Разрушить барьер

…самый страшный гнев, гнев бессилия. Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

      Клои не ждала, что будет легко. Но не настолько же!       Она уже второй час сидит в приёмной Приора, пока глава его охраны и он сам заперлись в кабинете. Мартен был, конечно, против с самого начала — ещё до того, как Андре явилась на встречу, назначенную секретаршей главы Инквизиции против воли начальника. Как сказал сам Гектор: «Сейчас мы всё обсудим, и тогда месье оповестит Вас о своём решении». И с тех пор от них ни слуху ни духу.       Псионичка даже подумала, что они убили друг друга. Ну или сильно постарались это сделать.       Нет, конечно, в стенах офиса за те несколько секунд, что девушка успела понаблюдать за Иво, он показался ей куда более сдержанным, чем в палате Лу Рид. Даже безэмоциональным. Невозмутим, собран, бесстрастен, не хмурится, и в целом его лицо выражало только апатию (если её вообще можно выражать). Ещё и эта идеальная выправка, словно у оловянного солдатика, придавала образу Приора какую-то неестественность, безжизненность.       Болезненно бледный цвет кожи и тёмные круги под глазами, которые мельком заметила Клои, говорили о том, как сильно устаёт мужчина. И не только от работы. С тем гнётом посеревшего мира, что свалился на его плечи после того, что произошло с Лу, ему справляться было очень тяжело.       Андре знала по себе, как тяжело терять дорогого человека. В три погиб её отец — он работал водителем какой-то важной шишки, попал в подстроенную аварию. Клои почти полгода не могла понять, куда исчез папа, не совсем в силу возраста осознавая, что значит «умер». А спустя год скончалась и мама от тяжёлой болезни, на лекарства от которой у семьи вдовы Андре не было денег.       Маленькая Клои чувствовала себя покинутой, одинокой и опустошённой. И точно бы озлобилась на весь мир, если бы не кузина — дочь мадам Триаль по имени Эжен.       И пусть Лу по факту не умерла, её кома мало чем отличалась от смерти. Это как смотреть на забальзамированное тело — оно не разлагается, но и жизни в нём нет. Эдакий сон, длины которого ты не знаешь. А вдруг он вовсе вечный?       Даниэль Вейсс, пока таскала печальной Андре чашки с кофе и одаривала подбадривающими улыбками, по секрету шепнула, что Иво каждый день навещает в больнице свою бывшую телохранительницу, даже если оканчивает дела глубоко за полночь.       Одолеваемая странными догадками и сомнениями, Клои спросила:       — А почему доктор Лабель называет мадемуазель Рид «мадам»?       Даниэль как-то странно посмотрела на псионичку со смесью удивления и, может, какого-то одобрения.       — Не знаю, — наконец, произнесла она, пожимая плечами. — Может, ему что-то известно, что не известно нам? Или это его бзик — называть героинь «мадам».       По улыбке Вейсс Андре не могла понять, юлит она или говорит правду.       Наконец, спустя почти два с половиной часа, Гектор вышел из кабинета Приора, приглашая зайти теперь уж Клои. Мужчина выглядел так изнеможённо, будто бы провёл первый рабочий день на стройке в максимальную запару и не щадящем новенького ритме. Однако по выражению его извечного столь серьёзного, что даже какого-то хмурого лица мало что можно было понять.       Андре не видела (и не слышала), как Баретти отрицательно покачал головой в ответ на немой вопрос в глазах секретарши главы Инквизиции, на что Вейсс тяжело вздохнула. А псионичка уже была отрезана от приёмной дверью, что вела в кабинет Иво.       Клои замерла у самого входа, бегло осматривая внутренность рабочего пространства Приора. Девушка едва заметно улыбнулась — понравилось. Просто, стильно. Нулевой процент синтетики. Из элементов какого-никакого декора можно было выделить только небольшой бассейн. А ещё голографическую фоторамку на столе главы Инквизиции, которую сам мужчина, стоявший у него же, отключил в тот же момент, стоило Андре бросить на неё взгляд.       — Здравствуйте, месье.       — Здравствуйте, Андре. Проходите, — холодно, но без особенной неприязни или других негативных эмоций велел Мартен, указывая на одно из офисных кресел. — Не стойте у двери.       Иво тоже выглядел уставшим. Но целым. Хотя Клои в красках представляла себе как минимум пару синяков или даже разбитые брови и у него, и у месье Баретти.       Достаточно поздно спохватившись, Андре вынырнула из своих размышлений и поспешила выполнить наказ Приора. Возникшая суета, очевидно, не пришлась Мартену по душе, однако мужчина, может, из усталости или дежурной вежливости, никак не прокомментировал её.       — Две вещи, прежде чем мы перейдём к сути, — объявил Мартен, присаживаясь за свой стол. — Первое. Приношу свои извинения за тот инцидент в больнице. Обычно я более…       Иво замолчал, пытаясь подобрать нужное слово. Клои, заметив его замешательство, решила «помочь»:       — Безэмоциональны?       — Можно и так, — согласно кивнул мужчина. — Хотя я хотел сказать «сдержан». Уверяю, этого больше не повторится.       «Не повторится в нашей дальнейшей совместной работе?» — с надеждой подумала Андре, но улыбнуться своим мыслям не позволила себе.       — Извинения приняты. Что второе?       — Я… — вновь секундное молчание, будто бы Мартен решался на нечто очень важное, — …я благодарен Вам за то, что вы спасли Лу у «Pic du ciel». Я даже не могу выразить, кáк благодарен.       От прямого открытого взгляда Приора Клои пришла в смешанные чувства, среди которых главенствовало изумление. Не таких слов и в принципе не такого спокойствия она ожидала от этого разговора. Иво был серьёзен и суров в своей холодности, но ещё ни разу не посмотрел хоть каплю жутко и даже не поднял голос.       Это был тот Мартен, которого Андре знала по мимолётным встречам бывших работодателей на вечеринках. Точнее, каким его видела и представляла себе.       Кажется, то, что произошло вчера в палате у Лу, было просто сновидением с оттенком кошмарности, приснившимся много лет назад.       Иво заключил:       — Она не последний человек для меня. Вы и сами наверняка это поняли.       Клои заторможено кивнула, не зная, нужна ли её реакция на слова Мартена. Эта искренность мужчины, обнажившая его самое уязвимое место, привела Андре в замешательство.       Едва ли Приор доверял телекинетичке, однако, похоже, его признательность и правда была столь высока, что Иво решил не скрывать своего отношения к бывшей телохранительнице.       Или это был акт устрашения? Что-то вроде:       — Она не последний человек для меня. Вы и сам наверняка это поняли. Поэтому только попробуйте тронуть её с дурным намерением, я переломлю все кости в Вашем организме, подвешу кверх ногами, оторву всё, что можно оторвать, а потом сотру в порошок.       Клои ужаснулась живости своей фантазии, однако не сочла эти домыслы далёкими от правды.       Мартен всё говорил:       — В связи с этим хочу сказать: если однажды Вам понадобиться помощь или какая-нибудь услуга, я всегда Вам её окажу. Но Вам следует хорошо обдумать то, о чём Вы попросите.       — Я уже обдумала. И смею просить об услуге, — поспешно отозвалась Андре, кажется, ещё раньше, чем Приор закончил свой монолог. Мужчина кивнул, позволив псионичке закончить. — Возьмите меня на эту работу.       Иво покачал головой, тихо выдыхая из лёгких воздух.       «Очень устал», — заметила Клои, вспоминая, что обещала Лу также заботиться о здоровье Мартена.       — Если бы Вы дослушали меня, то уяснили один важный нюанс — моё обещание не даст Вам фору и поблажек в принятии мной решения о Вашем трудоустройстве в этом офисе, — сейчас он говорил куда более сурово, остужая энтузиазм псионички. — Вы попросили не об услуге, а пойти против моего принципа. Скажите мне вот что… Почему Вы так хотите эту работу?       — А почему Вы не хотите её мне дать?       — Мой вопрос прозвучал первым, — в голосе Иво слышалось давление. Андре допустила мысль, что он теряет терпение, и больше из страха, чем из уважения или ещё чего-нибудь, поспешила дать ответ:       — Я обещала защищать Вас. Это мой долг.       — Перед кем? — тут же был задан другой вопрос, хотя Приор имел уже свою догадку, причём, верную. Клои заметила, как мужчина, словно непроизвольно, а, может, и намерено, в задумчивости, стал потирать пальцами платиновое кольцо на безымянном пальце левой руки.       «Никогда не замечала за месье Мартеном любви к ювелирным украшениям… — вновь изумилась своим наблюдениям псионичка. — А ведь раньше во Франции, да и в многих других странах, на этом пальце носили именно обручальное кольцо. Как жаль, что многие традиции вымерли…»       — Вы не ответили на мой вопрос и уже задаёте следующий, — спокойно заметила Клои, без недовольства, подхватывая сдержанную манеру общения Иво.       Он снова покачал головой.       — Вы знаете, что я не отвечу. И на эту работу я Вас…       Договорить Мартен не успел. В дверь постучались, после чего раздался голос Кея, достаточно возбуждённо просящего его пустить. Клои заметила, что Иво стал чуть более хмур, а глаза его немного потемнели. Наверняка напарник Рид лишний раз напоминал Приору о ней, угнетая своего начальника ещё больше.       Впрочем, разрешение войти Стоун получил почти сразу же. Парень прошёл в кабинет, поздоровался с главой Инквизиции и Андре, бегло поинтересовался, озвучил ли Иво своё решение по поводу принятия или непринятия псионички на работу и, получив отрицательный ответ, стремительно приблизился к столу начальника. Тот поднялся со своего места, ожидая, что именно скажет ему эмпатик.       — Вам письмо, — озвучил причину своего прихода Кей, принимаясь искать что-то во внутренних карманах куртки.       — Письмо? — Мартен больше нахмурился, чем удивился, однако непонимание всё же отражалось на его бледном лице с ещё более заострившимися за последний месяц чертами. — Почту проверяет Даниэль. И ты ведь об этом знаешь.       — Знаю, — кивнул Кей, доставая что-то белое. Его на первый взгляд лёгкой ношей оказался конверт из настоящей, органической бумаги. — Но меня просили передать лично в руки.       Иво принял письмо, слегка потерев его, словно проверяя качество материала. Бумага была чуть потрёпанная, но видно, что бережно хранимая.       — Читал? — Мартен поднял пытливый взгляд на телохранителя.       — Конечно, — кивнул Кей.       Иво вздохнул, вновь опускаясь в кресло.       — Если это очередные соболезнования от мадам Сарду или кого-либо ещё, разрешаю тебе написать ответ в лучших традициях неформального общения Лу с подробным указанием, куда и насколько глубоко им следует пойти.       — Это не от мадам Сарду, — в голосе Кея звучала настойчивость, будто парень призывал поверить в то, чего Иво одновременно и желал, и страшился. — Это рекомендация мадемуазель Андре.       — Ещё одна? Пусть хоть двадцать инквизиторов мне порекомендуют Андре, никто из них не повлияет на моё решение.       — Поверьте. Э́тот человек повлияет.       Иво прикрыл глаза на миг. Кей его дожал.       Мужчина вскрыл конверт. Чёрные глаза прочли лишь первую строчку, больше изучая знакомый почерк.       Клои видела, как менялось его лицо. Оно впервые за последние несколько часов начало выражать настоящие эмоции. Те самые, которые Андре увидела, покидая вчера палату Лу Рид. Эта боль и гнёт.       Девушка сжала руки, лежавшие на коленях, в кулачки. Она была слишком чувствительна к чужим страданиям.       — Хорошо, — произнёс Мартен спустя всего несколько секунд, сворачивая бумагу так, чтобы никто не увидел содержимое письма. Клои была уверена в том, что он даже не прочитал послание, а просто смотрел в одно какое-нибудь слово. — Я готов дать Вам ответ, Андре.

***

      — Ну что? — спрашивала поджидавшая Кея и Клои в приёмной Даниэль. Псионики переглянулись, и девушка ответила, еле слышно:       — Меня приняли.       Кажется, она сама не верила в то, что говорит.       У Вейсс даже лицо вытянулось от изумления. Ясно было, что секретарша тоже ждала иного.       Даже стоявший рядом с ней Баретти не смог сокрыть свой шок.       — Правда? — недоверчиво переспросил он, посмотрев на Кея. Тот серьёзно кивнул, чуть напряжённо улыбнувшись своей новой напарнице в очередной попытке поднять её боевой дух. — У меня дежавю.       — Поздравляю! — отошедшая от своего шока Даниэль накинулась на телекинетичку с объятиями, чуть смущая её. Ровно в этот момент из кабинета вышел Приор.       Мужчина окинул столпившихся подчинённых холодным и не самым довольным взглядом, приструняя их воодушевление.       — Рано. Это только испытательный срок.       — Месяц? — поинтересовался Гектор не из праздного любопытства. Должность обязывала.       — Две недели, — поправил Мартен, после чего велел Стоуну быть к чему-то готовым через двадцать минут и снова скрылся в кабинете.       Прежде, чем Кей пошёл распоряжаться о машине — ему предстояла поездка с Приором в больницу, — Клои тихо спросила у эмпатика:       — Что ты такого ему сказал?       Парень как-то загадочно, но всё равно с оттенком печали улыбнулся.       — Конкретно я — ничего.

***

      Эти две недели были самыми трудными во всей работе Клои.       Нет, её не душили, и даже не орали (кроме, иногда Гектора, который и сам вечно находился на взводе из-за тягостного эмоционального состояния начальства). Девушка видела, как всем своим существом не только напрягает, но и раздражает Приора. Она ощущала на себе его тяжёлый взгляд практически каждую секунду, когда находилась в поле зрения Мартена.       Мужчина держал её на расстоянии, резко отказывал почти в грубой форме, когда псионичка пыталась поспособствовать его перерыву в бесконечной работе. Любое слово Клои вызывало в Иво волну негодования, а сама она — отторжение. Рядом с Приором Андре по большей части молчала, не смея ни возразить, ни высказать согласие. Мартен практически всегда перебивал любую её попытку поделиться своим мнением, леденящим до жути голосом веля молчать.       Девушка поджимала губы и подчинялась.       Кей много раз смягчал ситуацию, уводя напарницу «из-под линии огня», не позволяя злости главы Инквизиции на весь этот мир распалиться так, чтобы вновь пробить его на негативные эмоции. Иногда Клои злилась на эмпатика за то, что он не давал ей вступить в перепалку с Приором и дать им обоим выпустить пар, а также озвучить все не самые приятные мысли друг о друге, но чаще всего была благодарна. Девушка быстро остывала и вспоминала, что на самом деле она не хищник, а боязливый кролик, которого эта пугающая до чёртиков и разрыва сердца пантера в лице месье Мартена перекусила бы пополам за долю мига.       В остальное время Иво просто не замечал псионичку, будто та была пустым местом. Особенно на приёмах. В компании Приора всегда находился Кей, если была необходимость в обществе телохранителя. На все расспросы о своей новой сопроводительнице глава Инквизиции холодно отвечал, что не желает говорить об «этой мадемуазель».       Девушка часто слышала шепотки за спиной — люди обсуждали её и Мартена, а точнее их взаимоотношения. Практически все приходили к выводу, что Иво просто ненавидит псионичку, а потом гадали — почему и зачем он вообще тогда взял её на работу.       Андре не сомневается в том, что не пройдёт испытательный срок. Когда Баретти велит ей зайти к Приору, она практически уверена в том, что сейчас ей объявят об увольнении, заранее злясь и на себя, и на начальника.       Но этого не произошло.       Иво, как всегда занятый каким-то документами, уже на автомате отключил фоторамку. Только вот теперь Клои всё равно мельком заметила на «двухстороннем» голографическом снимке девушку со светлыми-светлыми волосами, верно догадываясь о том, кто она. Мужчина, даже не глядя на псионичку и не отрывая взгляда от планшета, объявил ей о том, что на предстоящем уже в следующие сутки приёме в сопровождении Андре он не нуждается. Якобы Кея будет достаточно, а его напарница получает лишний оплачиваемый выходной.       Девушка хмурится, упуская из виду тот факт, что завтрашний день является пятнадцатым в её работе на Приора, а значит, разумно предположить, что испытательный срок пройден.       Клои разворачивается, чтобы, злопыхательствуя в мыслях, покинуть кабинет, и даже делает несколько шагов, но потом, что-то твёрдо решив для себя, стремительно возвращается к столу Мартена. Иво поднимает на девушку взгляд, в котором едва видна тень вопроса, и она злится ещё больше.       — Я знаю, — заявляет. — Я всё знаю.       — О чём Вы? — хмурясь, спрашивает Приор.       — Я знаю, почему Вы так ко мне относитесь. И не только ко мне — ко всем, кто Вас окружает. Просто я раздражаю Вас ещё больше. Две недели я пыталась найти с Вами общий язык, но это невозможно! — от переизбытка чувств Андре даже всплеснула руками. — Холодный, замкнутый, самодовольный, высокомерный, безразличный ко всему диктатор! — она выделила каждое слово особенным акцентом, ничуть не стыдясь. — Безэмоциональный киборг! И самое страшное, что единственный раз, когда Вы показались мне живым, это тогда, когда пытались меня задушить! И пусть Вы меня чуть не убили, но Вы защищали дорогого человека. Кажется, я никогда не пойму, каким чудом или магией Вы заставили Лу полюбить Вас. Или это был акт насилия, и Вы не оставили ей выбора?       — Заткнитесь! — резко прервал девушку Иво чуть ли не криком, тут же прорычав, низко, но едва ли более сдержано:       — Замолчите. Вы не знаете, о чём говорите.       В чёрных глазах Мартена вновь всколыхнулась и распалилась жажда крови. Как в тот момент, когда он сжимал шею Клои в палате Лу с явным намерением её убить, если девушка предпримет хоть какую-нибудь попытку (или уже предприняла) навредить его жене. Кажется, в этот раз Приор готов был вцепиться зубами в горло Андре за то, что она хоть на долю мига допустила и озвучила предположение о том, что он насильно овладел Лу.       — О нет, знаю! Я уже видела такой взгляд. Когда Кей потерял свою любимую. День за днём он корил себя за то, что не уберёг её, и бросался на всех вокруг, пугая малознакомых и отталкивая близких. Можете себе представить, чтобы мягкий, бесконфликтный Кей покрывал ни в чём невиновных людей матами и едва ли не накидывался на них с кулаками, когда те пытались его поддержать? И Вы делаете точно так же! Вы ненавидите меня за то, что я не Лу. Любое моё действие и слово приводит Вас в ярость, потому что я не похожа на неё. А даже если и напоминаю в чём-то, то этим только сильнее раздражаю Вас. И не только я — любая девушка на моём месте вызывала, да и в принципе вызывает у Вас отторжение и гнев. Я понимаю, Вы скорбите, но придите уже, мать Вашу, в себя! Лу жива! Она просто в глубоком сне. И ей нужна помощь. А Вы загружаете себя работой, забывая о том, что Вы человек и нуждаетесь в отдыхе, еде и сне. Потому что каждая свободная секунда обращается в рефлексирование и раз за разом заставляет Вас страдать и думать, а что если? Если бы я уволил Лу Рид, не позволив ей оставаться на этой должности после нескольких покушений. Если бы отказался присутствовать на открытии небоскрёба. Если бы не отпустил её одну. Если бы защитил. Сжираете себя самобичеванием и ненавистью к себе, корите за то, что не уберегли. Но Лу это не нужно. Ей нужна поддержка. Ей нужен толчок. Ваши отношения вряд ли просты, что уж тут говорить — псионичка и Приор. Конечно, она не хочет возвращаться в реальный мир из своих иллюзий идеальной жизни — Вы не даёте ей смысла в этом!       — Возвращаться… из иллюзий?       Иво нахмурился. Его глаза стали совсем чёрными, а взгляд — тяжёлым, подозрительным, уличающим во лжи.       — О чём Вы?       Клои прикусила язык.       Кажется, проболталась.

***

      — Я ничего не чувствую.       Клои отпустила руку Лу, стыдливо посмотрев на Иво. Мужчина нахмурился, но ничего не сказал — ни укора, ни слова поддержки. Только спросил:       — А раньше что-то чувствовали?       — Эээ… ну… — девушка задумалась над тем, как бы правильно подобрать слова, — я будто бы услышала отголосок мысли…       — Прочли мысли человека в коме?       Клои знала о существовании телепатии. Нулевой уровень телекинеза, как и любого другого вида псионики, до сих пор не раскрывался народным массам. Однако все телекинетики прошли жёсткие испытания на свою лояльность, а также «способность». В ход шли даже специальные вещества, которыми обкалывали преступников для того, чтобы они говорили только правду на даче показаний. Так и выясняли полноценных и потенциальных телепатов, которых оказалось куда больше, чем предполагал КС. Контроль за их жизнями ужесточился. А к метке «Ψ» добавлялась и другая — греческая «τ».       Но у Клои её не было.       Она отрицательно покачала головой.       — Как? Я не умею. Не «способная» и уж точно не телепат. Это не было чтением мыслей. Скорее… мадемуазель Рид втянула меня в свои.       Андре видела, как практически полностью замороженное в эмоциональном плане лицо Иво стало отражать удивление. Кажется, он не знал, что Лу способна на транслирование мыслей.       Хотя, возможно, сама Рид не была в курсе этого.        — А ещё, похоже, она не в коме, — высказала Клои ещё одно своё предположение. — Точнее, не совсем в той коме, которую мы себе представляем. Она словно заперта в своём подсознании, причём добровольно.       Иво знал это. Врачи сразу сказали, что излечили его супругу практически полностью. Под вопросом оставалось только зрение, но оно не должно было помешать девушке выйти из комы.       Лабель озвучил такую аналогию — мадам Мартен будто бы находится в глубоком сне и не может проснуться.       — И Лу транслировала тебе мысли, будучи в бессознательном состоянии? — Приор заметно оживился. Появился интерес и даже нетерпение, а в глазах была жажда большего количества информации. — Что именно?       Клои покорно описала:       — Ну… там был дом. Старинный такой. Дети. Девочка и мальчик. Девочка очень похожа на Рид и Вас, а ещё она называла её мамой. Мальчика я не особенно разглядела, но его волосы были в точности, как у мадемуазель. И ещё… там были Вы.       — Я?       — Да, — псионичка уверено кивнула. — Кажется, её подсознание нарисовало ей идеальную семейную жизнь. Может, именно поэтому Вы не можете достучаться до неё так просто? Мадемуазель уверена, что всё это время Вы рядом.       — Я понимаю, почему она не могла транслировать мне, — задумчиво произнёс Иво, имея для себя в виду свой барьер, кажется, самый мощный из тех, которыми обладают разумы «не телепатов». Приор не отпускал его даже наедине с бессознательной Лу по причине того, что не видел в этом смысла. — Но почему она сделала это с тобой? Не знаю, насколько Стоун силён разумом, и укрепляет ли он свой ментальный блок, но он тоже никогда не видел нечто подобное, а ведь не раз держал Лу за руку.       — Может, дело и правда в его достаточно сильной защите? — предположила Клои, и тут же, поразмыслив, добавила:       — А может и не только. Я ведь… я ведь не только держала её. Я говорила с ней. Ну, точнее, говорила только сама.       — Что? — Иво чуть нахмурился исключительно из задумчивости и лёгкого подозрения, с которым относился практически ко всему в этом мире.       — Я поклялась, что защищу Вас. И тогда… Я услышала её голос в своей голове. Она спросила, от кого Вас нужно защищать? Непонимающе и, кажется, немного испуганно. А потом уже я оказалась там — в её сознании.       — Хотите сказать, та активность мозга произошла из-за того, что Лу решила, что реальный я в опасности?       Иво больше не хмурился. Его взгляд был чист и даже не пытлив, будто бы он не нуждался в положительном ответе на свой больше риторический вопрос, так как был уверен в истинности этого предположения.       Тем не менее, Андре ответила:       — Кажется, да. Другого объяснения у меня нет.       Иво замолчал, предаваясь своим размышлением. Его взгляд упал на Лу.       Ей бы не понравилось тут. Лу не любила больницы и уколы. А сейчас в её руках несколько игл — от капельницы и для парентерального питания. Девушка бы наверняка разозлилась, если бы увидела это. И одарила бы врачей несколькими крепкими словцами, пусть они и пытаются помочь пациентке. А потом бы ещё долго бурчала, всё же согласившись под уговорами мужа не выдергивать иглы из вен. А сам бы Иво благодарно поцеловал бы её в висок, шепча тёплые слова и признательность за то, что Лу послушалась и перестала пытаться вредить себе.       Сама она всегда так делала, стоило супругу вновь наплевательски относиться к своему здоровью. Мужчина, конечно, не бурчал, да и соглашался практически всегда быстро, под пристально прожигающим взглядом возлюбленной. Иногда он специально немного сопротивлялся, только для того, чтобы после сполна насладиться нежной и благодарной улыбкой мадам Мартен и её заботой.       Лу бы стала прекрасной матерью.       И, кажется, она хотела этого. Иначе бы не придумала себе детей от Иво в своём сне.       — Мы можем попробовать вновь достучаться до неё, — полная сомнений и опасений, что Приор резко отрицательно отреагирует на её предложение, произнесла Клои.       Однако мужчина только кивнул.       — Надо попытаться, — согласился Приор. — Месье Стоун верно сказал — это шанс. Я открою сознание. Возьмёмся за её руки. Поговорите с ней.       Андре кивнула и выполнила наказ Мартена.       — Что мне сказать?       — Что-нибудь хорошее.       Клои задумалась. А вскоре произнесла:       — Здравствуйте, мадемуазель Рид. Это Клои Андре. Я… я хотела давно Вам сказать, что искренне восхищаюсь Вами.       Псионичка кожей почувствовала взгляд Иво на себе. Кажется, он был удивлён её словами.       Андре продолжила:       — Вы сильная, несгибаемая, волевая. Вы способны выходить за пределы и рамки. И всегда остаётесь собой. А ещё, Вы настоящий герой — стольких спасли. Вы нужны этому миру: Вашим друзьям и семье. И Вы очень нужны месье Мартену. Он, правда, очень сильно Вас любит.       Клои молча наблюдала за тем, как, словно в подтверждении её слов, Иво склонился над Лу. Лёгкий, невесомый, нежный поцелуй был оставлен на виске девушки.       Мгновение. Второе. Иво не успел толком отстраниться и разочароваться, как одновременно с Андре почувствовал импульс, словно что-то настойчиво проникло в его разум.       А следом они услышали:       «Иво… люблю…»       И мир перед их глазами померк.