You Reap What You Sow

      За несколько недель до собрания союза Бессмертных Бинхэ изменился.       Ученики, которые привыкли к его энергичным ответам на каждый вопрос на уроке и привыкли закатывать глаза, когда любимец учителя жался к шицзуню и шифу, были встревожены, видя его подавленное состояние. Теперь он сидел в конце комнаты, избегая своих друзей и болтливых знакомых. Когда его просили ответить на вопрос учителя (поскольку он больше никогда не пытался отвечать сам), он вздрагивал и вздыхал, словно выходя из оцепенения. Он по-прежнему знал правильный ответ на каждый вопрос, но отвечал тихо. Ученикам приходилось напрягать слух, чтобы услышать хотя бы слово лучшего ученика пика.       Тренировки проходили не намного лучше, к большому беспокойству Шень Юаня. Бинхэ явно был не в себе. Его мышечная память позволяла ему драться и побеждать большинство своих соперников в спаррингах, но время от времени он допускал ошибки. Кулак прилетал ему в бок, но Бинхэ просто стоял, глядя куда-то вдаль. Меч вонзался ему в живот, и Мин Фаню приходилось останавливать спарринг, чтобы убедиться, что Бинхэ не поранился, пусть удар тренировочным мечом и не был таким уж опасным. Но то, что было незначительной ошибкой во время тренировки, могло стать решающим фактором в реальном бою.       В хижине близнецов снова царил беспорядок. Из-за того, что Бинхэ перестал ходить за ними тенью и убирать каждую пылинку (вместо этого он стал больше времени проводить в своей комнате, выходя только чтобы приготовить еду), повелители пика поняли, что они чертовски неаккуратные. Юаню приходилось ориентироваться среди сложной системы организации документов Бинхэ, которая, казалось, была основана на каком-то алфавите, который он даже не мог начать расшифровывать. Шень Цинцю больше не мог полагаться на Бинхэ как на организатора встреч и собраний. Вместо этого ему приходилось самому записывать важные даты и писать письма. Он был вынужден полагаться на собственную память, а не на радостное «Шифу! У вас сегодня в час обезьяны встреча с [введите имя повелителя пика] по [вставьте тему, достойную встречи]!». Это сбивало с толку: казалось, им отрезали конечность и заставили учиться жить дальше.       Шень Юань и Шень Цинцю сначала терпели это. Бинхэ по-прежнему посещал уроки, даже несмотря на то, что он внезапно будто превратился в бревно. Они все еще видели его изредка и могли задержать, чтобы немного поговорить, прежде чем Бинхэ находил предлог, чтобы вернуться в свою берлогу.       Юань списывал это на нервы из-за предстоящего собрания. Цинцю списывал это на юношеский бунт, которого у Бинхэ никогда раньше не было.       — Цзю-гэ, как думаешь, мне следует отправить кого-нибудь другого на собрание вместо Бинхэ? Он стал выглядеть так плохо с тех пор, как я сообщил ему о его участии. Я думал, что он будет взволнован, но, может быть, я прошу слишком многого от мальчика его возраста?       Сюин взлетела вверх, парируя удар. Шень Цзю сузил глаза, сравнивая свои силы с силами брата. Равны, как обычно.       — А-Юань, мы оба знаем, что посещали собрание Бессмертных по отдельности в более раннем возрасте. Говорю тебе, он просто давит какую-то свою юношескую точку зрения. Пришло время ребенку расправить плечи. Бунтарское поведение закаляет характер, — сказал Цинцю, неожиданно отпрыгивая назад и бросаясь вперед, безжалостно прислоняя меч к груди Юаня.       — Но он такой тихий в эти дни! Он даже не разговаривает со своими друзьями! Бинхэ теперь выглядит как ходячий мертвец. Я беспокоюсь о нем.       Юань развернулся на мысках и оттолкнул меч закрытым веером.       — Он молод, все дети его возраста выглядят как ходячие мертвецы. Все в порядке. Скажи спасибо, что он хоть моется.       Шень Юань сдул прядь волос с лица и выгнулся, едва избежав сверкающего клинка Сюя. Он сделал ложный маневр влево, метнулся вниз и изменил дугу в самую последнюю секунду, пружиной устремившись вверх к правому плечу брата. Глаза Шень Цинцю расширились, но он увернулся, взмахнув лезвием, и остановил Юаня. Дотронувшись земли, Цинцю схватил горсть песка и швырнул ее оппоненту в лицо.       Не в силах увернуться, Шень Юань мог только опустить меч, чтобы протереть себе глаза, и проклясть день, когда родился его брат. Несмотря на то, что его опущенный меч как бы просил о перерыве, Шень Цинцю все же рванулся вперед. Его клинок остановился между ребер Юаня, неумолимо надавливая на мягкую кожу.       Младший повелитель пиков зашипел, отступая назад, и стер остатки грязи с лица.       — Почему ты всегда играешь грязно?       Шень Юань нахмурился, жалобно потирая грудь.       Шень Цинцю хихикнул, пряча меч в ножны.       — Все играют грязно, А-Юань. Ты должен был понять это в таком возрасте. Враг не будет ждать, пока ты приготовишься к честной битве, — ласково сказал Шень Цинцю. Он шагнул вперед, смахивая пыль с волос Юаня. — В любом случае, скажи спасибо, что я не использовал духовную энергию, как твой ученик. Запомни мои слова: он настоящая угроза, тебе нужно его остерегаться.       Бинхэ с горечью наблюдал за их разговором через окно кухни, смешивая рисовую муку и воду в деревянной миске. Слово «угроза» крутилось у него в голове, становясь громче с каждой секундой.       Я угроза? Это я еще угроза? Настоящая угроза — это ты, Шень Цзю, ты! Толкаешь учеников в пропасти, не заботясь о чувствах, и смеешься после этого, как демон.       Бинхэ часто перечитывал арку собрания, поэтому хорошо помнил, что двигало главным героем. Шень Цинцю был поражен количеством демонической ци в воздухе, удушающей силе, исходящей от только что пробудившегося демона, чьи силы еще не находятся под контролем. Сила ауры Бинхэ была разрушительной и грозила изорвать мир вокруг себя в клочья. Мало того, что Шень Цинцю был практически парализован этим непосильным количеством демонической ци, давящей на его меридианы, ему приходилось отбиваться от гигантского черного лунного носорога-питона. С нестабильным состоянием Цзю и его желанием быстрее достигнуть новой стадии совершенствования, не стало сюрпризом, что такая экстремальная ситуация, привела к отклонению ци. Лорд знал, что был в шаге от этого. Отклонение заставляло его войти в измененное состояние бытия, в котором его сила гудела под кожей, умоляя выпустить ее даже ценой жизни сосуда.       Шень Цинцю не позволял ей этого. Он, удерживая потрескивающую энергию под своей кожей, победил черного лунного носорога-питона, пронзив его мечом, и скинул его обратно в дыру, из которой он вылез.       Внимание Шень Цинцю привлек стонущий мальчик, свернувшийся калачиком в позе эмбриона и рыдающий от боли, вокруг которого собиралась алая энергия.       Оригинальный Шень Цинцю не считал своего ученика полностью человеком, даже когда он был маленьким. Для него Бинхэ был тихой послушной куклой, на которую он мог спроецировать себя и выместить на ней свой гнев. Ведь история мальчика была похожа на историю близнецов, и у них были схожие черты характера. Каждый раз, когда Шень Цинцю смотрел на маленькую измученную голодом фигуру Бинхэ и видел эти невинные глаза, которые постепенно становились более жадными и злобными, он испытывал лишь удовлетворение. Каждый раз, когда Шень Цинцю бил мальчика, в голове съеживалось его собственное тощее подростковое тело, — он мог только насмехаться над своей прежней слабостью.       Если объединить это с отклонением ци, не выйдет ничего, кроме неприятностей.       Шень Цинцю видел, как его жалкое прежнее «я» проступало за съежившимся Бинхэ — оба мальчика плакали в унисон. Один кричал, умоляя своего шифу о помощи, а другой постанывал, ожидая возвращения Ци-гэ.       Жалкий. Ужасный. Шень Цинцю хотел, чтобы мальчик как можно скорее исчез из его поля зрения.       Так что он просто… толкнул его. Одного толчка было достаточно, чтобы полностью скрыть его из виду. Вид юного Шень Цзю, падающего в яму, объятую пламенем, стал самым забавным зрелищем, которое Шень Цинцю видел за последние десятилетия. В тот день он смеялся, сгибаясь пополам, пока его хриплый хохот не превратился в задыхающиеся рыдания, пока брат шикал на него, посылая успокаивающую ци в его меридианы, чтобы стабилизировать его состояние.       К тому времени было уже слишком поздно. Бинхэ канул в лету. И этот переселенец понял эту сцену! Да, Шень Цинцю был суровым человеком, но не убийцей. Обычно. Но этот Бинхэ понял и простил Шень Цинцю за то, что он столкнул другого Бинхэ в пропасть. К сожалению, это не меняет того факта, что Шень Цзю столкнул! Бинхэ!       На самом деле, это лишь делало ситуацию еще хуже. Потому что, как бы вы ни были близки друг к другу и не поддерживали кого-то, все усилия развеиваются пылью на ветру, когда отклонение ци протягивает свои грязные ручонки к разуму совершенствующегося.       Система, установи напоминание: в тот момент, когда увидишь демонов, появившихся на собрании, беги к Шень Юаню! Или к Лю Цингэ! Или буквально к любому другому культиватору, который сражается неподалеку и не собирается сходить с ума!       Бинхэ сильно сжал ложку, так, что костяшки побелели и боль распространилась по всей ладони, и только тогда вышел из ступора. Он медленно разжал пальцы и отпустил ложку, обнаруживая, что добротный ее кусок откололся и глубоко вонзился в кожу.       

***

      — Шицзунь, этот скромный ученик польщен вашим решением выбрать его для собрания, но он не верит, что готов. Он считает, что Нин-шицзе или Мин Фань, возможно, больше подходят, чтобы доказать величие пика Цинцзин, — Бинхэ низко поклонился, умоляя. Его глаза горели от сдерживаемых слез.       Шень Юань вздохнул, его веер легонько коснулся макушки Ло Бинхэ, а затем снова спрятал его лицо.       — Бинхэ, что тебе взбрело в голову? Неужели ты так сомневаешься в учении своего учителя?       Его ученик предсказуемо отступил с полуоткрытым ртом, отвергая слова Шень Юаня. Затем Бинхэ остановился, и в голову пришло немыслимое. Если он, скажем, говорит не то. Если он делает все не так. Он просто скажет: «Да, вы, мастера, недостаточно обучали этого ученика, чтобы он мог отправиться на собрание союза Бессмертных». Но взглянув на лицо своего шицзуня, он сразу понял, что не сможет реализовать этот план. Или сказать… что нападут демоны! Надо объяснить, что именно произойдет, рассказать правду об этом деле.       [Предупреждение! Предупреждение! Предупреждение! Важные вещи нужно повторять трижды! Ни один NPC не может знать правду об этом мире, в ином случае баллы B вычтут незамедлительно и могут быть инициированы дополнительные наказания в зависимости от важности разглашенной информации.]       «Сколько очков будет вычтено, если я расскажу о собрании Союза Бессмертных?» — мысленно уточнил Бинхэ.       [Расчет… Расчет… -10 000 B баллов, если NPC узнают о предстоящих событиях. Может незамедлительно перестать действовать учетная запись.]       Любая мысль о том, чтобы выпутаться из этой неразберихи таким образом, вылетела из головы Бинхэ. Если он хоть раз оступится сейчас, он сразу умрет. Эта ситуация была такой ебанутой. Может, он просто сломает ногу? Пропадет без вести на год? Доведет себя до отклонения ци?       Лицо Шень Юаня было мягким, выражающим максимальное сочувствие, которое Бинхэ когда-либо видел от этого человека. В его глазах появилось что-то от яростно защищающей матери.       — Бинхэ, я говорю это не легкомысленно. Ты один из лучших учеников, когда-либо поступавших в эту секту за время моего пребывания на посту пикового лорда. Я не сомневаюсь, что ты добьешься успеха и займёшь первое место на этом собрании. У этого мастера и даже его брата в голове лишь полная вера в твои способности.       Минутка откровенности прошла, шицзунь отвернулся, постукивая закрытым веером по подбородку. Он открыл рот, чтобы добавить что-то еще, глядя куда-то вдаль, но остановился и, казалось, передумал. Его веер скользнул обратно в рукав, и он обхватил лицо Бинхэ ладонями.       Шень Юаню пришлось немного запрокинуть голову, чтобы посмотреть своему ученику в глаза, но в его руках Бинхэ все еще чувствовал себя маленьким.       — Разве этот мастер не говорил, что Бинхэ никогда не пострадает, несмотря ни на что? Этот шицзунь всегда будет рядом, чтобы защитить тебя, — твердо сказал Шень Юань, не допуская возражений. — Поэтому, Бинхэ, верь в себя. Ты прекрасно справишься. Если возникнут какие-то проблемы, я обязательно буду рядом.       Глядя ему в глаза, Бинхэ не мог не поверить ему. Как он мог не поверить своему учителю, своему человеку, который бесчисленное количество раз спасал его от непреодолимых трудностей? Сердце Бинхэ наполнилось таким количеством эмоций, что оно грозилось не выдержать: в нем была гремучая смесь из привязанности, обожания и безграничной верности. Он был полностью уверен, что его шицзунь будет защищать этого ученика до последнего вздоха. Бинхэ посмотрел на тонкий шрам на руке Шень Юаня, обнажавшийся, когда его драпированные рукава задирались. Единственный видимый признак присутствия яда «Неизлечимый», который циркулировал в венах мастера.       Сильная решимость расцвела на бесплодных землях.       Бинхэ был сильнее оригинала в семнадцать — уровень его культивации был выше. Теперь это была его история, и он решил бросить вызов судьбе злодея этого романа, изменив судьбу главного героя и сюжет этой истории. Судьба? Судьба была для слабаков. Судьба не сможет повлиять ни на Ло Бинхэ, ни на Шень Юаня. Самое главное, что рядом с ним был брат главного героя. Ло Бинхэ верен лишь Шень Юаню.       Бинхэ заставит своего шицзуня гордиться.       

***

      Бинхэ передал последний рисовый шарик Нин Инъин, она аккуратно завернула его в ткань и положила в корзинку. Она посмотрела на него немного странно, но засунула коробку в открытую сумку рядом с собой.       — А-Ло, ты абсолютно уверен, что тебе нужно столько еды?       Ее голова склонилась набок, она перевела взгляд вниз на маленькие башни из разнообразных красочных закусок и блюд. Она закрыла корзину и затянула веревку мешка, наблюдая, как корзина исчезает из виду.       Бинхэ развернулся, перекинул сумку через плечо и направился к лошадям.       — Мне нужно убедиться, что шицзунь и шифу будут есть только самое лучшее. Ты же знаешь, что я не доверяю приготовление пищи для них другим.       Нин Инъин вздохнула, следуя за ним и убирая по пути разбросанные вещи. Она швырнула несколько ложек в корзину для грязной посуды, даже не удосужившись оглянуться, чтобы увидеть, попала ли она. Все они приземлились точно по центру.       — Совершенствующимся на их уровне даже не нужно есть, — заскулила она.       Бинхэ добродушно рассмеялся.       — Даже если бы тебе не нужно было есть, ты бы все равно хотела, не так ли? — сказал он и толкнул ее плечом. — Я уверен, что мы осознаем это, когда каждый из нас тоже достигнет этой стадии совершенствования.       Инъин в ответ толкнула его локтем, с тоской глядя на темную сумку, которую он держал.       — Это правда, но это мы, ученики, все еще нуждаемся в еде. Почему бы тебе не оставить все эти закуски, чтобы мы не голодали?       Ее хлопанье ресниц не произвело на Бинхэ никакого впечатления.       — Никак не выйдет, шицзэ. Половину теста для пирожков ты уже съела, а, значит, вполне наелась.       Нин Инъин сморщила нос и надулась. Они неторопливо брели по тропинке: Бинхэ хотел успеть собрать вещи до того, как шицзунь и шифу спустятся с пика. Когда они шли по лугу, приближаясь к лошадям, Нин Инъин сорвала несколько особенно красивых цветов: паучьих лилий и маков — и сплела из них маленький венок и возложила его на голову Бинхэ.       — Красный хорошо смотрится на А-Ло~ Тебе действительно стоит надевать этот цвет чаще, — пропела Инъин, танцуя вокруг него. Бинхэ ухмыльнулся, собираясь ответить, но заметил кое-кого на пути впереди. Рука девушки дико махнула в сторону фигуры, подзывая ее к себе. Мин Фань неохотно подошел к ним с фальшивым удивлением на лице, будто это не он ждал их рядом с повозкой.       — Шимэй? Что тебе нужно? — спросил он, скрестив руки. Когда он подошел достаточно близко, Бинхэ снял цветочную корону со своей головы и лихо возложил ее на голову Мин Фаня. Старший мальчик нахмурился, отбивая руку Бинхэ, но венок не снял.       Девушка засмеялась с его отчужденности:       — Мин Фань, тебе следует проводить больше времени с Бинхэ, пока он не ушел. Это плохая примета — позволить ему уйти, не пожелав ему всего наилучшего.       Она ткнула его в грудь, но Мин Фань перехватил ее руку, переплетая их пальцы на мгновение. Легкий румянец залил щеки Инъин. Бинхэ изобразил рвотный позыв.       Мин Фань глубоко вздохнул, молча глядя в небо. Он схватил Бинхэ за плечо, серьезно глядя на него.       — Хорошо. Хм… — сказал он, перечисляя пожелания на пальцах. — Никого не убивай, не нарушай никаких правил, не пытайся снова остаться в гостиной комнате наедине с шицзунем…       — Это было всего раз!       — Это ничего не меняет. Держи себя в руках, будь паинькой и не умри. Удачи.       Мин Фан мощно похлопал Бинхэ по спине и оттолкнул подальше. Нин Инъин закатила глаза.       — Очень мило, А-Мин. Не расплачься.       — Эй, я серьезно. Во всяком случае, оставайся в безопасности.       

***

      Бинхэ благодушно слез с лошади и поспешил к каретам, чтобы помочь бессмертным мастерам. Ци Цинци вышла первой, бросив на него странный взгляд. Казалось, она… оценивает его? Она приняла его помощь, схватила его за руку и спрыгнула вниз, ее ноги почти не оставили следа на земле.       Следующим выходил шифу. Отмахнувшись от Бинхэ, он спрыгнул вниз сам.       — Этот мастер еще не настолько хрупок, чтобы ему помогал простой юноша, — заметил он. Бинхэ только улыбнулся, потянувшись к рукаву, чтобы вытащить пирог, тонко завернутый в рисовую бумагу. Он протянул его тайно, закрывая телом подарок. Шень Цзю, не посмотрев вниз, выхватил сверток из руки Бинхэ и плавным и отработанным движением сунул в свой рукав, продолжая идти, будто ничего странного не произошло.       Шень Юань последним вышел из этой повозки, изящно взяв протянутую руку Бинхэ и нырнув на землю. На последней ступени он посмотрел на своего ученика и, воспользовавшись их разницей в росте из-за ступени, взъерошил волосы Бинхэ. Его лицо было неподвижно, но глаза засветились озорством и весельем, когда Бинхэ попытался увернуться от его руки.       — Разве ученик не должен помочь этому мастеру спуститься с последней ступеньки? — поддразнил Бинхэ Шень Юань, словно император лакея. Бинхэ придвинулся ближе, меняя свою оборонительную позу на более спокойную, и снова поднял руку, словно моля о милости, подыгрывая. Когда Шень Юань стал подавать руку, Бинхэ рванул вперед и схватил повелителя пиков за талию. Он поднял его и покрутил в воздухе полсекунды, прежде чем опустить на твердую землю. Шень Юань выглядел немного ошеломленным, но на его лице расцвела на редкость широкая улыбка.       — Бинхэ! — возмущенно пожурил он, но все же потом добродушно хлопнул ученика по плечу.       Ци Цинци толкнула тихо закипающего Шень Цинцю, отводя голову от пары ученика и учителя.       — Ничего с этим не поделать, Шень-шиди. Лучше пока просто стараться не выставлять это на всеобщее обозрение.       Ее правильные слова затерялись в бормотании Шень Цинцю, его жалобы звучали как буддийская сутра.       — Неужели эти двое не могут держать себя в руках на публике и рядом со мной? Я не хочу это видеть, я не хочу знать… я хочу, чтобы этого не было… моя жизнь — сущий ад… они обнимаются в каждой комнате моего дома, я задыхаюсь… Не стесняются даже Цинци… я не могу даже дышать рядом с ними, потому что боюсь заразиться ужасной болезнью, которую они разносят…       — Болезнь любви? — кашлянула в рукав Цинци. Другой пиковый лорд обернулся и посмотрел на нее так, будто ему только что вонзили в спину нож.       — Только попробуй сказать это слово передо мной ещё хоть раз, — прошипел он, сверкая глазами. Она прикусила язык, с трудом удерживаясь от искушения повторить запретное слово снова и снова, как ворчливая младшая сестра.       — Ну, я думаю, приятно видеть такую близость между учителем и учеником, — прошептала Ци Цинци себе под нос.       

***

      Бинхэ снова и снова вертел рукой, любуясь золотой лентой на руке и единственной белой жемчужиной на ней. С помощью нее считали убитых монстров, но она выглядела достаточно стильно. Простая, утонченная. Может быть, он должен купить нечто подобное для шицзуня?       «После того, как покончу с этим всем», — решил Бинхэ. Как только он благополучно избежит арки собрания, он будет беспокоиться о покупке прекрасных подарков для своего любимого шицзуня. Когда все это закончится, когда он перестанет бояться быть сброшенным в царство демонов сумасшедшим Шень Цзю, может быть… Может быть, он сможет признаться в своем демоническом наследии? Эта мысль давила на него некоторое время. Было ли правильно держать шицзуня в неведении относительно такой важной части его личности?       Даже если Бинхэ поначалу торжественно поклялся избегать этой стороны себя, теперь это было просто неудобно: за ним постоянно плелся демон сна, дающий ему советы по демоническому совершенствованию. Может быть, он сможет использовать свое наследие в своих интересах: станет сильнее, чтобы защитить шицзуня? В конце концов, шицзунь сказал, что праведными демонами, обладающими силой, следует восхищаться. Как мог Бинхэ отклонить столь очевидное приглашение?       Тогда решено.       Шицзунь возился с его сумкой, проверяя, все ли есть в ней из нужного. Он отсчитал три фейерверка и стал проверять их.       — А ты уверен, что тебе хватит этих огненных талисманов на семь дней? Ты же не используешь их все в первые же дни? Назови мне все слабые места оленеголового угря; ты же знаешь, что они родом из этих мест.       — Всего у меня восемь огненных талисманов, их более чем достаточно, чтобы приготовить несколько блюд. Я должен ударить его либо между глаз, либо в шею. Делаю все это с расстояния, чтобы не попасть в себя. Я знаю, шицзунь, все знаю.       Шень Юань поднял глаза. Он носился вокруг ученика, не в силах успокоиться в последние несколько минут перед началом собрания.       — Ты уверен, Бинхэ? Ты ничего не хочешь мне рассказать, или есть что-то, чему я должен научить тебя до начала?       Он всмотрелся в лицо Бинхэ, пытаясь рассмотреть в нем что-то, чего молодой человек не мог понять.       — На самом деле, есть кое-что, — торжественно ответил Бинхэ. — Вообще-то, шицзунь, этот ученик хотел бы поговорить с тобой после Собрания союза Бессмертных. Либо наедине, либо с шифу, этот ученик не возражает. Он только просит, чтобы вы уделили ему немного времени.       — У этого шицзуня всегда найдется время на Бинхэ. Не бойся говорить о том, что тебя беспокоит, этот мастер обязательно поймет, когда придет время.       На этой ноте Шень Юань ушел, взмыв в воздух на мече, словно боженька, возвращающийся на небеса. Господи, Бинхэ просто обожал своего шицзуня.       Он повернулся и поспешил к массиву телепортации, заходя в границы круга. Остальные участники отошли в сторону, освобождая ему место, и разговор, казалось, замер, когда они увидели его лицо. Бинхэ игнорировал уязвленные взгляды окружающих его учеников, впервые увидевших его лицо. Повернувшись вправо, он улыбнулся Лю Минъянь. Может быть, ему следует инвестировать в вуали, как семья Лю?       — Удачи, — весело сказал он, сохраняя улыбку на лице и положив руку на меч.       Лю Минъянь усмехнулась.       — Оставь ее себе, А-Ло. Тебе она пригодится больше, чем мне.       Массив вокруг них вспыхнул ярко-синим светом, на долю секунды отбрасывая пляшущий свет на разбросанные листья и полевых мышей, которые осмелились приблизиться то ли из глупости, то ли из любопытства. Когда свет погас, ученики испарились.       

***

      Каждый ученик появлялся в лесу на случайном месте. Кто около границы, кто ближе к середине — то есть, абсолютный рандом.       Счастливчик Бинхэ приземлился на северо-востоке, прямо там, где должна была образоваться пропасть. Он знал это из-за того, что в новелле была удобная карта, в которой были помечены разнообразные важные места. Например, «Здесь умирает Бинхэ», «Здесь Юэ Цинъюань спасает группу учеников» и тому подобное.       Он посмотрел на парящие деревья, которые, казалось, тянулись к ярко-синему небу. Он даже не мог видеть их конца, отчасти из-за их высоты, отчасти из-за густой листвы, закрывавшей ему обзор неба. Мигающие глаза прятались среди ветвей, и между ветвями мелькали пушистые хвосты. Бинхэ не взял лук на это собрание: он хотел проверить свое владение мечом и свои навыки спасаться от неизбежного, и сейчас сожалел об этом решении.       Под ногами у Бинхэ лежал толстый слой опавших листьев, одновременно смягчающих его шаги и потрескивающих под его тяжестью. Он на мгновение затаил дыхание и вспомнил урок выслеживания, который Шень Цинцю преподал ему во время его первой ночной охоты: надо двигаться с пятки на носок с согнутыми коленями и бегать на подушечках стоп, молчать и спешить.       Бинхэ вытащил компас и, прищурившись, начал ворочать тот из стороны в сторону. Когда красная стрелка застыла на севере, он кивнул сам себе и быстро направился на юго-запад как можно дальше от этой бездны.       

***

      Когда Ло Бинхэ наткнулся на девушку, борющуюся за свою жизнь с оленем с мордой угря — не путать с угрем с мордой оленя, — он понял, что дела ее плохи. Девушка подвернула лодыжку — она уже раздулась, как дыня. Состояние девушки ухудшалось тем, что она пыталась перенести на больную ногу вес в попытках отступить и продолжить борьбу с вздыбленным зверем.       Бинхэ собирался пройти мимо и молился, чтобы она его не заметила. Одежда девушки ясно выдавала в ней члена Дворца Хуаньхуа, и Бинхэ не испытывал желания общаться с высокомерными культиваторами, которые воротили нос от секты Цанцюн. Она была его соперницей. Если она поймет, что в беде, она зажжет фейерверк. Это не его проблема.       Но девушка смотрела на него так умоляюще и могла только шептать о помощи между судорожными вдохами, и Бинхэ сломался. Потребовалось лишь несколько случайных листьев и незначительное количество духовной энергии, чтобы послать его импровизированные дротики в соседнего с оленем монстра, рассекая его мясистую морду. Когда тот повернулся к Бинхэ в ярости, ему нужно было только щелкнуть запястьем, чтобы отправить Чжэнъян нанести удар прямо в его шею через щель. Олень недоверчиво посмотрел на Бинхэ, потом на свой мех, потом снова на Бинхэ. Его желтые глаза закатились, и он упал на землю, растворившись в шквале зеленого пламени, как только коснулся земли. Еще одна маленькая жемчужина появилась на браслете Бинхэ.       Он даже не взглянул на девушку, направляясь к дальней юго-западной стороне барьера. Если он сможет уйти от точки, где откроется бездна, он был бы спасен. Не беспокойся, шицзунь, тебе даже не придется вмешиваться в происходящее.       — Как тебя зовут? — девушка все же позвала Бинхэ вдогонку. Бинхэ вздохнул, но состроил свою фирменную мальчишескую ухмылку и подмигнул, перекинув волосы через плечо.       — Ло Бинхэ, боевая сестра. Теперь я должен идти. Желаю тебе удачи в оставшейся части этого конкурса.       Он коротко поклонился, прежде чем возобновить движение, на этот раз двигаясь немного быстрее. Но девушка опять закричала ему в спину:       — Меня зовут Цинь Ваньюэ!       «Как мило, сестра. Этот боевой брат теперь пойдёт дальше, у него есть дела», — раздраженно ответил Бинхэ в голове.       — Погоди! Мы можем помочь друг другу!       Нога Бинхэ зависла в сантиметре от земли. Он посмотрел на Цинь Ваньюэ с любопытством. Она, казалось, обрадовалась его вниманию, моментально переходя к тому, что было похоже на хорошо отрепетированную речь. Как часто у нее случались такие ситуации?       — Боевой брат Ло, разве две головы не лучше одной? Я владею искусством врачевания и смогу вылечить эту лодыжку менее чем за день. Я смогу исцелить любую из твоих ран позже. Все, о чем я прошу, это помочь мне выследить и убить любого монстра в пределах границ. Это ради чести моей семьи, — говорила гладко Ваньюэ, слова лились ее губ сладкой патокой. Ло Бинхэ на мгновение задумался. Демоническая атака произойдет в ближайшие несколько дней, и если у него под рукой будет медик…. Он коротко кивнул головой. Он не планировал поймать много монстров перед атакой демонов. Ваньюэ не будет сильно его тормозить.       Ее глаза загорелись, и она вытащила свой меч и ножны, неуклюже используя их как трость, чтобы дохромать до Бинхэ. Рядом с парнем ее рот слегка приоткрылся, а лицо залилось румянцем.       — Тогда пошли.       Бинхэ сохранил свой лихой геройский образ, не желая внезапно позволить галантному поступку кануть в лету и из-за этого стать фальшивкой. Она провела пальцами по волосам, успокаивая беспорядок. Одна рука попыталась скользнуть и зацепиться за Бинхэ, но он легко уклонился, делая вид, что услышал звук на расстоянии. Ваньюэ не обратила на это никакого внимания.       

***

      Вскоре группа Бинхэ увеличилась с двух человек до пяти: трое других учеников бросились к Бинхэ, как только увидели с ним Цинь Ваньюэ.       — Цинь-шимэй! — удивленно воскликнула временный медик Бинхэ. Она объяснила ему вкратце, что лидером этой группы учеников, двух девочек и мальчика, которым было не больше пятнадцати лет, была ее младшая сестра Цинь Ваньжун. Бинхэ не мог сказать вслух, что ему все равно, поэтому, пока они говорили, он изображал интерес. Он надеялся, что они разойдутся после нескольких фраз: «Как охота?» и «У старого дуба стоит стадо медведей-ленивцев» и тому подобных. Отлично.       Но они не разошлись. Когда Бинхэ попрощался и двинулся в нужном направлении, они последовали за ним паровозиком. Он остановился и недоверчиво посмотрел на них. Младшие хихикали, как будто это была какая-то игра, и краснели, избегая его взгляда. Цинь Ваньюэ, извиняясь, пожала плечами.       Бинхэ глубоко вздохнул, продолжая двигаться вперед. Просто иди на юго-запад, Бинхэ, просто иди на юго-запад.       Каждый раз, когда они видели очередного дворцового ученика Хуаньхуа, тот присоединялся к его постоянно растущему стаду утят. Большинство из них были в возрасте от четырнадцати до шестнадцати, и они не были младшими, поэтому и не должны были присоединяться к группе. У одного из его последователей даже была окладистая борода. В какой-то момент Бинхэ перестал даже оглядываться с намеком, что им не следует топать так громко — распугают всю добычу — и что им следует заткнуться, если они хотят идти с ним. Казалось, никто не понимал его очень тонко завуалированных угроз.       Он не видел ни шерстинки ни одного монстра с тех пор, как Цинь Ваньюэ привела с собой свое шоу уродов. Он с отчаянием посмотрел на свой браслет из бисера. Не то чтобы он пришел сюда чисто для охоты, все, чего он хотел на самом деле, это пережить важный сюжетный момент. А, ну и, возможно, получить дополнительные 1000 очков B за миссию ≪Предотвращение обвинений в убийстве детей!≫, квест, в котором он должен был (цитата) не дать Шень Цзю скинуть его в Бездну. Но это не значило, что он собирался уйти отсюда всего с одним убийством за плечами! Как же унизительно это было бы для пика Цинцзин! Первоначально он рассчитывал, что к заходу солнца умрет не менее пяти зверей.       — А-Ло, А-Ло, у меня болят ноги! — заплакала какая-то девушка позади него. Это был уже третий раз, когда она произнесла именно эти слова именно таким тоном. — Ваньюэ! Старшая сестра! У меня так болят ноги! — поняв, что с Ло Бинхэ нечего ловить, она переключилась на сестру. Рядом с Бинхэ встала Цинь Ваньюэ, и Бинхэ остановился. Он по инерции массировал виски, надавливая, чтобы облегчить пульсирующую мигрень, которую Бинхэ испытывал. Меньше чем через день после поездки это вошло у него в привычку. Из его рта вырвался долгий вздох, и он опустил голову в поражении.       Девушка рядом с ним тревожно понизила голос, наклонившись, чтобы сказать сестре на ухо.       — Цинь-шимэй, ты не можешь продолжать идти? Я вылечу твои ноги сегодня вечером после того, как мы разобьем лагерь. Просто потерпи.       Бинхэ с тоской посмотрел вдаль, уловив слабый отблеск зеленого факела из глубины леса. Кто-то поймал и убил монстра. Везет им. Похоже, его конкуренты добились прогресса.       — В этом лесу все противное, у меня камни в ботинках, мое платье все в пыли, и я чувствую себя грязной и потной! Я больше не могу идти, я не могу идти дальше!       «Тогда запускай свой фейерверк и сдавайся, ученица!» — взревел внутри Ло Бинхэ. Шифу заставил бы этих учеников выбрать себе самим по тростинке из бамбукового леса, которыми их отхлестают, к черту недавно исправившийся характер, и даже дыхательные упражнения не помогут. Шицзунь бы посмеялся, что эти ученики зашли так далеко и их рвение испарилось.       Цинь Ваньюэ бросила на Бинхэ осторожный взгляд, заметив его поникшие плечи и раздражительность. Она резко встряхнула сестру за плечо.       — А-Цинь, мы уже и так нагрузили старшего боевого брата Ло, неужели ты действительно не выдержишь ни секунды?       Видимо, ответ был отрицательным. Когда Цинь Ваньюэ со слезящимися глазами попросила пойти к реке, а Бинхэ ответил лишь ледяной улыбкой (что полностью соответствовала смыслу его имени НА СЕКУНДОЧКУ), это место внезапно превратилось в бесплатный аквапарк для детей. Никто не прислушался к его предупреждениям об угрях с оленьими мордами в ручьях и о всяких монстрах, которые прятались под камнями и зарывались глубоко в песок.       Цинь Ваньюэ была единственной, кто преданно стоял рядом с ним, обильно извиняясь за каждый всплеск своей сестры. В какой-то момент чересчур восторженная ученица так шлепнула по воде, что она каким-то образом долетела до волос Бинхэ, прилепив его челку к лицу. Он даже не пытался уклониться. Девушки смеялись, гордо флиртуя со старшим мальчиком, как нимфы из озера. Никто не заметил темную тень, крадущуюся под водой ручья, пока не стало слишком поздно.       Нюй юань чан вылезла из глубины — вода вокруг нее стала водоворотом. Она всасывала свою добычу в зияющую пасть со слишком большим количеством зубов, а ее губы ярко растянулись вокруг широко раскрытой челюсти.       Цинь Ваньжун погибла первой. Она отвернулась от монстра и потянулась за мечом. Затем уродливая женщина втянула ее тело в открытый рот и проглотила ее целиком. Цинь Ваньжун исчезла из мира за считанные секунды.       Так началась арка Бездны.       

***

      Бинхэ держал одной рукой ночную жемчужину Ваньюэ, которая служила ему лампой, с помощью которой он направлял товарищей-учеников. В другой руке он держал Чжэнъян, быстрый и бесшумный, который помогал ему прорываться через зияющий лес.       Позади него юные ученики изо всех сил старались повторять за ним, низко пригибаясь и смягчая шаги. Они не могли добиться абсолютной тишины своего лидера, но были очень близки к этому. Вероятно, это была лучшая скрытная позиция, которую они когда-либо занимали в своей жизни.       Всякий раз, когда они натыкались на упавшего монстра, Бинхэ быстро отсекал ему голову мечом и продолжал двигаться. Всякий раз, когда они натыкались на упавшего ученика, Бинхэ замедлял шаг лишь на мгновение, склоняя голову на секунду, прежде чем осторожно оглядеться. Некоторые из учеников явно погибли от монстров, которые лежали поблизости тяжелоранеными или мертвыми. Это были смерти, от которых Бинхэ с чувством вины вздыхал с облегчением, потому что, по крайней мере, он знал, что еще один монстр в ущелье пал.       Иногда вокруг тел не было монстров. Юные ученики лежали, уставившись невидящими глазами вверх, к угасающему розовому вечернему небу. Это заставляло Бинхэ ускоряться, время от времени оглядываясь назад и подсчитывая головы в группе. Иногда было меньше последователей, чем он насчитал раньше. Часто их становилось больше. Пламя охватило горизонт.       Ночью, когда луна роняла зыбкий свет, а разбросанные по лесу талисманы перестали светиться, Бинхэ нашел поляну. Это была не первая поляна, на которую они наткнулись, но уже достаточно стемнело. Поэтому эта поляна стала первой, на которой они решили отдохнуть. Ученики разбежались в стороны и стали подбирать ветки для небольшого костра. Цинь Ваньюэ суетилась над ранами, лечила самые тяжелые из них, не заботясь о своих собственных, эмоциональных и физических. Когда она натыкалась на младших учеников, рыдающих в рукава, она тихо что-то шептала им на ухо и вытирала их слезы чистым кончиком своего носового платка. Когда она натыкалась на рыдающих старших учеников, она била их и отправляла к огню.       В ту ночь у костра собралось много людей.

      ***

      Бинхэ настороженно вглядывался в темноту. Он принял расслабленную позу у дерева, чтобы отдохнуть, но оставался начеку. Бессонные ночи не были чем-то новым для учеников пика Цанцюн, и все они уже давно адаптировались к учебе при таком образе жизни. Лучшие из учеников пика могли сравниться с опытным культиватором по максимальному времени без сна.       Это не значило, что Бинхэ не устал.       Он размял одно плечо, потом другое. Хрустнул шеей. Согнул пальцы. Было тихо.       Всех разбудил шорох в кустах. Ничего не выпрыгнуло из кустов. Было тихо.       Глаза следили за странным белым пальцем, высовывающимся из-под густых кустов, постукивающим по земле недалеко от людей. Цинь Ваньюэ показала рукой за спину, направляя всех к огню. После пальца показалась волосатая рука со слишком большим количеством суставов. Она потрескивала, выползая с болезненной медлительностью. Бинхэ поморщился и закрепил на груди один из немногих оставшихся талисманов, активировав его мазком крови. Он вспыхнул синим, а затем превратился в пыль, оставив на его коже эфемерное ощущение тонкого щита.       Бинхэ метнулся вперед и отсек лапу в сплетении сустава, а затем отпрыгнул назад. Что бы ни было за кустом, оно свистнуло, как сирена, и выбежало. В нескольких дюймах от его лица стояло изможденное, бледное существо, глаза ввалились и вспыхивали болезненно-желто-зеленым, нос выходил из морды, как у собаки, с вытянутой выемкой там, где должен быть рот. Жесткая шерсть облепила его тело, словно одевая долговязое обнаженное туловище с собачьими ногами в подобие одежды. Бинхэ побледнел, выставив свой меч вперед, но ему удалось проткнуть им только одну из многочисленных дыр в грудной клетке существа. Оно закудахтало, или, может быть, закричало.       Бинхэ продолжал рубить существо, а оно продолжало издавать скрежещущие звуки. Одна из его длинных задних ног вытянулась вперед и поднялась на уровень ушей Бинхэ, пытаясь схватить его за лицо своими птичьими когтистыми лапами. Он услышал хруст позади себя и поднял меч, целясь в голову. Чжэнъян прошел в его рот и пронзил мечом его затылок.       Вопли существа вибрацией отдавались в руку через его меч. Он снова ударил, целясь ему в туловище. Он почувствовал горячий воздух, вырывающийся из новой дыры, проделанной его мечом, но как бы сильно он ни дергал его, меч не возвращался.       Позади него раздался звон серебряного колокольчика. Мир побелел на долю секунды, а затем снова погрузился во тьму полуночи.       Монстр перед ним упал, чешуйки его кожи растаяли и развеялись по ветру, как пепел. Легкая стрела, ставшая причиной его смерти, исчезла из его лба, оставив светящееся пятно там, где когда-то пронзила зверя.       Бинхэ развернулся и почувствовал такую любовь к мастеру, какую никогда раньше не испытывал. Шицзунь стоял позади него, опираясь на левую ногу и поставив руки в боки. Его безупречная одежда сияла в лунном свете, а его блестящие черные волосы, словно легкий зефир игриво развевал волосы за его спиной. Шень Юань сделал несколько шагов вперед, оставив учеников позади пребывать в восторге от этого призрачного духа леса, и положил руку на голову Бинхэ.       — Разве этот мастер не говорил Бинхэ, что с ним всегда все будет в порядке?       

***

      По приказу Бинхэ они продолжили путь на юго-запад. Когда они нашли пещеру, Бинхэ зашел в нее первым, чтобы исследовать. Цветок, который, оказалось, не давал монстрам попасть в пещеру, сидел в земле крепко, даже когда эти ужасные маленькие паучьи головы сгрудились вокруг него, глядя на учеников мертвыми глазами. Бинхэ попытался отдать цветок своему шицзуню, узнав в нем тысячелепестковый лотос снежной чистоты, в глубине души надеясь, что…       [Динь! ≪Па-па-па до полного выздоровления≫! Побочная миссия! Единственный ответ!]       Конечно.       Когда все ученики услышали настолько сильный треск с дальнего северо-востока, словно забытый титан вышел из своего многовекового сна в ущелье, Бинхэ на самом деле обрадовался. Шицзунь и ученики с подозрением наблюдали за ним, пока он праздновал открытие Бездны далеко от него и отсутствие Шень Цзю рядом. Успех! «Слышишь это, Система? Можешь пососать мой ебучий член, я избежал этого грёбанного сюжетного поворота!» — подумал Бинхэ.       Его переполняло новое безрассудное чувство храбрости. Он был бессмертным повелителем демонов! Никто и ничто никогда не сразит этого Ло Бинхэ! Нет даже обещанной Бездны! Ничто, кроме дьявола, не могло сбить Бинхэ с его высоты! Он посмотрел в сторону барьера, намереваясь излить свою радость на несчастных паучьих головах ради дополнительных бусин на браслете.       Сердце Бинхэ замерло. Шан Цинхуа прокладывал себе путь сквозь пауков, крутя свой меч туда-сюда с бешеной энергией и удивительно успешными критическими ударами. Его техника была совершенно неизящной, неудобной, но ужасно эффективной. Бросившись вперед, он схватил Шень Юаня за запястье, не обращая внимания на учеников позади него.       — Юань, нам нужно идти. Впереди неприятности, и тебе обязательно нужно уйти, — твердо сказал Цинхуа с крупицей упрямства, которое Бинхэ первый раз увидел в съежившемся мужчине. Он нетерпеливо дернул Шень Юаня за запястье, призывая учеников следовать за ним. Все дети замерли, и он вздохнул.       — С этого момента будет только хуже, какой бы барьер у вас ни был сейчас, он не продержится долго. Бездна разверзлась всего в нескольких милях отсюда, демоны выползают, пока мы теряем здесь время.       Его слова были взволнованными, наполовину невнятными из-за скорости, с которой он говорил. Бинхэ покачал головой и потянул своего шицзуня обратно в пещеру, подальше от Шан Цинхуа.       — Шицзунь, нет! Мы можем переночевать здесь и уйти с первыми лучами солнца. Так безопаснее!       «Ничто не может проникнуть через барьер этого цветка, и я смогу отбить все, что нам угрожает! Шицзунь, давай просто останемся, пока эта критическая точка не будет пройдена! Еще один день, и я буду вне досягаемости сюжета!»       Шень Юань с любопытством посмотрел на них двоих, нахмурив брови, прежде чем мягко стряхнуть руку Бинхэ.       — Твой шишу прав, Бинхэ. Оставайся здесь и защищай учеников от потенциальных злоумышленников. Пусть этот мастер и Шан-шишу разведают дорогу, а потом…       — Нет! — встревоженно закричал Бинхэ. Шень Юань вздохнул, по-видимому, ожидая такого ответа.       — Бинхэ, не был ли я слишком снисходителен к тебе в прошлом? Думаешь, ты сможешь просто так отказаться от своего шицзуня?       Его тон был по-прежнему мягким и ласковым, но немного утомленным. Бинхэ, пристыженный, остановился, и шицзунь ускользнул.       Бинхэ потребовалось целых двадцать секунд, чтобы выйти из режима статуи и ринуться за своим шицзунем через барьер лотоса. В тот момент, когда его нога ступила на незащищенную территорию, земля содрогнулась. Деревья закачались и стали падать вокруг них: в размягчившейся земле их корни не держались достаточно надёжно. Перед ними разверзлась вторая пропасть, и сквозь слезы Бинхэ увидел, как через лесную подстилку вырывались темные миазмы. Визжащие животные и ревущие монстры замолчали.       Высокая фигура с развевающимися волосами вышла из дыма, его глаза сразу же остановились на Шан Цинхуа. Рука поднялась и взмахнула. Кулон на цепочке вокруг его шеи, спрятанный под мантией, ярко сиял. Лорд пика Аньдин издал удивленный писк, когда вихрь, исходящий от амулета, поглотил его, заставив исчезнуть из поля зрения. Бинхэ поморщился.       Он начал пятиться к пещере, умоляюще глядя на своего шицзуня. Мужчина стоял как вкопанный.       — Мобэй-цзюнь, — со вздохом пробормотал Шень Юань. Его хватка на мече и его стойка были непоколебимы, но в его глазах проявилось нечто нервозное. Как у дикого зверя, который чувствует опасность рядом. Он искоса взглянул на Бинхэ, и его глаза расширились от того, что он увидел в лице мальчика.       Мобэй-цзюнь подошел к ним, теребя серебряное кольцо на большом пальце. Похоже, это было единственное украшение, которое он носил. Он едва удостоил взглядом Шень Юаня, взглянув на него так, словно быстро пересчитывал присутствующих. Его пристальный взгляд снова сфокусировался на Бинхэ, который увял, как цветок на солнце, под его огромным присутствием.       Мобэй-цзюнь! Это был Мобэй-цзюнь! Куда делся черный лунный носорог-питон?! Почему Бездна преследовала Бинхэ?! Разве он не избежал этой сюжетной точки? Это не побочная миссия или что-то в этом роде, от него не требовалось быстро заскочить в ад, чтобы получить 100 баллов В!       А кем был Мобэй-цзюнь в оригинальном романе? Если не задумываться, он был горячим генералом злодея-подонка, который появлялся каждые 50 глав из портала, творил какое-то дерьмо, создавал несколько ледяных стен и уходил. Он всегда был вроде прелюдии к оргиям оригинального Бинхэ. Никогда не был главным героем сцены, но ярким второстепенным персонажем.       Не то чтобы этот Бинхэ чувствовал себя особенно сильным прямо сейчас. Особенно, когда Мобэй-цзюнь вытащил свой меч и шагнул в его направлении.       Шень Юань не сомневался ни секунды: он внезапно появился перед Бинхэ с поднятым мечом, направленным к груди демона. Точеное лицо Мобэй-цзюня потемнело, бровь на полсекунды дернулась вверх.       — Повелитель Пика Цинцзин, я полагаю? Отойди.       Черное пламя Ци позади Мобэй-цзюня вспыхнуло, отбрасывая тени на лесную подстилку. Трава вокруг них затрещала, замерзла и взорвалась, крошечные ледяные осколки отскочили от щита, которым Бинхэ окружил себя и своего учителя. Шицзунь не сводил глаз с стоявшего перед ним демона.       — Я полагаю, посредник Царства Демонов? Вы желаете повторить участь Ша Хуалин здесь, в ущелье Цзюэди?       Мобэй-цзюнь не собирался продолжать разговор — кусочки льда появились в воздухе, скручиваясь в неразумно сложное копье.       Бинхэ поддался отчаянному инстинкту, прыгнул перед своим учителем и с безошибочной точностью заблокировал копье так, что лед раскололся при ударе. Мобэй-цзюнь хмыкнул, снова поигрывая кольцом. Он склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то за пределами слышимости Шень Юаня и Ло Бинхэ, а затем замер. Его бровь снова поднялась, но на этот раз немного выше. Он задумался.       Шень Юань уже занял оборонительную позицию, ожидая, когда Мобэй-цзюнь бросит в него копье, и был готов заблокировать удар в любой момент. Это знал и Бинхэ, и Шень Юань. Но Бинхэ знал, что Мобэй-Цзюнь делал с главным героем. Мягко говоря, оригинальный Ло Бинхэ не был достаточно изобретателен для того, чтобы додуматься отрезать все конечности Шень Цинцю. Иногда он позволял Мобэй-цзюню предлагать способы истязаний.       Позади Бинхэ услышал, как шицзунь щелкнул языком. Дерьмо. Шень Юань разозлился.       — Бинхэ, отойди.       Голос Шень Юаня был низким, но спокойным, будто он вел беседу на тропинке в бамбуковом лесу. Бинхэ не смел шевелиться, его глаза были прикованы к Мобэй-цзюню. Он поставил руку с мечом, защищая Юаня, и отставил ногу назад, вставая в неподвижную стойку.       Низкий спокойный голос Шень Юаня стал значительно менее спокойным и более властным. Это был голос, который шицзунь не использовал на Бинхэ уже много лет:       — Бинхэ, кто здесь хозяин? Отойди.       — Значит, ты ученик горы Цинцзин? — сказал Мобэй-цзюнь, и его фраза звучала скорее как утверждение, чем вопрос. Бинхэ запрокинул голову вверх, его глаза на мгновение метнулись к Бездне, прежде чем он укрепился в своей решимости. В конце концов, Бинхэ будет защищать шицзуня всеми возможными способами. Он был совсем не похож на этого подонка-оригинала — он бы с радостью умер за своего учителя.       И если худший вариант событий все равно произойдет, Шень Юань пообещал этому ученику, что с ним ничего не случится. Так что Бинхэ с гордостью ответил, глядя на Мобэй-цзюня свысока, будто он уже был его начальником:       — Ученик пика Цинцзин секты горы Цанцюн, Ло Бинхэ, приветствует лорда демонов.       Губы Мобэй-цзюня растянулись в холодной ухмылке, будто он услышал забавную шутку.       — Совершенствующийся из двух миров. Бессмертный, да не вполне. Демон, да не совсем. Занятно.       Сердце Бинхэ упало в пятки, но он все еще оставался сильным. Он не рискнул обернуться.       — Бинхэ, уходи сейчас же. Собери других бессмертных мастеров и приведи их сюда как можно скорее.       — Прошу прощения у своего шицзуня, но этот ученик не может. Учитель, боюсь, он не даст уйти ни одному из нас. Лучше уж нам держаться вместе, чтобы объединить силы для битвы.       Бинхэ медленно вздохнул, стабилизируя свой учащенный пульс. Про себя он пел сутры, стараясь не обращать внимания на зациклившиеся в голове слова: «Бездна! Прямо там! Бездна! Взгляни». С ним все будет в порядке. Шицзунь тоже будет в порядке.       — Единственный выход — бой, — сказал Бинхэ на удивление твердо, будто он был уверен в том, что говорил.       Мобэй-цзюнь наблюдал за ними с самым умеренным любопытством, какое только возможно, когда Шень Юань вспыхнул легкой покорностью, полностью доверяя словам своего ученика. Несмотря на это, мастер все еще пытался отговорить Бинхэ пустыми словами, на что ученик ответил еще более благородной речью о том, что он посвятит свою жизнь своему учителю, умрет за него и все такое. Мобэй-цзюнь пренебрежительно фыркнул.       — «Объединить силы для битвы», говоришь? Отлично. Посмотрим, совпадут ли слова мастера и ученика с их поступками.       Демоническая ци Мобэй-цзюня взорвалась.       В то же время Шень Юань, полагаясь на эффект неожиданности, одним движением обогнул ученика, левой рукой держа веер слева и меч справа. Он схватил Ло Бинхэ и отшвырнул его за пределы досягаемости убийственной энергии Мобэй-цзюня, словно орёл, отмахивающийся от птенца. Когда Ло Бинхэ упал на землю, только глубоко частая необходимость группироваться спасла его от травм. Он перекатился обратно в скрюченное положение, опускаясь на колени и готовясь броситься обратно в бой в любой момент.       Мобэй-цзюнь воспользовался заминкой Шень Юаня в своих интересах. Он скользнул поближе в тот момент, когда повелитель пиков не мог защититься, чтобы Шень Юань не мог использовать ни одну из дальних атак веером, которыми он так славился. Они обменивались ударами слишком близко, чтобы Бинхэ мог внезапно броситься в гущу битвы.       Шень Юань не сдвигался с места, его веер хлестнул по лицу, в то время как меч направился в другую сторону, к туловищу. Когда веер столкнулся с огромной демонической ци, которая трепетала вокруг Мобэй-цзюня, не в силах справиться со столкновением духовной и демонической энергий он превратился в крошечный клочок ткани. Но он отвлек Мобэй-цзюня ровно настолько, чтобы Сюин оставил на его боку тонкий порез, прежде чем лезвие было зажато между пальцами и отведено в сторону.       Шень Юань отшвырнул свой порванный веер в сторону, и тот, подпрыгнув, приземлился на траву рядом с Бинхэ. Ученик протянул руку и похлопал по земле в поисках веера, покорно спрятав его под мантию. Даже если богато раскрашенный шелк сгорел, у этого веера все еще оставалась качественная серебряная оправа. Бинхэ опять вернулся на свою позицию, ожидая, когда противник откроется. «Шицзунь! Просто дай этому ученику шанс, и он уничтожит этого демона!»       Демон взмахнул рукой, на тыльной стороне его ладони выросли чешуйки, и между его когтями сформировался шар из черной ци. Шень Юань встретил удар собственной ладонью — светящаяся белая и чернильно-черная ци столкнулись вместе с их руками, будто мужчины хотели дать друг другу пять. На мгновение двое мужчин сцепились, почти на равных. Шень Юань, казалось, одерживал верх, отбиваясь от демона, и его одежды развевались в стороны от ветра, создаваемого сталкивающимися энергиями.       Бинхэ посмотрел на обнаженную спину Мобэй-цзюня. В два прыжка одолев дистанцию, на которую отшвырнул его учитель, Ло Бинхэ выхватил из ножен Чжэнъян. Костяшки его пальцев побелели вокруг рукояти, бледно-зеленое лезвие целилось прямо в сердце противника. «Получай в сердце, демон. Надо уходить от Бездны. Хватаем шицзуня и бежим», — думал Ло Бинхэ.       Его шаги были мертвенно тихими по сравнению с потрескиванием лесного пожара вокруг них. Бинхэ видел место, в которое он должен попасть, сквозь мантию Мобэй-цзюня. Двумя руками он держал меч и заносил его вперед с такой силой, что…       — Достаточно, — сказал Мобэй-цзюнь, шагая вперед и отодвигая Шень Юаня на два шага назад. Бинхэ промахнулся, но, пошатываясь, рванулся вперед, направляя оставшийся импульс в переднюю ногу, чтобы развернуться и нанести идеальный удар в голову Мобэй-цзюня. Но его левая рука с легкостью заблокировала Бинхэ, хватая за ногу и отшвыривая в сторону, как тряпичную куклу.       Мобэй-цзюнь усилил удар, заставляя Шень Юаня согнуться от приложенной силы. Другая его рука поднялась — повелитель демонов тоже поднял ладонь. Ци собралась прямо между их руками. Затем Мобэй толкнул руки, и Шень Юань отлетел назад. Он шумно приземлился на спину, скользя еще несколько футов, но перекатился на ноги, чтобы затем снова рухнуть. Он закашлялся, кровь хлынула изо рта и собралась вокруг него.       — Средние способности, основы боевых навыков хромают, технике недостаёт гибкости. Исчезни с глаз.       Бинхэ вскочил на ноги, прежде чем смог полностью осознать произошедшее. В его ушах кипела кровь, он бросился на Мобэй-цзюня, целясь прямо в сердце ублюдка.       Бледные пальцы выхватили клинок из рук Бинхэ, так легко, будто он был младенцем, подбросив его в воздух и схватив за рукоять, чтобы рассмотреть. Бинхэ пытался пнуть Мобэя, пытался ударить его коленом в пах больше раз, чем любой из них готов был признать. Мобэй-цзюнь не глядя отбивал его удары, движением пальцев окутав сияющее лезвие чёрным туманом. Неспособный противостоять проникающей в каждую пору демонической энергии, меч яркой вспышкой разлетелся на осколки.       Он яростно толкнул Бинхэ на землю, направляясь к Шень Юаню.       — Дай покончить с твоим путающимся под ногами учителем, и сойдёмся всерьёз!       Воздух стремительно сгустился, образовав чёрный ледяной меч, который тотчас распался надвое. Два меча породили четыре, те — восемь, и вот уже сотни лезвий со всех направлений устремились к Шень Юаню. В центре этого смертоносного цветка из клинков лежал, согнувшись пополам, человек, его ци отчаянно пыталась восстановить внутренние повреждения.       Бинхэ, пошатываясь, поднялся на ноги, увидев, как глаза его шицзуня закрылись. Мобэй-цзюнь сжал руку в кулак, и мечи рванули вниз.       Все тело Бинхэ одновременно замерзало и загоралось. Кто-то закричал. Может быть, это был он сам. Ему казалось, что он снова в обучающем боевом режиме и наблюдает за своим телом со стороны. Черная ци вырвалась из его тела, выходя дымом через рот, словно у дракона, и загораясь пламенем на ладонях. Бесчисленные лезвия из сгустившегося чёрного тумана были разбиты — и не просто разбиты, а раскрошены в пыль, ибо от них не осталось ни следа, кроме сверкающих в лунном свете кристаллов изморози, опадающих на землю с еле слышным звоном. Бинхэ направился к демону. Мобэй-цзюнь отвел взгляд от шицзуня и посмотрел на него. Бинхэ не понимал, что именно он испытывает: удивление или ликование.       Что бы это ни было, Мобэй-цзюню не удастся распробовать это чувство.       Бинхэ с каждой секундой двигался все быстрее, почувствовав невиданную доселе силу, которая наполнила его. Мир вокруг него расплывался, пока он мчался к демону. Вокруг одного из его кулаков собралась золотая ци, а вокруг другого сгущалась призрачно-черная. Противники тут же набросились друг на друга.       Их последовавшая битва была войной, в которой участвовали только двое. Силы Мобэй-цзюня явно превосходили силу мальчика, так, как сила бога превосходит силу архангела. Ни смертные, ни даже немногие культиваторы не могли даже надеяться присоединиться к ним. Где ступали их ноги, в земле образовывались глубокие борозды, деревья падали от лезвий и их демонической ци. Они отскакивали и мчались обратно друг к другу, развивая скорость летящего к Земле метеора, который оставит лишь трещины и облако дыма. Вокруг них был туман ци, звуки, похожие на раскаты грома, и вспышки яркого света разлетались от них в разные стороны, заставляя всю поляну сиять ослепляющим светом.       Мобэй-цзюнь уклонился от удара, который мог отрубить ему конечность. Наконец-то он обнаружил закономерность в непредсказуемых движениях этого мальчика. «Воистину, гнев этого ученика в бою приведет его к падению», — подумал он. Он потянулся вперед и легонько постучал по центру лба мальчика.       Огненный свет мигом впитался в кожу юноши, проступив кроваво-красной печатью. Ло Бинхэ в пылу схватки даже не понял, что случилось — он ощутил лишь внезапный приступ головной боли, от которой подкосились колени. Бинхэ упал на землю, схватившись за голову в агонии. Его тело словно распирал бешеный импульс, которому он не мог найти выхода. И тут-то демоническая энергия вырвалась наружу единой вспышкой — весьма кстати пришедшейся аккурат по Мобэй-цзюню. Но тот мгновенно поставил ледяной щит, чтобы отразить ударную в сторону, и оценивающе хмыкнул себе под нос.       — Неплохо. Негоже такому таланту прозябать в Царстве людей. Почему бы тебе не вернуться к корням?       Мобэй-цзюнь оглянулся на Шень Юаня и, казалось, был удивлен, что человек все еще мог, пусть и вяло, стоять на ногах, пока демон говорил. Он задумчиво склонил голову и, казалось, пришел к какому-то решению.       Черный меховой плащ Мобэй-цзюня развевался по ветру, когда он развернулся обратно к Бинхэ. Он дважды покрутил кольцо на большом пальце.       — Подумай об этом, — окликнул он Бинхэ через плечо. Затем он попросту развернулся и ушёл.       

***

      Ло Бинхэ проснулся с пересохшим ртом от отчетливого запаха железа и серы. На нём лежал светло-зеленый халат, хотя первоначальный цвет был едва различим из-за толстого слоя грязи, покрывавшей его. Голова Бинхэ лежала на коленях Шень Юаня. Когда его глаза распахнулись и посмотрели на своего шицзуня, его голову мягко опустили на землю.       — Пришёл в себя? — сказал Шень Юань с легкостью, не показывая эмоций на лице. Бинхэ попытался улыбнуться, но его нервы почему-то переклинило, и улыбка исказилась до гримасы.       Шень Юань кивнул, воспринимая ее за ответ, и продолжил:       — Если да, то нам нужно поговорить. Ло Бинхэ, скажи мне правду: как долго ты практикуешь демонические техники?       Его голос был холодным. Он был всегда таковым со всеми, кроме Бинхэ. С ним он говорил только мягким, нежным, ласковым, властным или иногда злым голосом. Холодным — никогда.       Но сейчас голос Шень Юаня был именно холодным.       Бинхэ почувствовал, как крупицы надежды, оставшиеся в теле, сморщенные и свернувшиеся в позе эмбриона, стали пылью. Его кости налились свинцом, а кровь стала каменной. Он пытался заговорить. Кашлял. Попробовал снова. Шень Юань терпеливо ждал.       — Шицзунь, этот ученик все может объяснить. Это…       На самом деле, всему этому не было никакой причины. Чтобы защитить шицзуня? Смехотворно. Чтобы защитить себя? Забавно. Чтобы защищать других…? Может быть. Бинхэ попытался подавить тревогу, которая выдавал его, открывая рот и надеясь подобрать слова, которые снова привлекут шицзуня на его сторону.       — Тишина. Ты должен был сказать мне, что идешь по этому пути. Ты можешь хранить секреты от меня, но не такие. Этот мастер, возможно, мог бы помочь тебе.       Бинхэ едва дышал.       — Но этот ученик, кажется, теперь не нуждается в помощи этого мастера, да?       В голове набатом крутились слова Шень Цинцю.       Убей их… всех… демоны…       Но здесь же Шень Юань. Шицзунь.       Бинхэ бросился преклонять колени, просить прощения, объяснять, плакать, делать, хоть что-нибудь. Рука на спине его ханьфу, та же самая рука на том же самом месте, которая ранее швырнула его от демона, теперь остановила его.       — Поднимайся, Бинхэ. Стой. Не вставай на колени, — резко пресек Бинхэ Шень Юань, поднимаясь на ноги. Бинхэ сделал, как велено, не отводя глаз от земли.       Шицзунь отказался принять его извинения. Шицзунь отказался выслушать Бинхэ. Какие бы объяснения он не сказал, ничего его не спасет.       — Разве вы не… — голос Бинхэ надломился, и он сглотнул, чтобы продолжить говорить. — Шицзунь, но вы же говорили, что как люди бывают хорошими и злыми, так и демоны могут иметь доброе сердце?       Рука Шень Юаня потянулась к вееру, которого не было. Он закрыл нижнюю часть лица рукавом.       — Небесного демона вряд ли можно сравнить с обычным демоном, их нельзя судить по общим меркам, — говорил Шень Юань быстро и четко.       Бинхэ почувствовал, как его плечи тянутся все ближе к ушам с каждым словом. Его взгляд метнулся к Бездне, Шень Юань проследил за его взглядом. Лицо пикового лорда, казалось, обрело какую-то пугающую уверенность и убежденность, и он кивнул самому себе, подтверждая свои мысли. Он глубоко вздохнул и снова перевел взгляд на Бинхэ. Шень Юань поднял Сюин, и дыхание Бинхэ сбилось.       — То, что сказал тот повелитель демонов, не лишено смысла, — сказал Шень Юань, делая шаг вперед. Бинхэ отступил назад, поднимая безоружные руки над грудью.       — Небесному демону не место в царстве людей.       Шаг вперед — шаг назад.       — Бинхэ следует вернуться туда, где его корни.       Шицзунь шагал вперёд — и Ло Бинхэ отступал назад; так они продвигались, пока не оказались на краю Бесконечной бездны.       Глаза шицзуня были черным льдом, точно как и случайные снежинки, которые все еще падали с неба вокруг них и таяли, пока они приближались к Бесконечной Бездне.       Глаза Бинхэ расширились, когда его шицзунь приблизился, падающие угли разлетались вверх с каждым его шагом. Шень Юань выглядел мрачным, зная. Он взглянул на расширяющуюся трещину, затем на Бинхэ. Ученик сглотнул, нервно облизнув губы.       — Шицзунь, — задрожал Бинхэ, — все должно быть не так!       Позади Шень Юаня потрескивало пламя, становясь все больше и больше с каждой секундой. Вокруг культиватора мерцал огненный ореол мстительного бога.       Голос Бинхэ надломился       — Нет, нет, ты не знаешь, что меня ждет внизу! Шицзунь, я умру!       Шень Юань запнулся, останавливаясь, посмотрел вверх, в сторону и снова на своего ученика. Он снова пошел к Бинхэ, медленно и статно. Бинхэ умолял его. Прозвучал звуковой сигнал: Система, наконец, догадалась, что происходит.       [Предупреждение! Предупреждение! Предупреждение! Клиент Ло Мэй не должен говорить NPC Шень Юаню будущий сюжет! Предупреждение!]       — Клянусь, я никому не причиню вреда! Я подавлю свои корни, стану нормальным культиватором!       [Предупреждение! -50 баллов В!]       — Шицзунь, разве я не служил тебе честно последние годы? Разве я не был хорошим учеником?       [Предупреждение! -50 баллов В!]       — Если ты когда-нибудь любил меня, шицзунь, не заставляй меня!       [Предупреждение! -50 баллов В!]       Шень Юань остановился перед Бинхэ. Его лицо застыло в смешанном выражении, тонкая маска скрывала сотни эмоций, которые он пытался подавить. Была ли это привязанность, которую видел Бинхэ? Была ли это ненависть? Было ли это отчаянием?       Звук, похожий на шелест листьев поблизости, заставил шицзуня вздрогнуть, оглядываясь на шум. Горящая ветка с треском свалилась в разлом. Из Бездны звучали резкие, как фейерверки, хлопки. Шень Юань оглянулся, и на его лице осталась лишь решимость. На мгновение он опустил свой меч.       Шень Юань протянул изящную руку, его рукава задрались назад, обнажая запястье и тонкий шрам на нем. Он указал на Бездну.       — Бинхэ, падай.       Ло Бинхэ замер, он не мог, он не был в силах пошевелиться. Старший Демон Снов закудахтал из глубины его сознания: «И это любовь твоего шицзуня к тебе? Ха! Просто притворство!».       — Шицзунь… — беспомощно протянул Бинхэ, на его глаза наворачивались слезами. Это были обычные слезы, не навык от Системы. Они пекли лицо, скатываясь вниз. Шицзунь отдернул руку, будто Бинхэ ударил ее.       Пламя сверкало на золотом Сюин, окрашивая лезвие красно-золотым. Шень Юань указал клинком на Бинхэ и толкнул его вперед.       Бинхэ на самом деле думал, что его шицзунь не сделает это. Он любил Шень Юаня, а Шень Юань любил его. Разве шицзунь не хочет, чтобы он жил? «Даже если что-то пойдет не так, с тобой ничего не случится», — такова была их мантра, не так ли?       На лице Шень Юаня отразилось легкое удивление, когда клинок пронзил Бинхэ, но мальчик этого не заметил. Он был слишком занят, наблюдая, как на одежде, вокруг меча распускается алый цветок, пачкая его белую форму. Он смотрел на своего шицзуня широко открытыми от ужаса глазами. Бездна за его спиной скулила, сотни монстров и тысячи проклятых душ требовали свежей крови, которую они учуяли из человеческого царства.       Глаза Шень Юаня сузились, и он шагнул вперед. Бинхэ, не задумываясь, отступил назад. Он изрезал руки, стараясь не дать лезвию пронзить плоть дальше. Его рот открылся от удивления. Сзади была пустота.       Шень Юань даже не смотрел ему в глаза, глядя мимо него, вниз, в спиралевидную тьму.       — Бинхэ, — наконец вымолвил Шень Юань. Рука мальчика взлетела вверх в попытке схватиться за халат учителя, но промахнулась. Бинхэ чувствовал, как воздух стремится вверх за его спиной, ощущал неумолимое притяжение бездны. — Падай.