You Reap What You Sow

      Ло Бинхэ и Гунъи Сяо ехали впереди группы. Гунъи Сяо — на своей любимой пестрой серой лошади, а Бинхэ — на милой коричневой. Ученики Хуаньхуа, десять человек, плелись настолько позади, насколько могли. Каждый отчаянно разделял надежду, что ни один из лидеров не заметит их и не начнет снова читать лекцию.       Это был третий день путешествия, и их самопровозглашенные лидеры, Гунъи Сяо и «Шэнь Мэй», все еще беспрестанно спорили.       Вот как это было. Несколько дней назад они встретились в конюшне, придя готовить своих лошадей к долгому путешествию. Они были приветливы друг с другом, словно давние знакомые, вежливо кивали и болтали о прошедших уроках. Бинхэ небрежно упомянул, что предпочитает милитаризм, а не дипломатизм. Гунъи Сяо, порядком удивленный, ответил, что считает, что грубая сила заслуживает меньше восхищения, чем кисть. Они рассмеялись и закрыли тему, но Гунъи Сяо не пропустил острый взгляд красных глаз Ло.       По дороге между прирожденными лидерами вновь возникла дилемма: кто-то должен был ехать впереди строя, а другой - позади.       Но вот в чем дело. Гунъи Сяо вошел во дворец Хуаньхуа, источая ауру прирожденного лидера. Ученики расступались на его пути, словно волки, уступающие место своему альфе. Он был рожден генералом, командиром батальона.       Ло Бинхэ был в такой же шкуре. После того, как лорды пика Цинцзин стали благоволить молодому ученику, он стал ездить рядом с ними или за их спинами, демонстрируя вопиющий пример неуважения к иерархии учеников секты. Позже, повелитель демонов в бою, он всегда вел свои войска в огонь и воду с боевым кличем. Он не стоял позади кучу лет.       Ни один ни разу не прикрывал тыл. Вот где разразилась первая серьезная ссора.       — Этот Гунъи Сяо является твоим старшим во дворце Хуаньхуа, поэтому он должен вести строй.       — Ах, но Гунъи-шиди! Ты, конечно, знаешь, что хозяин дворца попросил меня возглавить эту миссию? Не означает ли это, что он считает этого скромного слугу с более низким статусом достойнее вас?       — Шэнь-шиди, должен ли я напомнить тебе, что я тоже был назначен на эту миссию? Все одинаково важны для расследования.       — Напомни: кого именно вызывали в кабинет дворцового магистра? И, о боже, кого попросили привести меня? Поправь меня, если я ошибаюсь — у меня кошмарная память, но, вроде, это был… ты? Этот Шэнь Мэй действительно верит, что его старшему было велено доставить сообщение.       Цинь Ваньюэ храбро ушла замыкать строй с одним из учеников. Другие ученики сначала благодарили ее за хитрое разрешение спора, а потом стали завидовать ей: она стояла на приличном отдалении от двух противников, которые без слов возглавили группу.       — Ты считаешь, что грубая сила проложит тебе путь к вершине? Что бессмысленная война и тирания — лучший способ покорить государство?       — Стратегия ведения боя — это искусство, Гунъи-шиди. Ты можешь сколько угодно строить планы, но в разгар битвы, когда в твоей руке остается лишь клинок, ничего из этого больше не имеет значения. Есть своя прелесть в том, чтобы переломить ход войны, принимая решения на ходу. Но такой ребенок, как ты, к сожалению, подобного никогда не испытывал.       — Ребенок? Ребенок! Ты не намного старше меня! Сколько тебе, двадцать? Ты так говоришь, будто самый старый и мудрый! Поговорим через лет десять, когда ты станешь лучше, отродье-переросток.       — …Знаешь, мне двадцать два года, и я видел…       — Что это такое? Плач дитя? Потому что все, что я сейчас слышу, это сопли.       — Клянусь…       — О, послушайте этого бедного ребенка! Ноет и пустословит, слышите его?       Три дня. Три дня ученики слушали эти мелкие перебранки двух кошек, шипящих друг на друга. Ни один из них не осмелился начать драку, но ко второму дню стало очевидно, что это лишь из-за того, что каждый ждал, пока другой начнёт махать кулаками, чтобы позже постоянно его в этом упрекать.       Авторитет лидеров, которых ранее почитали и обожали, упал. Немного.       Цинь Ваньюэ, занявшая позицию сзади, прекрасно проводила время, рассматривая мускулистые спины и вьющиеся, качающиеся волосы. Если притвориться, что не замечаешь, как они демонстративно расходятся в разные стороны лагеря ночью, можно было убедить себя, что они ведут оживленную интеллектуальную беседу. Таким образом, она единственная прибыла в город в рассудке и со здоровыми ушами.

***

      Город, в который отправился Бинхэ, был окружен высокой стеной, облепленной свежей грязью и липким рисом вместе с известью и песком. Она была крепкой, так как воздвигнули ее совсем недавно.       Жалкая попытка смертных отогнать чудовище, скрывающееся в этом регионе, выхватывающее младенцев из колыбелей и поднимающее бессмертных культиваторов из постелей. Попытка и явно бесполезная, раз прямо сейчас Бинхэ и группа учеников Хуаньхуа находятся здесь.       Бинхэ направил своего крапчатого коричневого скакуна к ближайшей гостинице, бросив несколько монет конюху, обеспечивая максимальную заботу о лошадях их группы. За столом в гостинице сидел молодой человек, готовый раскошелиться на комнаты другой группе обреченных культиваторов. Все, что Бинхэ нужно было сделать, это окинуть молодого трактирщика оценивающим взглядом и ласково коснуться руки, чтобы, тот краснея, сделал его товарищам пятидесятипроцентную скидку. Бинхэ практически мог слышать, как мадам Мэйинь хихикала и бормотала: «Каждую минуту рождается лох, милорд».       Дворец Хуаньхуа не нуждался в скидке, так как не испытывал недостатка в золоте. Но всегда приятна подобная мелочь, напоминающая о силе, которой обладает Ло Бинхэ.       А теперь к делу. Группа вышла на охоту, торжественная и серьезная.       В городе было тихо. Дети оставались дома, бледные лица и черные глаза выглядывали из окон, наблюдая за проходящим парадом культиваторов. Женщины сидели с детьми и родственниками, мужчины патрулировали улицы, с подозрением поглядывая на каждую тень, танцующую в переулках. Единственными живыми душами рядом с группой учеников Хуаньхуа оставались дикие собаки, которые бесчинствовали на улицах, наслаждаясь отсутствием живодёров, что не брезговали лишний раз пнуть несчастное животное, и суетливой толпы. Несколько дворняг плелись за культиваторами, но Бинхэ взглядом их отпугнул.       Одинокая чайхана стояла в конце улицы. Там ученики смогут найти других культиваторов и получат больше информации о миссии.       Они зашли гуськом через раздвижные двери, Бинхэ шел впереди в качестве представителя секты. Гунъи Сяо стоял рядом с ним, с лицом полным враждебности, несмотря на близость старейшин.       — Этот Шэнь Мэй возглавляет учеников Дворца Хуаньхуа. Мы прибыли помочь с делом об исчезновениях.       Культиватор секты Тяньи осмотрел группу молодых учеников с ног до головы и прищелкнул языком.       — Сливки Хуаньхуа, я так понимаю?       Он поднял свою густую черную бровь, его и так не широкие глаза еще больше сузились.       Культиватор храма Чжаохуа хлопнул культиватора вершины Тяньи пучком конских волос по плечу.       — Не судите по внешности. Я признаю силу молодости, эти совершенствующиеся все еще могут помочь.       Культиватор Тяньи уставился на него, отбрасывая его руку от плеча.       — В качестве пушечного мяса, — кашлянул он в рукав.       Гунъи Сяо почтительно поклонился им.       — Пожалуйста, простите секте Хуаньхуа любое оскорбление, которое мы могли по глупости нанести. Мы хотим узнать о ситуации и о том, как мы можем вам помочь.       Культиватор Тяньи скривился и открыл рот, будто собираясь начать разбор полетов, но культиватор Чжаохуа опередил его:       — Шесть жителей деревни исчезли, из них двое еще не достигли совершеннолетия, один — мужчина. Все были потомками именитых родов или имели духовные способности. Два практикующих, которые пришли помочь нам в этой ситуации, также исчезли, оба из секты Тяньи.       Бинхэ кивнул.       — Есть ли нечто общее?       На этот раз культиватор Тяньи ворвался в разговор, недовольно уставясь на товарища:       — Ночью. Все происходит ночью, в тени. Мы заметили, что реже люди пропадают в полнолуние и чаще — в новолуние. Очевидно, это ночное существо, поэтому я и говорю, что это бешеная хулицзинь, пересекшая море, — последнее замечание он с горечью адресовал другому культиватору, который усмехнулся.       — Кумихо не уходит далеко со своей территории. Я уже говорил раньше, их не увидеть так далеко, на западе. Если вы продолжите говорить эти нелепые идеи, я…       — Я видел этих чудовищ! Они носят кожу красивых женщин, и когда меньше всего этого ожидаешь, бац! Вырывают твое сердце и…       Ло Бинхэ перебил его:       — Этот скромный культиватор благодарит старейшин за сотрудничество. Он и его боевые братья и сестры приступят к поискам. Если вы найдете что-то полезное, пожалуйста, не стесняйтесь поделиться информацией.       Он вывел группу наружу, где они собрались полукругом и уставились на Ло Бинхэ и Гунъи Сяо, ожидая указаний.       Гунъи Сяо оглядел толпу из десяти человек, которая следовала за ним и Бинхэ по улицам, и щелкнул языком. Слишком много народу. Они ничего не добьются, мешая друг другу.       — Мы должны разделиться. Я возьму левую половину. Сюй Кан, Цинь Ваньюэ, Хуа Мэймэй, Бай Чен и Сунь Фан — вы пойдете со мной. Шэнь-шиди, на тебе оставшаяся часть.       Губы Ло Бинхэ изогнулись в довольной ухмылке, скрытой за вуалью, но обличенной голосом.       — Этот Шэнь Мэй… согласен с Гунъи Сяо. Но сейчас он предпочтет работать в одиночку.       Гунъи Сяо недоверчиво посмотрел на него.       — Один? Шэнь-шиди, ты сошел с ума? Ты пропустил слова культиваторов о том, как этот монстр схватил не только простой люд, но и совершенствующихся?       Бинхэ покачал головой. Последнее, чего он желал, это еще одного парада учеников Хуаньхуа с ним во главе. Господь знает, как это тяжело было в прошлый раз.       — Если что-то пойдет не так, этот ученик возьмет на себя все последствия. Я осознаю опасность, но остаюсь при своем мнении.       Гунъи Сяо позволил себе насмешку, но склонил голову в знак согласия.       — Хорошо, тогда забудьте мои прошлые указы. Наш новый план….

***

      В конце концов Гунъи Сяо ушел первым, поведя за собой группу из четырех человек. Они направились обыскивать ближайший лес, ища следы монстров или хищников. Цинь Ваньюэ повела следующую группу из пяти человек расспрашивать семьи пострадавших. Ло Бинхэ ушел один, чтобы заняться «личными делами», как изящно выразился Гунъи Сяо, быстро, никого не дожидаясь.       Ло Бинхэ бродил по улицам полузаброшенного города, знакомясь с местностью. Хотя город был большим, его улочки извивались во всевозможные стороны, заканчиваясь перекрестками, переулками, ведущими в другой конец города, лавками, которые перекликались с жилыми домами. Этот невероятно беспорядочный дизайн рассказывал историю про маленький городок, что слишком много о себе возомнил. Тени растягивались на длину улицы благодаря заходящему солнцу.       Взгляд Бинхэ остановился на летящей по ветру бумаге. Он бросился вперед и поймал ее, рассматривая смятый талисман в своих руках. Оберег от мстительных духов. Причудливый. Он оглянулся в то направление, откуда он прилетел, и приклеил его обратно к стене рядом с талисманами от нежити и десятками различных барьеров от всех мыслимых монстров. По всему городу были разбросаны сотни подобных оберегов, они покрывали стены, висели над улицами. Богатые могли позволить себе деревянные, но большинство пользовалось более слабыми — бумажными.       Ло Бинхэ отметил, что лишь один из талисманов защищает от демонов. Да и тот только от мелких. В какой-то степени это было правильно. Демону с более низким статусом требуется целая пентаграмма, чтобы угодить в ловушку, что почти невыполнимо из-за разветвленных улочек. Кроме того, демонов среднего ранга, неспособных скрыть свою демоническую ци, можно почувствовать даже за городом, если только они не находятся под защитой вышестоящих.       Высшие демоны — члены королевской семьи, потомки и родственники небесных родословных. Очень немногие уловки могли их удержать, поэтому большинство культиваторов даже не предпринимали попыток. Бинхэ вздохнул с облегчением. Он не знал, сможет ли его человеческая кровь спасти от ловушек культиваторов, но предпочел бы не проверять это и выставлять своё наследие на всеобщее обозрение в первый год.       Кроме того, как объяснил Ло Бинхэ ранее один странствующий культиватор, большинство совершенствующихся не видели смысла в защите от самых сильных. Сила давалась им с королевской властью, и даже самые никудышные монархи желали честного поединка с детства. Традиция похищения невесты была ярким примером: если демон забирал женщину без надлежащего предупреждения семьи, демон считался слабым и недостойным жены. Что бы королевская особа напала втихую, опустилась до воровства без острой необходимости? Немногие королевские потомки переживали такой позор, а те, кто все же выкарабкивался, сразу же становились изгоями мира демонов.       «В чем ни обвиняй верховных демонов, — пренебрежительно бросил культиватор, — но уж точно не в несоблюдении законов».       Так что это были не сдержанные верховные демоны. Но также это не значило, что они не прикрывают истинных виновников. Честно говоря, Ло Бинхэ был впечатлен тем, что при всех мероприятиях бессмертных (здесь мышь даже с малейшими дурными намерениями не ускользнет от внимания), что люди продолжают пропадать…       Из соседнего дома донесся вопль. Судя по звуку, женщины. Бинхэ подлетел к маленькой хижине, шумно раскрыв дверь. Над пустой кроваткой склонилась хорошенькая юная леди, слезы текли по ее бледным щекам, пока она цеплялась за одеяла.       — Сяо Фань, перестань прятаться прямо сейчас! — воскликнула она. — Выходи! Просто вернись к мамочке, перестань прятаться!       Она повернула голову на звук двери и бросилась на Бинхэ, хватаясь за полы его ханьфу. Девушка подняла убитое горем лицо и, увидев его меч, всхлипнула:       — Господин совершенствующийся! Найдите его! Отыщите моего Сяо Фаня, пожалуйста!       Бинхэ заметил рваные покрывала и ее тонкие одежды. Бедная. Вероятно, ребенок был первым одаренным духовной энергией в роду, испарившимся только что. Он абстрагировался от рыданий, закрыв глаза, посылая ци во все стороны, стараясь уловить след виновного, но не обнаружил ни монстра, ни духа, ни даже злонамеренного влияния.       Ничего… стоп. Подождите, нет. Кое-что есть.       Ло Бинхэ оторвал руки обезумевшей матери от своей мантии и направился к кроватке, рядом с которой она свернулась клубочком.       — Как давно пропал ребенок?       Она задыхалась и кашляла, пытаясь восстановить дыхание, чтобы заговорить.       — Мой сын… он был здесь всего пять минут назад! Он был здесь, а потом я повернулась спиной и когда вновь посмотрела на кровать, он… он уже… — девушка снова задрожала, тяжело дыша.       Бинхэ раздраженно закатил глаза. Он откинул одеяло и обнаружил рядом с каплей крови чешуйку чарующего изумрудного оттенка, радужно переливающуюся в свете свечи. Его глаза сузились, и он сунул её в карман, чтобы позже показать остальным культиваторам. А пока стоит закончить здесь.       — Мадам, этот бессмертный совершенствующийся сделает все возможное, чтобы вернуть вашего сына. А пока вам следует позаботиться о себе. Вот… — Ло Бинхэ достал из-под своей мантии мешочек с монетами. — Побалуйте себя чем-нибудь, отвлекитесь. Мы позаботимся об этом. Истерика лишь навредит, мы просим вас набраться терпения.       Девушка уставилась на мешочек, потом снова перевела взгляд на Бинхэ, потом снова на толстый красный мешочек. Пальцы крепко сжали его, заставляя монеты зазвенеть, сталкиваясь друг с другом. Ее глаза сузились, и она швырнула его обратно в него с удивительной силой. Пораженный, Ло Бинхэ поймал его прямо перед тем, как тот врезался в его грудь.       — Деньги? Ты думаешь, что можешь оплатить мою печаль?! Верни моего сына, ты не сможешь остановить мое горе парой серебряных ляней! Верни мне моего Сяо Фаня! — взревела девушка, из ее хриплого голоса сквозило напряжение. Бинхэ уставился на мешочек широко раскрытыми глазами, потом снова поднял глаза на нее. Девушка вскочила на ноги и схватила его за плечи, адреналин придал ей сил вытолкнуть его на дорогу.       — Золото и роскошь ничего не значат для меня без Сяо Фаня! — закричала она, захлопывая дверь. Бинхэ был в шоке. Обычно деньги во дворце срабатывали. Если женщина впадала в истерику, ему достаточно было дать ей один или два драгоценных камня, чтобы она вернулась к своему обычному стремлению угодить. И ведь Ло Бинхэ же не говорил этой женщине забыть сына! Он только предложил ей использовать деньги, чтобы купить себе что-нибудь хорошее, что-то, что сможет отвлечь ее…       Хорошо, Бинхэ немного понял, откуда ноги растут. Но только немного. Он по-прежнему придерживался мнения, что делал все во благо.       Он мысленно пожал плечами и посмотрел на этот мешочек с деньгами, причинивший ему столько боли. Хм. Ло Бинхэ засунул его обратно в карман на груди, расположенный рядом с маленьким шрамом, и вернулся к изучению дорог города.

***

      В переулке мелькнула тень. Движение привлекло внимание Бинхэ, и он мгновенно оказался за существом. Монстр рванулся вперед, плащ скрывал большую часть его тела. Ло Бинхэ заметил лишь уродливую бледную желтовато-зеленую кожу на морде, прежде чем на нее набежала тень. Он мчался по извилистым дорогам, по крышам, по переулкам, вниз по лестнице и по домам, пока окончательно не потерялся и не вспотел, а монстр продолжал движение, ускоряясь, пока совсем не исчез с глаз…       Бинхэ вырвался с переполненных городских улиц через высокие ворота стены на зеленый-зеленый луг. Река, источник воды в городе, мягко вилась по долине. Высокая трава и темная вода ничего не рассказали ему, и в тот момент, когда Бинхэ осознал свое местоположение, он понял, что монстр, кем бы или чем бы он ни был, ускользнул.       Ло Бинхэ стиснул зубы и сглотнул подступившую к горлу желчь, не в силах смириться с тем, что его обыграли. Ничто и никто не смело бросать ему вызов с тех пор, как он занял трон. Это было неприемлемо. Нет, даже невозможно. Его нельзя было ударить. Ло Бинхэ обладал неукротимой силой, он был вправе ниспровергать королевства и уничтожать армии и не мог вынести и мысли о том, что недостаточно силен.       Журчание стремительной воды реки, нетронутой мирскими заботами, успокаивало. Закатное небо отражалось на глади, окрашивая одну часть воды в ярко-розовый, а другую — в непроглядную тьму. Если бы кто-то стал искать, откуда течет поток воды, то обнаружил бы, что река берёт своё начало прямиком в горе, где ее поверхность усеивают толстые скалы. Зелень леса, собранная на поверхности, казалось, боялась камней, оставляла их нетронутыми, суровыми и черными.       «Река Ло», — услужливо подсказал Бинхэ мозг. Так сказать, тезка.       Быстрое дыхание Ло Бинхэ стало замедляться. Он подошел к берегу реки и встал на колени, протягивая руки вниз, чтобы набрать темной речной воды. В его ладонях, сложенных лодочкой, вода была чистой и прозрачной. Бинхэ плеснул ее себе на лицо, стараясь не намочить осторожно скрытую демоническую печать. Он вытер лицо рукавом и глубоко вздохнул, наконец почувствовав себя немного лучше. Маленькая Ша Хуалин в глубине его сознания подшучивала над ним за то, что он так легко потерял самообладание: «Представьте, — рассмеялась бы она, — великий повелитель демонов паникует из-за того, что проиграл в догонялки! О, как мило!».       Ло Бинхэ покачал головой, избавляясь от звенящих в ушах колокольчиков, и поднял голову. Вдалеке от него стоял надгробный камень, который он чуть не пропустил. Ему стало любопытно.       Бинхэ присел перед ним, проводя пальцем по небрежно вырезанной надписи, почти стертой стихией. «Мама». В самом камне было небольшое отверстие, появившееся естественным образом задолго до того, как массив использовали в качестве надгробия. Возможно, именно из-за углубления его и выбрали: в этой ямке укромно спрятались увядшие цветы и стеклянная розочка, лепестки у которой наполовину обломились. Бинхэ почувствовал легкую боль в сердце. Похоже, могилу давно не посещали.       В его кармане почти ничего не было: лишь несколько талисманов, деньги, мази и бинты. В его инвентаре его Системы лежали еще пожитки, но в основном Бинхэ хранил внутри квестовые предметы: старые мечи из Бесконечной Бездны, зубы и шкуры, серебряный веер, от которого он никогда не избавится и еще какие-то орудия и материалы. Ло Бинхэ перерыл все, тщательно пересматривая весь хлам, который копился в этом бесконечном пространственном мешке Системы. Ничего подходящего. Никаких бумажных денег, которые можно было бы сжечь, никаких цветов или трав, которые можно было бы подарить.       Лишь тарелка отвара, которую он ранее приготовил, дымилась во вкладке «блюда». Ну, за неимением иного, Ло Бинхэ мог бы поднести предкам еду. Он нажал на строку предмета, и тот возник прямо перед надгробием. Оглядевшись, он сорвал с берега реки широкую белую лилию и воткнул ее в импровизированное кашпо. Бинхэ склонил голову, но не стал молиться, так как не знал, как правильно почитать умерших. У него не было опыта за все миры.       Затем Ло Бинхэ поднялся и пошел обратно в город, окончательно успокоившись. Он встретился с Гунъи Сяо и остальными учениками Хуаньхуа в гостинице, где каждый поведал о своих открытиях.

***

      Гостиница была битком набита культиваторами со всех концов мира. Странствующий культиватор, с которым Ло Бинхэ говорил ранее, яростно сошелся в армрестлинге с культиватором храма Чжаохуа, который скучающе ковырялся в зубах, в то время как его другая рука оставалась непоколебимой, несмотря на усилия оппонента. Несколько официантов флиртовали с учениками Чжаохуа — они краснели от смущения. Остальные крутили четки в руках, распевая про себя сутры.       Старшие совершенствующие с энтузиазмом играли в го или комментировали ходы соревнующихся. Они собирались группами, задумчиво напевая себе под нос или глубокомысленно кивая головами в ответ на реплику товарища. Один знатный избегал суеты и, спрятавшись в тени, играл в маджонг.       Воздух наполнился болтовней, между столами витал аппетитный запах. Бинхэ подошел к столу учеников Хуаньхуа. Цинь Ваньюэ, видимо, рассказывала интересную историю о детстве, и Гунъи Сяо умирал от стыда, когда она в подробностях стала расписывать, как он испугался ее костюма призрака. Стол разразился громким смехом, многие ученики хлопали Гунъи Сяо по спине. Один из них вскочил и крикнул официанту, требуя еще выпивки для всех. Бинхэ дополнил заказ тарелкой пельменей. Он присоединился к отряду за низким столиком и вытащил книгу, зашуршав страницами, пока не добрался до главы, на которой остановился.       Время шло, и постепенно культиваторы стали расходиться по своим комнатам. Официанты уже убирали столики и отказывались подавать алкоголь, бросая на них суровые взгляды всякий раз, когда хоть кто-то заказывал еще. В конце концов ученики Хуаньхуа довольствовались водой с хлебом. В какой-то момент Гунъи Сяо ушел, заявив, что собирается встретиться с другими культиваторами и поговорить о миссии. Оставшиеся ученики хором пропели «до свиданья!», «спокойной ночи» и «остерегайся призраков!» на что он ответил небрежным уничижительным взглядом. Ночь, не отвлекаясь, царствовала над скорбным городом. До поры до времени.

***

      По коридорам разнесся запах, и хотя он был невероятно слабым, Бинхэ сразу же почуял неладное. Обостренное обоняние — это одна из многих особенностей расы, которой неохотно наслаждался полудемон. Будто он был ищейкой.       Его внимание было переведено, и его мысли ушли от разговора людей рядом. Ло Бинхэ попытался определить, что это за запах. Запах масла жасмина, цветения бамбука, легкого свежего горного ветерка успокаивал. От него теплело на душе.       Ло Бинхэ не смел мечтать, желать… и надеяться, но этот аромат был уникальным и мог принадлежать лишь одному человеку.       Шицзунь?       Ло Бинхэ вскочил со своего места, ножки стула заскрипели по старому деревянному полу. Все ученики вокруг него сразу же замолчали, глядя на него в недоумении. Но Бинхэ смотрел лишь на начало лестницы, ведущей в залу, где они втроем сидели.       Шэнь Юань стоял наверху, оставаясь позади Гунъи Сяо, будто каким-то образом за ним могло спрятаться его высокое тело.       Его глаза были полны тревоги, волосы блестели, а одежда была тех же оттенков зеленого и белого. Шэнь Юань совершенно не изменился за эти годы. Бинхэ казалось, что в последний раз они виделись вчера, а не пять лет назад.       Ладно, Бинхэ видел его вчера. И этой ночью. Шэнь Юань, в конце концов, никогда не покидал его снов.       Веер, который держал шицзунь, был примечателен своей непримечательностью. Дешево сделанный веер в руках несравненного бессмертного, повелителя пика Цинцзин. Поддельный нефритовый кролик свисал с подвески и трясся от движений Шэнь Юаня.       Бинхэ купил его на рынке много лет назад. Он восхитился красивым пейзажем, который был написан на веере, и подумал, что кролик выглядит мило. Он отдал солидную сумму за веер, который впоследствии оказался той ещё некачественной дешёвкой. Ло Бинхэ с гордостью преподнес его шицзуню, как кошка, поймавшая дохлую мышь в качестве подарка своему человеку.       Позже Мин Фан небрежно бросил, что тот продавец был известен тем, что обманывал пожилых женщин поддельными «оригинальными и высококачественными» товарами. В этот момент Бинхэ помчался обратно в хижину, умоляя шицзуня отдать ему некачественный веер, чтобы он мог спрятал оскорбительную вещь от взора своего мастера. Но шицзунь отказался вернуть подарок Бинхэ даже после клятвы преподнести другой, эгоистично вырвав веер из цепких рук Бинхэ сунув его в рукав.       После этого Шэнь Юань внимательно наблюдал, как Ло Бинхэ неохотно пристраивал подарок в ящик Шэнь Юаня, проливая горькие слезы при мысли таком недостойном веере в коллекции шицзуня. В конце концов, он стал одним из любимых вееров Шэнь Юаня, наравне с произведением искусства, на создание которого ушел десяток лет. На самом деле, дешевый веер, возможно, в рейтинге шицзуня был даже лучшим, потому что Шэнь Юань с гордостью обмахивался оскорбительным предметом в любой ситуации, к большому стыду Бинхэ.       Это тот самый веер, который сейчас держит Шэнь Юань. Этот дешевый тканевый веер с маленьким нефритовым кроликом.       Шэнь Юань прикрыл им лицо, будто, спрятав рот, он мог как-то скрыть удивление, трепет и ужас, ужас, который явно означал, что он презирал того, на кого смотрел, мелькавший на его лице.       Ни извинений? Ни приветствий? Ни малейшей признательности?       Неужели Шэнь Юань настолько его ненавидит?       Синьмо сердито зашептал в голове Ло Бинхэ, соглашаясь, подталкивая вперед, подстрекая. Верный компаньон, который таился в тумане его разума, единственный настоящий друг, который у Бинхэ остался в мире, мурлыкал тихие, завораживающие слова:       «Твой шицзунь ненавидит священных демонов. Твой шицзунь солгал тебе. Твой шицзунь навредил тебе мечом, нанес тебя шрамы, бросил в ад, поступил точно так же, как все, кому ты раньше доверял. Но его поступок для тебя единственный непростительный, не так ли?»       «Потому что ты когда-то любил его? Или потому что ты продолжаешь его любить?»       «Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь всего, что этот мир может дать. Ты хочешь… нет, ты обязан выжать из этого мира оставшееся счастье. Ведь счастье нужно завоевывать. Иначе оно не задержится с тобой. Не так ли, Бинхэ?»       Но когда глаза Ло Бинхэ снова поднялись на Шэнь Юаня еще раз, он напрягся.       Нет. Нет, не сегодня. Кто-то на мгновение заглушил коварный голос Синьмо. Кто-то с чистой душой, с громким смехом и избытком любви. Кто-то, кто когда-то называл себя учеником пика Цинцзин, кто-то, кто гордо претендовал на звание горничной и повара близнецов клинков Сю. Маленькая, эта пустая, тоскующая часть души Ло Бинхэ, почувствовала вспышку тепла.       Ло Бинхэ открыл рот первый, но его дыхание сбилось, прежде чем он смог произнести хоть слово.       Хотя он и решил оставаться хладнокровным, сильным и непоколебимым перед лицом невзгод, его сердце и голосовые связки предали его. Слова, которые должны были выразить решительное осуждение, продемонстрировать безразличное узнавание, вообще не получились. Ло Бинхэ захлопнул рот и прочистил горло, смаргивая непрошенные слезы, которые осмелились выступить.       — Шицзунь, — сказал он почтительно. Горько, конечно, но с холодным достоинством.       Это, естественно, ложь.       Хорошо, что Бинхэ был мастером лжи другим и себе. По правде говоря, и его интонация выдала его с потрохами: облачила мягкость, обожание и печаль — все, что Бинхэ не показывал и о наличии чего Бинхэ даже не знал за последние пять лет. Когда он сказал слово «шицзунь», казалось, что все нежные эмоции, которые он подавлял с тех пор, как попал в Бесконечную Бездну, вылились потоком с его голосом на всеобщее обозрение. Любой, кто слушал, подумал бы, что Бинхэ увидел давно потерянного любимого человека, который вернулся с того берега реки Стикс.       В этом была доля правды.       — Старший Шэнь, что случилось? — взволнованно спросил Гунъи Сяо, обернулся к Ло Бинхэ, бросая на него злобный взгляд. — Пожалуйста, не беспокойтесь о всяком сброде. Идите сюда, старший Лю хотел поговорить с вами, — юноша торопил Шэнь Юаня спуститься по лестнице, дерзко и настойчиво дергая его рукав.       Шэнь Юань послушно последовал за ним вниз, но его глаза не отрывались от лица Бинхэ. Ло Бинхэ не мог немедленно двинуться к подножию лестницы, словно мотылек, привлеченный пламенем свечи, готовый сгореть.       — Это действительно шицзунь, — его голос, бесконечно нежный, перешел в шепот. Мысли о мести, ненависти, одиночестве стирались из его головы с каждым шагом. Он говорил тихо, но четко.       Глаза Шэнь Юаня увеличились. Мягкость, которую Бинхэ не осмелился осмысливать, сменилась резкостью. Ностальгия нахлынула на Бинхэ. Шицзунь. Шэнь Юань. Его мастер, возлюбленный, свет его жизни. Его шицзунь.       Но продлилось это недолго.       Руки Шэнь Юаня задрожали от перенапряжения. Веер в его руках треснул пополам, и этот звук эхом разнесся по безмолвному холлу гостиницы. Его бывший шицзунь с ужасом посмотрел на веер, взяв по части в руки, будто пытаясь соединить их, все исправить. Маленькая белая кисточка упала на пол, и глухой стук фальшивого нефрита о пол вторил разбившемуся сердцу Бинхэ.       Так вот во что они собираются играть.       Лицо Ло Бинхэ потемнело, губы изогнулись в приторно-сладкой улыбке. Девичье сердце, ненужное, упало вниз, раздавленное и разорванное его когтистыми пальцами. На лицо легла привычная маска уверенного повелителя демонов. В конце концов, этот Ло благороден и элегантен во всем, за что брался. Во всем.       Даже когда его сердце разбивалось.       Шэнь Юань осторожно засунул обе части веера в свои широкие рукава, вероятно, чтобы потом уничтожить. Как будто в тот момент, когда он увидел Бинхэ, он понял, что веер был от демона.       — Ло Бинхэ? Что здесь происходит?       Бинхэ чуть не рассмеялся. Так невозмутимо. Что ж, шицзунь, этот верный ученик тебе подыграет.       — Этот Ло Бинхэ был послан дворцом Хуаньхуа, чтобы возглавить поиски пропавших культиваторов в этом районе. Шицзуня послали по той же причине?       Группа позади него склонила головы, тихо перешептываясь:       — Ло Бинхэ? Кто такой Ло Бинхэ? Разве это не странствующий культиватор Шэнь Мей?       — О нет, разве ты не слышал? Ло Бинхэ — тот могущественный ученик, который пропал без вести пять лет назад, победивший Гунъи Сяо на собрании.       — Но разве он не умер?       — Да, так сказал его шицзунь.       — Ты имеешь в виду… того шицзуня? Старшего Шэня?       — Да, ты прав.       — Но если старший Шэнь сказал, что умер, а Ло Бинхэ находится здесь под вымышленным именем, тогда…       Молчание бледной Цинь Ваньюэ и то, как она смотрела на старшего Шэня, казалось, укрепили их подозрения. Она была единственной из них, кто встречал Ло Бинхэ. Она бы узнала его с первого взгляда. Она знала его.       Сделать выводы не было проблемой даже для учеников дворца Хуаньхуа.       Губы Гунъи Сяо сжались.       — Заткнитесь, вы все! — приказал он, но на этот раз ученики не подчинились. Они смотрели прищуренными глазами, явно враждебно. Между Ло и Гунъи всегда витало сильное напряжение, истоки которого были глубже, чем простая дележка территории. То, что он встал на сторону старшего Шэня, еще больше укрепило их точку зрения.       Шэнь Юань неуверенно оглядел их всех, сосредоточив основное внимание на Бинхэ. Его лицо превратилось в маску бессмертного, которую он всегда носил, — со слабым отголоском холода Шэнь Цзю.       — Пока мы оба живем в этом городе, этот мастер просит, чтобы члены Хуаньхуа и хребта Цанцюн поладили. Мы здесь ради общего дела. Любые претензии, которые могут возникнуть у кого-либо из вас… — он многозначительно посмотрел на Бинхэ, — следует решать после этой миссии. Мы уже потеряли двух товарищей-культиваторов, и я не хотел бы потерять еще больше из-за недомолвок и предвзятого отношения.       Бинхэ низко поклонился, насторожившись на случай, если его шицзунь решит перепрыгнуть через перила и ударить ножом в спину, когда его взгляд оторвется от лица мужчины.       — Этот скромный слуга подчинится воле шицзуня.       Ха. Если бы.

***

      Той ночью Бинхэ не спал — ходил взад и вперед по комнате, не в силах оставаться на месте. Шицзунь был всего в паре комнат от него. Всего в паре шагов. Если бы он хотел, мог бы зайти в его комнату и встретиться с ним лицом к лицу. Может поговорить с ним, если захочет. Пригрозить ему. Похитить его, растерзать, смутить его. Глубоко укоренившееся беспокойство отвергало каждый вариант, который приходил Ло Бинхэ в голову, говоря, что это не сработает, и Шэнь Юань выйдет победителем, как бы он ни обращался с ним. Темная ночь сменилась ярким днем, и, когда Ло Бинхэ наконец набрался (мужества? Нет. Точно нет. Он не боялся, он был зол! Он был глубоко возмущен! Нет, определенно не мужества) силы воли, чтобы вторгнуться в комнату Шэнь Юаня, тот уже ушел. В комнате не было его вещей, служанка суетливо протирала углы. Она сообщила ему, что постоялец переехал в другую гостиницу. Выражение его лица почти довело ее до слез.       День прошел как в тумане. Ло Бинхэ завтракал, осматривал местность, обедал, расспрашивал соседей Сяо Фаня, ужинал, сидел один в своей комнате. Рассматривал стену. Пытался читать (миссия провалена). Ходил по комнате, затем покачал головой и вышел из гостиницы.       Он спросил «Шэнь Юаня» в соседней гостинице через дорогу. Скучающая женщина за стойкой покачала головой. «Не здесь».       Следующая гостиница: «Не здесь».       Следующая гостиница: «Не здесь».       Следующая гостиница… Бинхэ увидел мужчину с распущенными волосами, в ярко-белых траурных одеждах, коих Ло Бинхэ никогда не видел на Шэнь Цинцю. Возможно, кто-то из его знакомых недавно умер, возможно, работница синего терема. Это единственная причина, по которой Шэнь Цинцю мог оплакивать кого-либо. Но это не главное.       Если Шэнь Юань и был где-то, то именно в этой гостинице. Ло Бинхэ запрыгнул на балкон, отказавшись от обычной лестницы ради элемента неожиданности. Оттуда он прошел через балконную дверь и коридоры, остановившись на огороженной площадке, чтобы осмотреть этаж. Лю Цингэ и Шэнь Цинцю жарко спорили, дело шло к драке, лицо Цингэ стремительно темнело. Он отбросил волнение и привязанность, которые испытал, увидев их, и направился в конец зала, где аромат жасмина был сильнее всего.       Ло Бинхэ вежливо постучал в дверь и услышал тихий веселый ответ:       — Лю Шиди? Закончил драться с моим братом? Заходи.       Кипящий гнев Ло Бинхэ усилился от этих слов, расползаясь густыми лозами по дыре, где когда-то было его сердце. Он тихо прикрыл за собой дверь, стараясь не прерывать своего учителя. Шэнь Юань стоял рядом с кроватью, глаза его расширились, а лицо побледнело, когда он заметил Бинхэ.       — Ты не Цингэ, — сказал он, онемев.       Ло Бинхэ, отказавшись от вуали этой ночью, насмешливо улыбнулся и величественно поклонился.       — Здравствуй, шицзунь.       Бинхэ был готов отбросить приветствия, чтобы, наконец, обвинить и задать своему шицзуню вопросы, которые терзали его вот уже вечность. Он был готов к эмоциональной разрядке, даже к слезам в вперемешку с яростью. Он не осознавал уровня враждебности шицзуня.       Шэнь Юань оглядел его с ног до головы, покачал головой и тихо пробормотал:       — Не сегодня, — пробормотал он и быстрыми, как молния, движениями перепрыгнул через кровать и бросился в открытое окно, крепко сжимая Сюин в руке.       Что за херня? Бинхэ почувствовал, как его рот немного приоткрылся.       Он бросился к окну и последовал за Юанем, перекатываясь при приземлении, чтобы смягчить удар от падения. Бинхэ мгновенно вскочил на ноги и помчался по улицам, наступая Шэнь Юаню на пятки.       Шэнь Юань бежал зигзагом, будто убегая от лося. Он петлял по улицам, несколько раз возвращаясь назад в попытке скрыться от Бинхэ и вернуться в гостиницу, может быть, чтобы схватить Лю Цингэ или шифу. К счастью для ученика и к несчастью для шицзуня, накануне Ло Бинхэ дважды ознакомился с городской жизнью. Более того, он еще не оправился после последней погони.       Когда Шэнь Юань собирался вернуться, Ло Бинхэ несся через переулки короткими путями, чтобы преградить ему путь, в результате чего Шэнь Юаню приходилось отступать назад и пулей стрелой нестись в противоположную сторону. Иногда Ло Бинхэ его нагонял и вытягивал руку так близко, что его пальцы могли коснуться ханьфу Шэнь Юаня, прежде чем у шицзуня открывалось второе дыхание и он ускорялся. Примечательная сцена (любезно предоставлено каналом WWE Системы): Ло Бинхэ, прыгая с крыши, в локте от того, чтобы схватить Шэнь Юаня. Культиватор взвизгнул и увернулся в последнюю секунду, выкрикнув несколько бранных слов, когда Бинхэ приземлился на четвереньки, как кошка, рядом с ним.       Поимка Шэнь Юаня была лишь вопросом времени.       Его шицзунь побежал в сторону тупика с высокими стенами и понял, что что-то не так, только когда оказался в нескольких дюймах от стены. Шэнь Юань посмотрел вверх и стал приседать, готовясь прыгнуть на другую крышу. Бинхэ врезался в него сзади, прижав к гладкой глиняной стене и выбив из него дух.       «Какая-то нелепая позиция», — подумал про себя Бинхэ. Энергия потрачена зря. Когда адреналин бегал по его венам и артериям, а Синьмо молил о крови, Бинхэ собрался схватить Шэнь Юаня за горло и швырнуть его в стену. Но вместо этого он прижал Шэнь Юаня к стене, зажимая плечом лопатки другого мужчины.       Когда Ло Бинхэ медленно ослабил давление, Шэнь Юань издал отчетливый вздох облегчения (хотя это мог быть и судорожный вздох, чтобы надуть слипшиеся легкие). Бинхэ потянулся к его плечу и развернул его, так что бы его спина была прижата к стене, а его лицо повернулось к противнику. И, глядя в холодные глаза Шэнь Юаня, он не мог не разозлиться.       — Шицзунь, — начал он вежливо. Шэнь Юань не ответил. Бинхэ попытался снова. — Целый день учитель воркует с Гунъи Сяо, потом зажигает свечи для шишу Лю, чтобы осветить ему путь в ночи, Шэнь Цинцю делит с тобой гостиницу, а для этого ученика у него даже единого приветного слова не найдётся? Когда же мы успели так отдалиться друг от друга?       Шэнь Юань наконец, отдышался: перестал хрипеть. Он открыл рот и закричал: «Лю Цин…!», но рука Бинхэ прикрыла его губы.       — Шицзунь, это только между нами двумя. Нам не нужны третьи лишние прямо сейчас, не так ли?       Глаза Шэнь Юаня говорили о том, что он категорически не согласен с Ло Бинхэ, но ничего страшного. Бинхэ склонился ближе, тихо шепча на ухо Шицзуню:       — После стольких лет разлуки вместо того, чтобы насладиться встречей на золотом ветру и яшмовой росе, шицзунь зовёт других людей. Этот ученик слегка огорчён. Шэнь Юань вздрогнул, а губы Бинхэ изогнулись в ухмылке чеширского кота. Сила его хватки плеча шицзуня медленно увеличивалась, а когти медленно выдвигались, пронзая кожу. Кровь начала просачиваться сквозь одежду. Потом, поразительно легко, Ло Бинхэ отпустил его. Шэнь Юань привалился к стене, мгновенно выдохнув затаенное дыхание. Бинхэ поймал его, прежде чем он успел соскользнуть дальше, и взял его за руку, помогая подняться, будто его шицзунь просто вылезал из повозки.       — Отчего шицзунь ринулся прочь с такой скоростью? Шицзунь, должно быть, рад снова видеть этого ученика целым и невредимым?       Шэнь Юань все еще отказывался смотреть на Бинхэ, вместо этого глядя в сторону.       — Почему ты вернулся в человеческое царство? Не боишься, что все узнают, кто ты на самом деле?       — Шицзунь беспокоится об этом ученике? Или он беспокоится о себе? Скорее всего, беспокоится о том, что его сочтут учителем демона. Учитывая, насколько Шэнь Юань ненавидит демонов, Бинхэ совершенно не удивлен.       — В Царстве для тебя ничего нет, — обрубил Шэнь Юань. Бинхэ притворился, что не вздрогнул от этих слов. — Отчего ты столь уверен, что я никому не расскажу?       — Шицзунь уже бы рассказал, — промурлыкал Бинхэ, — Вы, должно быть, что-то скрываете. Меня, шицзунь? Я скелет в твоем шкафу?       Ло Бинхэ склонил голову ближе, максимально смягчая голос и сделав его на октаву выше. Устрашающе точная имитация того, как раньше звучало его молодое и глупое «я».       — Шицзунь, почему ты не смотришь на меня? Этот ученик в чем-то не прав? — Бинхэ усмехнулся, не замечая слез, которые замерцали в уголках глаз Шэнь Юаня.       Шэнь Юань долгое время отказывался что-либо говорить, но Бинхэ терпеливо ждал. У него не оставалось другого выбора, кроме как научиться этому в бездне. Он ждал с выдержкой, которую накопил за время своего пребывания лордом демонов, со сдержанностью, которая годами удерживала его от того, чтобы помчаться метеором к пику Цинцзин.       Наконец, он был удостоен мягких слов:       — Итак, Бинхэ вернулся. Что собирается делать после своего триумфального возвращения?       — Я соскучился за шицзунем, — чистая правда, — Я хочу отплатить ему за все, что он для меня сделал.       «За все, что ты сотворил со мной», — услужливо поправил его разум. Шэнь Юань, казалось, сразу все понял. Потом он открыл рот и доказал, что на самом деле ни черта не понял:       — Иными словами, чтобы убить меня? Заставить меня пропасть вместе со всеми культиваторами в этом городе?       Бинхэ замер. О, это определенно обвинение, которого он не ожидал. Он стиснул зубы, у него заболела голова. Синьмо завыл, Ло Бинхэ закричал ему заткнуться: Бинхэ нужна чистая голова прямо сейчас. Но меч отказался замолчать.       — Шицзунь в самом деле презирает демонское племя, — Ло Бинхэ усмехнулся, сверкая глазами. Потом покачал головой и печально улыбнулся про себя. Зачем продолжать лгать самому себе и всем? — Хотя вернее было бы сказать, что шицзунь презирает меня, — его кулаки тряслись, тревожно сжимаясь и разжимаясь. Когда Шэнь Юань посмотрел вниз, Бинхэ понял, что его бывший учитель заметил это. Он спрятал руки в рукава. — Шицзунь действительно считает, что из-за того, что я наполовину… небесный демон, рано или поздно я примусь убивать, грабить, предавать огню и мечу селения, повергать в хаос войны целые страны?       Когда Шэнь Юань не попытался ответить, плотина наконец прорвалась:       — Почему ты тогда говорил, что праведные демоны существуют? Почему ты говорил, что обе расы могут нести добро? Почему ты говорил, что даже если что-то пойдет не так, со мной ничего не случится?! Ты должен был защищать меня, я доверял тебе, а ты просто!.. — Ло Бинхэ отступил назад и рывком отвернулся, позволив прядям скользнуть по щеке, скрывая слезы. — Ты такой лицемер! — выплюнул он.       Снова и снова он скучал по выражению лица Шэнь Юаня, по тому, как горе и чувство вины наполняли лицо его бывшего шицзуня, по тому, как слова наполняли его рот, когда он пытался что-то сказать, но ничего не выходило, объяснения проглатывались, не вылетая воробьем.       Вытерев глаза, он снова повернулся к Шэнь Юаню и увидел, как тот закрывает лицо этим проклятым веером. Глаз Бинхэ дернулся.       — Нечего сказать? Ты был таким тихим. Можно было подумать, что я вырвал тебе язык.       Шэнь Юань дернулся. Бинхэ покачал головой. Они так ни до чего не дойдут. Пора доставать козыри. Но в тот момент, когда Бинхэ пошевелился, Сюин вылетела пулей. Шэнь Юань был очень взволнован, направив свой меч в грудь Бинхэ. Его золотой клинок блестел в контрасте с черной ци, словно свет маяка, указывающий путь кораблям. Ностальгия. Бинхэ мысленно отметил скрыть эту подступающую тревогу, которая угрожала краю его разума, на потом, когда смертоносное оружие не будет целиться в его сердце. Он поднял руку, лениво закручивая между пальцами демоническую ци.       — Интересно, шицзунь: если я вновь поймаю лезвие Сюин, сколько понадобится времени, чтобы демоническая энергия разрушила его? — Ло Бинхэ шагнул вперед, а Шэнь Юань отступил назад, приближаясь к стене. Еще один шаг, и Шэнь Юань немного выдвинул свой меч. Ло Бинхэ поймал его лезвие покрытыми шрамами ладонями, не давая мечу добраться до своего сердца. О, посмотрите на это. Его рука снова кровоточит. Хм. Он тупо уставился на свою руку, отметив, что Шэнь Юань тоже остановился.       Далекое воспоминание нахлынуло на него. Он раньше считал, что его шицзуню нужен кошачий ошейник с колокольчиком, не так ли? Потому что шицзунь был мастером побега, как показала их сегодняшняя встреча. Человек, скользкий, как змея, всегда уклоняющийся от Бинхэ, когда тот сильнее всего хочет его найти. И что же? Бинхэ теперь генетикой подарена система GPS, ожидающая использования? Двумя быстрыми движениями он высвободил меч и с силой ударил своего шицзуня в живот.       — Что сделано, то сделано. Шицзунь должен вкусить плоды своих усилий. Шицзунь обязан должным образом компенсировать мне нанесенные раны.       И с этими словами Ло Бинхэ откинул голову Шэнь Юаня назад и влил кровь со своей ладони в его рот. Багряная жидкость потекла по губам и щекам мужчины.       Когда Ло Бинхэ отпустил его, Шэнь Юань упал на колени. Его рвало и рвало кровью, которая попала ему в горло. Слишком поздно, шицзунь. Кровяные паразиты уже в твоем теле.       Снова нацепив пустую улыбку, Бинхэ полез в карман и вытащил вуаль, завязывая ее на лице.       — На этой ноте этот Ло Бинхэ покинет шицзуня. До скорой встречи.       Развернувшись на каблуках, Ло Бинхэ покинул переулок, оставив свернувшегося калачиком Шэнь Юаня на сырой, холодной земле.

***

      Когда Ло Бинхэ вернулся в гостиницу, он аккуратным почерком написал хозяину дворца Хуаньхуа письмо. Начиналось оно так: «Дорогой хозяин дворца, этот скромный ученик нуждается в вашей помощи. Видите ли, его обидел один из шицзуней….» и заканчивалось словами: «С уважением, Ло Бинхэ».       Если Шэнь Юань хотел видеть Ло Бинхэ злодеем, то, призывая в свидетели богов и людей, Бинхэ им и станет.       После этого Бинхэ снял верхнюю мантию и осторожно прислонил Синьмо к дальней стене в наказание за сегодняшнее плохое поведение. Он плеснул холодной водой из умывальника в лицо, открывая свою алую демоническую метку, и машинально зашагал обратно к своей кровати.       Затем он глубоко вдохнул, задышав после все быстрее, пока не достиг максимума вместимости легких и не рухнул от гипервентиляции. Когтистая рука сорвала покрывало с постели и натянула его на голову. Грудь начала судорожно вздыматься, с лица отлила кровь. Темнота принесла ему толику утешения, но до истинной безопасности и тепла было еще далеко. С судорожным вздохом Ло Бинхэ зарыдал, бесшумно и одиноко.