялась подвеска в виде котенка. Секунду он осматривал окружение, прежде чем плюхнуться обратно на подушку и вытащить леденец на палочке. Шень Цинцю съел его за минуту и отложил коробку в сторону, возвращаясь к настройке гуциня. Время от времени он прерывался, чтобы положить в рот сладкий леденец.       

***

      Шень Юань оторвался от письма, когда услышал, как открылась дверь. Даже не оглянувшись, он бросил:       — О, ты закончил, гэ? Если да, то не мог бы подойти и быстро взглянуть на этот список, который я составил?       Он вздрогнул, когда услышал ответ, полный преувеличенного драматизма:       — Ай-я, шицзунь ранит этого ученика! Ни минуты отдыха на вершине, а вы опять заставляете меня работать!       Стул, на котором сидел Шень Юань, почти упал, когда он вскочил на ноги, рассматривая вошедшего в комнату.       В семнадцать лет Ло Бинхэ был ростом с Шень Юаня. Он был одет в бело-зеленую одежду, на которой не было ни складочки. Его глаза блестели, а в уголках губ играла легкая улыбка. За его спиной висела потертая сумка и его меч Чженъян, рукоять которого была начищена до блеска.       Бинхэ не успел сделать ни шага, когда шицзунь бросился к нему, сжимая пальцами челюсть и проверяя лицо на наличие синяков и царапин. Бинхэ надулся и похлопал его по рукам, явно раздраженный тем, что его неожиданное крутое появление было испорчено.       Он простонал, растягивая последний слог гораздо дольше, чем следовало: «Шицзунь!». Шень Юань добродушно рассмеялся.       — Бинхэ уже почти взрослый, позволь мастеру еще немного потискать его.       Шень Юань ущипнул его за щеку, с огорчением обнаруживая, что детская пухлость исчезла и что остались лишь точеные скулы. Ло Бинхэ перестал бороться и безвольно опустил руки, задыхаясь от нежности Шень Юаня.       Довольный увиденным, шицзунь отступил назад и широко раскинул руки. Глаза Бинхэ загорелись, и он крепко обнял его, уткнувшись носом в шею.       — Что же заставило тебя так быстро вернуться?       Шень Юань потащил ученика к столу, пододвигая Бинхэ стул, несмотря на его протесты. Ученик сидел с надутой губой, которая быстро сдулась, когда он стал рассказывать шицзуню о своих многочисленных подвигах после спуска с горы.       — …Но он не принес много проблем! Я встретил Нин-шицзэ и Лю-шицзэ в деревне, что значительно облегчило задачу! — рассказывал Бинхэ, наливая Шень Юаню еще одну чашку чая. — Как только мы закончили с этим демоном, я сразу же вернулся на пик Цинцзин. Я слишком скучал по шицзуню и не мог выдержать без него больше ни минуты.       «Ох, какие сладкие слова! Прямо в сердце! Дорогой А-Ло, у тебя не будет проблем с завоеванием женских сердец!» — с гордостью подумал Шень Юань. Он с теплотой погладил Бинхэ по голове, осторожно потянув за локон. Внезапно он вспомнил нечто важное и потянулся к письму, которое читал ранее.       — Бинхэ, дело, о котором я говорил ранее. Скоро состоится Собрание союза Бессмертных, и я бы хотел, чтобы ты просмотрел кое-что, связанное с ним. Вот список учеников, которые пойдут с пика Цинцзин.       Шень Юань передал юноше записку. С годами Бинхэ был повышен с горничной до секретаря, невероятно прилежного и поразительно компетентного, когда дело доходило до принятия решений и оформления документов. Такой надежный молодой человек!       Бинхэ вчитался в бумагу и побледнел, как полотно. Его ладони бессильно сжались в кулаки, когда он заметил единственного участника с пика Цинцзин в списке участников. Это был не Мин Фань и не Нин Инъин. Он смотрел на аккуратное «Ло Бинхэ» и удивлялся, как такие судьбоносные строки можно писать обычной тушью.       Старший Демон Снов вырвался из разума ученика, пребывающего в беспорядке. Взглянув на бумагу, он издал гортанный смешок.       — Ох, бедный молодой господин Ло. Что сказали бы в твоем родном мире на это? А, точно: это ужасно, друг.