You Reap What You Sow

      Бинхэ пригвоздил Мобэй-цзюня к земле направленным в сердце острием меча. Он вдавил клинок глубже, но Мобэй-цзюнь, измученный и тяжело дышащий, все еще отказывался уступать. Мокрая от пота челка Бинхэ прилипла ко лбу, и единственное, что удерживало его на ногах, — это адреналин, ярость и капелька любопытства.       Он склонился над Королем Севера, заставляя свой клинок глубже войти в грудь Мобэй-цзюня. Демон издал приглушенный стон. Ло Бинхэ усмехнулся. Жалкий. Его избили за три дня. За время, проведённое в Бездне, Бинхэ участвовал в битвах, которые длились гораздо дольше.       — Итак, ваше превосходительство. Теперь ты счастлив? Этот ученик последовал твоему совету и провел в Бесконечной Бездне несколько лет, как настоящий демон. Я даже немного попрактиковался в использовании своего демонического наследия, — Ло Бинхэ говорил тихо, левый уголок его губ пополз вверх. — Но, знаешь, у меня есть несколько вопросов. Зачем великому Мобэй-цзюню понадобился сильный соперник? Разве это не то, чего надо было избегать королю, защищающему свое королевство?       Мобэй-цзюнь молчал.       — Так почему ты распечатал мое наследие? Я мог бы жить нормальной жизнью культиватора, быть нормальным человеком до конца своей жизни, — тон спокойного, насмешливого голоса Ло Бинхэ постепенно повысился до громоподобного рева, и все эмоции, что он подавлял, вырвались разом. Годы страха, горя, любви, потери и чистой, чистой ярости разнеслись эхом по огромному залу. — Я мог бы жить и любить. Но из-за того, что ты вмешался, все мои шансы на нормальную жизнь с… — он запнулся, задыхаясь, — с Шэнь Юанем были уничтожены! С шицзунем! Ты испортил все!       — …       И без того бледная кожа Мобэй-цзюня стала пепельной. Его затрясло.       Не от страха, а от гнева.       — С Шэнь Юанем, — недоверчиво прошептал он себе под нос. Мобэй-цзюнь не мог поверить, что все обиды этого Ло Бинхэ связаны с одним человеком. Он нахмурился, припоминая далекое прошлое.       Демон посмотрел прямо в лицо Ло Бинхэ, и его черные глаза наполнились ужасом. Глубоко укоренившимся, сверхъестественным ужасом, воспитанным годами страданий. Казалось, он постарел лет на десять.       — Ты Бесподобный Баклажан? — спросил Мобэй, заявляя. Обвиняя. Всего три слова, а весь мир Бинхэ перевернулся с ног на голову. Он не слышал этого никнейма уже много лет. Это было нежеланное напоминание о жизни до Бездны, до шицзуня, о годах в кулинарной школе, наполненных сладкими ароматами специй и кошмарными ночами под кофеином над неоплаченными счетами. И вдруг этот NPC-демон произносит это имя вслух, при всех? Бинхэ показалось, что ему на голову уронили наковальню. Гнев сбежал, загнанный обратно в клетку и временно подавленный.       — Что?       Хватка на его мече ослабла, и Бинхэ немного расслабил руку, в результате чего новый фонтан крови хлынул из раны Мобэя. Мобэй-цзюнь, сверкая глазами, прошипел:       — Ты, ебаный Бесподобный Баклажан. Убирайся из моего дома.       — Подожди, кто….       — Сосулька, стреляющая в небеса, Мо Бэй. Убирайся к черту из моего дома, пока я не встал с земли и не разломал тебя на части.       У Мобэй-цзюня словно открылось второе дыхание. Он начал трепыхаться под ногами Бинхэ, пытаясь повалить своего противника на землю. Бинхэ поспешно отошел от демона и вложил меч в ножны, поднимая руки в мирном жесте. Позади него люстра на землю рухнула, ненадежно закрепленная на потолке, рассыпавшись на мраморных осколках потолка.       — Ты тоже переселенец? Ты автор? Что ты….       — Сотни сообщений! Тысячи критикующих комментариев! Это ты купил весь запас салфеток с Шэнь Юанем! Мне пришлось отключить уведомления из-за тебя, мне пришлось поменять свою историю из-за таких как ты, а я ведь просто хотел написать гребаный даньмей! А что я получил? Фанатов вроде тебя, которые думают, что разбираются в произведении лучше автора! Убирайся из моего дома!       — Подожди, Мобэй-цзюнь. Нам необходимо обсудить это…       — Убирайся! — взвыл Мобэй, перекатываясь на ноги. Он споткнулся об обломки, но оперся о посох, который создал из ледяного пола. Мобэй-цзюнь болезненно заковылял к Ло Бинхэ с мрачным лицом и черными глазами.       Ло Бинхэ безжалостно оттолкнул трость, и Мобэй-цзюнь рухнул вперед. Неловко Бинхэ перехватил более высокого демона и прислонил его к стене. Ему удалось совладать с удивлением и успокоить эмоции, грозившиеся выползти на его лицо.       — Послушай меня, хорошо? У нас будет долгий разговор о твоем поступке в состоянии демона, а затем мы обсудим, зачем именно ты это сделал. И если мне понравятся твои ответы, я оставлю тебя в живых. Договорились?       Мобэй-цзюнь хрипло закашлялся, но с силой схватил протянутую руку Ло Бинхэ. Он сердито посмотрел на полукровку: его гнев еще не утих.       — Договорились.

***

      — И сколько именно тебе бы сняли за провал миссии в Бесконечной Бездне? Сколько тебе стоило не разрушить всю мою жизнь?       — 10 000 баллов В.       — Я… — сочувственно прошипел Бинхэ. Уф. Он понимал его. — Ага. Да, это отстой. Я хотя бы могу услышать извинения?       — Только после того, как ты извинишься передо мной.       — …       — …       — … Итак, Шан Цинхуа, да? Интересный выбор.       — Отвали. Он мой идеальный мужчина, а не твой.       — Да, но… да ладно, чувак. Шан Цинхуа? Серьезно? Из всех персонажей, которых ты создал…       — Он меня тоже удивил. Я не помню, чтобы описывал его таким.       — Каким? Нервным? Громким? Диким?       — Я хотел сказать мелким.       — Как с языка снял.       — Отъебись.

***

      Ло Мэй первый обнаружил, что кулинарная школа не готовит быть повелителем демонов.       Но Ло Бинхэ упоминал свои годы на пике Цинцзин с определенной нежностью, ссылаясь на обучение генералов и ученых, которое помогло ему узурпировать престол. Как лучший ученик пика Цинцзин, он как можно быстрее и чаще воспользовался благами предоставленных ему библиотек. Не было ни одной книги на Цинцзин, которую Ло Бинхэ не прочитал, а то и не выучил наизусть. Функция аудиокниги в Системе заполнила дыры в областях, в которых он был менее осведомлен, — в устройстве государства и в экономике. И, наконец, Шан Цинхуа сделал себя бесценным учителем логистики. Мобэй-цзюнь всегда следил за ними зорким взглядом, пока Ло Бинхэ вынуждал лорда учить его сложной науке управления королевством, хранения, организации и распределения ресурсов и более тонким деталям управления империей. Можно было обозвать Ло Бинхэ многими словами, и его обзывали по-всякому, но его нельзя было обвинить в бестолковости и неусидчивости.       После поражения легендарного Мобэй-цзюня, мощного ледяного демона, грозного противника, которого никто, кроме его отца, не мог победить, Ло Бинхэ вырвался на вершину пищевой цепочки мира демонов.       Ло Бинхэ поставил перед собой задачу расширить свои территории и превратить северное королевство в империю. В первую очередь он целился в маленькие племена, из которых дать отпор могли немногие. Он решил действовать коварно: начать с корней и медленно продвигаться дальше в центр. Северные огры и морозные духи приняли его правление: рожденные в битвах племена знали, что война с ним бесполезна. При виде его легендарного меча и невозмутимой готовности проливать кровь они упали на колени и неохотно отказались от власти ради своего народа. Единственное племя, которое противостояло Ло Бинхэ, — тихие демоны-лебеди с северо-востока. Потерпели поражение, когда их матриарх поддалась сладким словам Ло Бинхэ и переехала жить в его дворец. Она заняла первую спальню в восточном крыле. Эти залы вскоре заполнились историями: королевы и короли, лорды и дамы, демоны, вынужденные соперничать за благосклонность своего надменного жениха. Примкнуть ко двору или, тем более, стать членом его предполагаемого будущего гарема было очень престижно. Ло Бинхэ заботился о своих придворных и наложниках: встречался с ними, очаровывая, — но никому пока не удалось сломить холостяка. Он словно был вдовцом, чье сердце все еще зажато в безжизненных руках покойной жены.       Оккупация Бинхэ стала еще кровожаднее, когда Ша Хуалин прибыла в его дворец с высоко поднятой головой и облаченная во множество колец и ожерелий — богатства своего народа. Она была опытным военачальником, выигравшим больше битв, чем многие когда-либо могли видеть, демоном, руководившим сотнями сражений на знойных равнинах запада. Отказавшись поклониться, она предложила Ло Бинхэ свои услуги в качестве советника. В свою очередь, она просила этого недавно прибывшего Ло Бинхэ помочь с узурпацией престола ее отца, чтобы лишиться малейших сомнений в способностях союзников свергнуть предыдущее поколение. Ло Бинхэ согласился, и они заключили контракт на крови, испарившийся после исполнения задуманного.       Ло Бинхэ отправился на войну вместе с Ша Хуалин верхом на трехглазом тигре, очень умном, но редком звере из Бесконечной Бездны, которого, думали, невозможно приручить. За ним следовала армия демонов верхом на лошадях, на их беспощадных лицах отражалась пылкая преданность. Мобэй-цзюнь пришел на помощь по собственной воле, уничтожив целые легионы ледяными волнами. Затем он столкнулся в ожесточенной битве с собственным дядей, поскольку Линьгуан-цзюнь встал на сторону отца Ша Хуалин. Сама Ша Хуалин танцевала на поле боя, одетая в необыкновенные красные шелка и блестящие золотые украшения, будто она присутствовала на свадьбе, а не на войне. В течение месячного военного похода ее колокольный звон эхом разносился по пустынному полю битвы между трупами, адским пламенем и кратерами. Ее отец признал свое поражение, склонил перед ней голову и предложил свою корону.       Уже на следующий день Ша Хуалин стала советником Ло Бинхэ, пообещав служить верой и правдой всю жизнь. Метка контракта на предплечье Бинхэ стерлась, но новая, появившаяся на тыльной стороне ладони, подарила песчинку вечной преданности, о которой так грезил Бинхэ.       С красноречивой Ша Хуалин, ведущей его по тропе амбиций, по левую руку и с холодным, расчетливым и уравновешенным Мобэй-цзюнем по правую, влияние Ло Бинхэ распространилось по всему миру демонов. Демоны, вовремя не преклонившие колени перед ним, почувствовали едкий вкус поражения. Но были те, кого он не хотел захватывать: древние империи, столетиями правящие юго-западом, кочевые племена на востоке, образ жизни которых и отсутствие у них территорий не делали их желанной добычей, да Призрачный город, единственными жителями которого были мертвецы и их таинственный наместник, — были предоставлены сами себе. Однако большинство из них до сих пор связывались с ним ради ресурсов и дипломатической поддержки. Ведь Ло Бинхэ всё ещё мог бы перекрыть канал, по которому вода текла в беспокойный Рим на юго-западе и остановить торговлю урожаем, в котором так нуждались восточные кочевники.       Связываться же с Призрачным городом не стоит свеч — в битве с ними он потерял гораздо больше, чем стоила земля и жители, обитающие там. Это место осталось единственным, к которому Ло Бинхэ отказался приближаться и которое полностью оставил в покое.       Бинхэ превратился в чудовище, о котором взволнованно перешептывались дворяне, нервно оглядываясь через плечо; с мрачным лицом и мечом в руке, готовое захватить новую территорию. Крестьяне говорили о нем с благоговением, будто он был богом, спустившимся с Небес. Небесного Демона не видели уже несколько десятилетий, со времен смерти Южного Императора Тяньлан-цзюня. Те немногие, кто застал его и видел вживую, тихонько сплетничали, что эта восходящая звезда может быть блудным сыном могущественного короля царства демонов. Другие смеялись над такими предположениями, соглашаясь, что этот хладнокровный Ло Бинхэ может быть дальним родственником, но уж точно не сыном известного девственника Тяньлан-цзюня. Он был слишком серьёзным и сухим.       Демоны подражали манерам Ло Бинхэ, стараясь добиться его холодного и отчужденного образа и учтивого тона. Демоницы начали перенимать его манеру одеваться — нефритовые подвески гуаньинь распространились по высшему обществу со скоростью света. Молодые демоны падали в обморок в его присутствии, вылезая из кожи вон, чтобы заслужить благосклонность таинственного странника.       Его боялись за войны и разрушения, которые он приносил вслед за собой, а не за тиранию, хотя он все же был авторитарен. Казалось, император Ло Бинхэ не был заинтересован в изменении порядков царства демонов в лучшую или в худшую сторону. Правителям, которые добровольно (не всегда) передавали свою корону, выдавали другой титул, и им разрешалось продолжать управлять своими территориями во многом так же, как и до оккупации.       И если упомянутые правители либо погибали на поле боя, либо не примирились с новыми порядками и скончались при загадочных обстоятельствах, их быстро заменяли теми, кто был гораздо более верен Ло Бинхэ и его империи.       Ло Бинхэ делал все это лишь ради расширения влияния. Ради власти. У него не было никакого желания править и разгребать местные проблемы, он просто пристрастился к коллекционированию земель. Ему хотелось, как ребенку, расставить на полке все дорогие сердцу «игрушки» и любоваться.       Ло Бинхэ не прекращал своих завоеваний до тех пор, пока его сокровищницы не переполнились, пока под его непосредственным командованием не оказались целые легионы и придворные, чья болтовня и чрезмерные похвалы заполняли каждую залу. Его дворец гудел от роскошных балов, которые лорд Ло (Бинхэ отказался от титула императора, несмотря на то, что формально построил империю. Это причиняло ему неудобства, но причину он не говорил) редко удостаивал своим присутствием.       Затем Ло Бинхэ оглянулся на то, что накопил, и почувствовал… пустоту. Он все еще был равнодушен. Синьмо все еще, шипя, нашептывал ему, что этого недостаточно. Что нужно больше. Что он заслужил, желал, требовал, жаждал большего. Недостающий кусочек головоломки, потерянный фрагмент, который снова сделает Бинхэ счастливым.       Поэтому Ло Бинхэ обратил свой взор на Небеса, к родственному       смертному миру, решив внести в него разлад. Возможно, ему не хватало человечности, кого-то, у кого нет рогов, когтей и яда. Возможно, ему не хватало мягкотелости, короткой жизни и мимолетных взлетов и падений. Возможно, он скучал по ощущению, что он человек.       Через пять мучительных лет после того, как юный ученик и новорождённый демон упал в Бесконечную Бездну, посреди дремучего леса появился вытянутый портал в форме слезы. Если смотреть не на разрыв, можно увидеть лишь легкое мерцание, будто ткань мироздания сморщивается. Смотреть прямо в дыру означало смотреть на процесс открытия портала — это вызывало у невольного свидетеля головокружение. Внутри слезы ничего не было видно. Не было ни пустоты, ни цвета. Была лишь черная дыра, поглощающая цвета вокруг.       Темная бурлящая энергия охлаждала землю вокруг. Там, где было больше всего миазмов, увядали цветы, обрывалось пение птиц, разбегались по своим логовам маленькие лесные существа и большие монстры. Весь лес становился устрашающе безмолвным, лишенным жизни.       Появилась когтистая рука, а за ней пепельный плащ, искусно отороченный блестящими алыми нитями — казалось, что темную ткань искусными росчерками украшала свежая кровь. Кудрявая грива ниспадала на оголенную грудь, единственный шрам с левой стороны гордо выглядывал из-под полы мантии, словно это еще одно украшение.       Если бы какая-нибудь несчастная душа наткнулась на эту сцену и не сжалась бы тотчас же при виде высшего хищника, если бы набралась смелости вглядеться в выточенное из мрамора лицо, то заметила бы полные безмерной скорби глаза, обрамленные густыми ресницами. Однако хозяин этих глаз в сочетании с кривой ухмылкой и самоуверенной позой производил впечатление человека, погрязшего в пелене жалкого безумия. Похоже, годы, которые правитель Ло Бинхэ провел в царстве демонов, не были теплыми.

***

[Динь~ Система приветствует Ло Бинхэ в мире людей!]       [Пока пользователь не был в сети: ]       [Шэнь Цинцю получил +250 очков крутости]       [Шэнь Юань получил +200 очков гарема]       [Новая характеристика! Новая характеристика! Новая характеристика! Шэнь Юань получил +50 очков злодея]       [Спасибо за вашу службу ~☆⌒(ゝ。∂)]

***

      Ло Бинхэ бродил по улицам города, который находился примерно в дюжине миль от места, в которое он телепортировался. Вдалеке тянулся к небу дворец Хуаньхуа, его высокие стены и верхние этажи скребли облака. Бинхэ не мог не фыркнуть от его вычурности. Такой контраст с величественной школой Цанцюн, у которой самоуважения было достаточно, чтобы не пытаться вознестись на небеса просто за счёт размера.       Тигрица в образе белого котенка обернулась вокруг шеи Ло Бинхэ, лениво похлопывая его хвостом по груди. Обычно он оставлял ее в прекрасной копии бамбуковой хижины в саду, но в настоящее время Бинхэ восстанавливал ее после того, как придворный очернил своими грязными ногами священную землю, пьяно шатаясь на заповедной территории дворца.       Конечно, Бинхэ убил придворного и снес хижину; пришлось начинать с нуля. Все должно было быть идеально. Демоны не имели права ступить в дом и оскорбить его своими грязными ногами. Все должно было быть идеально.       Так что нет, сегодня маленький тигр остался с Бинхэ.       Ветер трепал черную вуаль на его лице, привлекая некоторое внимание. Если ты носишь вуаль, то либо что-то скрываешь, либо дерзко полагаешь, что мир не может вынести твоей красоты. Ношение вуали по-прежнему привлекало меньше внимания, чем ее отсутствие, и, в любом случае, последнее утверждение было абсолютно верным.       Ша Хуалин остановила его прямо перед тем, как он ушел, похлопав его по плечу и заставив наклониться на уровень его роста.       — Лорд Ло, вы не можете просто выйти в человеческое царство в таком виде, — торжественно заявила она тоном, на один оттенок отличающимся от откровенного раздражения. — Во-первых, вы забыли про цвет глаз и демоническую печать. Во-вторых, вы слишком хорош для этих смертных. Зная, насколько нежны люди, вероятно, они тут же умрут, увидев вас, — она усмехнулась.       Ша Хуалин затащила Ло Бинхэ в свою комнату и усадила на постель, впервые за долгое время он ощутил вспышку дежавю. Какое-то далекое воспоминание трепыхнулось в его подавленном сознании. Хуалин схватила свою палетку и, напевая под нос, прислонила ее к его лицу, нанося свотчи на его запястье, пока не нашла подходящий тон. Когда она наносила достаточно макияжа, чтобы скрыть его демоническую печать, высунула язык. Затем, мягко позвякивая колокольчиками при движениях, она подвела уголки глаз алым.       — Если мы не можем скрыть цвет глаз милорда, то хотя бы подчеркнём их красоту.       Ло Бинхэ остался равнодушным.       — Отлично. Я ухожу.       — Ах-ах, мой лорд. Вы забыли про самое главное! Она достала из ящика обычную черную вуаль, непрозрачную, если не считать тех контуров, где просачивался свет. Она деликатно обернула ее вокруг его лица, а затем убрала, когда поняла, сколько проблем будет с волосами.       — Мой лорд, могу ли я…? — Ша Хуалин указала на его хвост. Бинхэ пожал плечами.       — Если нужно.       Хуалин заставила Ло Бинхэ держать волосы, пока закрепляла, и в знак благодарности он позволил ее пальцам несколько раз аккуратно провести по его волосам. Когда Ша Хуалин спросила про уход за ними, он с легкостью перечислил, что и как делает. Когда она спросила его, кто именно научил его делать волосы такими мягкими и пушистыми, он машинально встал и вышел из комнаты, заколов волосы после выхода из портала в лесу.       Поэтому пока он носил вуаль, привлекал внимание. Но не так сильно, как если бы он снял ее.       А кошка с закрытым третьим глазом, спрятанным в мехе, обвилась вокруг его плеч и выглядела почти совершенно нормально. Если никто не обратит внимания на её раздвоенный язык.       Ло Бинхэ блуждал среди продавцов, игнорируя их призывные крики: «Свежая лапша!», «Сюда, несите свои тарелки горячего супа!» и «Гэгэ! Гэгэ, развлекись с нами~» и «Руководства по развитию! 100% настоящие руководства по культивации! Бросьте секты, учите те же предметы!». Когда мощеная дорога перешла в грязь, он нежно придержал свою драпированную черную мантию, чтобы она не волочилась по пыли, и запетлял, уклоняясь от людей, толпящихся вокруг прилавков торговцев. В одном маленьком ларьке он сорвал яблоко из потрепанной плетеной корзины и кинул золотую монету мальчику-продавцу, не оглянувшись на его благоговейное лицо и щербатую улыбку.       Ло Бинхэ заинтересовался домиком, который предлагал гадание и более таинственные услуги. Он зашёл в дверной проем, отодвигая тяжелые портьеры, и вгляделся в темное помещение. В комнате не было никого, но она была полна украшений, загромождена флаконами с благовониями, плотными подушками и столом с тяжелым хрустальным шаром на столе. Он вгляделся в свое искаженное лицо, отражающееся в нем.       — Заметил что-нибудь интересное, Лорд Ло?       — Мадам Мэйинь? Не знал, что у тебя дела в этом городе.       — Лорд Ло, рискну предположить, что вы даже не знали, что здесь есть город, пока вы не подошли к нему. Думаю, это первый раз, когда я вижу, как вы покидаете свое царство.       Зная, кто эта женщина, Ло Бинхэ устроился удобнее на подушках и вытянул спину. Он вытащил новое яблоко и потер его об одежду, предлагая его своей тигрице. Она выхватила его у него из рук и прокралась в угол комнаты, подозрительно наблюдая за окружением и откусывая плод маленькими кусочками. Когда она проела мякоть плода, щелкнула челюстью и проглотила огрызок, не оставляя в углу не пылинки после себя.       — Как поживает Мэнмо? Он ладит с твоим кланом? — упомянул Бинхэ в ходе разговора.       Мэйинь подняла свою тяжелую задрапированную мантию, не пытаясь поправить ту свисающую часть ханьфу, чуть было не оголяющую грудь, и села за стол напротив него. Бинхэ остался невозмутимым. Частичная, если не полная, нагота была нормой в мире демонов. Ша Хуалин была большой сторонницей этого, и Бинхэ, не стесняясь, признавал, что перенял некоторые из их бесстыдных привычек. Если тело хорошее, можно им щеголять.       — Мэнмо — абсолютная находка. Девочки обожают его, и я уверена, что ему нравится иметь так много прилежных учеников. Он сказал, что это идеальный отпуск по сравнению со временем, проведенным с тобой, — зажурчала она, гипнотизируя своим музыкальным голосом.       Бинхэ уважительно кивнул.       — Передай этому старому болвану, что он может засунуть себе сапог в задницу.       Мэйинь фыркнула.       — Кого это вы называете старым, милорд? Я не намного моложе. А теперь давайте поговорим о том, для чего вы здесь. Будущие завоевания, будущие сделки, будущие возлюбленные? — Мэйинь изогнула тонкую накрашенную бровь.       Ло Бинхэ покачал головой.       — Ничего подобного. Я давно понял, что знание будущего мало чем мне поможет. Мне просто было любопытно узнать о гадалках человеческого мира, — Бинхэ отклонился от стола, переходя из положения на коленях в положение со скрещенными ногами. — В любом случае, я был почти уверен, что знаю его. Этот лорд хотел убедиться, что его предположения верны.       Достойное лицо Мэйинь расплылось в широкой улыбке, и она развернулась за столом, хватая Бинхэ за плечи и притягивая к себе железной хваткой. Он чуть рефлекторно не обезглавил ее.       — Ой, Лорд Ло соскучился по мне? — ворковала женщина. Черт, да он же практически своими руками создал эту ситуацию? Вот и спасай женский клан и… — Милый, ты почти не появляешься! Девчонки дома скучают по тебе, ты им так мил. Они все хотят услышать больше твоих историй о войне, ты же знаешь, как они их обожают~       Ло Бинхэ оттолкнул ее, нахмурившись.       — Мадам Мэйинь, я владыка этих земель, и если вы будете обращаться со мной, как с…       Он запнулся, задыхаясь в ее груди.       — Лорд Ло, должно быть, вам так тяжело весь день притворяться суровым повелителем. Я знала Тяньлан-цзюня лично (он был Небесным демоном, который правил несколько десятилетий назад, ты слишком молод, чтобы помнить его), и я могу тебе сказать, что он вел себя не так достойно, как ты! Это, должно быть, так утомительно! Пожалуйста, останься здесь и отведай немного печенья, мы можем поговорить об этой коробке… как ты их назвал… лимонных меренг? Тех, что ты готовил для девочек несколько месяцев назад~       Таким образом, в тот же день владыка царства демонов удалился в гостиницу, совершенно измученный, с огромным количеством помады на лице и с банкой маленьких пирожных.       На следующий день Ло Бинхэ проснулся от звуков боя.       Точнее, от звука щелкающего хлыста и кричащей толпы. Когда он открыл глаза, то лежал на земле с обнаженным клинком. Когда он счел угрозу не смертельно опасной, расслабился.       Бинхэ не торопился вставать, натягивая по одному сапогу за раз. Он оставил тигра спать на подоконнике. Лениво провел рукой по волосам, чтобы снова застегнуть вуаль, и выругался, пытаясь закрепить ее.       В конце концов, Ло Бинхэ спустился вниз примерно через десять минут после начала драки. В центре толпы стояла девушка в желтом платье, кричащая на другую девушку, которая выглядела немного старше ее. Старшая выкрикивала в ответ какие-то бессмысленные оскорбления, а девушка в желтом дико щелкала кнутом в воздухе. Молодой человек позади нее, казалось, пытался отговорить их от ссоры, что-то бормоча на ухо первой, даже когда она неопределенно щелкнула своим оружием в направлении непоколебимой девушки напротив.       Как скучно. Бинхэ думал, что увидит настоящий бой. Люди даже не могли как следует подраться, как демоны, слабаки. Они просто решили что? Использовать слова? Бинхэ покачал головой. Слова и мольбы ничего не дают. Важны только действия.       Взгляд маленькой госпожи остановился на Ло Бинхэ, пока тот пробирался сквозь толпу. Ее хлыст замер, и она проигнорировала растущие раздраженные крики старшей девушки в пользу новой, более приятной игрушки.       Сам Бинхэ решил найти торговца свежими овощами и обдумывал различные блюда, которые приготовит на день, абсолютно уверенный, что сможет уговорить пустить себя на кухню постоялого двора. Одно горячее блюдо из отвара (с маринованными огурцами? Или, может быть, сегодня следует использовать имбирь?) ожидало, когда его приготовят.       Внезапно кто-то дернул Ло Бинхэ за ханьфу, и он остановился, чтобы оглянуться назад. Никого не было. Он увидел, что молодой человек, около места разборок строго разговаривал со старшей девушкой, которая, в конце концов, показала ему язык и ушла. Он перевел взгляд вниз и увидел девушку в желтом. Невысокая и миниатюрная, но напыщенная, будто владела городом.       — Боевой брат, из какой ты секты? Все ли ее члены такие хорошенькие, как ты? — девушка говорила довольно смело, голосом скорее прямолинейным и деловитым, чем кокетливым, будто действительно она хотела знать, есть ли стая горячих мужчин на далекой горе.       Ну, на самом деле есть. Ей просто нужно было проверить Цанцюн. Но не в этом суть.       Сначала Бинхэ, незаинтересованный, собрался уходить. Девушка надулась, но не пошла за ним. В голове она сердито кричала, что если он хочет уйти, то может уйти! Он не знает, что упускает.       Уходя, Бинхэ бесстрастно заметил несколько ее преимуществ и недостатков, как всегда, когда приглашал нового лорда или леди войти в восточное крыло своего замка. Эта девушка, очевидно, была членом Дворца Хуаньхуа и довольно высокого ранга, если судить по количеству лепестков на эмблеме ее пиона. Возможно, племянница дворцового мастера или, может быть, старшая ученица? Что ж, если она главная ученица, то дворец Хуаньхуа в большей беде, чем он изначально думал.       А дворец Хуаньхуа? Богатый, влиятельный, не имевший тесных контактов с Цанцюн, и — он оглянулся через плечо на девушку, которая пыталась распутать хлыст, шипя от того, что каким-то образом продолжала запутывать его еще сильнее, — невыносимо глупая.       На самом деле это звучит как наилучшая секта для захвата власти. Ло Бинхэ повернулся и низко поклонился ей.       — Извини, что ушел, боевая сестра. Этот боевой брат был просто поражен твоей красотой. Имя этого слуги… — думай быстрее, Бинхэ! -… Шэнь Мэй, и я, к сожалению, не принадлежу ни секте, ни клану культиваторов, о которой можно сказать. Видите ли, я бродячий культиватор.       Черт, это было худшее фальшивое имя, которое только можно было придумать (хуже Бесподобного Баклажана). Ну, уже слишком поздно. Извини, шифу, этот ученик позаимствует твою фамилию на время пребывания здесь!       Молодая госпожа перед ним рассмеялась, как будто не она только что пинала грязь с надутыми щеками.       — Эту деву зовут Сяо Гунчжу. Я дочь хозяина дворца Хуаньхуа, и если ты бродячий культиватор, тебе обязательно стоит присоединиться к нам! Я скажу моему отцу, чтобы он впустил тебя, я уверена, ты ему понравишься!       Она была милой. Немного простоватой, как и все в этой секте. Бинхэ согласно кивнул.       — Этот слуга благодарит Сяо Гунчжу за ее рекомендацию и просит ее позаботиться о нем.       Девушка прижала хлыст к груди и поспешила к молодому человеку, которого небрежно представила как Гунъи Сяо, и потянула его обратно, к Бинхэ, громко пискнув от восторга. Ло Бинхэ вздрогнул. Еще раз: почему он скучал по людям?

***

      Цинь Ваньюэ не сразу узнала его. За это Ло Бинхэ мог благодарить только небеса.       К сожалению, ей потребовалось около десяти минут и долгие гляделки, чтобы понять это.       — … Бинхэ? Ло Бинхэ? Это ты?       Фу. Дерьмо. Он посмотрел на маленькую хозяйку, которая ревниво прижалась к нему. Она показала язык Ваньюэ.       — Нет, это явно Шэнь Мэй! Разве ты не слышала о нем: он известный странствующий культиватор! Я не могу поверить, тебе хватает наглости говорить такую чушь!       Она смотрела на него, как маленький щенок, навострив воображаемые уши. Бинхэ медленно протянул руку и легонько погладил ее по голове. Казалось, стоило сделать так.       Он был почти ослеплен чистым солнечным светом, который она, казалось, излучала.       Цинь Ваньюэ наклонилась ближе, разглядывая его.       — Нет, шимэй. Я никогда не забуду это лицо. Это Ло Бинхэ, ученик, который пропал без вести на Собрании союза Бессмертных пять лет назад.       Похоже, она была очень довольна своим открытием и пошла обратно туда, куда направлялась, опираясь на кучу свитков, которые держала в руках. Ло Бинхэ пожал плечами и посмотрел на маленькую хозяйку дворца, которая все еще рычала на удаляющуюся фигуру Ваньюэ.       Ваньюэ замерла и уронила все свои свитки.       — Боевой брат Ло? — сказала она вслух. Она медленно повернулась к нему. — Ты должен был умереть.       Он вновь пожал плечами.       — Прости, что разочаровал тебя, боевая сестра. В следующий раз я постараюсь лучше.       Она стремительно двинулась к нему и грубо подняла вуаль, будто удостоверяясь, что он должен был быть мертв. Ло Бинхэ отступил назад, мягко отталкивая ее руку.       — Этот Ло Бинхэ был бы признателен, если бы вы пока сохранили это в секрете. Если не возражаешь, зови меня просто Шэнь Мэем. Это длинная история. — Бинхэ вложил в свои слова как можно больше очарования, сделав мысленную пометку капнуть несколько капель крови в ее следующую чашку чая. Просто ради безопасности. Он снова обратил внимание на маленького щенка рядом с ним.       — Сяо Гунчжу, ты хотела, чтобы я поговорил с хозяином дворца? Можем ли мы продолжить?       — О да! Цинь Ваньюэ, убирайся. Ты здесь сейчас абсолютна не нужна, — Сяо Гунчжу поспешно схватила Ло Бинхэ за запястье и потащила прочь. Он наклонился вперед и закатил глаза, когда представил как выглядит.       Она протащила его туда и сюда через не менее десяти разных коридоров и комнат, все время называя разные вариации «отец» и «хозяин дворца» и даже дерзко: «Лао Гунчжу… сэр!»       Они нашли его в сокровищнице, бормочущим что-то себе под нос, рассматривающим золотое ожерелье, мерцающее в тусклом свете.       — Отец….       — Официально, Сяо Гунчжу.       Девушка напряглась.       — Хозяин дворца.       Мужчина повернулся и мягко улыбнулся девушке, затем с любопытством поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с ее новым другом. Он застыл при виде красных глаз и вьющихся волос Бинхэ.       — Ты…. — прошипел он, подбрасывая ожерелье, которое держал, для защиты. Его плечи сгорбились, и он отступил на несколько шагов, не находя слов. Бинхэ с любопытством наклонил голову. Он был полностью уверен, что никогда не встречал этого дворцового мастера. И более уверен, что никогда не делал ничего, что могло внушить страх к нему, в мире смертных. По крайней мере, сейчас.       — Хозяин дворца, — поклонился Ло Бинхэ, — этот странствующий культиватор назван Шэнь Мэем. Рад встретить вас. Я встретил вашу очаровательную дочь сегодня на рынке… — девушка рядом захихикала,       — …и она великодушно предложила мне место во дворце Хуаньхуа. Конечно, если вы позволите, милорд.       Хозяин дворца немного развернулся, принимая более достойную позу.       — Сначала сними вуаль. В моей секте не будет никого, кто скрывает свою личность.       Бинхэ кивнул в знак согласия и похлопал девушку по плечу. Она взглянула на него с нетерпением, будто одно лишь его прикосновение подарило ей новую жизнь. Это было уже слишком. Он никогда не встречал девушку, которая была бы так очарована им. Лестно.       — Не могла бы юная мисс развязать мою вуаль? Бинхэ не собирался копаться в своей шевелюре. Во всем, что он делал, он был благороден и грациозен. Во всем.       Руки Сяо Гунчжу трепетали, но она с энтузиазмом кружила позади него, поднявшись на цыпочки, чтобы развязать узел, прежде чем Бинхэ успел наклониться. Ее руки были сильными и грубыми, болезненно дергая его за волосы. Он стоял твердо. Черная вуаль развевалась на его лице.       Хозяин дворца потрясенно молчал, словно увидел привидение. Он неуверенно подошел к Ло Бинхэ, словно намереваясь обхватить лицо демона своими морщинистыми ладонями. Бинхэ вежливо отступил назад, прежде чем к нему успели прикоснуться.       — Хозяин дворца хотел бы узнать что-нибудь еще?       Удивительно, но Лао Гунчжу ничего больше знать не хотел. Он приветствовал «Шэнь Мэя» в секте с распростертыми объятиями, ласково прося называть его «шицзунем».       Ло Бинхэ вежливо отказался, сославшись на то, что титулы шифу, шицзуня и старейшины уже были приняты его прошлыми учителями. Мужчина заметно сдулся, но смягчился, позволив Ло Бинхэ называть себя «хозяином дворца».       Позже Бинхэ узнал, что все звали этого человека «хозяин дворца». Он должен был стать единственным исключением. Но об этом и не подумал.

***

      Жизнь во дворце Хуаньхуа была… безмятежной. Нормальной. Скучной. Абсолютно унылой.       Жалкое подобие быта секты Цанцюн.       Здесь все пытались подлизаться к Ло Бинхэ и стать его лучшим другом. Это было обычным явлением: в его дворце, где, куда бы он ни шёл, за ним вереницей шли по крайней мере пять прекрасных демонов, соперничающих за его внимание.       Но в этом и заключалась проблема. Дворец Хуаньхуа ничем не отличался от дворца демонов. Все здесь были поверхностными, интересовались ради самих себя и того, что они могли получить от него. Единственная существенная разница между двумя дворцами заключалась в том, что маленькая хозяйка почтительно следовала за каждым шагом Ло Бинхэ, как маленький желтый утенок.       «Совершенно нормально, что жизнь в мире людей существенно не отличается от жизни в мире демонов», — убеждал себя Бинхэ. Не то чтобы он пришел сюда искать друзей. Не то чтобы он искал себе семью, не то чтобы он — по какой-то тупой причине — думал, что, возможно, люди теплые и приветливые, а не льстивые и корыстные. Нет, жизнь в Цанцюн была исключением, и то вызванным слабостью и мягкотелостью Ло Бинхэ. Но ни того, ни другого у Ло Бинхэ больше не было, что избавляло от лишних привязанностей. Прекрасно. В любом случае, ему не нужны друзья. У него есть подчиненные, и если они предадут его, то он может их убить. С легкостью. Хорошо держать подданных в ежовых рукавицах.       Именно поэтому Ло Бинхэ терпел сотни юношей и девушек, которые стекались к нему, послушно обучая их новым приемам и помогая им в их культивации. Он играл роль несравненного бессмертного боевого брата, который, несомненно, возвышен в силе и благосклонности, и станет следующим хозяином Дворца Хуаньхуа. Бинхэ мирным путем набрал целую армию, и ближайшие секты даже и не догадывались об этом. После он, возможно, расширит сферу своего влияния. Захватит соседнюю территорию. А потом еще несколько. Может быть, Ло Бинхэ пересечет океан и доберется до маленького острова на востоке и захватит и его. Может быть, оттуда он продолжит двигаться на запад, к богам войны и богатствам, о которых слышал. Он может завоевать весь мир.       Ло Бинхэ просто нужно держаться подальше от Цанцюн. Ради собственного спокойствия и благополучия. Это единственное место, которым ему не дозволено владеть. Как и в случае с Призрачным городом, война с этой сектой принесет гораздо больше хлопот, чем она того заслуживала.       Размышляя об этом, Ло Бинхэ рассеянно водил пальцем по строчке: «Осмелюсь спросить: а если враг придет массово и во всеоружии, как его встретить? Ответ: захвати первым то, что он любит. Если захватишь, он будет послушен тебе. Самое главное в войне — скорость: надо овладевать тем, до чего он успел дойти; идти по тому пути, о котором он и не помышляет; атаковать там, где он и не остерегается». Свиток был хорошим, хотя и длинным. Ло Бинхэ давно уже выучил наизусть все комментарии, но повторение — мать учения.       Гунъи Сяо? Один из немногих учеников, которые не унижались при нем, что Бинхэ одновременно и ценил в людях, и опасался. Бинхэ не особо следил за именами. Парень поклонился и официально доложил:       — Хозяин дворца просит о встрече с Шэнь Мэем как можно скорее.       Бинхэ поднял глаза и отложил свиток в сторону.       — Как пожелает хозяин дворца. Этот немедленно идет.       — Шэнь Мэй найдет его в кабинете.       Гунъи Сяо ушел, а Ло Бинхэ направился по извилистым коридорам к месту встречи.       За высоким письменным столом на мягком шелковом кресле сидел Лао Гунчжу, его пальцы ритмично постукивали по дереву. Рука покоилась на талии дочери, которая при виде Бинхэ перестала ерзать.       — Ах, А-Мэй. Рад видеть тебя так скоро!       — Хозяин дворца, я снова должен попросить вас отказаться от уменьшительного суффикса.       — Извини, извини, Сяо Мэй. Я просто не могу не любить одного из моих лучших учеников! — старик от души рассмеялся, рука на талии дочери сжалась сильнее.       Бинхэ промолчал, хотя ему показалось, что кто-то медленно проводит ледяным когтем по его позвоночнику. Неуютно.       — Сегодня я вызвал тебя по двум вопросам. Во-первых… — улыбка сползла с лица дворцового мастера. Он сложил пальцы вместе, наклонившись вперед в деловой манере. — Нам сообщили, что за последние месяцы пропало несколько человек. Казалось бы, ничего особенного, но все они были людьми с высокими духовными способностями. Искусные культиваторы, многообещающие наследники, юные ученики союзных сект, все они просто… — он прищелкнул пальцами, словно имитируя дым, — исчезли. По одному. Это произошло в регионах, близких к нашей секте, но поисковые группы, которые мы отправляли, вернулись ни с чем. Поэтому мы отправили сообщение в союзные секты с просьбой о помощи в этом вопросе. Вот где ты нужен, мой мальчик.       — Хозяин дворца желает, чтобы этот возглавил поиски в соседнем городе?       — Я хочу, чтобы Сяо Мэй возглавил поиски.… Да! Очень хорошо! Именно поэтому я выбрал тебя для этой работы. Ты намного сообразительнее обычного ученика. Я так рад, что моя дочь, Сяо Гунчжу, познакомила нас!       Лицо старика снова повеселело, и он перешел от своей деловой позы к более спокойной и непринужденной. — Вторая причина, по которой я просил привести тебя сюда, - говорил он томно. — Видишь ли, моей дочери только что исполняется восемнадцать… уверен, ты помнишь о ее дне рождения. Она красива, молода, чиста. Настоящий белый лотос. Я хотел бы предложить ее вам в знак доброй воли и принять тебя в семью. Я думаю о тебе как о сыне, Сяо Мэй. Что думаешь? Возьмешь Сяо Гунчжу в жены?       Ох, относиться к людям как к объектам. Отдавать их мужьям. Как восхитительно. Ло Бинхэ испытал легкое отвращение. Он знал, что хозяин дворца действительно желал принять его в семью, привязав Бинхэ к себе в качестве зятя. Это совершенно обыкновенный политический маневр, присущий любой расе в любом царстве.       Не то чтобы Бинхэ когда-либо принимал эти предложения. Ему необходимо было, чтобы у другой стороны была хоть толика чувств к нему, иначе высок был риск переворота. Все в восточном крыле его дворца, хотя и пытались выпросить у него несколько рубинов и новые территории, были им полностью очарованы. Ло Бинхэ никогда не слал свах к мужчинам и женщинам, которые бродили по его коридорам: все они сами умоляли лизать его сапоги. У него не было другого выхода.       Так что определенно нет.       Сяо Гунчжу отодвинулась от морщинистой руки, толкнувшей ее к Ло Бинхэ. Ее глаза были устремлены в землю, она была одета в свое лучшее платье, то, которое она купила, когда потащила Бинхэ на рынок. Он выбрал его для нее по просьбе девушки, сославшись на то, что светло-розовый цвет подчеркнет ее румяные щеки. Она покраснела, затем взволнованно обхватила лицо руками и бросилась к зеркалу, чтобы проверить, сказал ли он правду.       Ло Бинхэ не мог точно понять, волновалась ли она.       В любом случае, он их предаст. В благодарность за то, что взяли его к себе и проложили ему дорогу к вершине. Однажды он получит титул хозяина дворца, независимо от того, женится ли он на дочери лорда.       — Хозяин дворца, Сяо Гунчжу. Хотя этот глубоко ценит предложение, он должен вежливо отказаться от руки вашей дочери. Сяо Гунчжу, если позволите: лучше искать собственное счастье, а не…       — Ах, но Сяо Мэй! Я уверен: еще слишком для твоего ответа. Я дам тебе время на раздумья. Может быть, я получу иной ответ после миссии! Удачи, мой мальчик. Надеюсь, вы найдете монстра, скрывающегося в тенях наших улиц, — хозяин дворца вскочил из-за стола и выгнал Бинхэ, плотно закрывая за собой дверь. Бинхэ уставился ему вслед, несколько сбитый с толку.       Так вот как с ним обращаются, если он не упоминает свой титул лорда и верховного императора китайского царства демонов. Хм. Дико. Он должен исправить это в ближайшее время. Может быть, после этой миссии у них с хозяином дворца состоится долгая приятная беседа. Отойдя от комнаты, Бинхэ почесал руки, энергично пытаясь стереть с них липкость. Когда он посещал старца, у него всегда возникало тягостное чувство, словно он был каким-то десертом, смоченным в меду, от которого у старейшины текла слюна и который собирались облизать и сожрать целиком.       Это, конечно, не было правдой. Хозяин дворца всегда относился к Ло Бинхэ с должным уважением и, как ни странно, по-отечески. Он был немного старомодным и манипулятивным. Но кто вообще белый и пушистый? Добрый пожилой человек сделал все необходимое, чтобы угодить этому бывшему странствующему ученику. И хотя Бинхэ, возможно, был не столь добр, как в прошлом (это к лучшему, если вам интересно), доброту встречать стоит добротой.       Верным было и обратное: недоброжелательность стоит возвращать тысячекратно.       Бинхэ подавил дрожь, глубоко, до крови, впившись ногтями в кожу. Он направился быстрым шагом к своим комнатам, черный внутренний халат и желтая внешняя мантия развевались за его спиной.       Ему немедленно нужно принять ванну.

***

      Бонус: Через три года после падения Бинхэ       Шан Цинхуа ворвался в дверь бамбуковой хижины с наполовину распущенным пучком и напряженным выражением лица. Он окинул взглядом небольшое безлюдное строение, в котором, казалось, не было жильцов.       — Шэнь Юань! — позвал он, — А-Юань! Братан! Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.       Ответили из гостевой комнаты. Когда Шан Цинхуа зашел в нее, Шэнь Цинцю сидел рядом с Ци Цинци, его белоснежная траурная одежда контрастировала с ее сиреневой одеждой. До того прихода Цинхуа повелитель пика Цинцзин работал над картиной, наполовину законченным пейзажем, расположившимся на столе. Повелительница пика Сяньшу тоже зависла над своим шедевром. Она написала последний символ стихотворения и отложила кисть.       — Шан-шиди? — голос ее был мягким, будто она боялась его напугать.       — Где Шэнь Юань? Мне нужно поговорить с ним, это дело крайней срочности.       Шэнь Цинцю, наконец, оторвал ясный и проницательный взгляд от полотна.       — Есть что-нибудь, что касается и этого мастера? — сухо уточнил он. Шан Цинхуа покачал головой.       — Извини, Шэнь-шисюн. Я оставлю это на усмотрение А-Юаня.       Другой мужчина сузил глаза, выглядя так, словно собирался начать жаркие дебаты о том, в достаточно ли здравом уме Шэнь Юань, чтобы принимать такие решения. Цинци накрыла его руку своей, сурово глядя в ответ. Это был взгляд, таящий тысячу разговоров и споров. Он стряхнул ее руку, но подчинился.       — Он в саду. Около клинка, — его голос был полон насмешки, с мягким оттенком торжественности и глубокой боли, накопившейся за последние три года. — Там ты найдешь моего брата.       Шан Цинхуа поклонился им и вышел, замедлившись, когда он вышел из дома хозяев пика.       Не потребовалось много времени, чтобы добраться до перекованного и наполовину похороненного Чжэнъяна. Перед ним склонился Шэнь Юань, чья бело-зеленая одежда теперь явно отличала его от полностью белого близнеца. При звуке шагов он поднялся с колен, оглядываясь через плечо с идеальной осанкой и лицом, искаженным виной.       — Шан Цинхуа? Что ты….       — Небесный Демон вторгся в замок моего Короля и бросил ему вызов за престол. Это случилось неделю назад, мой король только что оправился от ран. А-Юань, я не могу сказать наверняка, но когда он вошел в тронный зал, он представился как…       — Ло Бинхэ, — вздохнул Шэнь Юань. Мышцы его спины напряглись, а в глазах замелькала отчаянная надежда и затаенный страх. В этот момент его лицо было беззащитным, как и в последующие годы после «падения» Бинхэ. Шэнь Юань повернулся к мечу и снова склонил голову, проводя пальцем по шраму, оставленному «Неизлечимым».       — Бинхэ жив.