You Reap What You Sow

      Тяньлан-цзюнь улыбался, когда срывал последнюю печать с ножен клинка. Он вытащил его с излишней величественностью. В его руках меч трансформировался из двуручного широкого меча в более легкий одноручный. Идеально подходит Тяньлан-цзюню, который любил использовать на поле боя два клинка. Не то что бы он до этого часто дрался. Гораздо чаще его можно было увидеть бездельничающим в библиотеках или флиртующим в Царстве людей под плохой маскировкой. Вуали и маски были его любимыми атрибутами гардероба… ему нравилась таинственность, которую они обеспечивали.       Но время от времени вы могли увидеть его на поле боя. Он изредка командовал войсками. Он оставил военные дела Чжучжи-лану, своему верному племяннику, чье застенчивое поведение противоречило тому, насколько жестоким он мог быть на поле боя. Скорее, Тяньлан-цзюнь ничего не делал, морально поддерживая своих и сотнями скашивая чужих.       Однажды Тяньлан-цзюнь, сказал, что любит, а не сражается. Он предпочтет хорошую ночь с алкоголем и увеселениями драке. Но это не значило, что он неопытен в искусстве войны: как раз наоборот. Его отец, бывший Тяньлан-цзюнь, позаботился о том, чтобы навыки сына отточились, как лезвие бритвы. Даже в прошествии стольких лет его мышцы все еще помнили сражение.       Чжучжи-лан в стороне наблюдал, как безжалостная ухмылка расползалась по лицу Тяньлан-цзюня (или, по крайней мере, по лицу тела, в котором был Тяньлан-цзюнь). Тяньлан-цзюнь присел, одна его рука была свободно сжата в кулак, будто он держал короткий меч, а в другой лежал Синьмо.       Два лезвия, одно воображаемое, а другое реальное, были скрещены в форме буквы Х. Тяньлан-цзюнь не спеша двинулся первым. Медленными, танцующими шагами, искусно изгибаясь и уклоняясь от воображаемых ударов, затем нападая обоими клинками, достигнуть тела воображаемого противника. Мечи выгнулись, словно отбрасывая пронзенное тело, а затем скользнули обратно приемом. Одно лезвие двинулось вниз по туловищу, блокируя противника. Другое застыло у груди, ожидая команды нападать.       Красивый. Изящный. Еще раз увидев движения, традиционные отработанные приемы, которые древний род небесных демонов совершенствовал последние тысячи лет, Чжучжи-лан перестал дышать. Он не думал, что доживет до того дня, когда его дядя облетит комнату, постепенно ускоряясь, изгибаясь и топая под неслышный звон боевых барабанов, под наплывом старых воспоминаний о бесчисленных тренировках.       Тяньлан-цзюнь улыбнулся и, задыхаясь от чувства радостной свободы, не уделил должного внимания клинку. Он позабыл предостережения предков о мече сердца демона: Синьмо дарил силу, но в конце всегда забирал ее.       И Синьмо снова скромно завел свою нежную песню безумия.

      

      ***

             Шэнь Юань мог только недоверчиво смотреть то на Шэнь Цинцю, то на Мобэй-цзюня, которые, в свою очередь, испепеляли взглядами друг друга.       — Вы сменили печати на хребте Майгу? — Мобэй-цзюнь изогнул бровь, с его губ сорвалась претензия.       — Ты спрятал Синьмо на горе, в которой заточили небесного демона? — огрызнулся в ответ Шэнь Цинцю, сурово буравя его взглядом.       Два предводителя зашипели друг на друга, напряжение потрескивало в воздухе.       Шэнь Юань склонился к Бинхэ, похлопал его по плечу и жестом велел наклониться, потому что Юань, э-э… уменьшился в росте. Бинхэ послушно исполнил команду, в его глазах плясала радость от недовольства на лице Шэнь Юаня.       Потому что шицзунь жив. Шицзунь жив, и благодаря этому Бинхэ расцвел. Каждый раз, когда он смотрел на Шэнь Юаня, который выглядел сварливым, потому что был жив, по спине у Бинхэ пробегали мурашки. Если бы его сила воли была слабее, он бы унес Шэнь Юаня прочь, в Царство демонов, как только они ступили за пределы печати, засыпав драгоценными камнями из сокровищницы, и устроил бы самый роскошный бал в мире… нет, во всех трех царствах… какой только видел белый свет.       Увы, Ло Бинхэ был вынужден пожертвовать своими низменными желаниями из-за сложившейся ситуации.       В любом случае, не было никакой гарантии, что Шэнь Юань чувствует то же самое. Бинхэ был бы на седьмом небе от счастья, если бы Шэнь Юань думал, что он достоин его, после всего того, что Бинхэ сделал с ним (кто сказал, что шицзунь пойдет куда угодно с этим учеником? То, что они друг друга хорошо знают, не означало, что Шэнь Юань во второй раз бросит привычную жизнь ради Бинхэ).       Но это не мешало Ло Бинхэ впитывать тепло своего шицзуня, прижавшись к его боку.       Не обращая внимания на суетливые мысли, крутившиеся в голове Ло Бинхэ, Шэнь Юань с любопытством следил за происходящим.       — Разве ты не говорил, что Мобэй-цзюнь — автор? — прошептал Юань.       — Верно, шицзунь, — покорно ответил Ло Бинхэ.       Шэнь Юань опять перевел взгляд на сцену перед ними и прищурился. Значит ли это, что Мобэй-цзюнь их отец? Неужели он наблюдает за проблемой «отцов и детей»?       А затем Шэнь Юань взглянул на влюбленное лицо Шан Цинхуа, мечтательно наблюдавшего за Мобэй-цзюнем. Нет. Нет, это не так. Потому что либо это инцест, либо его лучший друг хочет встречаться с отцом Шэнь Юаня и…       Юэ Цинъюань отделился от толпы культиваторов, отдавая им приказ. Каждый устремился на свою вершину, собираясь найти десять своих самых опытных учеников для урегулирования происходящего на Майгу. Остальные должны были остаться защищать секту, если что-то пойдет не по плану. В конце концов, это неизвестная угроза — они не могут позволить себе отказаться от защиты цзянху, если происходящее — катастрофа.       — Лорд Цинцзин, собери своих учеников, — приказал Юэ Цинъюань. К всеобщему удивлению, Шэнь Цинцю сразу же прекратил спорить с Мобэй-цзюнем и серьезно кивнул. В чрезвычайной ситуации есть место лишь профессионализму. Мобэй-цзюнь тоже вытянулся по стойке смирно, ожидая приказа Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю встал на Сюя и завис в нескольких футах от земли, нетерпеливо оглядываясь через плечо на брата.       — Поторапливайся, — сказал он ровно.       В то же время Ло Бинхэ говорил Мобэй-цзюню:       — Не стесняйся присоединиться к Шан-шишу. Я знаю, ты хочешь, чтобы…. — едва слова покинули губы Ло Бинхэ, Шан Цинхуа бросился к Мобэй-цзюню и утянул его на свой меч, жестом приказавая демону обнять его за талию, и взмыл в небеса. Это было быстро.       Ша Хуалин танцевала рядом с Ло Бинхэ с необычайно серьезным выражением лица. Она не любила Царство людей, но по какой-то причине его ценил Бинхэ.       — Мадам Мэйин и я отвезем Сяо Бай на хребет, чтобы разведать обстановку. Держите кристалл связи включенным, — с этими словами она сняла котенка с плеча Бинхэ, прижимая его к себе и воркуя с ним, пока они пробиралась мимо сломанной печати к порталу.       Мадам Мэйин посмотрела на Бинхэ и Шэнь Юаня и подмигнула, прежде чем последовать за Ша Хуалин.       Ло Бинхэ повернулся к Шэнь Юаню и поклонился.       — Этот ученик направится к хребту Майгу, шицзунь. Желаю вам удачи, скоро встретимся снова.       Шэнь Юань остановил его, не давая уйти далеко.       — Твой меч… он предназначен для культиваторов? — спросил Шэнь Юань. Ло Бинхэ посмотрел на искусно выточенный демонический меч, которым часто сражался. Но на этом функционал меча и заканчивался. На самом деле, это был просто кусок металла, созданный исключительно для войны. Но сейчас его было достаточно. Конечно, он не шел ни в какой сравнение с Чжэнъяном или с Синьмо, но навыки Бинхэ с лихвой компенсировали недостатки клинка.       — Шицзуню не о чем беспокоиться. Этот ученик опытен, клинок для него не имеет значения.       — Нет, я не это имею в виду. Я…. Думаю, на Цинцзин у меня есть меч получше. Для тебя, — Шэнь Юань жестом пригласил Бинхэ следовать за ним, вытащил позаимствованный клинок и поднял его в воздух. — Если Бинхэ присоединится к этому мастеру.       Бинхэ посмотрел на свой клинок, явно не духовный, а затем на шицзуня.       — Прошу прощения у шицзуня, но этот ученик в настоящее время не способен летать, — сказал он расторопно. Шэнь Юань покачал головой и потянул Бинхэ за запястье вперед.       — Я знаю, Бинхэ. Вставай, — фыркнул Шэнь Юань, сам запрыгивая на взятый напрокат меч. Бинхэ непонимающе уставился на него.       Вставай? На этот меч? К шицзуню?       — Мы тратим время, — рявкнул Цинцю, с отвращением глядя на них двоих. Это побудило Бинхэ действовать: он шагнул вперед, запрыгивая на меч за спину Шэнь Юаня.       — Держись за меня. Так удобнее, — предложил Шэнь Юань. Ло Бинхэ замер. Чувство дежавю, словно грузовик, сбило его.       — Конечно, шицзунь, — сказал Ло Бинхэ послушно. Его руки застыли в нескольких дюймах от талии, прежде чем Бинхэ смог обхватить руками грудь мужчины, прижимаясь вплотную. Цинцю застонал.       — Я ухожу, — объявил он, устремляясь в небо.       Шэнь Юань оглянулся через плечо на Бинхэ.       — Держись крепче.       Под руками, которые крепко обнимали Шэнь Юаня, Бинхэ чувствовал, как сердце шицзуня бьется почти так же быстро, как и у него самого. Возможно, тогда шицзунь не был настолько безразличным, как казалось на первый взгляд.       Или, вероятнее, его беспокоила предстоящая битва.       «Наверное, именно поэтому», — подумал Бинхэ.       Прямо перед ним Шэнь Юань глубоко дышал и пытался скрыть румянец с лица, пока они летели к пику Цинцзин на головокружительной скорости.

      

      ***

             Пик Цинцзин был мирным до того момента, пока Бинхэ не сошел с меча после Шэнь Юаня.       Мин Фан, Нин Инъин и несколько других учеников, которых Бинхэ знал с детства, стояли в ряд перед Шэнь Цинцю, надев легкие доспехи. Когда они увидели Шэнь Юаня, все со слезами на глазах закричали:       — С возвращением, Шицзунь!       Когда они увидели Бинхэ…       Что ж, очевидно, некоторые из них даже не узнали его. Они тупо смотрели на него, слегка встревоженные демоническими чертами лица.       Остальные же, напротив, сразу же охренели.       Мин Фан первым нарушил строй, быстро подойдя к Бинхэ с напряженным выражением лица. Ло Бинхэ напрягся, мысленно готовясь к оскорблениям, которые вот-вот прилетят ему в лицо. Шэнь Юань выглядел так, словно собирался вмешаться, но по какой-то причине Шэнь Цинцю не дал ему и слова вставить.       Мин Фань грубо ударил Ло Бинхэ в плечо. Он не вложил всю свою силу в удар (он бы вышиб Бинхэ с тренировочного поля), но все равно было больно. Бинхэ отвернулся, не в силах встретиться взглядом со своим другом детства.       — Это за смерть на конференции, — зарычал Мин Фан. Не то обвинение, которого ожидал Бинхэ.       — Я просил лишь об одном: остаться невредимым. Я же сказал тебе вернуться невредимым, а ты… решил подраться с повелителем демонов? Раскрыть свое демоническое наследие в середине собрания союза Бессмертных? Кто тебе сказал, что это хорошая идея, а?       Несмотря на то, что Мин Фан притворялся, что злится, в его голосе было какое-то глубокое облегчение и нежность. Несмотря на то, что он был свидетелем событий в городе Хуаюэ, несмотря на то, что он видел, как его шицзунь самоуничтожился из-за Бинхэ… он не ненавидел его?       Шэнь Юань прервал Мин Фаня:       — Если хотите поговорить, говорите, пока мы будем идти. Бинхэ, следуй за мной домой. Я оставил твой меч там.       Шэнь Юань махнул рукой и ушел, его величественный и властный образ слегка пошатнулся из-за того, что он был меньше ростом, чем большинство присутствующих, за исключением пары девушек. Шэнь Цинцю остался позади, отмахиваясь от Бинхэ и нескольких других учеников, допрашивал остальных присутствующих и отправлял их за припасами.       Ло Бинхэ следовал за шицзунем. Мин Фан и Нин Инъин шли рядом с ним.       — Я еще не закончил с тобой, Ло-шиди. Ты не можешь просто убежать от меня, — выдавил Мин Фань.       — Будь добрее, А-Мин! Он только что вернулся и не видел нас много лет, ты не можешь просто ждать, что он вдруг начнет вести себя хорошо с незнакомцами, — голос Инъин был ровнее, чем в детстве, наполненный спокойствием, а не прыгающей энергией, как раньше.       — Незнакомцы? Какие незнакомцы? Я вырос с этим ребенком, и ты тоже! Где ты видишь незнакомцев?!       — Вы… вы не сердитесь? — медленно спросил Бинхэ, глядя на дорогу под ногами. Мин Фан усмехнулся, но заговорила Инъин:       — Почему мы должны злиться?       — …Из-за города Хуаюэ, — ответил Ло Бинхэ       Девушка застыла.       — Почему мы должны злиться? — повторила она. — Я имею в виду, думаю, я злилась некоторое время, но… не на тебя, правда. Мы все знали, насколько сильно ты любишь шицзуня — ты бы не причинил ему такой боли.       Ло Бинхэ слегка сгорбился, когда он вспомнил об инциденте с шицзунем и кровяными паразитами. Не причинил ему вреда, верно.       — Почему воздух вокруг тебя такой тяжелый, а? Ты стал таким депрессивным за эти годы, — фыркнул Мин Фан. — Все знают, что ты скорее умрешь, чем причинишь боль шицзуню. Перестань искать свою вину там, где её нет.       Они подошли к бамбуковой хижине, и Инъин с Фань обменялись понимающими взглядами.       — Здесь мы расстанемся, А-Ло, — мягко сказала Инъин, похлопывая его по плечу. — Позаботься о себе.       Мин Фан наклонился и прижал ладонь ко рту, говоря достаточно тихо, чтобы Шэнь Юань не смог его расслышать.       — И эй, если ты все еще заинтересован, теперь все законно.       — Законно? Что ты имеешь в виду? — Бинхэ уставился на него в замешательстве.       Мин Фан многозначительно склонил голову в сторону их шицзуня.       — Знаешь, законно.       Ло Бинхэ тут же все понял. Кончики его ушей покраснели.       Наглость! Подумать только, что Бинхэ… и шицзунь просто… Бинхэ никогда не делал такого! Ни в одной жизни! И вдруг он…       — А-Мин! — ахнула Инъин, драматично испугавшись, застыв с рукой у рта. — Он только вернулся, прояви немного уважения к боевому брату!       Мин Фань положил руку на плечо Бинхэ.       — Ты купишь нам выпивку после того, как все это закончится.       Ло Бинхэ потянулся, чтобы схватить его и, возможно, избить за то, что он так говорил о шицзуне, но Нин Инъин и Мин Фань уже вскочили на свои мечи и бросились вниз с вершины, смеясь, словно гиены.       — Должен ли этот мастер знать, что это было?       Шэнь Юань задержался в дверях, наблюдая разговором с несколько озадаченным выражением лица. Ло Бинхэ покачал головой, выражение его лица было одновременно и испуганным, и глубоко задумчивым. Он последовал за Шэнь Юанем внутрь дома, осторожно оставив сапоги у двери.       Первым делом Шэнь Юань подошел к стене, на которой висел меч. Он тут же вырвал позаимствованный клинок из ножен, снял Сюин со стены и тут же вернул его на положенное место. Золотистый блеск клинка не ослабел, несмотря на то, что меч перековали. Затем Шэнь Юань прошел через залы и вышел на задний двор. Ло Бинхэ молча следовал позади, ему было любопытно, что шицзунь собирался предложить ему. Он вышел из дверного проема, куда его поманил шицзунь и надел плетеные сандалии, стоявшие у двери, прежде чем ступить в личные сады лордов пика Цинцзин. Позади была воздвигнута могила меча: лезвие торчало, ножны были наполовину вкопаны.       Клинок был знакомым. До боли.       — Это… — начал Бинхэ.       — Это Чжэнъян, — слова лились изо рта Шэнь Юаня, как водопад, он тщательно отводил глаза и от Бинхэ, и от лезвия. — Я перековал его после Собрания союза Бессмертных. Судя по всему, дух меча все еще внутри, поэтому, если он тебя все еще интересует… уф! — фраза Шэнь Юаня оборвалось, когда Бинхэ бросился на него, крепко обнимая. Прежде чем Шэнь Юань успел подумать об ответном жесте, Бинхэ ускользнул, направившись прямо к мечу и вытащив его из холма.       — Даже после всего этого, даже после того, как шицзунь думал, что этот ученик собирается убить его, шицзунь перековывал Чжэнъян? — с благоговением уточнил Ло Бинхэ. Шицзунь несколько раз моргнул, не в силах смотреть на чистый, яркий свет, который излучал Бинхэ.       — Он должен быть таким же сильным, как и раньше. Лорд пика Ванцзян лично чинил его и заверил меня, что меч хорош, как и раньше. Я… я не мог вернуть его на пик.       Шэнь Юань украдкой взглянул на Ло Бинхэ, который смотрел на Шэнь Юаня так, словно шицзунь только что подарил ему мир. Шэнь Юань неловко кашлянул в кулак, вновь отводя глаза.       Будто та пустота в душе Ло Бинхэ, которая преследовала его с того дня, как он упал в бездну, вообще не существовала. Мог ли Бинхэ влюбиться еще раз? Потому что он чувствовал пьянящий прилив глубокой привязанности, растекающейся по его венам. Несмотря на все тревоги, несмотря на страх, вызванный мыслью о возвращении Ло Бинхэ, шицзунь все еще сдержал слово в их драгоценном саду, за которым тщательно ухаживал. Бледные щеки Шэнь Юаня зарумянились под пристальным взглядом Ло Бинхэ.       — Пойдем. Теперь, когда у тебя есть меч, пора идти. Я полагаю, ты все еще помнишь, как летать на нем? — спросил Шэнь Юань.       Ло Бинхэ был воодушевлен застенчивым взглядом своего шицзуня. Ах! Такой милый ледяной король!       И теперь, как упомянул Мин Фан, Ло Бинхэ уже не семнадцать…       Что ж, когда показывают такое, даже в чрезвычайной ситуации, виноват ли Бинхэ, что у него родилась надежда? И желание воплотить ее в жизнь?       — А если я не смогу? Можно ли мне вновь полететь с шицзунем? — промурлыкал Ло Бинхэ, медленно оглаживая Чжэнъян. Он немного понизил голос. Он делал так, когда очаровывал восточное крыло своего дворца, беззаботно флиртуя с сотнями куртизанок, шлявшихся по коридорам. Но теперь в его голосе было только тепло, неведомое до этого тем самым куртизанкам.       И, если прислушаться, можно было понять, что помимо теплоты, в его голосе так же появилась неуверенность, до этого никогда не всплывающая в разговоре с другими. Что он будет делать, если его отвергнут? Что если шицзунь решит, что Бинхэ перешел границы?       Шэнь Юань посмотрел на застенчивую улыбку Бинхэ и задумался, куда делся тот неуклюжий переросший щенок, стоявший перед ним всего пять секунд назад. Кем был этот самоуверенный жеребец? Кто дал Бинхэ право так говорить! Шэнь Юань хмыкнул и провел рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, и повернулся спиной к Бинхэ.       — Этот мастер уверен, что Бинхэ сумеет вспомнить, — бросил он через плечо.       Поскольку Шэнь Юань стоял к Ло Бинхэ спиной, он не видел той вспышки боли, которая сверкнула в его глазах. Он не заметил, как плечи Бинхэ слегка сгорбились, прежде чем Бинхэ сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Все в порядке, Бинхэ. Просто попробуй еще раз. Стыд не был частью его жизни, как ему часто говорили. Бинхэ мог быть настолько бесстыдным, насколько хотел — не похоже, что Шэнь Юань прямо сказал «нет».       «Будь настойчивым. Будь уязвимым. Будь милым», — слова Шан Цинхуа промелькнули в голове Ло Бинхэ.       Именно в этот момент Бинхэ отбросил само понятие стыда и сдержанности в метафорическое окно навсегда.       — Но, шицзунь, это было так давно! У этого ученика был очень тяжелый день, ему нужно восстановить силы перед встречей с Синьмо~.       Для Шэнь Юаня это прозвучало нелепо. Кому необходима энергия! Кто устал! Шэнь Юань видел Ло Бинхэ, когда он все еще был связан печатью: от этого человека исходила волна демонической ци!       Бинхэ подошел к нему сзади, почтительно сложив руки за спиной — образец сыновнего почтения. Он наклонился, чтобы прошептать что-то Шэнь Юаню на ухо, и Шэнь Юань почувствовал, как теплое дыхание коснулось его щеки.       …       Слишком близко! Бинхэ слишком близко к Шэнь Юаню! Каждый раз, когда Шэнь Юань видит этого человека, он пытается думать о том маленьком белом лотосе, которым Бинхэ когда-то был, но, черт возьми, это трудно. Кто дал его любимому ученику дозволение вырасти!       …Ну, хорошо, Шэнь Юань возьмет на себя вину за эту претензию. В конце концов, с ним это сделал он.       — Пожалуйста, шицзунь, — Бинхэ захлопал ресницами, мягко улыбаясь. Он затаил дыхание в ожидании ответа.       Что касается Шэнь Юаня, то он услышал эту всепоглощающую надежду в голосе Бинхэ, и все равно про себя он подумал: «Ах, к черту. Этот мастер побалует Бинхэ разок. Бинхэ прав — у него был тяжелый день. Бинхэ заслужил, чтобы его потребности время от времени удовлетворяли».       Шэнь Юань фыркнул, но призвал Сюин.       — Только один раз, — заворчал он.       Бинхэ заморгал. Это сработало? Это действительно сработало?       …Черт, этот навык белого лотоса все еще работал на шицзуня даже после того, как Бинхэ повзрослел? Ло Бинхэ спрятал навык в очень неглубокий шкаф для дальнейшего использования.       — Ах! Поспешим, шицзунь! Этот скромный ученик благодарит шицзуня за понимание!       Шэнь Юань вздохнул. И снова Бинхэ вёл себя, как щенок.       

      ***

             Культиваторы вереницами по небу направлялись к хребту Майгу. Юэ Цинъюань возглавлял их, Шэнь Цинцю летел рядом, обсуждая стратегию и передавая информацию другим пиковым лордам. Шэнь Юань тоже был на передовой, с одной стороны потому, что был одним из генералов-близнецов Цанцюн, а с другой стороны потому, что разведчики Ло Бинхэ также докладывали о ситуации на хребте. Юэ Цинъюань смотрел на них с явным беспокойством, особенно на Бинхэ, будто тот был дикой собакой, готовой укусить в любой момент.       Ло Бинхэ в ответ на его взгляд усмехнулся, даже не пытаясь скрыть отвращения ко всем, кроме шицзуня. Он выражением лица демонстрировал, что здесь ради шицзуня, а не ради них. И именно ради шицзуня неохотно помогал тем, кто пытался запечатать его, не выслушав объяснений. Не то что бы Бинхэ стал бы объяснять им что-либо, но все же… а как же вежливость? Секта Цанцюн и в ней с треском провалилась.       Коммуникаторный кристалл Ло Бинхэ затрещал, он вытащил его из кармана, неохотно вытягивая его так, чтобы Юэ Цинъюань и близнецы Шэнь тоже могли слышать отчет. Из камня размером с ладонь донесся металлический голос:       — Лорд Ло, у нас здесь неприятная ситуация, — сообщила Ша Хуалин, задыхаясь. — Вокруг горы полным-полно трещин, ведущих в Царство демонов… с высокой вероятностью некоторые связаны с Бесконечной бездной. Культиваторы стараются закрыть их, но многие из них всего лишь ученики. Возможно, дворца Хуаньхуа. Я не видела ни Тяньлан-цзюня, ни Синьмо, но чувствую, что большая часть печатей на горе сломана. Не все, но…. Эй! Эй, черт возьми, я на вашей стороне! Прекрати дра… отвали! Уходи, я не собираюсь тебя убивать сейчас! Лорд Ло, я советую вам поторопиться, если вы не хотите, чтобы близлежащие деревни пали, — разговор оборвался с пронзительными визгами демонов и лязгом металла.       Это было многообещающе.       Юэ Цинъюань решительно посмотрел на близнецов Шэнь. Таким же взглядом на него смотрели Шэнь Юань и Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ безучастно сверлил культиваторов взглядом, ощущая себя пятым колесом, лишним свидетелем молчаливого разговора по тайной связи.

      

      ***

      

      Когда культиваторы Цанцюн ступили на землю, их одежды радугой выделялись на фоне темной горы. Они заметили желтые огоньки на скалах. Ша Хуалин не преувеличивала: дыры испещряли гору, словно поры, из них одновременно вырывались сотни монстров. Бинхэ некоторых из них узнал, и от этого у него по спине побежали мурашки. Трехглазые тигры, длинноногие гуманоиды, десятки разнообразных кошмарно мутировавших видов, которые скользили или сползали по склону горы. Многие монстры рычали, но по-настоящему бояться стоило лишь тех, кто не фырчал и не издавал ни звука.       Юэ Цинъюань повернулся к толпе культиваторов и снял со спины золотой лук и колчан, полный разнообразных стрел.       — Следуйте плану. Цинфан, бери своих учеников и разбей лагерь для раненых. Я хочу, чтобы каждый пиковый лорд отправил хотя бы одного ученика для его защиты. Я хочу, чтобы твоя команда отправилась прямо сейчас. Поторапливайтесь, мы не можем терять ни секунды.       Юэ Цинъюань приказал каждому из своих учеников возглавить отряд учеников с разных пиков, а лордам — очистить гору от опаснейших демонов, прежде чем направить в битву молодежь.       Юэ Цинъюань старался распределить учеников максимально равномерно по горе. Как только волны монстров прекратили покидать родное царство, первыми отправлялись самые сильные отряды, за ними шли самые выносливые, а затем бегуны Аньдин, чтобы доставлять провизию, припасы и уносить раненых. Юэ Цинъюань повернулся к Мобэй-цзюню и Лю Цингэ, неловко стоявшими рядом друг с другом, и к нескольким ученикам, стоящих по стойке «смирно» в ожидании приказов.       — Вы двое… Лю-шиди, возьми учеников для защиты задней линии. Убедись, что монстры не покинут горы. Вы… — глава секты Цанцюн неуверенно оглядел Мобэй-цзюня, который, в свою очередь, тоже рассматривал его проницательными голубыми глазами. Не то что бы он мог приказывать этому демону…       Ло Бинхэ подошел, строя план в голове.       — Окружи гору. Ты будешь последним оплотом — держи коммуникатор поблизости, лед острым. Каждый сбежавший монстр обернется тебе бумажной волокитой, понятно? — сказав это, Ло Бинхэ повернулся к трем другим демонам, появившимся рядом с ним.       — Хуалин, иди вместе с Сяо Бай на передовую. Поторапливайся, — приказал он. Ша Хуалин ухмыльнулась и шутливо поклонилась, после чего улыбка сползла с ее лица, а когти заострились. Она побежала к золотым точкам вдалеке, ее украшения были непривычно тихими. Сяо Бай последовала за ней, поднимая зверей и тряся их во рту, словно игрушку-жевалку.       Ло Бинхэ вопросительно посмотрел на мадам Мэйин. Она доверительно подмигнула.       — Не волнуйся, дорогой. Я прожила тысячи лет не для того, чтобы мальчишка командовал мной. Я внесу свою лепту: устрою небольшой хаос.       Она вытащила из рукава ханьфу длинную трубку и дунула в нее — повалил густой дым, скрывший ее. Когда он рассеялся, мадам исчезла.       Тем временем Мобэй-цзюнь смотрел на Лю Цингэ крайне осуждающим взглядом. Взгляд Лю Цингэ не уступал. Напряжение между ними можно было резать ножом.       Обе стороны затаили дыхание. Они не ожидали, что эти двое будут в тот момент — оба мужчины были достаточно профессиональны, чтобы знать, что обида только мешает воину на поле боя. Но проблема заключалась скорее в схожести, которая не давала Шэнь Цинцю и Лю Цингэ работать вместе на поле боя и заставляла Ло Бинхэ и Гунъи Сяо бессознательно сражаться за лидерство.       Так как Мобэй и Цингэ лучше всего подходят для защиты границы горы и командования, они должны были общаться. Это не предвещало ничего хорошего, учитывая репутацию каждого.       Лю Цингэ обнажил Чэнлуань легким движением, широкое серебряное лезвие источало необузданную силу. Мобэй-цзюнь протянул руку, призывая копье, которое медленно воссоздавалось из черного льда.       А потом они кивнули друг другу, приходя к какому-то негласному соглашению, о котором никто, кроме них, не знал.       — Достаточно хорош… для человека… — сказал Мобэй-цзюнь.       — Арена Байчжань. Завтра ровно в двенадцать. Жду там, — сказал Лю Цингэ.       Ло Бинхэ мог поклясться, что вокруг них запахло цветущей вишней, на фоне падали розовые лепестки сакуры. Он наблюдает за установлением броманса двух одинаково достойных наследников семей. Красиво. Не будь они на пороге войны, Бинхэ бы прослезился.       Цингэ и Мобэй-цзюнь рванули в одном направлении, резко сворачивая, когда приблизились к горам. Ученики Цингэ рассредоточилась вместе с учениками с пика талисманов, начиная формирование барьера. Там, где ступал Мобэй-цзюнь, расползался лед, поднимаясь к небу толстой шипастой стеной в две стороны. Теперь единственными нерешенными проблемами оставались летающие в небе монстры.       Цинъюань кивнул Шэнь Юаню и, соответственно, Бинхэ, который вцепился в плечи своего шицзуня.       — Остальные ученики и я позаботимся о летающих монстрах. Мы постараемся оценить масштабы бойни, а вы пока поищите Тяньлан-цзюня и Синьмо, хорошо?       Цинъюань встал на меч — не на тот, что лежал в ножнах у него на бедре, а тот, который позаимствовал у Ван Цзяня, — и вложил в лук стрелу. Справа Цинцю вытащил из собственного пространственного кольца лук и натянул пояс с прикрепленным к нему колчаном на талию. Цинъюань уставился на Цинцю, а Цинцю уставился на него в ответ.       — Второй командир не должен оставлять первого одного? — усмехнулся Цинцю, отбивая всякое желание противиться. Цинъюань несколько раз моргнул, словно не веря своим глазам.       Хмурый взгляд Цинцю начал прожигать в нём дырки, поэтому Цинъюань поспешно сказал:       — Нет, нет! Конечно, я буду рад, если Шэнь-шиди присоединится. Ты очень мне поможешь, — тараторил Юэ Цинъюань, меч чуть колебался под его ступнями. Темнота с лица Цинцю чуть-чуть сошла. Шэнь Юань неловко кашлянул в рукав, прерывая неловкую сцену.       — Что ж, если Цзю-гэ и Чжанмэнь-шисюн готовы… — Юань указал на себя и Бинхэ, а затем на хребет.       Цинцю взмахнул рукой, отталкивая брата в сторону.       — Чего же ты ждешь? Найди ублюдка, который это натворил, и быстро покончи с ним.       Ло Бинхэ обнажил свой Чжэнъян и вскочил на него, рассекая воздух. Меч напоминал велосипед: если вы один раз научились на нем ездить, независимо от того, как долго вы не тренировались, вы не забудете, как это делать, — поэтому Бинхэ не мог больше притворяться.       Шэнь Юань коротко кивнул и снова встал Сюин, выжидающе глядя на то место, где когда-то стоял Бинхэ. Юань поймал взгляд Бинхэ, стоящего на мече, и поднял бровь, чрезвычайно осуждающе. Бинхэ виновато поднял уголки губ и пожал плечами.       Шэнь Юань еще раз огляделся и, удостоверившись, что всеобщее внимание сосредоточено не на них, не терпящим отказа жестом пригласил Бинхэ присоединиться к нему.       Ло Бинхэ застыл. Шэнь Юань помедлил, прежде чем вновь поманить его рукой универсальным жестом «тащи свою задницу сюда». Шэнь Юань чувствовал, что его и без того очень тонкая кожа лица трепетала от стыда. Необузданная радость Бинхэ стоила этого. Было ли это совершенно неудобно для боя? Да. Нравилось ли Юаню, как Бинхэ обнимал его с такой пылкой, явной любовью? Шэнь Юань отказывается отвечать на этот вопрос.       Для Ло Бинхэ не составило большого труда спешиться и присоединиться к Шэнь Юаню, обхватить руками талию и, удовлетворенно вздохнув, положить подбородок на плечо шицзуня. Лицо Шэнь Юаня стало ярко-красным от смущения (как это часто бывало в присутствии Бинхэ за последние несколько часов), но он проигнорировал это, устремляясь ввысь.       Они летели низко над высокими ледяными стенами, прежде чем вступить на гору. Ранее было оговорено, что они обыщут гору в поисках Синьмо. В конце концов, они лучше всех знакомы с энергией этого клинка.       

      ***

             Гора была в хаосе.       Если кратко, то это напоминало слайд-шоу из лучших моментов из каждой драки Бинхэ. На поле битвы проигрывалась каждая победа Бинхэ, от незначительной до грандиозной — культиватор стоял над трупами более дюжины монстров. Железный запах крови слышался издалека — Шэнь Юань и Ло Бинхэ учуяли его над деревьями.       На стороне культиваторов была сила и общность, но монстродемоны обладали исключительной численностью и стайным менталитетом, будто что-то издалека приказывало им, куда двигаться. Возможно, эти тупые звери не были такими безмозглыми, какими казались, ну или они были марионетками в руках кукловода. Бинхэ точно знал, что что-то не так — эти монстры ведут себя не как дикие звери, с которыми он когда-то сражался.       Нескольким культиваторам огромные монстры надирали задницу — тогда спутники спускались, чтобы помочь этим бедняжкам: либо Бинхэ заканчивал бой как можно быстрее, либо Шэнь Юань набрасывался на несчастное существо, распространяя (воистину безграничную, что, черт возьми, с ним сделал этот цветок?!) ци. Обычно они за считанные секунды разбирались, и как только немного ослабляли монстра из бездны, набрасывались на них, как стервятники, безжалостно раздирая его на части.       И, все же, внимание Шэнь Юаня привлекли отнюдь не монстры. Шицзунь спустился к горе, он что-то крикнул, но его голос унесло ветром, и указал на землю. Ло Бинхэ просто кивнул, убирая клинок и готовясь к бою. Когда их ноги коснулись земли, Шэнь Юань жестом призвал молчать, аккуратно, почти скользя, двигаясь вперед.       Бинхэ быстро заметил, что привлекло внимание Шэнь Юаня.       Одинокий мужчина… демон? Сражающийся в центре воронки двумя клинками. Большая воронка, увеличиваясь, разрушала окрестности. С каждым ударом, который демон наносил культиваторам, в земле образовывалась новая борозда, а печать вокруг нарушалась.       Похоже, эта воронка — часть печати, запирающей гору.       И, если Бинхэ правильно помнил, она единственная, которую можно было распознать и единственная не уничтоженная.       Тяньлан-цзюнь был заперт в горе с помощью этой печати, верно?       У Бинхэ было очень плохое предчувствие.       Это неприятное чувство лишь усилилось, когда он коснулся земли. Демон (судя по чешуе на лице и когтистых руках, он определенно не был человеком) уставился на них двоих с едва скрываемым отвращением.       Неважно. Этот демон даже не пытался скрыть жгучую ненависть, которую он испытывал к ним двоим.       Его глаза сузились, и зеленая чешуя поднялась немного выше по его телу, делая демона более схожим с чудовищем.       Бинхэ узнал это лицо. Кривое отражение его собственного. Было едва заметное сходство, но оно все еще было: золотые глаза как у феникса и характерный изгиб носа говорили сами за себя.       Несколько оставшихся культиваторов вокруг них издали хриплый вздох. Бинхэ не смел отвести взгляда от демона перед ним, поэтому и не увидел питонов, медленно окружающих совершенствующихся сзади. Шэнь Юань выставил свой меч вперед, направляя в лицо демона.       — Кажется, ты разумен. Ползи обратно в бездну, и тебе не причинят боли, — авторитетно заявил Шэнь Юань. Бинхэ выдал свою фирменную плутовскую ухмылку и подошёл к Шэнь Юаню, будто ему было наплевать на обстановку. Не существовало демона, который не знал бы его лица. Один взгляд на всеми известную демоническую печать и черное ханьфу должен был заставить любого демона скрыться, отчаянно молясь за собственную жизнь.       И все же этот демон смотрел на него как на мусор. Или муравья на дороге.       Это нервировало. Очень нервировало.       — Встречное предложение, — внезапно произнес демон. Его голос был мягким и нежным и не увязывался с кровью, капающей с его рук, и хаосом вокруг. — Если бы вы двое не были собой, этот Чжучжи-лан убил бы вас на месте. Однако этот Чжучжи-лан должен поблагодарить мастера-культиватора за его совет по воскрешению Тяньлан-цзюня, — он адресовал это прямо Шэнь Юаню, который смотрел на него, чередуя ужас и замешательство.       Этот демон перед Шэнь Юанем был легендарным генералом Чжучжи-ланом, погубившим сотни преуспевающих культиваторов в битве при хребте Майгу двадцать два года назад. Он подтверждал, что Тяньлан-цзюнь жив. Шэнь Юань перебирал свои воспоминания, но не припоминал, когда говорил с этим демоном о воскрешении. Он никогда раньше не видел его.       Чжучжи-лан обратил внимание на Ло Бинхэ. Его тон стал гораздо более непринужденным, будто он разговаривал с другом.       — Что до тебя… на мгновение я решил, что прегрешений твоих предков достаточно, чтобы убить тебя. Но я не из тех, кто осуждает других только из-за происхождения, и, более того, я уважаю дядю, — слабый намек на улыбку скользнул по губам Чжучжи-лана. — Оставь эту гору сейчас же, и этот Чжучжи-лан не зарубит тебя на месте.       Ло Бинхэ замер, а затем хихикнул. Боевая стойка Шэнь Юаня не дрогнула. Воздух вокруг потрескивал от напряжения.       — Ты думаешь, что сможешь меня одолеть? — рассмеялся Бинхэ, притворяясь, что вытирает слезу от смеха. — Попробуй.       Несмотря на тревоги Шэнь Юаня о силе Чжучжи-лана, на его стороне сам император Царства демонов. И, как снова и снова доказывал Бинхэ, ему улыбались боги. Бинхэ победит, а Шэнь Юань ему в этом поможет.       — Последний ш-ш-шанс, — протянул Чжучжи-лан, переходя на шипение, когда его клыки стали расти. Бинхэ фыркнул и поменял стойку, демоническая ци из его ладоней обвила Чжэнъян, частично закрывая мягкое белое свечение.       Уверенный отказ. Ничего страшного, Чжучжи-лан с этим справится. Не то что бы он эмоционально привязан к своему двоюродному брату. Он просто извинится перед Тяньлан-цзюнем позже. Чжучжи-лан видел, что мужчина несколько взволнован мыслью о том, что у него есть сын.       Чжучжи-лан молниеносно бросился вперед, целясь в пространство между Ло Бинхэ и Шэнь Юанем. Он скрестил мечи и прижал их к своей груди, после чего хлестнул смазанными ядом лезвиями, когда достиг их. Бинхэ едва успел среагировать, ошеломленный скоростью Чжучжи-лана — Чжэнъян отразил лезвие круговым движением. Бинхэ собрался с силами и повернулся, надеясь застать Чжучжи-лана врасплох, поскольку тот был отвлечен Шэнь Юанем и его веером, блокирующим меч Чжучжи-лана, пока Сюин старался задеть его плоть.       Словно с помощью шестого чувства, Чжучжи-лан завел клинок за спину и заблокировал меч Бинхэ. Он снова отскочил, заблокировал их в еще одной, казалось бы, тупиковой ситуации. Несмотря на то, что в каждой его руке было по мечу, его хватка была несгибаемой, а сила — на высоте.        Любое их движение встречалось так. Это был цикл двое на одного, в котором Чжучжи-лан плавно выгибался, уклоняясь от каждого удара, будто у него не было костей. Бинхэ казалось, что он играет с ними, пытаясь вытянуть из них что-то. Они нападали — он парировал, они прыгали — он пригибался, они делали выпады — он уворачивался.       Но это казалось неверным, учитывая характер этого Чжучжи-лана. Он казался довольно серьезным, не садистом, любящим убивать за тысячу порезов.       Может быть, эти двое просто на равных с Чжучжи-ланом, поэтому он пытается задержать их как можно дольше?       У них ничего не выйдет, если они оба одновременно нападут. Взгляды Бинхэ и Шэнь Юаня многозначительно встретились.       Шэнь Юань перехватил Сюин двумя руками и сделал небольшой жест. Почти незаметный. Легкий ветерок пронесся сквозь деревья, медленно усиливаясь и превращаясь в небольшой торнадо. Деревья облысели.       Ло Бинхэ заметил, как золотые глаза Чжучжи-лана с тревогой задержались на листьях. Они были острыми, словно бритва, свет отражался от них, словно они были сделаны из металла. Обе руки Бинхэ крепко сжимали рукоять Чжэнъяна, дрожа от силы, которую он прикладывал, чтобы отравленный клинок не коснулся его тела. Затем Ло Бинхэ пропустил один и нырнул за долю секунды до непоправимого — клинок завершил дугообразный удар над головой. Капля яда попала на щеку Бинхэ, и он прикусил губу, сдерживая жгучую боль. Ему казалось, будто всю левую сторону лица омыли кислотой.       Ло Бинхэ собрал демоническую ци в ладонь и ударил по правой руке Чжучжи-лана, той, что держала клинок, сдерживающий Шэнь Юаня. Когда правая рука Чжучжи-лана ослабла (всего на четверть секунды, несмотря на силу удара Бинхэ), Шэнь Юань наклонился, балансируя на пальцах ног, и полоснул его по спине, чтобы потом снова развернуться и вонзить меч в край шеи Чжучжи-лана. Лезвие гудело от ци сильнее, всего там, где светящийся клинок был ближе к волдырям на коже Чжучжи-лана.       Чжучжи-лан тут же рухнул, уронив оба меча на землю.       — Что ты там говорил о Тяньлан-цзюне? — сказал Шэнь Юань. Или попытался сказать.       Потому что на середине фразы Чжучжи-лан трансформировался.       В потоке воздуха, из-за которого Ло Бинхэ откатился назад, чтобы не быть раздавленным, появилась змея. Огромная и извивающаяся, ее тело в вытянутом состоянии могло достигать около полумили в длину. Чжучжи-лан не дал им пошевелиться, тут же напав с широко раскрытой пастью.       Шэнь Юань снова отпрыгнул вправо и перекатился, когда упал на землю, чтобы потом вскочить на ноги. Его глаза увеличились, а рот раскрылся в секунде от крика, когда Бинхэ свернулся клубком, словно кошка, готовящаяся к прыжку. В последнюю секунду Бинхэ прыгнул прямо вверх с Чжэнъяном над головой, намереваясь пронзить змея в падении.       Чжучжи-лан изогнулся, но был слишком массивным, чтобы полностью увернуться от удара, но достаточно быстрым, чтобы Бинхэ лишь скользнул по его бронированной чешуе, оставляя тонкую белую царапину. Бинхэ соскользнул со спины и бросился вправо, чтобы избежать клыков Чжучжи-лана. Несмотря на то, что Чжэнъян был создан, чтобы разрезать большинство металлов, как масло, он оставил едва видимую вмятину на чешуе Чжучжи-лана.       Чжучжи-лан взревел, его хвост раскрутился, царапая границы импровизированной арены и ломая часть печати.       Шэнь Юань тихонько сказал Бинхэ:       — Не трать слишком много энергии, Бинхэ. Тяньлан-цзюнь и Синьмо где-то здесь.       Ло Бинхэ кивнул, не глядя на своего шицзуня.       — И ты тоже. Пожалуйста, не перенапрягайся, шицзунь.       Они оба смотрели вверх на гигантского монстра, который неистовствовал, разрушая окружающий ландшафт.       И все же, Чжучжи-лан был менее устрашающим в этой форме. Без жгучей ненависти, искажавшей нежное лицо, и вежливых слов, пронизанных злобой, он был просто очередным безликим монстром. Кем-то с ограниченным количеством атак, с исключительно грубой силой.       Не то чтобы Шэнь Юань и Ло Бинхэ до этого не побеждали бронированных монстров. И вообще, если эта форма сильнее, почему Чжучжи-лан раньше сражался в гуманоидной?       Золотые глаза увеличились, этот рот стал розовым, мясистым внутри (они приметили это, когда монстр ревел). Нижняя часть живота змеи была покрыта более длинной, но редкой чешуей, которую, как известно, легче всего пронзить у подобных монстров.       Другими словами, внезапно этот Чжучжи-лан стал гораздо менее непредсказуемым и необычным. Он стал большим, да. Но на этом все. У него, вероятно, нет времени, чтобы вновь трансформировать это тело в гуманоидное, подобное тому, которое он испольовал раньше.       Тогда.       Шэнь Юань и Ло Бинхэ встретились взглядами. Шэнь Юань расплылся в нехарактерной для него ухмылке, рассматривая монстра, его лицо оставалось взволнованным даже в такой мрачной ситуации. Бинхэ улыбнулся в ответ. Не из-за азарта битвы, а просто потому, что на редкость широкая улыбка Шэнь Юаня была заразительной.       Вся аура Шэнь Юаня потрескивала, не сдерживаемая после увеличения размера оппонента, основная тяжесть энергии была нацелена на него, не задевая культиваторов позади. Бинхэ провел большим пальцем по краю лезвия, покрывая его кровяными паразитами.       Чжучжи-лан сделал выпад, и Шэнь Юань, и Ло Бинхэ раскатились в разные стороны и синхронно нацелились в голову. Глаза змеи не были способны моргать. Чжучжи-лан отскочил на несколько метров дальше, так что основная сила их ударов отразилась от его толстой чешуи. Шэнь Юань помчался обратно к его лицу, но Бинхэ остался у живота, устремляясь, чтобы добраться до уязвимой красной области Чжучжи-лана, в которую Шэнь Юань ударил его ранее.       Ло Бинхэ прыгнул вперед, ругаясь, когда внешняя часть хвоста Чжучжи-лана сломала ему несколько ребер, но стиснул зубы и продолжал карабкаться вверх по боку. В считанные секунды он вскарабкался, раня руки об острую чешую Чжучжи-лана.       Ло Бинхэ стоял на спине Чжучжи-лана, готовясь вонзить меч, покрытый кровяными паразитами. Золотая ци Шэнь Юаня петлей обвилась вокруг шеи змеи, заставляя Чжучжи-лана замереть, чтобы не прожечь ротовую полость и глаза.       Шэнь Юань сжал пальцы в кулак, сгущая ци вокруг змеи. Бинхэ отступил назад и ударил.       Земля под ними загудела.       Шэнь Юань увидел человека, опирающегося на меч, на холме. Свет очерчивал его фигуру, затемняя черты лица. Шэнь Юань замер.       Ло Бинхэ не ведал о происходящем. Он глубоко вонзил меч в спину Чжучжи-лана, и тот зарычал, извиваясь под ним. Кровяные паразиты уже внутри, так что…       — Эй, ты можешь прекратить это? — позвал мужчина с холма. Он вынул меч из земли и взвалил его на плечи, неторопливо спускаясь. В одной руке он держал раскрытые «Злоключения Ша Бинбин» от Бумажного самолетика, а в другой — длинный черный клинок.       — Еще два шага… назад, а не вперед, благодарю. Вот, позвольте мне просто… — Бинхэ и Шэнь Юань были на низком старте, но культиватор взмахнул рукой и демонической ци оттолкнула их назад. Он добродушно улыбнулся, укладывая руку на бок Чжучжи-лана. Между двумя группами появился барьер.       Под его рукой Чжучжи-лан вновь изменился. Его зеленая чешуя превратилась в удобное ханьфу. Тяньлан-цзюнь потащил его за плечи вверх, стряхнул со спины грязь и похлопал по плечу. Чжучжи-лан уставился себе под ноги: ему было стыдно, что дяде пришлось спасать его.       В тишине звук натягивания тетивы выдал позиции Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюаня, пришедших на рев. Шэнь Цинцю сошел с меча с непревзойденной грацией, Цинъюань соскользнул следом.       Это привлекло внимание культиватора. Он поднес книгу к лицу, вопросительно рассматривая их поверх обложки книги. Ло Бинхэ точно видел, что, когда он увидел Юэ Цинъюаня, его лицо потемнело, а глаза вспыхнули алым.       Мужчина молча захлопнул книгу, засовывая ее в карман своей верхней мантии.       — О, привет, — небрежно сказал он. Его мальчишеский тон не подходил ни к его внешности, ни к ситуации. Он лениво покрутил Синьмо в руке.       Увидев их пустые взгляды, он надулся.       — Нет? Ничего? Поговорим о фальшивых друзьях. Бросили невиновного человека в темницу, оставляя его гнить заживо, и даже не можете вспомнить мое имя? — рассмеялся мужчина, медленно пряча Синьмо в ножны и пристально наблюдая, как их глаза следуют за лезвием. Он небрежно облокотился о Чжучжи-лана, который неподвижно стоял со скрещенными руками. Рубиново-красные глаза Тяньлан-цзюня смотрели только на Юэ Цинъюаня. Цинъюань пошевелился: его рука сжала меч и слегка обнажила лезвие — зловещая ци обрушилась на окружающих. Шэнь Цинцю переместился, пристально рассматривая то Цинъюаня, то лезвие, словно что-то осознав. Цинъюань поймал его взгляд и замер.       Голос культиватора перестал быть теплым и шутливым. За мгновение температура упала.       — Тяньлан-цзюнь, бывший южный император Царства демонов, последний из небесных демонов. К вашим услугам.       Человек, назвавшийся Тяньлан-цзюнем, окинул взглядом толпу, явно довольный таким скоплением культиваторов. Ухмылка вернулась на его лицо.       Он ворковал с толпой, не обращая внимания на то, что она обнажала мечи:       — По крайней мере, все вы пришли поддержать меня. И подумать только, я видел вас бессердечными, безжалостными монстрами! Посмотрите-ка, вы действительно….       Когда мужчина встретился взглядом с Ло Бинхэ, он прервался на полуслове. Ло Бинхэ уставился на него, сведя брови, и взмахнул Чжэнъяном. Тяньлан-цзюнь пару раз моргнул, его рука сжалась на рукояти Синьмо.       — …А-Су? — выдохнул он. Чжучжи-лан с тревогой всмотрелся в лицо дяди.       — Милорд, это мальчик, о котором я вам говорил. Ло… Бинхэ… — Чжучжи-лан оттянул последние слова, с трепетом наблюдая, как Тяньлан-Цзюнь делает несколько шагов к парню.       Тяньлан-цзюнь резко вдохнул.       — Ты так на нее похож, — прошептал он. Ло Бинхэ непонимающе сверлил его взглядом.       На кого?       Тяньлан-цзюнь протянул руку, словно желая коснуться Бинхэ, обнять его, но барьер остановил его. Временное заклятие было снято.       Тяньлан-цзюнь ошпарил руку и упал назад. Поднявшись, он ударил себя по лицу, оставив красный след на щеке. Чжучжи-лан тревожно вскрикнул, но Тяньлан-цзюнь рукой остановил его. Он снова ухмыльнулся, хотя улыбка стала чуть менее широкой и чуть более безумной.       — И что? А-Сиянь вырастила тебя культиватором? Научила тебя сопротивляться собственному наследию? Ха! Почему я удивился? Наверное, я должен был удивиться, что она вообще оставила тебя, — сказал Тяньлан-цзюнь горько.       Все культиваторы, которые знали Су Сиянь, внезапно почувствовали себя очень неловко.       Тяньлан-цзюнь будто … не знал.       — Ну, я думаю, это еще одна причина сделать это, да? Заставить сына поладить с демонами.       Тяньлан-цзюнь вытащил Синьмо из искусно сделанных ножен, судорожными глотками впитывая его силу. Подняв его высоко над головой, он торжественно вонзил его в землю у ног. Тут же земля за барьером содрогнулась. Тяньлан-цзюнь пошатнулся, скривившись от боли. Это человеческое тело не предназначалось для владения Синьмо.       Появилась трещина, расширявшаяся с каждой секундой, пока не образовалась пропасть — ров, заполненный проклятыми душами вместо мутной воды. Ло Бинхэ побледнел. Когда трещина приблизилась к его ногам, он отступил от утеса. Снизу доносилась додекафония из воплей забытых душ.       Тяньлан-цзюнь рассмеялся, обнажая острые зубы.       — В конце концов, для чего еще нужны отцы?       

      ***

             Ло Бинхэ со всей ясностью осознал: печать сломалась окончательно — новый разлом Бесконечной бездны разверзся неподалеку.       Он понимал, что человек не может совладать с Синьмо. Демонический клинок просто не работал, если его держал человек — ему не нравилось, когда скрывали демоническое наследие, притворяясь культиватором. Когда Ло Бинхэ вел себя как человек, созданные им порталы были меньше, испускаемая ци была слабее, Синьмо меньше говорил с ним.       Но тело Тяньлан-цзюня явно было человеческим. И судя по реакции окружающих культиваторов, Тяньлан-цзюнь выглядел по-особенному.       Ло Бинхэ считал, что отец должен был быть на него похожим. С вьющимися волосами и алыми глазами.       Ло Бинхэ посмотрел на Шэнь Юаня, у которого было новое тело, лишь отдаленно похожее на него. Может быть, в этом дело? Но тело Тяньлан-цзюня не похоже на растительное: духовная ци совершенно несовместима с демонической энергией.       Бинхэ настигло воспоминание о сотнях попытках вернуть Шэнь Юаня к жизни.       Что ж, учитывая то, как неловко двигался демон, догадаться было несложно. Это одновременно и Тяньлан-цзюнь, и не он. Это тело было одержимо.       Значит, что Синьмо не может выпустить всю энергию.       Значит, что Тяньлан-цзюнь не может покинуть эту гору, пока не вернет свое тело.       Значит, так как его человеческое тело в конечном итоге отвергнет его демоническую душу, Тяньлан-цзюнь нуждается в поддержке.       Ло Бинхэ не составило труда собрать кусочки пазла в единую картину.       — Он идет за своим телом! — выкрикнул Бинхэ, помчавшись за Тяньлан-цзюнем и Чжучжи-ланом. Чжучжи-лан зашипел, забрасывая бледного Тяньлан-цзюня на спину и ускоряясь. Черт, этот змей был быстрым.       Ло Бинхэ слышал за спиной крики — пиковые лорды пытались закрыть новый разлом, самый огромный из тех, с которыми они ранее имели дело. Знакомая аура Шэнь Юаня приближалась с каждым шагом. Сердце Бинхэ сжалось, и ему очень хотелось потянуться назад и притянуть Шэнь Юаня к себе, но Чжучжи-лан с каждой секундой уползал дальше, поэтому Бинхэ не мог позволить себе отвлечься. Если Тяньлан-Цзюнь вернет свое первоначальное тело, все будет кончено.       Ло Бинхэ ускорился. Дыхание его выровнялось: тренировки на выносливость на пике Цинцзин давали плоды. Глубокое, ровное дыхание. Глаза вперед, на дичь. Весь мир Бинхэ вращался вокруг Тяньлан-цзюня и Чжучжи-лана.       Ло Бинхэ мчался, на автопилоте перепрыгивая через разломы, которые Тяньлан-цзюнь открывал за собой, избегая препятствий, разрубая монстров, пытавшихся помешать ему точными ударами, сносящими головы с плеч. Кровь пропитала его темную мантию, едва заметная на черно-красной ткани, но резко выделяющаяся на лице. Кое-что сгорело, но по большей части Бинхэ окутал стойкий запах железа. Становилось все труднее выслеживать Чжучжи-лана из-за густого запаха крови.       Ло Бинхэ почувствовал себя невероятным везунчиком, когда заметил пещеру в горе и как Чжучжи-лан бросился в нее, снося телом часть ландшафта. Со стороны разнесся треск молнии и огромной духовной силы. Почувствовав надвигающуюся опасность, Тяньлан-цзюнь выбрался из хватки Чжучжи-лана, или, может быть, правильнее было бы сказать, отлетел в сторону от племянника. Когда Тяньлан-цзюнь упал на землю, Чжучжи-лан сразу присоединился к нему под золотисто-белыми ударами. Шэнь Юань оседлал Чжучжи-лана, занося кулак для удара.       — Бинхэ! Иди! — закричал Шэнь Юань, прежде чем Чжучжи-лан отшвырнул его с необузданной яростью. Шэнь Юань крепко сжал его, заставляя перевернуться, и нанёс один хороший удар в лицо. Нос Чжучжи-лана хрустнул. Эти двое сплелись с подавляющей ци Шэнь Юаня, но выглядели, словно дерущиеся кошки.       Ло Бинхэ колебался всего несколько секунд, когда Тяньлан-цзюнь проскользнул в пещеру. Снаружи начали падать камни. Бинхэ заглушил голос сердца, который кричал ему не оставлять шицзуня, и нырнул в пещеру как раз в тот момент, когда последний валун запечатал вход.       Пещера была мягко освещена светящимися камнями, источающими бледный свет.       Тяньлан-цзюнь стоял в оборонительной стойке, крепко сжимая Синьмо в усталых, дрожащих руках, но продолжал самоуверенно улыбаться.       — Добро пожаловать в дом твоего старика, Бинхэ! — обрадовался демон.       Ло Бинхэ, буквально выпустив когти, постарался раздавить шею Тяньлан-цзюня. Чистокровный демон же в ответ рассмеялся и увернулся, отбросив Синьмо, и аккуратно оторвал кисть Бинхэ. Бинхэ прикусил губу, стараясь не вскрикнуть, чтобы не отвлечь Шэнь Юаня.       Низко пригнувшись, Ло Бинхэ схватил оторванную конечность с пола и перекатился, осознав всю глупость этого движения, когда позволил своей демонической ци прирастить руку обратно. Бинхэ снова отпрыгнул назад, защищая свои жизненно важные органы от удара. Тяньлан-цзюню удалось оставить лишь широкую рану на его руке вместо изначально запланированной. Чжэнъян сразу выпал из пальцев Бинхэ, паря в воздухе, но после Бинхэ осознал, что дальний бой в этой пещере попросту не катит. Он выхватил клинок, чтобы заблокировать следующий удар Синьмо, затем пошатнулся, когда Тяньлан-цзюнь взмахнул другим кулаком, покрытым завихренной черной демонической ци.       Боевой стиль Бинхэ совершенствовался с годами, объединяя учения Цинцзин о быстром и эффективном бою с властно-прямым стилем Байчжань, которому его научила подруга, временный наставник, Лю Минъянь. Потом в стиль примешались уроки бездны, в которых следовало экономить энергию, чтобы её хватило на следующий день и следующую ночь без сна. В результате техника боя Бинхэ ничем не выделялась. Она состоял из сокрушительных ударов и твердых стоек, в ней мало места уделялось причудливым движениям или уловкам.       Плавный стиль Тяньлан-цзюня бесил: мужчина крутился и извивался без необходимости, его плавные движения резко контрастировали с мощными ударами Бинхэ. И все же каждое легкое движение запястья Тяньлан-цзюня предшествовало жестокому удару, или отвлекало Бинхэ, или позволяло маневрировать и приблизиться, либо включало в себя вращающуюся, дымчатую демоническую ци, не дающую разглядеть противника. У Тяньлан-цзюня в рукаве была сотня трюков, которые он обдумывал десятилетиями, и ему не терпелось их испытать. Это был озорной танец бога лжи с столетиями выигранных битв против ничтожных пару лет войны у Бинхэ.       Ло Бинхэ крутил Чжэнъян дугой здоровой рукой, меняя направление на полпути, чтобы не отставать от быстрых движений Тяньлан-цзюня, но все же не мог угнаться за ним.       Тяньлан-цзюнь скользнул в сторону, избегая попыток поймать его, словно текущая сквозь пальцы вода. Когда он выпрыгнул сзади Бинхэ, то слегка стукнул его по голове плоской стороной Синьмо.       Ло Бинхэ немедленно упал на колени. Его руки потянулись к голове от сильной головной боли. Когда он свернулся калачиком, его рука, незаметная за телом и вздымающейся одеждой, потянулась к мечу.       Тяньлан-цзюнь рассмеялся, после чего разразился приступом хриплого кашля. Он уставился на руку, забрызганную кровью.       — Вот дерьмо, — пробормотал Тяньлан-Цзюнь. Он перевел взгляд на своего сына, потерявшего сознание от касания Синьмо. — Папе пора на работу. Будь хорошим мальчиком, Бинхэ. — хрипло заворковал он, одной рукой массируя воспаленное горло.       Это тело больше не выдержит Синьмо. Ему нужно было быстро нарисовать печать кровью для переноса души, чтобы он мог вернуться в свое старое тело. Оно висело над ними, каменные оковы, которые когда-то удерживали Тяньлан-цзюня в горе, медленно истончались по мере того, как поток энергии, который давала печать, стал ослабевать.       Тяньлан-цзюнь прокусил большой палец и потянулся вверх, полностью сосредоточившись на том, чтобы нарисовать кровавую печать под своим предыдущим телом. Процесс переселения необязательно должен был быть торжественным — просто должен был произойти.       Ло Бинхэ позади него шевельнулся, и Тяньлан-цзюнь простонал:       — Лежи, сынок.       — Не называй меня сыном, — прорычал Бинхэ. Он неуверенно оторвался от земли с лицом, полным боли.       — Кровь не вода, Бинхэ. Меня не волнует, что сказала тебе твоя мать. У нас, демонов, также ценят семейные узы, — сказал Тяньлан-цзюнь с суровым лицом, оборачиваясь. Над ним безвольно висело его вялое тело, словно марионетка с перерезанными нитями. Тяньлан-цзюнь почти у цели. Почти. Все, что ему оставалось сделать, так это быстро нарисовать печать переноса души, и его тело вновь его. Он мог повелевать Синьмо, как хотел.       Печать была просто кругом с линией поперек. Обманчиво простая для столь важного заклинания. Появилась тошнота, ощущение полета, а потом…       А потом Тяньлан-цзюнь вернулся. Демоническая ци с легкостью текла по его телу, пульсируя. Власть, которую гора когда-то имела над ним, давление, которое душило его днем и ночью, пропало.       Тело, которое Тяньлан-цзюнь до этого занимал, смялось и рухнуло на землю, неглубоко дыша. Клочья настоящей души отчаянно пытались вернуться в уже почти что труп.       Тяньлан-цзюнь быстро расправился с остатками каменных оков, разрывая их, словно они были сделаны из бумаги. Ло Бинхэ, дрожа, приподнялся. Он наблюдал, как бледное, спящее лицо дергается под каменным сводом пещеры.       Алые глаза Тяньлан-цзюня встретились с глазами Ло Бинхэ. Тяньлан-цзюнь пошатнулся и со звуком упал на землю, приземляясь на четвереньки, после чего тут же поднялся и заключил Синьмо в свои объятия.       Адреналин подскочил у Бинхэ от этого зрелища. Сквозь пульсирующую боль во всем теле он поднялся вверх, скривив губы в рычании.       — Меня не воспитывали в семье, — сплюнул Бинхэ, его рука крепко сжимала рукоять клинка. — У меня нет матери.       Хватка Тяньлан-цзюня вокруг Синьмо укрепилась, когда он услышал эти горькие слова. Он задумался, как будто было сказано что-то очень важное для него.       Приметив его момент слабости, Ло Бинхэ ударил кончиком Чжэнъяна в грудь Тяньлан-цзюня.       — Нет матери…. Нет отца…. Нет семьи…. — говорил Бинхэ, каждым взмахом и каждым словосочетанием все глубже пронзая сердце Тяньлан-цзюня.       — Су Сиянь? — голос демона дрогнул на этом имени.       — Умерла, насколько мне известно.       Глаза Тяньлан-Цзюня расширились. Он поднял Синьмо, чтобы в самый последний момент заблокировать Чжэнъян, уверенно сдерживая Ло Бинхэ.       Но Бинхэ приметил едва заметную дрожь, охватывающую Тяньлан-цзюня.       Он смягчил выражение своего лица от гнева до сожаления (лживого, но Тяньлан-цзюню не нужно было об этом знать).       — Отец, что ты собираешься делать после того, как объединишь миры? — мягко спросил Бинхэ. Слово «отец» оставило горький привкус на языке. Впервые Ло Бинхэ говорил его, да и то жалкому ублюдку.       Однако Тяньлан-цзюнь был явно в шоке. В его руках Синьмо начал дрожать.       — Я уйду на покой, — сказал он. — Я найду далекую землю и отдохну.       — И оставишь новый мир наедине с самим собой? Обреченный на вечную войну? — тихо спросил Бинхэ, позволяя Слезам Белого Лотоса сиять в уголках глаз. Одна слеза эффектно скользнул вниз, скатившись вниз по его идеально гладкой щеке, и обнажил кусочек загорелой кожи.       — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Какая разница, что я сделаю? — выругнулся Тяньлан-цзюнь. Бинхэ неумолимо шагнул вперед. Тяньлан-цзюнь шагнул назад.       Синьмо яростно дрожал в руках демона. Ло Бинхэ расслабил хватку на клике, когда тот стал нагреваться и светиться слабым красным светом.       — Вот почему, — выплюнул Ло Бинхэ. Притворная жеманность в его голосе исчезла, будто ее никогда и не было. Когда он отступил назад, Тяньлан-цзюнь выругнулся. Его колени внезапно подогнулись, как будто что-то снова стало высасывать жизнь из его тела. В его глазах вспыхнула паника. Последняя печать сломалась, так почему же он слабел?       Ладони Тяньлан-цзюня вспыхнули от жара Синьмо. Он инстинктивно ослабил хватку, готовясь выронить клинок. Для Бинхэ было пугающе просто вырвать Синьмо из его рук, прежде чем Тяньлан-цзюнь успел усилить хватку. Ногой он толкнул демона вниз и приземлиться на грудь раненого отца.       — Что ты сделал? — рявкнул Тяньлан-цзюнь, и Бинхэ впервые увидел на его лице искренний гнев. Бинхэ добродушно улыбнулся.       — Синьмо не сотрудничает с лишенными амбиций. Он скорее разобьется, чем окажется рядом с кем-то вроде тебя       Ло Бинхэ узнал об этом из разговоров с мечом во время сражений, часто односторонних, поскольку клинок подбивал его на новые заслуги сильнее с каждой его победой.       Ло Бинхэ почти сразу почувствовал, что клинок снова вцепился в него, в его сердце и разум. Так он притуплял большинство эмоций и обострял гнев и страх (раньше Бинхэ не осознавал этого так как, Синьмо медленно крался по его телу к разуму, но теперь, когда он так отчаянно нуждался в хозяине, он с точностью осознал его способности).       — Не волнуйся, пока об этом позабочусь я, отец, — в руке Бинхэ Синьмо стал тяжелее и шире, превратившись обратно в двуручный меч.       Синьмо кричал Ло Бинхэ убить Тяньлан-цзюня, покончить со всем этим прямо сейчас, чтобы он больше никогда не нес угрозы миру. Кому вообще нужен такой грязный отец, сломленный и слабый, неспособный даже жить в собственном теле. Будет унизительно, если кто-нибудь узнает, что этот слабак — отец великого императора Ло Бинхэ.       Глаза Тяньлан-цзюня расширились. Связь между ним и клинком еще не разорвалась — он слышал каждое его слово.       Он уставился на сына с зарождающимся ужасом, Ло Бинхэ впервые увидел страх на его привычно игривом лице. Разительный контраст с озорством, которое Тяньлан-цзюнь демонстрировал всего десять минут назад. Синьмо завис в нескольких дюймах от его лица.       На мгновение Ло Бинхэ почти сделал это. Ему было слишком привычно слушаться Синьмо, притворяясь, что это его собственные мысли и чувства. Было слишком легко вернуться к насилию только потому, что он сам чувствовал боль.       Руки Ло Бинхэ дрожали, когда Синьмо тянул его вниз, желая, чтобы он пронзил шею ослабленного Тяньлан-цзюня.       Ло Бинхэ вспомнил, что Тяньлан-цзюнь выглядел так, будто его мир рухнул, когда он услышал о смерти Су Сиянь. Он заметил у отца тот взгляд из ненависти, любви и ненависти к собственной любви, который был у самого Бинхэ не так давно.       Бинхэ отвел руки назад и сильно ударил мечом. Глаза Тяньлан-цзюня сузились.       Разрыв между мирами разверзся неподалеку от Тяньлан-цзюня.       — Иди. Торопись, — настойчиво сказал Ло Бинхэ. На его шее выступил пот.       Сначала ничего не было. Тяньлан-цзюнь не двигался, Синьмо молчал.       Но потом раздался пронзительный крик, словно визг кипящего чайника, смешанный с жестяным хором воющих душ. Синьмо яростно завибрировал в руках Ло Бинхэ. Бинхэ сжал губы. Нагнувшись, он потянул Тяньлан-цзюня вверх за рваный воротник некогда богатой мантии.       — Ты меня слышал? Иди! — взревел Ло Бинхэ. С потолка посыпалась сначала галька, а потом и сталактиты, и глыбы камней. Бинхэ грубо подтолкнул Тяньлан-цзюня к порталу, заставляя его пройти через него. Тяньлан-цзюнь провалился в пустоту, не говоря ни слова: шок все еще не позволял ему двигаться. Бинхэ силой заставил портал закрыться и вонзил Синьмо в землю.       Ло Бинхэ чувствовал, как мир задрожал под его ногами, вздымаясь, пытаясь сохранить целостность и неподвижность. Температура Царства людей медленно повышалась по мере того, как все больше и больше монстров бездны попадали в него, демоническая ци прожигала духовные меридианы земли. Синьмо в одиночку завершал начатое, без согласия своего владельца, истощая демонические и духовные резервы Бинхэ, пытаясь продолжить разрушение обоих миров.       Царство демонов не смогло бы противостоять Царству людей: шок различия среды уничтожили бы тысячи племен; северные демонические племена очутятся в пустыне Гоби — и их нежная ледяная экосистема нарушится. Ло Бинхэ знал карту как человеческого, так и демонического мира. Внутри империй появились бы королевства, империи погребли бы под собой деревни, люди и демоны сражались бы за лидерство, теряя сотни тысяч каждые. Ло Бинхэ осознавал это. Он был воспитан человеком, но он был правителем царства демонов более трех лет. Несмотря на заявленную беспристрастность по отношению к себе подобным, он был настолько же демоном, насколько и человеком.       Его миры не пережили бы объединение. Если Ло Бинхэ ошибется, он рискует потерять оба.       Напряженный крик вырвался из горла, когда Ло Бинхэ насильно отрезал доступ энергии к мечу. Синьмо шептал ему проклятия, разрывал его духовные меридианы и демоническое ядро когтями. Ло Бинхэ казалось, что его внутренности выкипают, будто его собственные кровяные паразиты, восстав против него, пытаются разорвать его в клочья.       Больно. Боже, это было больно.       Но Ло Бинхэ сконцентрировался. Несмотря на боль, прикрыл глаза и заставил себя погрузиться в состояние полусна, чтобы собрать воедино разбитый мир. Он оторвал руку от меча и жестом указал на воображаемую бездну, разорвавшуюся возле деревни, приказывая закрыть ее. Земля под ним загудела. Вдалеке Бинхэ слышал резкие, скрежещущие звуки, будто от землетрясения. Синьмо мстил — Ло Бинхэ почувствовал, как сломалось ребро, будто от призрачного удара. Воздух вырвался из его легких, но Бинхэ не мог позволить себе отвлечься на регенерацию.       — Ты не нужен им. Они используют тебя, — прошептал Синьмо. Ло Бинхэ поморщился, и медленно сжимая в кулак когтистые пальцы. В ответ легион монстров исчез, насильно затянутый обратно в Царство демонов. Ло Бинхэ почувствовал, как его ключица раздробилась.       — У всех не будет выбора, кроме как любить тебя, если ты сильнейший. Никто больше не будет тебя игнорировать. Ты будешь полностью все контролировать.       Ло Бинхэ щелкнул, и часть горы рухнула, полностью уничтожив пустошь, на которую из бездны выходили монстры. Его левая нога сломалась.       — Для кого ты это делаешь? Для Шэнь Юаня? Для твоих друзей-демонов? Ради Цанцюн? С моей помощью ты станешь слишком сильным, и они никогда тебя не оставят.       Глаз Ло Бинхэ дернулся, и он рухнул на колени. Рука отчаянно вцепилась в рукоять меча. Медленно Бинхэ опустил вторую руку схватился за рукоять с сокрушительной хваткой. Он поднялся вверх, дрожа в коленях, и закашлялся. Что-то красное и мокрое окрасило землю перед ним.       — Знаешь что? Это ради меня. Ты не можешь навредить мне сейчас, но я, черт возьми, могу навредить тебе, — медленно произнес Ло Бинхэ, натянутым шепотом медленно вонзая лезвие в землю.       Ло Бинхэ использовал меч как громоотвод, всасывая всю демоническую энергию земли обратно в Синьмо. Он чувствовал, как меч дрожит, холодеет. И пока сталь не начала обжигать его руки, все же он цеплялся за меч, словно за спасательный круг, доводя дело до конца. Все его тело пылало. Кровь струилась ручейками по его лицу, и с каждым дюймом, с которым Синьмо углублялся в землю, Бинхэ кашлял кровью все всильнее.       Ло Бинхэ чувствовал это. Мир меньше дрожал, он потеплел и перестал быть гнетущим, не боролся сам с собой, противясь объединению царств. Царства снова расходились, мир стабилизировался.       — Я тебе нужен! Я подарил тебе силу! Я вытащил тебя из ада! — раздался голос Синьмо эхом в голове. Такое ощущение, словно кто-то бил кувалдой по черепу. Ло Бинхэ застонал.       — Не нужен мне… такой, как ты, — прошептал Бинхэ и из последних сил заключил последние следы демонической энергии в меч.       Синьмо взорвался, не в силах удержать всю силу. Кусочки его разлетелись по комнате, некоторые осколки вонзились в тело Ло Бинхэ. Те, что оказались внутри его, горели и высасывали из его тела все тепло, словно пытаясь забрать тот маленький кусочек жизни, который Ло Бинхэ оставил себе — это был последний обмен силами. Отчаянный дух, который когда-то был запечатан в стали, испарился, как будто его никогда и не существовало. Никто не знал, кто выковал клинок: могила с его останками не сохранилась. Посреди пещеры лежали разбросанные, похожие на стекло, осколки, сливаясь с глянцево-черным кремнем и рудой.       Без поддержки лезвия Ло Бинхэ не мог сидеть прямо. Он упал вперед, слишком слабый и сломленный, чтобы держаться, раздирая колени и ладони о каменистую землю. Его снова вырвало желчью и кровью. Его разум затуманился, его зрение расплывалось. Дыхание стало влажным и затрудненным, каждый глоток воздуха имел привкус меди и железа.       Ло Бинхэ умирал. Он чувствовал это. Грозный Ло Бинхэ, император Царства демонов, правитель Царства снов и ученик хребта Цанцюн, будет погребен в той же могиле, в которой десятилетиями томился его отец.       Ха. Достойный конец для подлого злодея.       Пещера вокруг него загрохотала, когда гора начала рушиться. Оползень с грохотом мчался вниз по скалам из-за последовательных землетрясений, потрясших мир.       Ло Бинхэ не хотел умирать вот так. В ловушке, в темном, маленьком пространстве. Он всегда сильно боялся маленьких замкнутых пространств, где ему приходилось часами сидеть, пока какая-нибудь добрая душа, наконец, не выпускала его. Слабый и во власти тех, кто, как ты знаешь, никогда не придет. Он не хотел умирать вот так.       Пальцы Ло Бинхэ впились в землю, оставляя кровавые царапины на массиве. Его мускулы стонали, сломанные кости пребывали в агонии, но он потянулся к маленькому утесу, небольшому пространству, оставшемуся между валунами, закрывающими проход.       Теперь проход наполовину завалило. Но Ло Бинхэ отказывался умирать в темноте. Он придвинулся как можно ближе к свету, отчаянно желая глотнуть хотя бы один глоток свежего воздуха, а не сырой, спертый воздух пещеры.       Одна рука просунулась в щели, слабо царапая камни, выбивая несколько, пока Бинхэ не смог увидеть мир снаружи. Отверстие было слишком маленьким, чтобы пролезть в него — впервые Бинхэ пожалел, что теперь ростом не 5 футов 3 дюйма. Хотя он сомневался, что смог бы пролезть через эту дырку даже тогда. В любом случае, сейчас тело Ло Бинхэ слишком большое.       По крайней мере, Ло Бинхэ мог вдохнуть свежий воздух.       Внутри пещеры, рядом с разбитым Синьмо, Ло Бинхэ прикрыл глаза и улыбнулся.       А потом мир почернел.       

      ***

             […]       [.......]       [Идет загрузка….Пожалуйста, подождите….Идет загрузка….]       [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! Пользователь был повышен до VIP-пользователя! Благодаря вашей неизмеримой помощи на протяжении всех испытаний и невзгод этой истории, пользователю был предоставлен системный пак Системы Спаси-себя-сам для главного злодея! Желает ли пользователь Ло Мэй применить его?]       [Да/Нет]       [Желает ли пользователь Ло Мэй применить его?]       [Да/Нет]       [Если пользователь Ло Мэй не сделает выбор в течение десяти секунд, эта Система автоматически выберет за него!]       […]       [3…2…1…]       [Время истекло! «Да» выбирается автоматически! Спасибо пользователю за постоянную поддержку! Был использован бесплатный пак Возрождение! Мы благодарим Ло Мэя за его самоотверженность!       

      ***

             На его губы легонько давили, мягко прижимаясь, и дыхание пробивалось в его рот. Туманный разум Ло Бинхэ цеплялся за это чувство, держась за него, как за канат, в пустоте, в которой он плыл. Вместе с этим чувством в его тело полилась духовная ци, смывающая пульсирующую головную боль, которая мучила Бинхэ, но продлилось все это недолго.       Очень печально. Это было приятно.       

      ***

             Теплая капля воды упала на лицо Ло Бинхэ и соскользнула по щеке вниз. Это первое, что почувствовал Бинхэ. Стук слез, будто дождя, о его кожу. Его голова лежала на… на коленях?       Что-то теплое прильнуло к его руке, мягко поглаживая тыльную сторону. Мир вокруг него становился ярче, солнце било ему в глаза и окрашивало мир в красный. Ло Бинхэ постарался дышать, но на полпути остановился: боль в груди мешала ему вдыхать слишком глубоко.       Другая приятная, теплая рука скользнула от того места, где она гладила его волосы, к его щеке, нежно обхватив ее. Ло Бинхэ повернул к ней голову, словно подсолнух, поворачивающийся к солнцу. Он слегка застонал, пытаясь сформулировать фразу затуманенным умом, но забыл, о чем хотел спросить, через несколько секунд, и позволил себе раствориться в темноте. Единственное, что действительно имело значение сейчас, это то, насколько болело его тело, и эти мягкие руки.       Медленно вакуум в ушах сменился звуками мира. Мягкое бормотание становилось все громче и громче, и Бинхэ вздрогнул, желая, чтобы мир вернулся к тому времени, когда был только он и комфорт, с которым он проснулся. Он слушал слова, которые исходили от человека над ним, хотя и не совсем понимал их.       — Бинхэ? Бинхэ, ты меня слышишь? Быстрее! Он не в порядке, черт, столько крови. Я не должен был отпускать его одного!       — Успокойся, Шэнь-шисюн. Я работаю на максимальной скорости, но такие травмы трудно залечить. Он исчерпал свою демоническую и духовную ци… я должен вложить все силы в его исцеление.       — Тебе нужно больше духовной энергии? У меня более чем достаточно ее, я могу отдать…       — При всем уважении, шисюн, того, что ты сейчас делаешь, достаточно. Держи в узде Синьмо. Мы возьмем на себя текущее лечение.       Ммм. Что это? Шэнь-шисюн? Который именно? Злобный или милый? Ло Бинхэ пытался распознать его по голосу, но это было слишком для него.       Его осенила гениальная идея. Надежный способ отличить их друг от друга.       Что если он взглянет на мужчину одним глазком?       Это стоило огромных усилий, но Ло Бинхэ медленно приоткрыл глаза, красные глаза тупо уставились вверх из-под полуприкрытых век.       Хм. Зеленые глаза. Есть. Бледная кожа. Есть. Темные волосы. Есть. Определенно Шэнь.       И, судя по коротким волосам, вероятно, это Шэнь Юань. Ха! Успех! Ло Бинхэ выяснил личность хозяина теплых рук, молодцы, команда!       Губы Ло Бинхэ изогнулись в слабой, ленивой улыбке. Это и глубокое рычание из его груди, казалось, привлекло внимание шицзуня. А может быть, Бинхэ просто мурчал.       Бинхэ умеет мурлыкать? Он не знал этого о себе. Может быть, все потому, что он раньше не чувствовал себя так комфортно. Ах, но кого это волнует. Этот звук успокаивал, заставляя продолжать.       — Бинхэ? — посмотрел Шэнь Юань вниз, нахмурив брови, и впервые солнце поймало следы слез на его лице, заставляя их сиять. Что ж, это неправильно. Плакать должен был Бинхэ, а не шицзунь.       Свободная рука Ло Бинхэ потянулась к лицу шицзуня, костяшками пальцев он аккуратно утер слезы на одной щеке. Гораздо лучше. Если не обращать внимание на то, что теперь по щекам Шэнь Юаня катилось еще больше воды, замочив те места, которые Бинхэ так старательно вытирал. Шицзунь! Помилуй этого ученика, не губи его тяжелую работу вот так!       — Бинхэ проснулся, что же мне делать? — прошептал Шэнь Юань, его голос стал значительно мягче, но все еще до краев был наполнен паникой.       — Успокойся, шисюн. Все в порядке, похоже, он все еще не в сознании. Просто храни его покой.       Ло Бинхэ наконец узнал во втором голосе Му Цинфана. Это имело смысл. Все, вероятно, несколько плохо, если сам пиковый лорд лечил Бинхэ.       Ну, если честно, последнее, что Ло Бинхэ помнил, так это то, что он умер.       Так что, наверное, во всем этом есть смысл. Кто знал, возможно, Цинфан обучен некромантии. Бинхэ должен был посоветоваться с ним, когда пытался вернуть Шэнь Юаня к жизни.       — Эй, Бинхэ? Бинхэ, ты меня понимаешь? Тебе больно?       В ответ Ло Бинхэ заторможено моргнул. Ах, Шэнь Юань такой милый. Абсолютно его вайфу. Лучший мальчик. Его идеальный мужчина       Ло Бинхэ лежал без дела, казалось, часами (и одновременно с этим время как будто не двигалось совсем), слушая, болтовню Шэнь Юаня о том, что произошло после его боя с Тяньлан-цзюнем. Ло Бинхэ рассматривал Юаня с мягким лицом, не излучающим ничего, кроме искренней любви.       После того, как за Ло Бинхэ закрылась пещера, Чжучжи-лан и Шэнь Юань продолжили сражаться, пока мир вокруг них не загрохотал. Трещины вокруг порталов и ущелий, ведущих в Царство демонов, сшивались одна за другой. Видя это, некоторые из наиболее разумных монстров бежали обратно в Бесконечную бездну. Но многие из них все равно остались на поле боя, бесплодно пытаясь спастись. Большинство из них умерли в течение нескольких часов: их либо разрубали мечами культиваторы, либо они замерзали насмерть от прикосновения к ледяному барьеру Мобэй-цзюня. Лишь несколько монстров покинули хребет, и где их поджидали охраняющие близлежащие деревни союзные секты.       Чжучжи-лан запаниковал, когда разлом бездны начал сшиваться, у него сразу же пропал боевой запал. Он покинул бой и начал копать стены пещеры, сдирая в кровь когтистые руки от каждого сдвинутого камня. Шэнь Юань присоединился к нему, их голоса охрипли: они звали близких и не получали ответа.       Чжучжи-лана утешало то, что он все еще в человеческом обличье: это значило, что хоть частичка Тяньлан-цзюня все еще живет.       У Шэнь Юаня не было подобного.       Когда они, наконец, ворвались через обвалившийся вход в пещеру, солнечный свет осветил темные, сырые стены.       В углу культиватор залечивал раны, отрывая куски ткани от мантии и обматывая ими раненые руки. Он уставился на Чжучжи-лана со страхом, а на Шэнь Юаня — с удивлением. Казалось, хозяин, чье тело до этого занимал Тяньлан-цзюнь, избавилось от паразита, но тогда… где же Тяньлан-цзюнь?       Пока Чжучжи-лан демонической ци пытался уловить дядю, Шэнь Юань увидел лежащее тело с осколками черного меча рядом, некоторые из которых вонзились в него. Тело было неестественной позе, будто было сломанной куклой.       Когда Шэнь Юань подошел к нему, Ло Бинхэ уже не дышал.       Шэнь Юань сошел с ума.       По-видимому, его панические крики привлекли Му Цинфана. Нынешнее местонахождение Чжучжи-лана оставалось неизвестным — очевидно, тот сбежал в тот же момент, когда увидел, как яркая ци потрескивает вокруг Шэнь Юаня, пока он, шатаясь из стороны в сторону, баюкал Бинхэ, во второй раз оплакивая потерю любимого ученика.       Когда Шэнь Юань цеплялся за неподвижное тело Бинхэ, отчаянно посылая духовную ци через его тело в попытке восполнить резервы и запустить процесс регенерации у трупа, он почувствовал слабый стук пульса на запястье. Трепетание, едва ли стук.       На самом деле, теперь, когда Шэнь Юань упомянул об этом, Бинхэ каким-то образом вспомнил смутно происходящее тогда. На этом Шэнь Юань остановил свой рассказ, рассказывая о появившихся монстрах и убийствах других пиковых лордов. Бинхэ нахмурил брови.       В темной пустоте, в которой плыл Ло Бинхэ, кто-то толкал его. «Компрессировал грудную клетку», — начал понимать Бинхэ. Шэнь Юань проводил сердечно-легочную реанимацию, чтобы вернуть его к жизни.       А затем мягкие губы прижались, не колеблясь, к губам Ло Бинхэ, насильно раскрывая легкие. Шэнь Юань также вливал колоссальный объем ци, чтобы стабилизировать Ло Бинхэ — достаточно, чтобы первоначальное тело Шэнь Юаня умерло, в то время как растительное тело лишь слегка ослабилось.       Если Бинхэ все правильно помнил (возможно, его мозг, и правда, заработал, несмотря на недостаток кислорода. Стоило умереть только для того, чтобы испытать подобное) Шэнь Юань реанимировал его «рот в рот».       — Шисюн, что бы ты ни делал, прекрати. Сердцебиение Бинхэ слишком высокое, мне нужно, чтобы ты… о. О, неважно. Продолжай в том же духе, — смущенно сказал Му Цинфан, наблюдая за внезапным всплеском демонической и духовной ци в венах Бинхэ, залечивающей его раны. Он с беззастенчивым восхищением наблюдал, как прежде сломанная и искривленная нога перед ним с треском встала на место и выпрямилась, и синяки исчезли за считанные секунды.       Эти изменения распространялись от кончиков пальцев Ло Бинхэ по всему телу, быстро исцеляя все тело за раз. Через несколько секунд Бинхэ, с широко раскрытыми глазами и пушистым хвостом, насторожился, будто это не он был на грани смерти всего несколько часов назад.       — Шицзунь поцеловал меня, — просто сказал Бинхэ хриплым голосом (он истошно кричал до этого слишком долго). Шэнь Юань растерянно смотрел на него всего мгновение, прежде чем его красивые зеленые глаза стали контрастировать с темно-красным цветом его кожи.       Хоть Ло Бинхэ и сказал это вслух, все равно не помогло. Он прокрутил это несколько раз в своей голове, внимательно изучая фразу, пока слова, наконец, не дошли до Бинхэ.       — Этот мастер не делал ничего подобного. Должно быть, тебе приснилось, — поспешно возразил Шэнь Юань, отворачиваясь и снимая с пояса веер, чтобы прикрыть смущение.       Му Цинфан, увидев, как его обычно чрезвычайно стойкий шисюн преобразился и увидев знойный взгляд Бинхэ, решил, что его работа здесь закончена. Он уже видел этот взгляд. Слишком много раз, часто в своей клинике. Он встал и поспешно попятился с ладонями вперед, пнул свою корзину с припасами Шэнь Юаню и рванул к выходу из пещеры.       — Вы двое, похоже, все уладили. Этот боевой брат уходит. Не перенапрягайся. Я позабочусь о других раненых.       — Погоди! — вскрикнул Шэнь Юань. Он двинулся, отпуская Бинхэ, вернуть Му Цинфана, но Бинхэ был слишком быстрым: он кувыркнулся на коленях Шэнь Юаня и обхватил руками своего шицзуня.       Шэнь Юань тут же прикрыл глаза в ожидании неизбежного.       Ничего не произошло, но теперь на его лицо брызнули теплые слезы.       Шэнь Юань вновь раскрыл глаза и, увидев влажные глаза Бинхэ и слезы, текущие по щекам, тут же вернулся обратно, усаживая Бинхэ на корточки. Они сидели друг напротив друга.       Шэнь Юань паниковал: «Неужели Бинхэ так расстроился из-за поцелуя? Это же просто искусственное дыхание, спасшее ему жизнь! Бинхэ мог даже не считать это за поцелуй! В любом случае, даже мысль о том, чтобы поцеловать этого мастера, была ему настолько противна?!»       …Стоит притвориться, что Шэнь Юань не думал об этом, как бы он не был уязвлён внутри.       Когда Ло Бинхэ вытер переполнившие его слезы радости, Шэнь Юань медленно произнес:       — Этот мастер… еще раз извиняется перед Бинхэ. Он никоим образом не хотел навредить Бинхэ — он лишь хотел спасти Бинхэ любым возможным способом.       — Нет!       Бинхэ тут впал в панику. Он рванулся вперед и вцепился в Шэнь Юаня, притягивая его к себе и наклоняясь так, чтобы грудь Шэнь Юаня легла ему на плечо.       — Нет, шицзунь, я не возражаю! Я действительно не возражаю! Спасай мою жизнь, когда захочешь и сколько захочешь! Этот скромный ученик навсегда готов к твоему спасению! — закричал Ло Бинхэ приглушенно из-за Шэнь Юаня.       Ах! Шицзунь поцеловал его, шицзунь поцеловал его, шицзунь… шицзунь… поцеловал его!!!!! Сказать, что сердце Бинхэ наполнилось радостью, было бы преуменьшением. Все его тело вибрировало от возбуждения, метафорический хвост вилял достаточно сильно, словно лопости вентилятора, блестящие красные глаза наполнились до краев слезами чистой радости, которую невозможно было сдержать.       Шэнь Юань смущенно улыбнулся и ответил на крепкие объятия, успокаивающе похлопав Бинхэ по спине.       — Ах, этот мастер благодарит Бинхэ за понимание.       «Этот почерневший ученик все еще белая овечка», — с любовью подумал Шэнь Юань. Он провел рукой по волосам Бинхэ, распутывая колтуны и тихонько мычал себе под нос, пока Бинхэ рыдал. «Слишком милый, правда». Даже после того, как Бинхэ вырос, превратившись в прекрасного взрослого сердцееда, которым ему суждено было стать, он на самом деле совсем не изменился. Все еще булочка с корицей в душе.       Ах, каким милым учеником с девственным сердцем был Бинхэ! Воистину, как раньше сердце Шэнь Юаня не стало целью Амура?       

      ***

             Вместе они вышли из пещеры. Ло Бинхэ цеплялся за Шэнь Юаня, словно коала к дереву, отказываясь двигаться, если хотя бы клеточка Шэнь Юаня не прикасалась к его коже. Сначала они обнимались. Теперь, ради удобства, держались за руки, спускаясь с горы.       Нужно быть глупцом и слепцом, чтобы не заметить бесконечно влюбленную, дурацкую ухмылку на лице Ло Бинхэ.       Даже Шэнь Юань приметил ее. Машина Голдберга выдала ему божественное откровение.       Откровение давно зрело. Шэнь Юань размышлял, что Ло Бинхэ — самый милый и почтительный ученик в мире, когда заметил выражение влюбленной девушки на лице Ло Бинхэ, и все встало на свои места.       Ох. Бинхэ любит его.       …       Простите этого мастера, внутри него лишь паника. Он постоянно успокаивающе выводил круги на руке Бинхэ и позволял этому человеку цепляться за собственное плечо. Простите этого мастера, просто он кричит в подушку, когда эта белая овечка и черный лотос в одном амплуа смотрят на него своими мерцающими карминными глазами, самыми красивыми глазами, которые только видел Юань.       И извините этого мастера, за то, что он бережно спрятал эти эмоции в своем сердце, греясь от тепла.       Вдалеке, на той же стороне горы, худых детей и культиваторов выводили из пещеры. Мадам Мэйин бездельничала на валуне: курила свою длинную трубку — и жестом повелевала мужчинам и женщинам спускаться с горы в спешке. У нее на коленях сидел маленький мальчик, чьи пухлые руки пытались поймать кольца дыма, которые выпускала госпожа, и хихикал, когда дым расплывался в его ладонях. Увидев, что пара возвращается, госпожа Мэйин помахала им на прощание пальцами, прежде чем снова обратить внимание на убегающих истощенных людей. Мэйин рассеянно вытащила конфету в обертке неизвестно откуда и передала ее ребенку, который сидел с ней.       Когда Шэнь Юань и Ло Бинхэ прорвались через густой предгорный лес на поляну, их тут же окружила оживленная толпа культиваторов, распивающих алкоголь, зализывающих раны и празднующих вторую за последние три десятилетия победу у хребта Майгу.       Ледяная стена медленно таяла под огненными талисманами культиваторов. Мобэй-цзюнь стоял на вдвое большем безопасном расстоянии от костров, плавящих его лед, и убирал торчащие шипы и высокие ледяные стены. Лю Цингэ стоял рядом и, казалось, вел с ним диалог, стирая кровь с Чэнлуаня и указывая на груду голов монстров. Палатки были расставлены по краю горы, вокруг них на циновках и носилках валялись ученики. Трупы монстров были свалены в кучу в барьерах, культиваторы осматривали их в поисках редких материалов. Этих зверей ни разу не видели за пределами бездны. Гул толпы и радостные возгласы захлестнули Ло Бинхэ и Шэнь Юаня.       Первой их приметила Сяо Бай, пока проходила мимо Бинхэ с чем-то в пасти. Бинхэ хотел остановить ее, но она повернулась к нему со свирепым взглядом и низким рычанием. Бинхэ, наконец, смог хорошенько рассмотреть то, что она нежно держала в зубах, словно кошка котенка. Маленький, извивающийся черный щенок с красной отметиной на лбу, изо всех сил пытающийся лизнуть челюсть Сяо Бай, даже когда висел в ее зубах. Устроившись на некотором расстоянии от людей, тигрица позволила энергичному щенку вырваться из пасти, но оттащила его назад, провела языком по его спине, очищая шерсть. Хвост щенка вилял со скоростью тысяча миль в час. Сяо Бай защищала щенка, казавшегося мячиком шерсти, лапами. Ло Бинхэ решил, что это не та ситуация, в которую стоит вмешиваться.       Впереди них Шэнь Цинцю повернулся спиной к Юэ Цинъюаню, его желание защитить ушло, и он смиренно говорил с Ци Цинци, подчеркнуто игнорируя Юэ Цинъюаня, уныло стоящего позади. Его рука была на мече, и он неловко смотрел то на него, то (с тоской) на Шэнь Цинцю.       Увидев Шэнь Юаня, Цинъюань одновременно и отпрянул, и вспыхнул. Бросив еще один взгляд на Шэнь Цинцю, быстро пошел к Шэнь Юаню. Он пропустил колкий взгляд Шэнь Цинцю, направленный ему в спину, и боль, мелькнувшую на его лице, когда он понял, к кому направляется Цинъюань. Затем, увидев, что Бинхэ приметил выражение его лица, рот Цинцю скривился в насмешливую линию. Он снова отвернулся к Цинци, его поза стала скованнее.       Юэ Цинъюань подошел к паре и схватил Шэнь Юаня за запястье, утягивая его к себе. Бинхэ последовал за своим шицзунем, опасаясь, что он исчезнет с поля зрения хоть на секунду. Юэ Цинъюань нерешительно взглянул на него, но стальной взгляд Бинхэ доказал Цинъюаню, что ничто не может убедить Бинхэ оставить его шицзуня.       Юэ Цинъюань опустил глаза, крепче сжимая запястье Шэнь Юаня. Он облизнул губы и глубоко вздохнул, не решаясь поднять глаза.       — Мне жаль, — прошептал он. Шэнь Юань заморгал, удивленный и встревоженный.       — Шисюн? — переспросил он. Какофония опустошения, вины и печали в голосе… Юэ Цинъюань извинялся перед Шэнь Юанем и Шэнь Цинцю огромное количество раз за эти годы, но ни разу это извинение не было таким искренним, как сейчас.       — За то, что… оставил тебя и Сяо Цзю в доме Цю… я должен был….       — Не говори больше, — прямо сказал Шэнь Юань, прерывая искреннее признание Цинъюаня на полуслове. Юэ Цинъюань заметно сжался от его слов, выглядя маленьким, несмотря на свой рост. Шэнь Юань поспешно попятился. Он поддерживал Юэ Цинъюаня за локоть, пытаясь придать своему голосу теплоту. Эта ситуация ему незнакома. Он не мог утешить Юэ Цинъюаня — Ци-гэ — вот уже несколько десятилетий. — Ты никогда не покидал этого шиди, — мягко сказал Юань. Юэ Цинъюань дернулся от формулировки. — Не было возможности отследить меня после того, как меня продали. В тот момент, когда я был вынужден покинуть Цзю-гэ, я уже знал, что я могу полагаться в побеге лишь на себя, — Шэнь Юань мягко улыбнулся, несмотря на горькие слова, исходящие из его рта. Но эти слова не были адресованы Юэ Цинъюаню. — Моя самая большая обида на шисюна была в том, что он так и не вернулся за моим братом. Я недоволен от боли, которую он причинил Цзю-гэ. Ты пытаешься залечить рану не с тем человеком. Если ты хочешь прощения за прошлое, лучше всего обратиться непосредственно к тому, кого ты ранил, — Шэнь Юань легонько похлопал Цинъюаня по спине и подтолкнул к старшему брату. — Извинись передо мной еще раз после того, как решишь все с Цзю-гэ.       Юэ Цинъюань бросил взгляд через плечо, словно пёс, которого пнули. К тому времени сочувствие исчезло с лица Шэнь Юаня. Ло Бинхэ навис над его плечом, рыча на Юэ Цинъюаня, пока Шэнь Юань не оглянулся на него. После этого его лицо снова сразу же стало милым и внимательным.       

      ***

             — Я не прощу тебя, — прямо сказал Шэнь Цинцю, не снимая с лица маски. Юэ Цинъюань вздрогнул, но не выглядел удивленным, словно ожидал удара. Шэнь Цинцю вздохнул, массируя переносицу. — Я не привык прощать. Я никогда не находил это привлекательным, — он многозначительно посмотрел вверх и слегка нахмурился, пока взгляд Юэ Цинъюань смотрел в землю. Кончиками пальцев Шэнь Цинцю наклонил подбородок Цинъюаня, и мастер секты неохотно поднял глаза. — Но кто вообще сказал, что мне нужно прощать тебя? Это было десятилетия назад, Юэ Цинъюань. Ты дал мне понять, что оставил меня умирать в поместье Цю.       Юэ Цинъюань вздрогнул от его резких слов с примесью яда. Каждое слово глубоко пронзало сердце.       Но через плечо Цинъюаня Шэнь Цзю видел, как Бинхэ цепляется за Шэнь Юаня, как Шэнь Юань смеется, пока Бинхэ умоляет о поглаживании по голове. Шэнь Цинцю вернулся воспоминаниями к тому времени, когда он узнал, что Шэнь Юань столкнул Ло Бинхэ в пропасть, а затем к тому времени, когда Бинхэ обрушил все силы дворца Хуаньхуа на лордов-близнецов Цинцзин. И все же эти двое все же смогли разрешить свои разногласия, поговорив в центре той ловушки-печати прямо перед остальными повелителями пиков.       Как это называется?.. Эмоциональная уязвимость?.       Шэнь Цинцю не пробовал этого раньше. Но сегодня, похоже, день первопроходцев.       Шэнь Цинцю вздохнул и продолжил:       — Для меня слишком сложно просто простить и забыть, Цинъюань. Я думаю, ты знаешь это. Теперь ты передо мной в долгу.       Впервые за многие десятилетия Шэнь Цинцю слабо улыбнулся Цинъюаню, на его лице отчетливо читались нерешительность и настороженность. Несмотря на всю тактичность, которую проявлял Юэ Цинъюань, Шэнь Цинцю дважды был готов к тому, что Цинъюань заберет свои извинения назад.       — Но фишка долга в том, что его можно в конечном итоге погасить и отложить.       Юэ Цинъюань выглядел задетым. «Он перестал дышать», — смутно заметил Шэнь Цинцю. Брови Цинцю снова сдвинулись. Нежное лицо нахмурилось. Он повернулся спиной, щелкнув языком.       — И ты можешь начать возвращать этот долг, пригласив меня на ужин и рассказав мне обо всем, что ты упустил, — голос Цинцю снова стал резким, без милосердия, которое он проявлял мгновение назад.       Когда Цинцю стал быстро уходить, Цинъюань споткнулся о собственные ноги, пытаясь не отставать, словно верная собака. Бинхэ заметил это, но ему было все равно. Он вознес небольшую молитву за их отношения, прежде чем прижать ладонь Шэнь Юаня к своей щеке и резко повернуться, чтобы коснуться ее губами, отчего Шэнь Юань снова закричал внутри.       Однако Шэнь Юань не отвел свою руку от лица Ло Бинхэ.       Ло Бинхэ и Мобэй-цзюнь услышали знакомый звон одновременно. Оба напряглись, Ло Бинхэ недоверчиво прожег взглядом синий экран, который осмелился прервать его рай на земле, в то время как Мобэй-цзюнь с другой стороны только что разбитого лагеря уставился на свое кольцо.       [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! Настоящая концовка этого романа достигнута! Завершение основной миссии ≪Глупый роман, тупой конец≫! +10 000 баллов B! Спасибо за вашу поддержку!] — пела Система Ло Бинхэ.       [Итак, Ло Бинхэ закончил игру. Кстати, не благодаря тебе. Вот твои базовые +10 000 баллов B. Я собираюсь вздремнуть.] — сказала Система Мобэй-цзюня.       Шэнь Юань легонько побарабанил пальцами по щеке Бинхэ, возвращая его к реальности.       — Что такое? Снова Система?       Ло Бинхэ рассеянно кивнул.       — Она сказала, что я выполнил важное задание, но… я не знаю, что я сделал?       Шэнь Юань с любопытством оглядел его нефритовую гуаньинь.       — Может быть, это потому, что ты победил Тяньлан-цзюня? — спросил он. Ло Бинхэ склонил голову.       — Возможно, — сказал Бинхэ уклончиво.       [Динь~ Отвечаю на вопрос самого любимого пользователя: истинная концовка романа была достигнута в миссии: ≪Примирение≫: заставьте Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюаня возродить их нареченные отношения, предотвратите очернение и плохой конец Шэнь Цинцю, чтобы они могли связать свою красную нить судьбы! Хорошая работа!]       …Погодите.       Погодите.       Конечная цель этой миссии заключалась в том, чтобы просто свести Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюаня?       Этот мир был буквально сосудом для пэйринга?       Вы хотите сказать Бинхэ, что Система нарушила бог знает сколько правил и Бинхэ рисковал жизнью просто потому, что был ярым фанатом Цинцзю?       — …       [.....]       — .....Я собираюсь убить тебя.       [Нет! Нет, стоп, я не выбирала концовку! Прекрати пытаться ударить меня, клянусь, это не я принимала решение….]       Система замолкла, когда Бинхэ ударил кулаком по экрану.       

      ***

      

      Ученики Хуаньхуа, сражавшиеся на горе, собрались в медицинских палатках, ожидая с чувством всеобъемлющего унижения, когда ученики Цанцюн займутся их лечением.       Шэнь Юань и Ло Бинхэ прошли мимо палаток, едва бросив взгляд на них. Ло Бинхэ болтал с шицзунем о различных миссиях и квестах, которые выполнял еще учеником (любезность Системы Шэнь Юань быстро возненавидел так же сильно, как и Бинхэ). Шэнь Юань слушал с восторженным вниманием, шестеренки жужжали в его голове, и он начал видеть ситуации ученика в новом свете.       Услышав «шицзунь», произнесенный знакомым голосом, один прикованный к постели ученик Хуаньхуа оживился.       Из палатки, пошатываясь, вывалилась молодая дама, тяжело раненная, в бинтах, закрывающих все туловище. Она крепко вцепилась в свой хлыст, обнимая его, будто одеяло. За ней хромал такой же раненый Гунъи Сяо, чей привычно злобный взгляд на Ло Бинхэ сменился чем-то гораздо более виноватым.       Ло Бинхэ остановился, узнав эти лица. Пробравшись к нему, Сяо Гунчжу потянула Гунъи Сяо к себе и они упали ниц перед Шэнь Юанем.       Шэнь Юань изогнул бровь и неловко огляделся, проверяя, не была ли это какая-то шутка. Хватка Ло Бинхэ на плече его шицзуня усилилась. Он смотрел на Гунъи Сяо, как на таракана.       — Извините, старший Шэнь! — кричали оба в землю. Гунъи Сяо продолжил, говоря все еще лицом к земле.       — Секта Хуаньхуа проявила неуважение к старейшине Шэню! Приношу извинения за действия хозяина дворца Хуаньхуа!       Хозяйка дворца Хуаньхуа приподнялась, не заботясь о зеленых пятнах, появившихся на штанах ее униформы.       — Эта скромная ученица не знала о планах своего отца, пока он не выгнал тебя из Хуаньхуа! Хуаньхуа никогда не смирится с действиями хозяина дворца: с попыткой казнить кого-либо, чья виновность еще не доказана!       Поняв, что они извинялись за то, что Лао Гунчжу выбросил Шэнь Юаня из водной темницы и пустил за ним собак и армию, Шэнь Юань рассмеялся. Это произошло более пяти месяцев назад, и все же эти ученики все еще просили прощения от имени своего учителя — дворец Хуаньхуа — действительно жалкая секта. Едва достойная внимания, не говоря уже о гневе.       Но Ло Бинхэ рядом с ним напрягся.       — Шицзунь, — сказал он тихо, но настойчиво, — шицзунь, о чем они говорят?       Шэнь Юань успокаивающе похлопал Бинхэ по плечу.       — Ничего особенного. В ту ночь, когда я сбежал из Водяной тюрьмы, Лао Гунчжу….       — Хозяин дворца заставил тебя сбежать, — прошептал Бинхэ, нахмурив брови. — Но зачем…?       На самом деле, имеет ли это значение? На самом деле, нет. Лицо Бинхэ почернело, волосы встали дыбом. Из глубины его груди вырвалось глубокое рычание. Двое кланявшихся учеников перед ним вздрогнули от исходившей угрожающей ауры.       — Бинхэ. Они не виноваты. Успокойся, — мягко отругал его Шэнь Юань. Ему пришлось погладить Ло Бинхэ по щеке, прежде чем рычание вновь сменилось обожающим взглядом на шицзуня.       Затем Бинхэ посмотрел на учеников, взгляд его опять жестким и таким холодным, что они почувствовали, как холодок медленно пробирается к их сердцам.       — Никому ни слова о том, что только что сказали. Когда мы вас попросим, вы предстанете перед судом для дачи показаний. Посмотрим, насколько искренние ваши извинения, — рявкнул он.       Сяо Гунчжу кивнула, в то время как Гунъи Сяо немедленно рванулся вверх, отсалютовав дуэту, схватил ханьфу хозяйки дворца и утащил ее обратно в безопасную медицинскую палатку секты Цанцюн.       Ло Бинхэ сделал пометку поговорить об этом с Шэнь Цинцю. Возможно, в данный момент он и его любимый шифу не в самых лучших отношениях, но, зная, как сильно шифу стремился втоптать Бинхэ в грязь после смерти Шэнь Юаня, само собой разумеется, Бинхэ будет рад увидеть, как змея Цинцзин разорвет хозяина дворца на мелкие части.       

      ***

             Деревня у подножия хребта Цанцюн освещалась фонарями и фейерверками, повсюду раздавали алкоголь и разбрасывали цветы. Десятки молодых учеников утятами следовали за демонами, которые посетили фестиваль, приставая к Мобэй-цзюню с просьбами о щербете и ледяных скульптурах (в конце концов вмешался Шан Цинхуа: утянул Мобэй-цзюня в застенчивый поцелуй, заставив всех учеников застонать от отвращения. Они убежали, когда Мобэй-цзюнь, паникуя, притянул Шан Цинхуа ближе, углубляя поцелуй) или тянули Сяо Бай за хвост, пока она гордо несла маленький черный комочек пуха на голове. Мадам Мэйин потворствовала ученикам, заглядывая в будущее и читая судьбу любого в обмен на несколько таэлей и обещание, что они никогда не тронут ее клан суккубов.       Юэ Цинъюаня и Шэнь Цинцю нигде не было видно, но если спросить Цинци, которая сейчас соревновалась в армрестлинге со своими учениками, выяснится, что они ускользнули до начала празднества. Шэнь Цинцю поставил Юэ Цинъюаня на свой меч, бормоча что-то про «убедиться, что он снова не сбежит от своих обязанностей», в то время как Юэ Цинъюань продолжал смотреть на него все тем же ошеломленным, благоговейным взглядом. Цинцю спустился с хребта в ближайшую деревню, где (Цинци расплывчато пояснила), находится один из лучших (и самых дорогих) ресторанов на мили вокруг.       Двигаясь дальше, Бинхэ замечал огромное количество знакомых ему людей, которые болтали и не бросали на него второго взгляда, когда проходили мимо. С новым лицом шицзуня их пара уже не привлекала столько внимания.       Они шли по улице, известной своим алкоголем, одной из самых многолюдных улиц. Первым знакомым лицом, которое приметил Ло Бинхэ, был Мин Фан, которого выворачивало в ведро, пока Нин Инъин держала его волосы и вырисовывала успокаивающие круги по его спине. Она весело помахала Бинхэ, когда он проходил мимо, и он нерешительно ответил на приветствие. Мин Фаня вырвало, пустая бутылка из-под алкоголя и импровизированная пиала валялась на земле неподалеку.       Они прошли мимо Ша Хуалин, которая стояла у сооруженного на скорую руку прилавка с алкоголем и заигрывала с краснолицым учеником, стоявшим за ним. Бинхэ жестом попросил Шэнь Юаня остановиться, намереваясь поговорить со своим заместителем, но решил понаблюдать за разворачивающейся перед ним сценой.       Лю Минъянь, волоча ноги и шатаясь, выбиралась из толпы. В ее руке была зажата предположительно пустая бутылка одного из самых крепких вин Цанцюн. Когда она заметила Ша Хуалин, ее лицо потемнело от гнева. Минъянь бросилась к демонице, раскачиваясь сильнее, чем раньше. Она споткнулась о камень и приземлилась на грудь Ша Хуалин. Хуалин поймала ее до того, как бедняжка соскользнула на землю.       Ша Хуалин рассмеялась звонко, ее щеки покраснели от выпитого алкоголя.       — Ха, влюбилась в меня, дорогая мисс культиватор?       Девушка у нее на руках застонала, пьяно обхватив руками шею своей спасительницы. Когда она подняла взгляд, вуаль закрывала большую часть ее лица, но оставляла открытыми красивые черные глаза. У Ша Хуалин пересохло во рту.       — Ты та, кто дралась со мной. Ты такая злобная, красотка, — пробормотала Лю Минъянь, уронив голову на грудь Ша Хуалин. — Они очень мягкие.       Хуалин заикалась, впервые в жизни не находя слов. В ее голове не возникало ни строчки пикапа, пока эта ангелоподобная девушка жалась к ней.       В панике она посмотрела в глаза своему боссу, прося о помощи. Притворившись, что не понял, Бинхэ поднял большой палец вверх. Ее глаза сузились, она выглядела так, словно собиралась испепелить его взглядом, но Лю Минъянь двинулась в ее руках, и внимание Ша Хуалин тут же перешло на девушку, которая начала играть с бубенчиками в ее косах.       Ах. Юная любовь.       Ло Бинхэ бросил монетку продавцу и взял с тележки два рисовых пирожка, один из которых протянул Шэнь Юаню. Шэнь Юань с благодарностью принял его и прокусил клейкий рис, задумчиво пережевывая, пока они шли в тишине. Он толкнул Бинхэ плечом, привлекая его внимание.       — Пирожок хороший, но этот мастер по-прежнему предпочитает блюда, приготовленные Бинхэ.       Это было бесстыдно со стороны Шэнь Юаня, но то, как Бинхэ реагировал на каждую его похвалу.… Шэнь Юань был более чем готов отказаться от репутации ради того, чтобы эта широкая улыбка не покидала лица Ло Бинхэ.       Они молча шли рядом, Бинхэ наслаждался этим мимолетным моментом. Красный свет фонарей освещал им путь, в каждом дворе танцовщицы с Сяньшу танцевали с лентами для толпы учеников, в то время как торговцы выставили свои лавки вдоль извилистых улочек деревни. Некоторые палатки были организованы учениками Цанцюн, а другие — торговцами, которые поспешно собрали товары, когда увидели волну культиваторов, направляющихся к их городу.       Это все, чего Бинхэ когда-либо хотел. Веселую ночь с шицзунем, когда он мог держаться Шэнь Юаня, не подвергаясь ругани, и мог ходить по улицам, полным людьми, без насмешек в его адрес. Он надеялся, что эта чудесная атмосфера отпечатается в его воспоминаниях. Шэнь Юань взволнованно потащил его в магазин вееров, где Бинхэ купил ему один, несмотря на настойчивость шицзуня. Он подарил Юаню веер с маленькой подвеской в виде котенка, просто чтобы увидеть, как загорелось его лицо. Ло Бинхэ потащил шицзуня к уличному артисту, чтобы вместе с другими восторженными детьми посмотреть, как мужчина жонглирует мечами и разбивает камни о свою грудь. Сзади Ло Бинхэ и Шэнь Юаня стоял мужчина в красном и мягко улыбался. Затем он встретился взглядом с Ло Бинхэ — Бинхэ побледнел, попятился и потащил Шэнь Юаня к другому прилавку, где продавались красивые ленточки, поспешно отвечая на вопросы Шэнь Юаня. Какого черта здесь делает призрачный наместник?       Ну, тем не менее, они могли просто проигнорировать друг друга и разойтись в разные стороны. Казалось, хозяин Призрачного города был более чем счастлив, что его оставили в покое, так что Бинхэ без зазрения совести наслаждался временем с Шэнь Юанем. Он выбросил из головы заботы, и позволил теплу праздника захлестнуть его.       Потому что завтра все это исчезнет.       Ло Бинхэ не бредил. Он понимал, как все это работает. Он и Шэнь Юань не похожи на Юэ Цинъюаня и Шэнь Цинцю — не было Системы, гарантирующей их «долго и счастливо», какого-то истинного финала, связавшего их красно нитью судьбы.       Шэнь Юань прямо сейчас терпел его. «Возможно, он чувствует некоторую привязанность к этому ученику, — осмелился надеяться Ло Бинхэ. — Нет, он определенно должен испытывать некоторую привязанность ко мне». Он чувствовал, что об этом думать дерзко, но, учитывая его действия вчера, это должно быть правдой. Его шицзунь глубоко в сердце любил его…. Кажется, всегда.       Но все равно…       Они приблизились к окраине города, и чем дальше Шэнь Юань и Ло Бинхэ удалялись от гула ночной жизни, тем тусклее становился свет фонарей.       Тем не менее, в конце концов, у пропасти бездны (как бы Шэнь Юань ни извинялся за это и ни уверял Бинхэ, что толкнул его не по вине Бинхэ) он понял Шэнь Юаня четко и ясно. В тот день Шэнь Юань предпочел себя и Цанцюн своему ученику.       И мог ли Ло Бинхэ винить его? Теперь, понимая все, что было поставлено на карту в тот день, как он мог винить шицзуня за то, что он предпочел собственную жизнь и секту к жизни одного мальчика?       Это нормально. Бинхэ привык к тому, что люди выбирают лучший вариант, а не его. Он действительно не может винить Шэнь Юаня за то, что он сделал, не смеет и мечтать, что Шэнь Юань бросит все ради кого-то вроде него. Ло Бинхэ всегда был запасным вариантом, всегда первым, кого выгоняли из приемной семьи, всегда последним, кого выбирали новые семьи. Вот как все было.       Ло Бинхэ хотел, чтобы эта ночь запомнилась ему любовью, чтобы яркий свет, громкая музыка и мягкие улыбки шицзуня навсегда запечатлелись в его памяти.       Чувствуя, что начал злоупотреблять гостеприимством, Ло Бинхэ неохотно попятился от Шэнь Юаня, отпустив руку, которая крепко держала его с того момента, как они вышли из пещеры, где умер Бинхэ. Шэнь Юань растерянно посмотрел на него.       — Я… ах… Этот ученик благодарит шицзуня за его помощь сегодня, — Ло Бинхэ отступил назад, ярко улыбаясь Шэнь Юаню, несмотря на то, что его слова душили его. — Этот ученик хотел попросить шицзуня быть с ним и дальше, но понял, что несправедливо просить шицзуня выбирать. Бинхэ понимает, что шицзунь предан хребту Цанцюн. Этот ученик желает шицзуню жить долго и счастливо, после того как Бинхэ уйдет.       Ло Бинхэ, как и договаривался с Ша Хуалин, нашел свой счастливый конец. Шицзунь может быть готов потакать этому ученику, но как долго?       Тревога, которую Бинхэ подавлял ранее, вернулась с удвоенной силой. Ему нужно было уйти, пока он снова не натворит дел. Но он не хотел уходить. Дела у шицзуня шли хорошо, он улыбался ему так красиво, потому что жив и счастлив и… и поэтому Ло Бинхэ нужно покинуть его.       Он не хотел снова все испортить. Лучше уйти подобру-поздорову.       Шэнь Юань недоверчиво уставился на него. Ло Бинхэ опустил голову, в последний раз поклонившись Шэнь Юаню, прежде чем уйти.       Веер ударил его по голове, маленький кошачий амулет на конце ударил его по лбу, заставив Бинхэ вздрогнуть. Он не осмеливался поднять глаза, оставаясь в согнутом положении. Шэнь Юань потянулся к задней части его воротника и дернул вверх, сердито глядя на него.       — Бинхэ спрашивал этого мастера, хочет ли он этого? — Шэнь вновь ударил Бинхэ, на этот раз по руке. Бинхэ, пристыженный, отвел взгляд. Ему не нужно было спрашивать, и так ясно, что шицзунь…       — Как я должен быть счастлив, если ты продолжаешь принимать решения за этого мастера? Думаешь, ты лучше знаешь, что для меня хорошо? — ругался Шэнь Юань. Бинхэ какое-то время не реагировал, поэтому Шэнь Юань взял на себя инициативу. Крепко сжав руку Бинхэ в своей, он повернулся к ошеломленному мужчине.       — Мы уходим, — объявил он.       — Уходим? — тихо повторил Бинхэ.       Шэнь Юань снова ударил его, затем покачал головой и сунул веер обратно в рукав.       — На этот раз, куда бы ты ни пошел, этот мастер будет сопровождать тебя.       Словно ведя за собой ребенка, Шэнь Юань двинулся вперед, а Бинхэ, спотыкаясь, шел за ним, слабо придерживая его руку. Он не знал, что происходит. В какой-то момент Бинхэ и Юань поменялись ролями.       Ло Бинхэ чувствовал, как их переплетенные пальцы постепенно сжимаются крепче. Ло Бинхэ держал его за руку так, будто это было последнее, что не давало ему утонуть, словно нить, удерживающую его в этом мире. Ло Бинхэ медленно поднял голову, и вся река звезд, заполняющая небо, мерцала, отражаясь в его обсидиановых глазах.       Шэнь Юань возмущенно фыркнул, но улыбнулся, раскрыл веер и закрыл половину лица, в уголках его миндалевидных глаз появились морщинки.       Пережив бесчисленные трудности и страдания и испытав невзгоды в двух мирах, Ло Бинхэ наконец-то встретил того, кто по своей воле выбрал его. Шэнь Юань притянул его ближе, утаскивая подальше от громких фейерверков и празднеств. Мир Бинхэ сузился до него и Шэнь Юаня.       Что касается трансформаций этого уникального, захватывающего романа: это правда, что Великий Бог, Сосулька, Стремящаяся В Небеса, не сожалел о том, как он написал этот роман, и Ло Бинхэ не мог теперь сказать, что ему не понравилось, как закончился роман. Если Сосулька не будет заполнять дыры в сюжете, то этот ученик сделает это сам. Где еще в романах вы найдете такого преданного читателя и поклонника, как он, который взял и посвятил бы свою жизнь второстепенному персонажу? Где еще вы найдете такого фаната, как Ло Мэй, который не только собрал весь мерч любимого персонажа, но и в конечном итоге встал рядом с ним, как возлюбленный Шэнь Юаня?       Как только Ло Мэй открыл «Путь Гордого Бессмертного Мастера», история официально началась; когда он закрыл «Путь Гордого Бессмертного Мастера», история еще не закончилась.       Или, другими словами, история, Ло Мэя в прошлом мире уже закончилась. Но история Ло Бинхэ и Шэнь Юаня в этом мире только началась.

! ! ! Конец ! ! !

      (…Ну, не считая эпилог. Почти конец.)