Разрушить барьер

Hardships make or break people. Тяготы либо обтесывают людей, либо ломают. Маргарет Митчелл «Унесённые ветром»

      — Вот, держи.       Лу положила перед дочерью листы из разобранного, чтобы легче было рисовать, альбома, а также упаковку карандашей, фломастеров и точилку с ластиком. Девочка, сидевшая за деревянным журнальным столиком, угрюмо посмотрела на маму, пробурчав благодарность себе под нос. Лу лучезарно улыбнулась, поцеловав малышку в надутую щёчку.       — Что будешь рисовать?       — Нашу семью, — ответила она.       Мадам Мартен понимающе кивнула и, потрепав дочку по тёмной макушке, встала. Проверив, всё ли в порядке с сыном — он играл в детском манеже, наполненном игрушками, — она подошла к мужу.       Иво, как и всегда в это время, сидел за роялем, радуя домочадцев красивыми мелодиями. Когда псионичка опустилась рядом с ним на широкую банкетку, мужчина улыбнулся супруге и принялся играть её любимую композицию. Нежные звуки, каждый из которых был пронизан любовью, трепетом и теплотой, наполнили гостиную.       Лу жадно впитывала в себя каждую ноту, выражающую мельчайшие оттенки чувств пианиста, который извлекал их из чёрно-белых клавиш. Ей казалось магией сама музыка рояля — искусство непостижимое для неё.       Когда Иво закончил, он медленно снял руки с клавиатуры инструмента и повернулся к жене, одаривая её ласковой улыбкой. Псионичка улыбнулась в ответ и уже хотела было поцеловать супруга, как вдруг между ними вклинилась недовольная дочь, расталкивая родителей, чтобы показать им свой рисунок.       — Что тут у нас, м? — глава семьи принял из рук девочки лист.       Малышка достаточно хорошо рисовала для своего возраста. В умелых каракулях были легко различаема фигура Иво, который держал за руки своих детей. На заднем фоне — зелёная трава, цветы, дом, лесополоса, облачка в голубом небе и краюшек солнце с несколькими лучиками в правом верхнем углу.       — Как красиво, — искренне восхитилась Лу, приобняв девочку. — Иви, ты большая умница!       — А где мама? — Иво вопросительно глянул на дочку. Иви сильнее нахмурилась, едва ли не выдернула рисунок из рук отца и понесла его к обратно столику, принимаясь что-то экстренно там рисовать.       Родители переглянулись между собой. Лу непонимающе улыбнулась, пожав плечами, решив, что малышка на что-то обижается, поэтому и ведёт себя так резко.       Через минуту Иви вновь принесла листок, отдавая его взрослым. У псионички от шока вытянулось лицо, когда она увидела, что к трём нарисованным фигурам прибавилась четвёртая. Только всё лицо было замалёвано ярко-красным фломастером. Лу непонимающе взглянула на дочку, натыкаясь на её прожигающим тяжёлый взгляд.       — Иви? — Иво нахмурился, тоже оборачиваясь к девочке. — Что это? Зачем ты её зарисовала?       — Я не хочу, чтобы мама была тут! — вдруг заявила она. — Её не должно быть тут! Пусть она уйдёт!       Лу моргнула, не совсем понимая, правильно ли расслышала дочь. Мадам Мартен медленно встала с банкетки и подошла к девочке, присаживаясь рядом с ней на колени и пытаясь взять за руку. Та, гневно пыхтя, шагнула назад, не давая родительнице поймать её ладошку.       — Иви, я не понимаю? — в голосе Лу была и мольба, и изумление, и даже отголосок страха. — Я тебя обидела чем-то?       — Нет! — снова возопила малышка, разъярённо сверкая небесно-грозовыми радужками, практически в точности повторяющими материнские. — Просто уходи! Уходи! Уходи-уходи-уходи!!!       — Иви, хватит!       Теперь уж к дочери подошёл отец. Его строгое выражение лица и прожигающие недовольные чёрные паучьи глаза-бусины должны были приструнить или хотя бы заставить девочку задуматься о своём поведении, но её гнев был сильнее. Их взгляды столкнулись в непримиримом ожесточённом противостоянии, вселяя страх в саму Лу.       Она ещё ни разу не видела, чтобы отец и дочь смотрели с такой яростью друг на друга.       Или просто не замечала?       — Зачем ты пугаешь маму?       — Уйди! — вибрирующий крик Иви прошёлся по гостиной волной телекинеза. Хрупкие вещи задрожали, а мебель заскрипела ножками по полу, отодвигаясь на несколько сантиметров в сторону от источника ударного импульса. — Тебя не должно быть тут! Уйди!!!       Вопли сестры привлекли мальчика в манеже, и теперь он с любопытством (а должен был хоть немного испугаться) наблюдал за развернувшейся сценой.       — Хорошо, я уйду, — Лу подняла раскрытые ладони в капитулирующем жесте и встала с колен. — Только не кричи.       Но девочка не слушала, раз за разом выпуская волны векторного телекинеза, сбивая с ног родителей. Мебель в гостиной уже заметно отъехала со своих мест ближе к стенам. Фотографии, статуэтки и прочие элементы мелкого декора попадали с полок шкафов, наполняя комнату звуками бьющегося стекла и глины.       — Иви, успокойся! — Лу не знала, нужно ли ей пытаться подойти к дочери или наоборот уйти, чтобы не подначивать её ещё больше. — Ты можешь пораниться! Прекрати применять пси!       — УХОДИ!!!       Последняя сильная волна прошлась по гостиной. Стёкла в окнах зазвенели, но, что удивительно, не разбились. Белобрысый мальчик в манеже, отъехавшим к самому входу в столовую, недовольно нахмурился, встречаясь взглядом с сестрой, что отвечала ему таким же раздражением и негодованием в глазах.       Иво помог подняться перепуганной жене на ноги, осмотрев её на предмет каких-нибудь повреждений. Но, кажется, всё обошлось.       — Ma belle, иди, — просил мужчина, холодно и сурово поглядывая в сторону тяжело дышавшей от злобы дочери. — Я успокою её. Мы же хотели выпить чай. Давай, ты накроешь на веранде, а я поговорю с Иви.       Лу оторвала ошеломлённый взгляд от малышки, медленно переведя его на супруга, и также заторможено кивнула соглашаясь.       — Да… Хорошо.       «Пси? — растерянно спрашивала сама у себя Мартен в мыслях. — Её же не бывает. Почему я это сказала? А как Иви её применила? Её ли?»       Лу была в смятении. Каждую ночь и, кажется, всю жизнь ей снится один и тот же кошмар. Она в странном киберпанк-мире, где из-за какого-то шторма почти полностью вымершая человеческая цивилизация живёт на мизерной, ограниченной Периметром территории, а некоторые из людей мутировали и обрели способности, называемые «пси». И их тут же стали притеснять неуникальные, которые именовали себя «чистыми». Они взяли власть в свои руки, поделив её между Советом и Инквизицией, которой подчинялся Корпус Содействия.       В том кошмаре она была псионичкой, телекинетиком. А Иво — её начальником, которого она охраняла. И, вроде как, они были тайно женаты. А потом его, кажется, убили.       Небоскрёб. Какой-то взрыв, теракт. Угнанный вертолёт. Катон Кроу. Разъедающая пустота в груди. Боль. Гнев. Слабость. Выстрел.       Последнее, что девушка запомнила из сна, как она камнем летит с высоты вниз с единственным желанием скорее достичь земли и умереть.       Лу боялась этого кошмара. Что что-нибудь подобное повторится в её жизни. Прекрасной, тихой, размеренной семейной жизни с детьми и мужем. Любое отклонения от этого идеала пугало, поэтому истерика дочери взволновала девушку сильнее чего бы то ни было раньше. Даже недавно прозвучавший голос в голове о том, что кто-то клянётся защищать Иво, она не восприняла слишком серьёзно.       Пока голос не вернулся вновь.       «Вы нужны этому миру: Вашим друзьям и семье. И Вы очень нужны месье Мартену. Он, правда, очень сильно Вас любит.»       «Иво… Я ведь тоже очень тебя люблю.»       Лу, одолеваемая разными тяжёлыми мыслями, взяла чайный сервиз из антресоли на кухни и понесла его на остеклённую веранду, где её небольшая семья пила «Эрл Грей» по вечерам. В задумчивости смотря себе под ноги, девушка подняла глаза только тогда, когда уже пришла в нужное место. Взгляд устремился на лужайку перед домом через стеклянные двери, и тогда она застыла, словно в ступоре.       Ослабевшие руки выронили сервиз. Фарфоровые чашки, блюдца и заварник разбился у ног Лу, обжигая её ноги кипятком. Истошно закричав от ужаса и боли, она развернулась и помчалась в дом.       В этот момент стоявших на улице Иво и Клои, которые и стали причиной испуга девушки, выкинуло из подсознания мадам Мартен обратно в реальность.       Они выглядели точно так же, как в том кошмаре.

***

      Иво сжал челюсти, ударившись о стену затылком. В противоположном конце палаты около перевёрнутого стула стонала от боли Клои, влетевшая и опрокинувшая этот предмет мебели. Они оба ощутили на себе волну вектора, которую испустила из себя бессознательная Лу. Сама девушка сейчас неестественно выгнулась на своей кровати.       Псионичку трясло, тело пробивали судороги, как при эпилептическом припадке. Она билась в конвульсиях с закрытыми глазами, снова и снова выпуская волны телекинеза. Ошеломлённый Иво кое-как добрался до кнопки экстренного вызова врача, и уже через минуту в палату ворвался Лабель в сопровождении своей протеже — доктора Ларс.       — Какого? — Кристоф вытаращил глаза и в следующую секунду ударился плечом о только-только закрывшуюся дверь. — Чёрт! Ларс, быстро блокатор!       Женщина метнулась к тумбочке, доставая оттуда пистолет-инъектор. Переждав очередную ударную волну, вместе с Лабелем она подскочила к кровати псионички. Клои ошалело наблюдала за стремительно набирающими ход и принимающими неприятный оборот событиями, заметив необычное и явно дорогое кольцо на безымянном пальце Рид, когда доктор вытащил из её вен иглы и снял датчики, чтобы в судорогах псионичка не поранила саму себя.       Пока мужчина держал бьющуюся в припадке девушку, Альма ввела ей блокатор. Буквально выгнав Андре и Мартена из палаты, врачи принялись купировать приступ.       — …что это было?       Придерживая ушибленное плечо одной рукой, Иво перевёл тяжёлый взгляд потемневших глаз на побледневшую Клои. Девушка покачала головой, выражая всю глубину своего шока и непонимания.       — Этого не было раньше, — поспешила оправдаться Андре. — Не знаю, что произошло. Но Вы видели, как она испугалась?       Приор кивнул. Он провёл в подсознании жены всего две минуты, толком ничего не разглядев и даже не успев поговорить с ней. Едва увидев его, Лу завопила в ужасе, словно наткнулась на ужасного монстра из страшилок, и просто убежала. Очевидно посчитав вторженцев в своё подсознание опасными, псионичка просто-напросто вытолкнула их из своего мира на правах его хозяйки.       А в реальности забилась в конвульсиях.       Иво не сомневался, что причиной этому стал он с Андре.       Вышедший через пятнадцать минут из палаты мадам Мартен и расспросивший очевидцев о случившимся Лабель только подтвердил догадки Приора, заключив:       — Грубое вмешательство в подсознание. Телепатия — опасная штука, особенно если ей плохо владеть.       Кристоф был одним из ведущих специалистов, исследовавших нулевой уровень телекинеза. А также вместе с Ларс входил в группу докторов-учёных, которым передали тело застрелившегося Катона Кроу для изучения. Тайные лаборатории находились именно в его клинике на этом этаже с ограниченным доступом. Поэтому с Лабелем легко можно было разговаривать о телепатии и том, что происходит сейчас с Лу Мартен на самом деле.       — Но мы не вмешивались, — отрицала Клои, не совсем понимая, что именно привело к припадку бывшей телохранительницы главы Инквизиции. — Она сама нас втянула.       Кристоф задумался на несколько минут, переглядываясь с Приором. В глазах Иво явственно стоял вопрос, который не озвучила, но подразумевала Андре.       — Может, причиной стали не вы? — наконец, изрёк доктор и, устало вдохнув, покачал головой. — Нужно выяснять. Я и Ларс изучим данные, посмотрим активность.       Иво согласно кивнул, спросив:       — Мы можем вернуться в палату?       — Да, — позволил Лабель. — Но Ларс побудет с Вами. Нужно понаблюдать за мадам на случай, если вдруг что-нибудь такое же неприятное повторится.

***

      Весь остаток дня Мартен пребывал в глубокой задумчивости. И судя по чуть напряжённому выражению его бледного лица мысли мужчину одолевали не самые приятные. Клои не смела завести разговор с начальником, когда они возвращались в офис, поэтому просто молчала, иногда поглядывая на него, сидевшего вместе с псионичкой на пассажирском сидении у окна противоположного выхода из автомобиля.       — Месье… — подала девушка голос, только когда машина остановилась на парковке. Отсутствующий взгляд, направленный на телохранительницу, был воспринят ей как разрешение продолжать. — Простите мне…       Прежде, чем Иво изогнул бровь в немом вопросе, Андре продолжила:       — Я погорячилась, когда сказала, что Вы… над мадемуазель Рид… Ну… Вы поняли… — Клои смущённо почесала щёку, виновато тупив взгляд, пряча его от чёрных прожигающих глаз Приора. — Я видела, как она смотрит на Вас. Едва ли она была верующая — все мы «нечистые» такие. Ну или почти все. Но на Вас мадемуазель смотрела, словно на своё божество.       Мартен ничего не ответил на извинения псионички. Когда девушка решилась поднять на него глаза, он уже смотрел куда-то через тонированное окно.       — Зайдёте ко мне в кабинет через полчаса, — велел он. — Вам нужно подписать новый контракт о найме.       Клои кивнула, позволяя себе крошечную улыбку.       Уже скоро они сидели за рабочим столом Приора по разные стороны. Иво подал девушке планшет с электронным документом и стилус. Но, прежде чем всё прочитать и подписать, Андре подняла на начальника взгляд, полный интереса и немого вопроса.       — Что?       — Скажите… — всё ещё сомневаясь в разумности своей просьбы, начала Клои, а затем, выдохнув для успокоения небольшого мандража, закончила:       — Что было в том письме? Оно ведь от мадемуазель Рид, верно?       Мартен на секунду поджал губы, чуть хмурясь.       — Уясним кое-что. Когда Вы находитесь в офисе в окружении мадемуазель Вейсс, а также месье Стоуна и Баретти, а в больнице рядом с месье Лабелем и мадемуазель Ларс, Вы не должны называть Лу «мадемуазель Рид», ясно?       Клои медленно и, очевидно, непонимающе кивнула.       — Почему? — не смогла удержаться псионичка от вопроса.       Кажется, Иво посуровел ещё больше. Но всё-таки ответил без особого энтузиазма:       — Мне доставляет это неверное обращение к ней массу неудовольствия.       «Больше раздражения», — подметила про себя девушка.       — Ясно… — только и смогла выдавить Андре, задумавшись. — А как тогда обращаться? Не по имени же.       — Прочитайте контракт, — устало выдохнув, велел Приор. — Тогда всё поймёте.       Клои кивнула и с готовностью вновь взяла планшет, включая потухший от ожидания экран. Зелёные глаза забегали по строчкам документа, не находя особенных отличий от того, который псионичка подписывала в первый день испытательного срока.       Андре не прогадала, заставив себя дочитать до конца. Практически в самом конце не слишком занимательного чтива (кроме, разумеется, кругленькой суммы оплаты работы), она наткнулась на абзац, который привёл её едва ли не в состояние шока.       В случае, когда наниматель отдаёт приказ, реализация которого может поставить его жизнь и здоровье под угрозу, но своей сутью заключающийся в защите мадам Лудивайн (Лу) Мартен, приказ должен быть приведён в исполнение немедленно и безоговорочно, т.к. безопасность супруги Приора Инквизиции Единой Церкви для подписавшего(-ей) данный контракт приоритетнее.       — Су… пруги? — Клои подняла округлённые глаза на непроницаемого Приора.       — Удивлены?       — Не знаю… — ответила девушка, пребывая в лёгком замешательстве. — Наверное, не совсем. А тату? — она вспомнила, что руки Лу были чисты, без имени мужа (руки Иво Андре никогда не видела, но что-то ей подсказывало, что там тоже нет брачной метки). — Тоже для безопасности?       Иво кивнул, подтверждая:       — Именно.       — А кольца… — псионичка вспомнила кольцо с бриллиантами на безымянном пальце Лу, которое не могло не привлечь её внимание, — всё же из-за старых традиций, а не из любви к украшениям.       — Верно. А Вы умны, Андре. Полагаю, Вы также в курсе, что за утечку этой информацию последствия будут не из приятных. Пока наш брак должен оставаться в секрете.       Клои заторможено кивнула, не слишком обращая внимание на уточнение «пока». Она недолго, но всё равно затяжно молчала, медленно переваривая обрушившуюся на неё правду, а потом испустила какой-то нервный смешок.       — Что Вас развеселило? — тут же поинтересовался Мартен, не понимая реакции своей новой телохранительницы.       — Просто подумалось… жена и «не последний человек» это ведь… как бы… синонимы, получается, — тонкие губы Клои растянулись в глуповатой улыбке. — Контекстуальные, но синонимы. И Вы не так уж и лгали мне, когда назвали так маде… то есть мадам Мартен.       Иво, вспоминая тот самый разговор с псионичкой, когда он почти отказался брать её на работу, и сам еле слышно усмехнулся. Кажется, впервые за эти тяжёлые недели.       — Получается, что так.       Клои решила вернуться к интересующей её теме, осторожно спросив:       — Так письмо… оно всё-таки было от маде… то есть мадам Мартен?       — Верно, — Мартен ответил после небольшой заминки, но всё-таки ответил. Андре не могла не гордиться собой — Приор, пусть и совсем немного, но начинает ей доверять.       И вдруг мужчина предлагает:        — Если хотите, можете его прочитать.       — Правда? — у Клои в который раз за день вытягивается в изумлении лицо — мимические мышцы уже начинали болеть, как и глаза от того, как часто их таращат.       — Правда, — подтвердил Мартен, кивнув. Он поймал себя на мысли, что, увидь он такое удивлённое лицо у Лу, то наверняка бы улыбнулся, а на душе стало бы теплее. Но при взгляде на Клои… не чувствовалось ничего. Только пустота, апатия.       Тело напрягалось в алчном желании встать, схватить Андре за руку и потащить её обратно в больницу, вновь попытаться разбудить Лу, но перед глазами тут же встала картина из прошлого: девушка, одолеваемая судорогами, бьётся в конвульсиях на больничной кровати и испускает пси-волны.       Иво еле слышно выдыхает, прикрыв на какое-то время глаза. Голова начинала нестерпимо ныть и тянуть — боль, зародившаяся ещё в клинике, усилилась так, что игнорировать её было практически невозможно.       — Это ведь Ваша рекомендация, — наконец, пояснил причину предложения Приор.       Клои улыбнулась, с готовностью кивнув.       — Тогда хочу.

***

      Мой дорогой Иво       Если ты читаешь это, я, должно быть, уже мертва. Не могу представить себе иную ситуацию, в которой Кей бы передал тебе это письмо.       Не злись, молю. Я уже представляю себе твой тяжёлый взгляд таких чёрных-чёрных глаз. Не люблю, когда ты хмуришься. Тебе ведь так идёт улыбка.       Это я настояла на кандидатуре Клои Андре мне на замену, если вдруг со мной что-нибудь случится или если ты всё-таки меня уволишь, как грозился все эти полтора года. Помимо того, что она милая, хорошая и просто сладкая булочка с корицей, Клои сильный телекинетик, которому я почти что доверяю. Даже Марк позволил ей работать телохранительницей своей жены — аргументик весомый.       Мы несколько раз проверяли её с Кеем с помощью его эмпатии. Ну и месье Баретти, конечно, со своим детектором лжи. Образованная, смышлёная, этикет знает как свои пять пальцев. И главный плюс — соблазнять тебя она не собирается. Ну просто идеальный телохранитель!       Не то, что я :)       Не грусти по мне, молю. Ты и твоя любовь были самым лучшим в моей жизни. И я надеюсь, что смогла стать лучшим для тебя. Я устраивалась на работу твоим телохранителем, чтобы защищать тебя, блюсти безопасность самого Приора Инквизиции (и из-за денег, конечно же; платил ты мне хорошо, но не будем заострять на этом внимание). Но, в конце концов, это ты меня защищал. Спас из той пустоты, что пожирала каждый день меня изнутри. Показал, что мир — это не белое и чёрное, что в нём есть сотни красок и тысячи их оттенков. И он расцветал ими рядом с тобой. Только рядом с тобой.       Даже на том свете, если он есть, мне будет тяжело, если ты будешь мучаться. Ты должен жить, Иво. Ради себя. Ради меня и за меня. Ты должен увидеть за нас двоих мир без притеснений и угнетений. Неидеальный, ведь он никогда таким не станет. Но лучшим, чем он есть сейчас. Таким, каким он становится с каждым днём во многом благодаря тебе и таким редким людям, как ты.       Прошу тебя, заботься о своём здоровье. Помни, что я ужасно бешусь здесь, пока ты забываешь делать перерывы в работе и нормально есть! Клянусь, я восстану из мёртвых только для того, чтобы треснуть тебе чем-нибудь очень тяжёлым, накормить и уложить спать!       Мой Иво… Сейчас я скажу нечто ужасно неприятное (особенно для меня), но очень важное. Если найдётся та, с кем ты найдёшь отраду и покой, знай — я буду счастлива, если счастлив ты.

Безмерно любящая тебя И видящая даже в своём вечном сне Твоя Лу

***

      — Мадам так сильно Вас любит… — с нежной улыбкой произнесла Клои, отдавая письмо Мартену. — Я даже немного завидую Вам. Вы её смысл, а сейчас она потерялась во мраке. И только Вы сможете помочь ей. А я помогу Вам, обещаю.       — Идите, Андре, — устало просил Мартен, приструнивая энтузиазм подчинённой. — Я хочу побыть один.       Клои понимающе кивнула и, быстро подписав контракт, поднялась, попрощалась и ушла, оставляя Приора наедине с собой.       Иво долго сидел в абсолютной давящей тишине, а потом потянулся рукой к фоторамке, включая её.       С голографического снимка на супруга весело смотрела широко улыбающаяся Лу.