You Reap What You Sow

      Когда члены хребта Цанцюн окружили его, действуя так уверенно, будто их долг снова отнять шицзуня у Ло Бинхэ, он запаниковал. Не самая лучшая причина для гордости, но он, правда, поджал хвост. Люди кричали, что Ло Бинхэ грязный демон, монстр, убийца, но он не обращал на них внимания. Его мысли были сосредоточены только на шицзуне. Шицзунь был мертв, и именно Ло Бинхэ убил его. Он изо всех сил старался не тормошить тело Шэнь Юаня во время бега, но он не мог совсем убрать тряску. Это была всего лишь жалкая, отчаянная попытка спастись, но Ло Бинхэ бросился прочь из всех своих сил, спасаясь от преследующих его полчищ совершенствующихся.       Ло Бинхэ горел желанием покинуть это место, осознать жертву Шэнь Юаня. Он вырвал Синьмо из ножен и, помолившись, проделал дыру в ткани миров. Внутри нее пространство скручивалось черной спиралью и темный туман выплывал в Царство людей. Чьи-то руки вцепились в его ханьфу, кто-то из культиваторов закричал, но Ло Бинхэ уже проскользнул внутрь.       Ло Бинхэ выскочил из портала в свой дворец с Шэнь Юанем и рассерженным котом, энергично счищающим кровь со своего меха, и позвал Мобэй-цзюня. Удивительно, но он в тот же момент объявился. Он мчался по коридору с бесстрастным, хотя и немного напряжённым лицом, но затем увидел Шэнь Юаня, и вся кровь отлила от его лица.       И вот так они оказались в такой неловкой ситуации.       — Черт возьми.       — Нет, нет, Мобэй-цзюнь, я все-еще могу все исправить…. Все не может так закончиться!       — Шан Цинхуа будет опустошен. Что я должен ему сказать?       Мобэй-цзюнь быстро крутил кольцо на пальце, его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и всегда, но все тело напряглось.       — Сейчас важно не это! Шан Цинхуа ни о чем не узнает, если ты расскажешь, как я могу…! Вернуть! Шицзуня! Назад! — Бинхэ перенес вес тела Шэнь Юаня на другую руку, погружаясь в первую фазу принятия.       Мобэй-цзюнь нервно положил руку себе на бедро, быстро просматривая заметки в своей Системе.       — В этом мире существует некромантия, можешь попробовать ее. Или можно призвать его душу и поменяться. Но это означает, что он вселится в твое тело, а ты умрешь. Ты пробовал играть Запрос, чтобы вызывать его душу?       — Я еще ничего не пробовал. Я только что вернулся, я… убил шицзуня. Я убил шицзуня, черт возьми, я убил шицзуня! Я прямо как Ло Бинхэ…       — Ты и есть Ло Бинхэ.       — Нет, как оригинал! Тот засранец! Тот, кого все хотели кастрировать и убить!       — …Да, это ты. Это подлинно описывает ситуацию.       Бинхэ посмотрел на безучастного шицзуня, на окружающие его стены дворца, высокие, толстые и кирпичные. Настоящая крепость.       — Боже мой. Ты прав, — Бинхэ смертельно побледнел. — Теперь я буквально Ло Бинхэ.       Вот дерьмо. Однако Ло Бинхэ придется отложить свой экзистенциальный кризис на другой день, потому что у него есть более насущные проблемы. Шэнь Юань. Мертвый шицзунь. Черт.       Мобэй-цзюнь хлопнул его по плечу, вероятно, чуть сильнее, чем сделал бы друг, и сказал:       — Я направляюсь в библиотеку. Есть тысяча способов вернуть мертвых к жизни. Позаботься о теле Шэнь Юаня.       Ло Бинхэ коротко кивнул и попятился, готовясь бежать к бамбуковой хижине до того, как начнется трупное окоченение. Но он врезался в кого-то. Теплого, мягкого. Кого-то, кто извинялся безумно громко:       — Мои извинения, Лорд Ло! Этот слуга должен был смотреть, куда идет, он глубоко извиняется за… А-Юань?       Шан Цинхуа перевел взгляд с опухшего, заплаканного лица Бинхэ на тело, которое он аккуратно держал на руках.       — Дерьмо, — прошептал Мобэй-цзюнь.

***

      Удивительно, но Цинхуа… не запаниковал.       Ну, не совсем точно. На самом деле Шан Цинхуа места себе не находил, но не из-за слез и рыданий, которых ожидал Мобэй-цзюнь. Это было больше похоже на привычную взволнованность Шан Цинхуа, а не на непробудную скорбь. Он приставал к Бинхэ с вопросами, на которые мужчина неохотно отвечал, не желая держать лучшего друга своего шицзуня в неведении. Особенно, если ему придется регулярно встречаться с Шан Цинхуа. В свою очередь, Шин Цинхуа спрашивал скорее интересуясь, чем обвиняя, и мягко отступал всякий раз, когда Бинхэ не находил в себе сил ответить. Время, место, действия — легко ответить. Что было сказано, кто что сказал, зачем и почему — уже куда сложнее.       Это было приятное изменение по сравнению с гневом, от которого Ло Бинхэ только что сбежал.       Это слегка напугало Ло Бинхэ, потому что он никогда не видел этого человека таким нарочито спокойным и внимательным. Мобэй-цзюнь тоже места себе не находил, но он лишь завернул Цинхуа в свой плащ и пытался утащить его с места происшествия. Шан Цинхуа отмахивался от него, но плащ с плеч не снял.       — Шэнь Юань просто самоуничтожился? Без предупреждения?       — Да, чтобы успокоить Синьмо, — Бинхэ рассеянно ответил, пинком открывая ворота во двор. Шан Цинхуа без колебаний последовал за ним, но Мобэй-цзюню пришлось кивнуть, прежде чем тот позволил себе войти. Печально известная чувствительность к этому саду Бинхэ, похоже, заботила даже его союзников.       Шан Цинхуа что-то пробормотал, и, хотя Бинхэ уловил только слово «огурец», оглянулся на него.       — Что это было?       — Ничего! Ничего, милорд, абсолютно ничего.       Внутри пожав плечами, Бинхэ снова обратил внимание на хижину.       Во время своего пребывания в Хуаньхуа он брал недельный отпуск, чтобы проверить Царство демонов, закончить восстановление хижины и разобраться со стопками документов, которые накопились за его отсутствие. Теперь хижина была точно такой же, какой он смутно помнил ее. Искусственный солнечный свет просачивался сквозь бамбуковые ветки и украшал землю размытыми золотыми лучами. Зрелище вызывало ностальгию, и какая-то частичка его души горько прошептала, что Бинхэ наконец-то получил последний недостающий кусочек пазла. Шицзунь, наконец-то, был здесь, нравилось ему это или нет.       Ло Бинхэ как можно мягче открыл дверь, не желая прерывать тихий застой хижины. Для него все это было частью его второго детства. Любое искажение повреждало драгоценные воспоминания Ло Бинхэ, которые он ценил еще больше, потому что шицзунь сказал, что жалеет, что столкнул его.       А Бинхэ убил его.       Блять. Блять. Блять.       — Лорд Ло? Лорд Ло, вы в порядке?       — Абсолютно, — немедленно ответил Бинхэ. Он прошел через коридоры в спальню Шэнь Юаня, раздвинул прозрачные шторы и аккуратно уложил его на накрахмаленные простыни. Шан Цинхуа с интересом рассматривал покои.       — Лорд Ло учел… каждую деталь бамбуковой хижины.       — Я повторил ее так хорошо, как только мог.       Ло Бинхэ убрал прядь волос Шэнь Юаня с лица, осторожно вытащил шпильку из его волос, позволяя им струиться водопадом по плечам. Он поправил черную мантию на плечах, даже сейчас не желая ее снимать. Смотреть на шицзуня было горько-сладко и до сих пор вызывало у Бинхэ чувство вины. Шан Цинхуа осторожно ходил по комнате, вглядываясь в книжные полки, разглядывая себя в зеркалах и вообще игнорируя происходящее позади себя.       — Вы должны восстановить меридианы этого тела. Это замедлит разложение, — сказал Мобэй-цзюнь из-за спины, напугав его. Боже, Ло Бинхэ ненавидел молчаливость этого автора.       — Как я должен это сделать?       — …Я демон. У меня нет духовных меридиан.       — Да, но ты написал… — начал Ло Бинхэ, но тут воздух наполнил механический писк двух Систем:       [Предупреждение! Предупреждение! Нельзя говорить о переселении, пока NPC находится в пределах слышимости! Предупреждение!]       [Предупреждение! Предупреждение! Мобэй-цзюнь, заткнись!]       Сигнализация заглохла так внезапно, как началась. Мобэй-цзюнь заскрипел зубами, а Ло Бинхэ выглядел так, словно у него только что случился вьетнамский флэшбэк. Боже, Бинхэ ненавидит эту систему с её сиреной.       Шан Цинхуа с любопытством посмотрел на них, ничего не услышав, но заметив, как оба демона съежились.       — Лорд Ло? Мой король? Что-то не так?       — Все в порядке, — хором ответили они.       Ло Бинхэ снова повернулся к Мобэй-цзюню.       — А если здесь ты бесполезен, то что делать? Мобэй-цзюнь легкомысленно махнул рукой.       — Я не знаю специфики восстановления духовных меридиан. Гипотетически это возможно, но я не проверял на практике. Я не могу вести тебя через процесс. Шан Цинхуа, однако… — казалось, Мобэй-цзюнь не хотел договаривать.       — Шан-шишу, — позвал Ло Бинхэ. Шан Цинхуа посмотрел на Мобэй-цзюня, на его лице была написана боль предательства, и Мобэй-цзюнь с грустью посмотрел на него в ответ. Не то чтобы Мобэй-цзюнь желал втягивать своего человека в цирк одного актера, чем и была жизнь Ло Бинхэ. — Как именно мне восстановить духовные меридианы?       Шан Цинхуа перевел взгляд с тела Шэнь Юаня на Ло Бинхэ, в его глазах плескалась жалость.       — Ты уверен, что хочешь сделать…       — Этот Лорд не спрашивал твоего мнения.       — Этот Мобэй-цзюнь понимает, что Ло Бинхэ скорбит, но если ты снова заговоришь так с Шан Цинхуа, я изобью тебя до смерти.       — …Да, Шан-шишу, я абсолютно уверен, что хочу призвать твоего боевого брата из мертвых. Как мне восстановить его духовные меридианы?       Шан Цинхуа нерешительно подошел к нему.       — Лорд Ло знаком со схемами течения ци?       — Да.       — И вы знакомы с точечным самоисцелением?       — Да.       — И вы заставили Шэнь Юаня… испить своей крови?       Ло Бинхэ дернулся, открыв рот, словно собираясь возразить, но тут же закрыл рот.       — Да, — грубо бросил он.       — Этот слуга всего лишь лорд пика Аньдин. У меня нет большого опыта в области медицины, поэтому я прошу лорда Ло отнестись к моим словам с долей скептицизма. Чтобы преодолеть отклонение ци, вы направляете ци по меридианам, чтобы очистить и стабилизировать их. Возможно… то же самое можно делать и кровяными паразитами. Найдите области, которые были наиболее повреждены. Так как А-Юань самоуничтожился, я думаю, вы обнаружите большую часть повреждений у его даньтяня, но имейте в виду, что, вероятно, повреждены и внутренние органы в этой области. Естественно, делайте это все с помощью духовной ци. Человеческое тело не может справиться с большим количеством демонической ци.       Бинхэ наклонился вперед, ловя каждое его слово. Шан Цинхуа вздрогнул под его пристальным вниманием.       — И, эм, тогда…. Потом… — Цинхуа заикался оставшуюся часть объяснений, его руки все чаще жестикулировали в воздухе, когда он стал углубляться в свои теории. В какой-то момент Мобэй-цзюнь уселся рядом с ним, защищающе приобняв человека за талию в тошнотворно-сладком жесте. В конце концов, Ло Бинхэ встал, чтобы взять бумагу и кисть и записывать, жестом показав Мобэй-цзюню следовать за ним, чтобы обсудить другие способы вдали от NPC. Как только они оба вышли из комнаты, направляясь из хижины, чтобы поговорить, Шан Цинхуа посмотрел на тело Шэнь Юаня и нахмурился.       — На этот раз ты действительно облажался, братец Огурец, — пробормотал он, с нежностью поглаживая холодную руку.

***

      Неделю спустя       Ша Хуалин была сама не своя от стресса. Во-первых, это делало ее некрасивой. Меньше всего ей хотелось стать какой-то уставшей секретаршей. Ша Хуалин, небесная демоница, живущая сиюминутными жизненными страстями. Документы и договоры точно не для нее.       И, во-вторых, она не должна даже испытывать это. Документы должны сначала проходить через лорда Ло, затем через Мобэя, затем через человека и доходить до нее только, когда это совершенно необходимо.       Так расскажите этой демонице, почему именно перед ее диваном оставили целую кипу бумаг.       — Ты уверен, что нашли нужного человека?       Она растянулась на кушетке, отщипнула виноградину с тарелки рядом и засунула ее в рот, приподняв голову. Демоненок перед ней важно фыркнул. Хм. Должно быть, новенький. Скоро научат манерам.       — Лорды в настоящее время не могут, — объявил он, — таким образом, все документы были переданы Леди Ша.       Ша Хуалин забросила в рот еще одну виноградинку и яростно раскусила сладкую, сочную мякоть.       — Видишь ли, варвар, это неправильный ответ, — сказала она между жеванием. — Меня не волнует, что они не здоровы. Я не должна была видеть эти бумажки. Никогда. Мы, демоны запада, созданы для войны, а не для этого дерьма. Я дам тебе еще одну попытку, — протянула она. — Где Лорды, и почему эта дрянь добралась до меня?       — Леди Ша еще не знает? — фыркнул бесенок. Глаза Ша Хуалин сузились.       В конце концов, ее когти стоит покрыть новым цветом. Может быть, этот демон на время сойдет.       После нескольких царапин и сильных побоев ей довольно быстро поведали полную историю. Обескураживающе быстро. Чертенок был более чем счастлив визжать, что Мобэй-цзюнь пропал без вести со своим человеком несколько дней назад, очевидно, для выполнения поручения Лорда.       — А сам Лорд Ло?       — Он во дворе. Мы все видели, как он входил, но никто не видел, как он выходил. Ни чтобы перекусить, ни для того, чтобы отдать приказы или что-то такого. Мы, прислуга, не можем пройти через барьер, который он воздвиг….       Ша Хуалин усмехнулась. Демоны низкого уровня. Фи.       — …а те, кто могут, то есть, придворные восточного крыла, не осмеливаются.       Хуалин застонала, лениво потягиваясь, словно кошка.       — Понятно. Помог. А теперь прочь с глаз моих. Ты уволен.       Демоненок выпучил на нее глаза в замешательстве.       — …Уволен?       — Я увольняю тебя. Мне не нравится твой тон, ты чертовски раздражаешь. Я могу сделать это буквально, если ты того желаешь, — говорила Ша Хуалин хладнокровно. Она опустила босые ноги на холодный мраморный пол, ее браслеты тихо звякнули в тишине. Нехороший знак. Чертенок помчался прочь с поразительной скоростью, опускаясь на четвереньки, чтобы придать себе тем самым скорости. Сегодня Ша Хуалин решила не бросаться в погоню, что было чрезвычайно великодушно с ее стороны. Лорд Ло вновь доставлял неприятности дворцу, и раньше Хуалин не возражала бы, но это стало влиять на нее. Непростительно.       Ша Хуалин шла по коридорам, звенящие колокольчики притягивали к себе все взгляды и громко возвещали о ее присутствии. Всякий раз, когда она видела особенно красивую или отчужденную придворную, она начинала звенеть еще громче, слегка покачивая бедрами на ходу или преувеличенно подкрашивая губы помадой. Жаль, что у всех них были планы на Ло Бинхэ — она могла выбрать по крайней мере двух женщин, с которыми обращалась бы гораздо лучше, чем когда-либо лорд. У Ло Бинхэ будто и не было либидо: он был окружен таким количеством красивых цветов и никогда не сорвал ни одного.       У входа во двор слонялись несколько придворных, ожидая лорда, но опасаясь войти после инцидента со слугой, который был убит лишь за то, что ступил на эти земли. Ша Хуалин не колебалась: планирование не было ее сильной стороной, зачем сейчас беспокоиться о будущем? Раз она не умерла мгновенно, стоило её ногам коснуться земли, значит, всё в порядке.       Она пробиралась к хижине, которая, по слухам, находилась в центре этого бамбукового сада, неохотно любуясь окрестностями. Резкий свет солнца Царства демонов проходил через купол, что искусственно смягчал хищные лучи и рассеивал их между стеблями и листьями бамбука. В воздухе раздавалось пение птиц, маленькие воробьи и синицы порхали с ветки на ветку. Здесь было тихо, мирно. Ша Хуалин почти могла понять, почему правитель Ло проводит так много времени в саду.       Но не целую неделю же.       В какой-то момент она наткнулась на хижину. Она была милой, восхитительной: простоватой и элегантной одновременно. Словно из сказок, которые Ша Хуалин рассказывала няня. Она осторожно приоткрыла дверь, что-то внутри нее съежилось при мысли о вторжении в такое спокойное место — решила отбросить эту идею, захлопнув дверь. Затем снова осторожно приоткрыла ее, чтобы у нее был запасной выход на случай, если Лорд Ло разозлится.       — Лорд Ло! — позвала она, прижав руки ко рту. — Лорд Ло, у этой Лин-эр есть важный разговор к вам!       Нет ответа. Ша Хуалин нахмурилась. Интерьер коридоров был словно из альтернативной вселенной традиционно-демонического мира. Не совсем похожий, но и разительных отличий у них не было: там, где у демонов висели батальные сюжеты, здесь висели пейзажи; там, где демоны развешивали резные маски и оружие, здесь висели веера и… о, да, тоже было оружие. Приятно видеть, что у людей не окончательно отбит вкус. Хороший лук и стрелы всегда оживляют дом.       Глаза Ша Хуалин с любопытством метнулись к доске, наполовину заполненной записями, но она тряхнула головой и направилась к соседней двери. Не первая комната, которую она заметила, но, похоже, одна из самых используемых. Нижняя часть двери была сточена из-за того, что часто царапалась о пол.       Ша Хуалин распахнула дверь.       Ло Бинхэ сгорбился на земле рядом с огромной кроватью, его рука переплелась с другой, более бледной. Лицо у него впало, круги под глазами выделялись, даже когда он спал. А он определенно спал. Хуалин видела, как его грудь под тонким черным ханьфу плавно поднималась и опускалась.       Ша Хуалин переключила свое внимание на мужчину на кровати. «Симпатичная штучка», — подумала она. Его одежда была безупречно запахнута до шеи, скромна и чиста, и он лежал на кровати, будто спящий. Она заметила, что на самом деле он не спит. Хуалин могла распознать смерть с первого взгляда. На кровати лежал труп.       Хуалин мало что знала о лорде Ло. Она черпала информацию из обрывков разговоров между Мобэй-цзюнем и лордом или собирала по кусочкам из историй, которые Ло Бинхэ рассказывал пьяными ночами. У нее были смутные воспоминания о нем в детстве, когда она предприняла под влиянием подросткового максимализма одну из своих глупейших выходок, пытаясь подчинить хребет Цанцюн. Она не знала, что превратило того маленького слабого парня в властного повелителя демонов с таким большим количеством комплексов, что она и не могла сосчитать. Похоже, у Ло Бинхэ было грязное прошлое. Какой-то бурный роман, который плохо кончился, как Хуалин поняла. Это объясняло серьезные проблемы Ло Бинхэ с принятием отказов и прилипчивостью.       Ша Хуалин мало что знала о лорде Ло, но была далеко не глупой. Она узнала образ из прошлого, когда увидела тело. И этот образ был ужасно похож на лорда Шэнь Юаня.       — Лорд Ло? — повторила она. Ло Бинхэ не шевельнулся. Хуалин пересекла комнату и легонько толкнула его в плечо, готовая отпрыгнуть, как только он набросится на нее, словно свернувшаяся змея. Он застонал, поерзав на краю кровати и крепче цепляясь за руку. Демоница нахмурилась и присела перед ним на корточки. Она пощелкала рядом с его ухом. Никакой реакции. Она ударила его по щеке сначала слегка, а после со всей силы. Снова никакой реакции.       Ша Хуалин осенило. Может быть, если потрясти лорда…. Но это навредит трупу, а учитывая то, как Бинхэ обращается с ним, это, вероятно, не самая лучшая идея. Осторожно Хуалин попыталась вырвать ладонь трупа из хватки Бинхэ.       Ло Бинхэ резко проснулся, его грудь тяжело вздымалась.       — Что? — спросил он, сбитый с толку. Он перевел взгляд на Ша Хуалин, увидев, как она пыталась разлучить его и ладонь мертвеца. — Что ты делаешь? — зарычал он. Ша Хуалин небрежно отвела руки, выставляя их ладонями наружу в примирительном жесте.       — Эта Лин-эр просто пыталась разбудить лорда. Кажется, ты снова забросил свои обязанности. Даже в большей степени, чем когда вернулся в Царство людей. Эта Лин-эр беспокоилась о благополучии своего господина.       Лорд Ло крепче сжал ладонь, затем посмотрел на нее и тут же ослабил, испугавшись. Испугавшись?       — Мой Лорд, что случилось с мечом Сюин? Почему он здесь?       Любопытство сгубило кошку, но как Ша Хуалин раньше говорила, ее не очень интересовали последствия ее действий — она отчаянно желала знать ответ.       Ло Бинхэ взглянул на нее большими грустными глазами, от которых ей захотелось немного побить его по лицу. Боже, оно было горячим. Но все же он напоминал щенка золотистого ретривера.       — Этот Лорд… совершил ошибку, — торжественно объявил он. Ша Хуалин кивнула.       — Лорд Ло определенно ошибся, — согласилась демоница. Бинхэ выглядел удивленным, а потом стал печальным, как будто ожидая придирок и обвинений. Кто обидел этого человека? Могла ли Хуалин убить их? — Вы оставили все документы без внимания. Снаружи стоят очереди демонов с жалобами и отчетами. Вы отправили Мобэя и его человека бог знает куда, лишив королевство важных людей. Вы, милорд, позволяете своему дворцу рушиться.       Ло Бинхэ серьезно смотрел то на нее, то на лорда Шэнь Юаня.       — Для меня нет ничего важнее шицзуня, — начал он, но Ша Хуалин перебила его:       — Я понимаю, мой лорд. Ваши близкие драгоценны. Но вы не можете просто отказаться от своих обязанностей. Я слышала, что вы ни разу не покидали эту комнату на прошлой неделе. Что ты делал? Ты ел? Когда ты в последний раз мылся?       Ло Бинхэ осмотрел себя, а потом уткнулся в Ша Хуалин.       — …Ах, — потерянно сказал он, — но… шицзунь?       Ша Хуалин дерзко взяла свободную ладонь Бинхэ и крепко сжала в своей.       — Лорд Ло, цзюньшан, я понимаю. Я не говорю Вам отказаться от своего шицзуня. Я просто прошу позаботиться о себе и о своих подданных. Вы долго и упорно боролись за то, что имеете. Зачем же тогда отворачиваетесь от всего, будто это ничего не значит?       — …       — Лорд Ло, вы должны думать и о себе тоже. Я не знаю, чего вы пытаетесь достичь, но вы не сможете помочь ему, если навредите себе.       — Но….       — Никаких «но». Поднимайся, Лорд Ло. Я закажу завтрак у слуг, после чего мы пойдём в купальню, дабы вымыть Вас. Я попрошу кого-нибудь подогреть воду. И если ты действительно беспокоишься, мы можем попросить Сяо Бай присмотреть за лордом Шэнем, пока тебя нет.       Ша Хуалин закинула его руку себе за спину, готовясь поднять нелегкого мужчину.       — Сяо Бай? — рассеянно уточнил Бинхэ. Он начал медленно и неохотно ослаблять хватку на ладони Шэнь Юаня.       — Ваш кот, милорд. Трехглазый тигр.       — …Я никогда не давал ей имени.       Хуалин была слишком маленькой, чтобы поддерживать его должным образом, едва ли доставала ему до груди, но Ло Бинхэ опирался на нее всем весом.       — Что ж, милорд, тогда хорошо, что это сделала я.       — Сяо Бай, — пробормотал Ло Бинхэ себе под нос. Ша Хуалин медленно вывела его из дома в сад. — Ты даже не особо думала над ним, — жалостливо протянул он.       — Эта Лин-эр вложила кровь, пот и слезы в имя твоего кота. Лорд Ло должен быть благодарен.       — Это же буквально значит просто Малыш-Белыш. Что мне делать, когда она примет форму большого тигра?       — Размер относителен. В любом случае, она всегда останется маленькой в душе.       Ша Хуалин вышла во двор вместе с Ло Бинхэ. Когда он выпрямился под пристальным вниманием придворных, она позволила ему двигаться самостоятельно, но все равно крепко держала его огромную ладонь в своей маленькой.       — Эй! Слуга в синем! — позвала Хуалин. — Да, ты! Скажи кухне, что лорду Ло срочно нужен пир!

***

      Мобэй-цзюнь присел рядом с Ло Бинхэ, они оба не отрывали взгляда от огромного символа, который нарисовали.       — Ты уверен, что все правильно?       — …Все верно.       — Прозвучало не слишком уверенно, Сосулька.       — Посмотрим.       Мобэй-цзюнь дал Бинхэ знак зажигать свечи, а сам стоял в нескольких ярдах. Бинхэ фыркнул. Мобэй-цзюнь посмотрел на него в упор.       — Хорошо, тогда кидай мне текст.       — Его нет. Просто капни немного крови на знак и положите на него руки.       — …Вот и все.       — Да. Теперь ты хочешь вернуть Шэнь Юаня или что?       Все тело Бинхэ, казалось, обмякло от этих слов. Его лицо стало серьезным, и он кивнул, хрустя костяшками пальцев. Из мешочка на поясе он достал маленькую склянку крови. Одна, две, три капли упали в центр. Ло Бинхэ низко присел, а Мобэй-цзюнь отступил еще дальше.       — Пожалуйста, верни Шэнь Юаня, — тихо прошептал Бинхэ и сильно зажмурился, положив руки на знак. Он выждал одно мгновение. Два. Три.       Ничего не произошло.       Ни вспышки, ни вздоха, ни шквала шепота, ни темной, зловещей атмосферы. Птичье пение во дворе не прервалось. Бинхэ вздохнул, разочарованный, но не удивленный. Он отряхнул колени и встал, смазав часть знака в нерешительном гневе. Он даже не мог сосчитать, сколько раз они уже это делали. Это уже не было даже знаменательным событием. Просто ежедневная рутина, чтобы только из списка вычеркнуть.       Мобэй-цзюнь подошел к нему и грубо похлопал по спине.       — Все… будет хорошо, — нерешительно пробормотал он. Бинхэ выдавил из себя улыбку, слегка толкнув своего заместителя локтем.       — Хэй, Сосулька. Не перенапрягайся слишком сильно. Я знаю, как тебе тяжело изображать эмоции.       Мобэй-цзюнь нахмурился.       — Отвали.       — И все же ты остаешься, заместитель лорда, — пошутил Ло Бинхэ, пытаясь стряхнуть накопившееся в груди чувство вины.       — Только ради Цинхуа.       — Ты режешь меня без ножа, — невозмутимо сказал Бинхэ. Он оперся на плечо Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюнь оттолкнул его. — Я возвращаюсь, чтобы посоветоваться с Цинхуа. Тебе следует отдохнуть. Завтра я беру тебя на ночную охоту. — Опять? Но мы только вернулись с последней. — Еще одна охота. На этот раз мы ищем серебристого медведя-ленивца. Возьми с собой меч. — О, — Бинхэ повернул голову к входу. — Кстати, о мечах: мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Вот, пойдем. Ло Бинхэ протащил Мобэй-цзюня через несколько извилистых коридоров, не обращая внимания на флиртующих с ним людей из гарема, в сокровищницу. Он сел перебирать драгоценности, раскидывая в стороны несколько тяжелых сундуков и бесценных артефактов, как будто они ничего для него не значили (так и было). Большинство из них были частью ежегодной десятины, некоторые были преподнесены ему дворянами в попытках выслужиться. Не разбираясь, их скидывали в эту комнату.       Синьмо лежал у дальней стены, заваленный мусором, будто не клинок, который создавал сотни империй и новых героев-императоров и вызывал падение тысяч цивилизаций.       Ло Бинхэ облепил лезвие дюжиной запечатывающих талисманов, затем еще в несколько запутал ножны, а затем, для верности, завязал сверток вервием бессмертных. В итоге Бинхэ поместил его в сундук, заменив нефритовую статую, которая хранилась внутри, на Синьмо. Он захлопнул сундук, закрыв на дополнительный крепкий замок для верности. Словами невозможно описать, насколько Ло Бинхэ ненавидит этот меч.       Ло Бинхэ протянул коробку Мобэй-цзюню, который настороженно не отрывал от нее глаз.       — Мой день рождения только через пять месяцев, — невозмутимо отказался от сундука повелитель севера.       — …Нет. Ты неправильно понял. Это Синьмо. Мне нужно, чтобы ты спрятал его где-нибудь, где никто, включая меня, не сможет его найти.       Мобэй-цзюнь, если Бинхэ правильно распознал выражение его лица, выглядел слегка разочарованным. Но также была вероятность, что он голоден, или тоскует по Шан Цинхуа, или размышляет о стопке документов, которую Бинхэ приметил, пока оттаскивал усталого Мобэй-цзюня от рабочего стола.       Мобэй-цзюнь двинулся, чтобы уйти, мысленно добавив этот сундучок со сказками и в свой список дел. Он уже на ходу может припомнить по крайней мере три места, куда можно воткнуть эту богом забытую хрень. Даже если заплатить, Мобэй-цзюнь ни за что не коснется Синьмо, разве что десятифунтовым жезлом. Именно поэтому Ло Бинхэ отдал его ему.       Бинхэ чувствовал себя слегка виноватым. Лишь слегка.       — Хорошо. Пока ты этим занимаешься, я схожу на собрание, на котором ты должен был присутствовать сегодня. Хорошая сделка?       Мобэй-цзюнь хмыкнул. Ло Бинхэ воспринял это за согласие.       — Фантастика. Увидимся вечером в библиотеке.

***

      Жизнь Ло Бинхэ продолжалась. Ее подобие. Всякий раз, когда он проводил больше дня в хижине, Ша Хуалин приходила забирать его лично. Бинхэ осознал, что не возражает против ее присутствия. На самом деле он начал впускать внутрь сада кучу людей. Конечно, здесь не место придворным и слугам: это просто отвратительно. Но иногда Бинхэ и Хуалин болтали на крыльце, пока Шэнь Юань оставался в своей постели с Сяо Бай (действительно кошмарное имя, но единственное, на которое тигрица теперь откликалась), пристально оберегая комнату от вторженцев. Иногда приходил и Мобэй-цзюнь, чтобы сообщить о новом ритуале или кулоне, который он нашел, для возвращения Шэнь Юаня. Шан Цинхуа же навещал хижину так часто, что почти стал её частью.       Ло Бинхэ каждый день проводил в хижине не менее часа, медленно восстанавливая меридианы и замедляя процесс трупного окоченения и разложения. Шэнь Юань все еще выглядел спящим. Иногда Ло Бинхэ сидел рядом с ним и рассказывал о прошедшем дне, держась за бледное запястье и медленно посылая успокаивающую ци в тщетной надежде, что Шэнь Юань его услышит. Услышит, как ему жаль. Каждая такая встреча заканчивалась искренними извинениями, как будто они могли вернуть шицзуня к жизни. А иногда во время разговора, когда Ло Бинхэ был взволнован новым пактом с близлежащей территорией или победой над новым диковинным монстром, он забывал, что шицзунь мертв. Со светящимся лицом Бинхэ рассказывал о произошедшем, но стоило ему ненароком опустить взгляд на постель, его будто окатывало ледяной водой. Шицзунь был мертв, и в этом виноват лишь Ло Бинхэ. И тогда Бинхэ находил в себе силы покинуть любимого, чтобы развеяться.       Остальные помогали в этом. Они всегда находили его, не давая глубже утонуть в его горе, отвлекая его. В глубине души Ло Бинхэ ценил это, но обычно ему просто хотелось, чтобы его оставили наедине с шицзунем.       Сяо Бай подкралась к расчесывающему волосы шицзуня Ло Бинхэ, больше для того, чтобы пыль не собиралась, чем чтобы распутать их. Тонкие слои пыли на шицзуне были единственными признаками течения времени. Тигрица жалобно замяукала.       — Что? — ровно сказал Бинхэ. Сяо Бай снова мяукнула, уже гораздо громче.       — Что?       Она стала точить когти о его одежду. Ло Бинхэ осторожно отложил инкрустированный жемчугом гребень и встал, сгоняя ее с колен. — Что ты хочешь?       Тигрица раскрыла рот, но вместо того, чтобы снова замяукать, укусила Бинхэ.       — Хэй! Какого черта, Сяо Бай?! Сяо Бай, взмахнув хвостом, выбежала из комнаты, призывая Ло Бинхэ следовать за ней. В дверном проеме он спешно поклонился останкам Шэнь Юаня и вымолвил в спешке:       — Я скоро вернусь, шицзунь. Пожалуйста, береги себя.       Ло Бинхэ развернулся на пятках и последовал за Сяо Бай. Ло Бинхэ не был готов бежать за своей кошкой по коридорам, но стремительно следовал по пятам хоть на край света.       «Краем света» оказалась кухня. Сяо Бай сидела на столешнице, свесив хвост с края. Не допустимая для кухни антисанитария. Она вновь мяукнула истошно, и шеф-повар, женщина, напоминающая енота, с отменным нюхом к специям, бросила ей вяленую рыбу. Кошка уставилась в мертвые глаза так, будто ей нанесли личное оскорбление.       — Что? Теперь ты считаешь, что достойна лучшего? — спросила шеф-повар, оборачиваясь, когда не услышала галоп Сяо Бай за своей спиной. Тогда енотиха продолжила:       — Тебе повезло, что ты питомец лорда Ло. Иначе я бы вышвырнула тебя с…. Лорд Ло! Ваше Величество! Для меня большая честь видеть вас здесь, чем может угодить Вам эта посредственная повариха?       Ло Бинхэ отмахнулся от ее поклона, демон выглядела так, будто она одновременно желала упасть в обморок и вышвырнуть его со своей кухни. Он оглядел комнату, наблюдая, как повара суетятся от блюда к блюду, приказывая увеличить пламя или добавить соли. Запахи специй смешались в воздухе, помещение было влажным и теплым, несмотря на внушительный размер комнаты. Ло Бинхэ успел позабыть, как сильно любил кухню. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз работал в ресторане вместе с коллегами-поварами при полной посадке, шумно переговариваясь и обмениваясь острыми мнениями о том, как правильно готовить блюда.       Ло Бинхэ захотелось сделать то, чего не делал уже давно: приготовить что-нибудь помимо простого отвара или гарниров и закусок в дорогу. Время от времени Бинхэ занимался выпечкой с девушками из клана суккубов мадам Мэйин, но они всегда выпекали несложное, например, печенье или хлеб. Теперь Ло Бинхэ больше не в Бездне. Он мог позволить себе сделать что-нибудь роскошное, даже если только для себя.       «Точнее, — поправился Бинхэ, — для себя и Сяо Бай (которая с мольбой уставилась на него)».       В тот момент, окутанный теплом кухни и воспоминаниями, Ло Бинхэ совсем не думал о Шэнь Юане.       — Освободи мне место. Хочу попробовать себя в кулинарии.       Шеф-повар посмотрела на него с сомнением, но кивнула.       — Как прикажет лорд. Сию минуту, мой лорд.       Пока рабочее место убирали, Ло Бинхэ осмотрел полки в кладовой. Они были забиты всевозможным сырьем, о котором он слышал впервые. Что это за пурпурная мука? Съедобная ли она? А эти странные штуки, похожие на картошку с ногами? На полке стояло столько специй, что Бинхэ выпал в осадок. Он оторвал несколько листьев от засохшего пучка и положил их на язык, сморщившись от горького, затхлого привкуса. Словно испорченная горчица, но с еще более сильным привкусом. Странно.       Ло Бинхэ обратил внимание на небольшую группу поваров, стоящих у него за спиной: все они следили за ним с трепетом и благоговением. Что ж, видимо, они никогда раньше не видели его лица вблизи.       — Где вы храните драконью траву? — прикрикнул Бинхэ, выжидающе постукивая ногой. Пухлый демон-мышь указал дрожащей лапкой на полку слева от Бинхэ. — А где у вас густые сливки, белый винный уксус, яйца… — Ло Бинхэ начал перечислять необходимые для соуса Беарнез ингредиенты, загибая пальцы. Он так и не смог довести его до совершенства в кулинарной школе. Три повара поспешили принести всё нужное, расталкивая друг друга, будто соревнуясь, кто быстрее угодит повелителю. Когда новый ингредиент появлялся перед Бинхэ, будущее блюда в голове обретала новые детали.       Енотиха протиснулась вперед, скрещивая руки на груди.       — Лорд Ло, я понимаю, что вы хотите попробовать приготовить еду, но мы кормим все восточное крыло. Я не могу позволить Вам забрать всех моих поваров.       Ой. Неожиданно напористо. Ло Бинхэ сурово посмотрел на шеф-повара, и она немного сжалась под его взглядом, но воспрянула духом, осознав, что взгляды поваров устремлены на нее.       Ло Бинхэ угрожающе подошел к демонице, нависая над ее миниатюрной фигуркой.       — Ну что ж, шеф-повар, — начал он, енотиха выпрямила спину, но побледнела. «Хороший шеф-повар», — решил Бинхэ. Держит кухню в ежовых рукавицах, пока он не рядом. — Этому лорду будет достаточно вас. Во-первых, — Ло Бинхэ хлопнул в ладоши и взял с полки слева бутылку красного порошка, — что это? Похоже на сушеный перец чили, но пахнет слаще.       Повара вернулись к своим рабочим местам, и Бинхэ снова погрузился в знакомый громкий шум. Шеф-повар была компетентной — о большем мечтать не стоило. Она провела его по кухне и кладовым и, убедившись, что лорд действительно знает, что делает, и не взорвет ее кухню, предоставила его самому себе.       Ло Бинхэ схватил нож среднего размера и покрутил им в воздухе, привлекая взгляды нескольких поваров своим мастерством. Он схватил его с опытом Ло Бинхэ и болтливого Ло Мэя, чьим домом была кухня. Буквально в прошлой жизни.       И с таким эффектным началом приступил к готовке.

***

      Ша Хуалин возмущенно завизжала, когда мадам Мэйинь крепко сжала ее в объятиях, и забарахталась, словно разъяренная кошка.       Мадам Мэйин была важной фигурой среди суккубов, древним демоном и поэтому пользовалась большим уважением. Однако она, похоже, полагала, что любой демон моложе четырехсот лет все еще остается ребенком, каким бы могущественным он ни был.       — Слезь с меня, ведьма! Отпусти!       Хуалин вцепилась в руки женщины, но прошло еще пять секунд, прежде чем мадам Мэйин действительно позволила ей сбежать.       — Ах, Лин-эр! Ты все выше с каждой нашей встречей, клянусь!       — Я перестала расти три года назад, — прошипела Ша Хуалин.       — Правда? Ах, прости старуху. Должно быть, это твое эго раздувается.       — Хэй!       Мадам Мэйин перевела внимание на Мобэй-цзюня, который неподвижно застыл около Ло Бинхэ.       — А-Мо~ — она попыталась обнять и его, но Мобэй-цзюнь выскользнул из ее рук, осознавая, что Шан Цинхуа у входа с интересом наблюдает за всем этим. Он предпочитает не попадать в неловкие ситуации перед человеком, за которым ухаживал, спасибо.       — О, не делай этого. Я знаю тебя с тех пор, как ты был младенцем, и вдруг ты считаешь, что перерос меня? Мобэй-цзюнь не ответил, и мадам Мэйин вздохнула.       — Весь в отца. Жалко, что вы все так быстро взрослеете. Клянусь, три десятилетия назад, когда ты был малышом, ты переживал фазу эксбиционизма! Ты отказывался носить любую одежду, это было так….       Мобэй-цзюнь рванул вперед и заключил ее в крепкие объятия, на которые она с радостью ответила, пряча позорное воспоминание. Она улыбнулась через его плечо Шан Цинхуа, который смотрел из-за колонны, и подмигнула.       Она выпустила его из крепких объятий и приблизилась к Бинхэ. Они поспешили прочь: Ша Хуалин помчалась на четвереньках, а Мобэй-цзюнь последовал за ней как танк, увлекая за собой Шан Цинхуа. Мадам Мэйин просто кивнула Бинхэ и, наклонив голову, направилась к чайной. Он последовал за ней с высоко поднятой головой и благодарил свою счастливую звезду за то, что ему не пришлось проходить через те же пытки, что и его советникам. Привилегия военачальника.       — Я слышала, что лорд хотел задать мне несколько вопросов?       Мэйин села перед низким столиком. Бинхэ кивнул, опускаясь на колени.       — Понимая, что мадам Мэйинь — уважаемый древний демон….       — Не такой уж и древний. Всего несколько тысяч лет. Но да, продолжай.       — Этот Лорд желает знать, знаете ли вы… знаете ли вы о способе воскресить мертвого? — тихо спросил Бинхэ.       Мадам Мэйин поджала губы, вытащила из рукава длинную трубку и постучала ей по своим накрашенным губам.       — Я слышала о нескольких способах, дорогой. Одержимость, например. Множество форм некромантии, хотя ни одна из них полностью не восстанавливает тело и разум.       — Проблема не в теле, мадам. Просто я… я много раз пытался призвать душу, но она отказывается показываться. Я не понимаю, в чем ошибаюсь.       Мадам Мэйин грациозно вскочила на ноги, и Бинхэ повторил.       — Покажи мне тело.       Ло Бинхэ почтительно протянул руку, сопровождая ее в сад. Госпожа Мэйин оглядывала в плохо скрываемом восторге прекрасный двор, ликуя все меньше, когда они подошли к хижине. Будто почувствовала скрытую печаль.       В самой хижине было темно и холодно. Ло Бинхэ печатями поддерживал оптимальную температуру для тела Шэнь Юаня. Чтобы тело не испортилось, хотя Бинхэ и не любил выражаться так.       При виде Шэнь Юаня глаза мадам Мэйинь расширились от удивления, но она ничего не сказала.       — И ты сказал, что он не отзывается?       — Я пробовал играть на гуцине, вызывать разрозненные и целые души и сотни всего такого. Если вы хотите знать точно, я перечислил их все здесь.       Бинхэ вручил мадам большую стопку заметок, на каждой из которых были нацарапаны каракули и схемы. Она быстро пробежалась по некоторым, издавая шуршащие звуки. Записи были очень детализированными. Некоторые страницы были разорваны в ярости, а затем аккуратно склеены обратно. Некоторые были изношенными, изорванными, будто их просматривали снова и снова в поисках ошибки. А некоторые были в идеальном состоянии, за исключением некоторых слов, смазанных каплями крови и слез, чернильными пятнами от долгого нажатия пера.       Осмотрев записи, мадам Мэйин внимательно вгляделась в Бинхэ и тихо сказала:       — Лорд Ло, ты уверен, что хочешь это сделать? Иногда мертвые должны оставаться в земле.       Ло Бинхэ резко ответил:       — Он спас мне жизнь. Если бы не я, он до сих пор был бы жив. Я в долгу перед ним.       — Но желал бы он этого тебе? Тратить дни на то, чтобы вернуть его? — ее голос был нежным, но в нем не было ни следа жалости, только любопытство. — Лорд Ло, вы стараетесь ради клинка Сюин или ради себя?       Бинхэ нахмурился.       — Разве это имеет значение? Он вернется назад. Мне просто нужно знать, известен ли вам способ. Если нет, то уходите.       Мадам Мэйин покачала головой, развернула стул к Бинхэ, аккуратно присаживаясь.       — Расскажи мне о нем, — мягко попросила она. Бинхэ удивленно вытаращил на нее глаза.       — О Шэнь Юане? Я уверен, что вы слышали о нем. Он был… является… одним из повелителей пика Цинцзин, преподавал…       Мадам Мэйин подняла руку, прерывая его.       — Лорд Ло, ты понял, что я имела в виду. Расскажи мне о том, каким он был на самом деле.       Ло Бинхэ чувствовал себя неуютно.       — Не понимаю, как это поможет…       — Потешь старушку историями, — госпожа Мэйин красиво надула щёки: ее молодое лицо не тронула старость. Она по-прежнему выглядела так, как будто ей было за двадцать или чуть за тридцать.       Немногие спрашивали о Шэнь Юане. Немногие просили Бинхэ рассказать о его прошлом.       Плотина между его разумом и ртом прорвалась.       Он начал медленно, мягко:       — Шэнь Юань… Он легко сбивает с толку. Я не…. Кажется, он всегда говорит одно, а имеет в виду другое. Когда я был молод, я думал, что это из-за того, что у него всё на лице написано. Он всегда прячется за веером, которым выражает весь спектр эмоций, и иногда он больше думает о репутации, а не о своих поступках… — Бинхэ прервался, останавливая себя. — Знаешь, он читает ужасные книги. — Бинхэ внезапно сменил тему, нежно сжимая руку Шэнь Юаня. Он направил в тело ци, укрепляя меридианы. — Он редактор приключенческих порнографических рассказов Бумажного Самолетика, которые сейчас на пике славы. И вы могли бы подумать, что ему достаточно чтения этих огромных романов, но нет: у него есть личная библиотека, заполненная самыми ужасными романами со всего мира. Я читал некоторые из них. Из любопытства. Они на самом деле ужасны. Сюжет плоский, персонажи банальные и одинаковые. Шицзунь всегда говорит, что ненавидит их: он рассказывал о них брату или мне, проходясь гребнем по сюжету. Но потом он всегда аккуратно складывал их на полках.       Мадам Мэйин мягко улыбнулась, ободряюще подталкивая Бинхэ вперед.       — Звучит интересно.       Ло Бинхэ не смел отвести глаз с лица шицзуня, даже когда его горло и глаза запекло.       — Он…. Я никогда не мог понять, что творится у него в голове. Он всегда вел себя как тихий ученый, но я слышал, как он и Шан-шишу спорят по пустякам. И боже, он может отравить своими речами. Иногда даже жестокость Шэнь Цзю не сравниться с жестокостью Шэнь Юаня. Но у шицзуня хорошее чувство юмора, с помощью него он стачивает острые углы своего сарказма, — Ло Бинхэ тихонько смеялся про себя, даже когда его щеки покраснели, а голос надломился.       — Он всегда притворяется, что выше мирских забот, но, если узнать его ближе… он становится очень мягким, — его дыхание сбилось. Мадам Мэйин встала со своего кресла, подошла к нему сзади и обняла его за плечи. Бинхэ отказывался смотреть на нее, борясь со слезами, крепко закрывая глаза и пытаясь смахнуть их.       — Ты, должно быть, очень его любишь, — мягко сказала она. Ло Бинхэ сглотнул, пытаясь выдавить что-нибудь, пока мадам Мэйин терпеливо ждала. Бинхэ не ответил.       — Господин Ло, в слезах нет ничего постыдного, — госпожа Мэйин успокаивающе поглаживала его по волосам. Ее голос успокаивающий, убаюкивающий и добрый. «Материнский, — отстраненно подумал Бинхэ. Если бы у него была мама, она была бы такой.       Плечи Ло Бинхэ вздрогнули, и он издал беззвучный вопль, сжимая пальцами одеяла. Он уронил голову на кровать, слезы запачкали белое покрывало. Шицзунь ушел. Шицзуня больше нет, и во всем виноват он, как бы все ни настаивали. Он был сбит с толку действиями Шэнь Юаня, и никогда не найдет ответов, но он откажется от всех этих вопросов, чтобы увидеть, как Шэнь Юань сделает один вдох и проживет новый день. Мадам Мэйин сидела рядом с ним, успокаивающе гладя его круговыми движениями по спине. Сейчас, впервые после смерти шицзуня, Бинхэ перестал искать ответы и просто плакал. Оплакивал учителя, возлюбленного и потерянное детство.

***

      В другом мире       Юэ Цинъюань сидел во главе стола, Шэнь Цинцю рядом с ним. Оба внимательно изучали карту, Цинъюань провел пальцем вниз по реке Ло. Остальные пиковые лорды, в полном составе, за исключением Шан Цинхуа и Шэнь Юаня, сидели в другой части стола.       Один человек, Чэн Цянь, яростно листал книгу символов. Он, владыка талисманов, занимал восьмое место среди двенадцати владык пиков. Время от времени он останавливался на странице и пристально перечитывал ее, потом его плечи опускались, и он продолжал искать. Лю Цингэ с грустью уставился на стену напротив, нежно поглаживая ножны Чэнлуаня. Другие пиковые лорды пребывали в похожем состоянии, кто-то шептал, а кто-то нет.       Ци Цинци откашлялась, привлекая всеобщее внимание. Ну, всех, кроме Лю Цингэ. Возможно, ей следует подарить ему щенка или что-то такое, чем он сможет развлечься, пока Шэнь Юань отсутствует.       — Тогда мы пришли к соглашению? — уточнила Цинци.       Юэ Цинъюань оглядел комнату.       — Я пока не слышал ни слова против. Значит, все улажено?       Никто ничего не возразил. Цинци продолжила:       — Если так, давайте проверим в последний раз. Это не то, в чем мы можем позволить себе ошибиться.       Шэнь Цинцю кивнул.       — Все здесь согласны с тем, что демоническая метка Ло Бинхэ идентична метке заключенного в тюрьме Тяньлан-цзюня? — громко спросил он. Юэ Цинъюань кивнул.       — Когда я сражался с Тяньлан-цзюнем, у него была такая же демоническая метка, которую мы видели у Бинхэ. Но, что более важно, у него и Ло Бинхэ есть общие черты: алые глаза, вьющиеся волосы, схожее телосложение. Я полагаю, мы можем отнести другие особенности Бинхэ, например, отсутствие рогов, к его человеческой крови.       Заговорил Чэн Цянь, выглядывая из своей книги:       — В прошлом было достаточно просто быть небесным демоном, чтобы быть заточенным под горой. Я не знаю, почему мы продолжаем этот разговор, — он фыркнул.       Цинцю ответил непривычно резко:       — Потому что мы не дворец Хуаньхуа и не поступаем так же. На самом деле, я хотел бы провести второе собрание о Лао Гунчжу. Ло Бинхэ похож на Су Сиянь. Его возраст также примерно соответствует дате ее смерти. Одно только то, что мы, именитая секта, не слышали о беременности Су Сиянь, бросает тень на Лао Гунчжу.       Несколько пиковых лордов согласно шепнули. Вражда между Цинцю и Гунчжу была известна повсеместно, и, хотя многим не нравился клинок Сюя, он доказал свою надежность. Если бы у Шэнь Цинцю было предчувствие, они его поддержат.       Юэ Цинъюань похлопал его по плечу, но Шэнь Цинцю грубо отстранился, все равно оставаясь рядом с ним. Выражение лица лидера секты говорило о том, что он привык к такому обращению, к жалости Ци Цинци.       — Мы получили известия о том, что именно Ло Бинхэ стоит за исчезновением культиваторов, — осторожно сказал Цинъюань.       Му Цинфан усталым голосом уточнил:       — Он поднял чешуйку зверя уже после того, как его изловили. Он единственный, кто преследовал зверя, хотя каким-то образом потерял его. Косвенные улики, но все равно подозрительно.       — Шэнь Юань добровольно уходит с Хуаньхуа, а затем, через два дня, сбегает. Он мог просто сразу уйти с Цанцюн. Я уверен, что Чжанмэнь-шисюн поборолся бы за него.       — И он бежал от Ло Бинхэ и всего дворца Хуаньхуа. Они не смогли бы поднять столько людей, если, конечно, это не было заранее спланировано.       — Но в то же время мы должны помнить, что Хуаньхуа — это спартанская секта. Они привыкли к подобному.       — Он демон, который пробрался на наш хребет. Не понимаю, почему мы продолжаем этот разговор. Демонов убивают и за меньшее.       — Заткнитесь! — прикрикнула Цинци, останавливая нарастающий шум. — Теперь, когда все уверены, нужен план действий.       Лю Цингэ подал голос в первый раз за день:       — Я… сделаю все, чтобы восстановить справедливость на хребте, — тихо сказал он. Шэнь Цинцю посмотрел на него с подобием жалости, в его глазах промелькнуло понимание.       — Тогда единственный вопрос заключается в том, как мы это сделаем.       Чэн Цянь вырвал страницу из своей книги и с гордостью хлопнул ее в центр стола.       — Так! — объявил он. — Это печать, которую дворец Хуаньхуа использовал, чтобы заточить Тяньлан-цзюня!       Все пиковые лорды поднялись со своих мест, с интересом вглядываясь в знаки.       Шэнь Цинцю провел пальцем по нескольким линиям.       — В этом есть смысл. Вот печать от демонов… а это ловушка для могущественных духов…. Хм…. Но нам придется нарисовать этот знак огромным, чтобы охватить большую площадь.       — Размером с гору? — предположила Цинци сухо. Цинъюань указал на гору на карте у подножия реки Ло.       — Части печати, удерживающей Тяньлан-цзюня, все еще должны быть здесь. Они вырезаны на склоне горы. Если мы сможем просто перерисовать их и исправить те, которые стерлись, конечно, немного по-другому, учитывая его человеческое наследие, то с легкостью изловим его.       — Значит, проблема лишь в том, как его привести туда, — подчеркнула Цинци.       Цинцю тихонько рассмеялся, его глаза сверкнули дикой жаждой мести. В конце концов, это работа Шэнь Цзю. Все взгляды обратились к нему.       — Ло Бинхэ вернется на Цанцюн. Я гарантирую это. Чтобы уничтожить, возможно. Но подождите несколько месяцев. Он приползет к склону горы. Все, что нам нужно сделать, так это заманить его в ловушку, и с помощью транспортной печати отправить к горе.       — Яблоко от яблони, — тихо прошептал Цинъюань. Цинцю фыркнул.       — Мне жаль его отца. Он наивно влюбился в человека. Ло Бинхэ, с другой стороны, сам навлек на себя беду. Что посеешь, то и пожнешь.