Разрушить барьер

В мире так много прекрасного, что порой думаю, что я не отсюда. Джонни Депп Выражение «Я боюсь себе даже представить» — в корне неверно. Ведь люди боятся, потому что представляют. Пожиратель душ

      Пять секунд назад перед Лу стоял Иво, две — Катон, и вот сейчас — просто какое-то чудовище. Огромный, то ли лохматый, то ли склизкий и гладкий. Без глаз, зато с огроменной зубастой в несколько рядов пастью с клыками размером в целую длину ладони. Плюсом ко всему шли несколько когтистых лап, непропорционально растущих из уродливого тела.       Ещё недавно улыбающееся красивое лицо, сейчас — безобразная морда, что скалилась. Монстр рычал, выпуская белёсые клубы пара, вселяя такой животный, первобытный ужас в девушку, что та обомлела. Ослабев от испуга, Лу только и могла, что предельно распахнутыми глазами наблюдать за возвышающимся над ней на несколько метров чудищем, не в силах ни закричать, ни сдвинуться с места.       Она не видела, но окружение вдруг тоже резко изменилось. И так просторная гостиная стала огромнейшей запустелой залой, словно в старом-старом замке. Везде была мерзкая грязь, толстослойная пыль, плотная блёклая паутина, покрывающая всё вокруг. Гнилой пол, старая мебель, потемневшая бронзовая утварь и могильный холод, гулявший здесь. Лу впервые ощутила что-либо в этом странном месте, задрожав, ощущая отчего-то босыми ногами лёгкую изморозь, точно иней покрывавшую некогда прекрасный паркет.       Раздался какой-то металлический скрип сверху. Монстр словно удивлённо поднял безглазую морду вверх вместе с отмершей и ещё больше шокированной открывшимся видом псионичкой. Там, наверху, сидела Иви прямо на огромной люстре, усеянной огарками свечей, и, кажется, вытаскивала какой-то штырь из её крепления. Секунду спустя прямо на зверя свалился огромный тяжеленный светильник с острыми пиками, которыми оканчивался каждый подсвечник в трёх бронзовых окружностях, соединявшихся цепями друг с другом и потолком. Чудовище взревело от боли, содрогая вибрациями от своего рычаниями стены.       Прежде, чем Лу успела в который раз ужаснуться и закричать от страха, Иви уже прыгнула вниз, замедляясь у самого пола с помощью телекинеза. Не став дожидаться, пока мама придёт в себя, девочка схватила её за руку и потащила в направлении огромной лестницы.       — Валим отсюда, пока он не очухался!       Несколько долгих минут, пока за спиной раздавались рёвы, Мартен позволяла себя тащить довольно сильной малышке. Они бежали то ли по громадному особняку, то ли по замку.       Когда онемевший язык Лу смог нормально заработать, она спросила:       — Во что ты одета?       На Иви была какая-то сорочка очень старого кроя с высоким горлом и коротенькими круглыми рукавами.       Псионичка опустила взгляд и обнаружила, что и сама наряжена в старинный пеньюар поверх ночной рубашки.       — А я́ во что одета?! — воскликнула Лу, тут же вздрогнув от очередного раскатившегося по особняку вопля чудовища.       Или это был гром? А может всё сразу? Разозлённая буря бушевала за стенами здания, сливаясь своим грохотанием с рёвом ужасного зверя.       Но ведь только что же было солнечное утро!       Иви остановилась «на распутье», напряжённо осматриваясь. Бежать дальше можно было либо прямо по коридору, либо свернуть налево или направо в какие-то слишком одинаковые залы, которые тоже куда-то вели.       Тем временем Лу на грани истерики закидывала дочь вопросами, практически уверенная в том, что малышка знает ответы.       — Почему Катон стал монстром? Что случилось с нашим домом? Почему мы в каком-то готическом замке? Что вообще тут происходит?!       Иви повернулась, одарив родительницу тяжёлым взглядом потемневших серо-небесных глаз. У псионички на миг широко распахнулись ресницы — так сильно девочка сейчас была похожа на Иво. Настоящего Иво, чей образ краткими вспышками возникал с недавнего времени в памяти его супруги.       — Это твой страх, — напряжённо и серьёзно отвечала малышка. — Он всё изменил. Когда ты встретила олицетворение своего ужаса в лице Катона, ты прозрела, увидев, как на самом деле всё тут выглядит.       — Но почему всё такое… — Лу неопределённо мотнула рукой в воздухе, не найдя нужных и в полной мере правильно описывающих пространство вокруг слов, — ну… вот такое?       — Так и выглядит твой страх. Всё, что ты неосознанно себе представляешь под ярлыком «жути», немедленно воплощается, — тихо выдохнув, Иви прибавила:       — Кому ещё из нас меньше надо было читать книг…       — Не хватает только призрака Томаса Шарпа и носящейся с ножом его сумасшедшей сестрёнки-инцестницы. А монстрик, как раз, лишний. Какой-то ёбанный «Багровый пик»… — всё ещё кипятилась Лу, поздновато прикусив язык из-за произнесённого рядом с дочерью матерного слова. — Так, ты этого не слышала. Забудь, и главное, при отце не говори — он меня прибьёт!       — Фильмов, пожалуй, тоже поменьше смотри… — только и ответила девочка.       Малышка втянула маму в одну из зал, и вместе они принялись запирать большие двери. Для пущей надёжности Иви тут же опрокинула телекинезом громадный шкаф, что удачно стоял прямо у выхода. В этот момент Лу болезненно простонала, схватившись за голову.       — Прости! — тут же извинилась переполошённая и взволнованная девочка. — Опять я грубо вмешиваюсь. Сильно больно?       Лу вымученно улыбнулась, пытаясь унять беспокойство дочери своим не слишком-то внушающим надежду видом.       — Всё хорошо, — для пущей убедительности произнесла и тут же прислушалась. Рёвов больше не было слышно, в отличие от не менее устрашающих звуков неистовствования стихии снаружи. — Кажется, затих… Думаешь, он хочет нас сожрать?       — Тебя — безусловно, — безапелляционно заявила Иви. — Нам нужно выбраться из твоего страха прежде, чем ты снова попадёшь в его ловушку.       Лу кивнула. Они снова побежали, выбегая из залы в другие коридоры, ничем не отличающиеся от прежних. И мчались, не жалея уже уставших ног и не обращая внимания на просящие передохнуть лёгкие, пока вновь не оказались, кажется, на точно таком же «перекрёстке» путей. Но в этот раз выбор был куда меньший, так как перед женской частью семьи Мартен предстала «половина» мужской.       Впереди стоял маленький светловолосый мальчик с паучьими глазами-бусинками.       Кажется, секунду назад Лу подумала о том, куда делся её сын и является ли он тоже монстром, каким оказался его отец…       — Мама… — позвала Иви, хмуро наблюдая за шокированным лицом родительницы, — не смей ничего представлять.       Но было уже поздно. Мальчик улыбнулся, оскалив неожиданно зубастую безобразную пасть, и вдруг его тело объяла самая настоящая тьма, мутирующая и вырисовывающая стремительно увеличивающееся в размерах тело с четырьмя парами длинных конечностей. Когда чернота схлынула, перед застывшими матерью и дочерью предстал огромнейший тарантул с восьмью глянцевыми глазами-угольками.       Паук заинтересованно следил за не двигающимися людьми перед собой, кажется, решая, чтó это и можно ли это есть.       Лу сочла этого монстра менее устрашающим, чем тот, в кого превратился лже-Иво, и реагировала в этот раз куда спокойнее. К тому же вид тарантула напомнил ей чудовище из старого доштормового фильма (с тем красавцем эльфом) по имени Шелоб, которое всего лишь пыталась съесть одного из главных героев.       — Э… Что-то типа этого? — спросила она в ответ на приказ дочери. Иви устремила на мать гневный взгляд, не обрадовавшись её «шпильке». — Ну что? Я опять виновата?       — Бежим уже! Ты — направо, я — налево.       — Что?!       Прежде, чем Лу возразила, девочка вновь применила телекинез, вталкивая родительницу в одну из зал и закрывая за ней дверь. Щёлкнул замок, и бывшая Рид поняла, что обратной дороги нет. Оставалось надеяться, что собственное подсознание и страхи не смогут причинить Иви вред.       Лу поднялась с холодного пола и побежала дальше только тогда, когда в дверь ударила одна из мощных лап тарантула. Монстр, очевидно, выбрал себе жертву, и теперь пытался добраться до неё.

***

      Клои кое-как удержалась на ногах от мощного порыва едва ли не ураганного ветра, ударившего в бок. Вместо ожидаемого солнечного дня подсознание Лу встретило вторженцев самой настоящей бурей, обламывающей ветки деревьев, едва не вырывая их с корнем, и давно погубившей растущие раньше тут цветы. Кое-как Андре разглядела, что вместо уютного коттеджа сейчас посреди голого чернолесья стоял какой-то готический, одновременно и старый, и старинный замок, кое-где обваленный и выглядевший в целом именно что заброшенным.       — Что тут произошло?! — постаралась перекричать стихию псионичка, будто бы Иво, стоявший рядом в нескольких шагах, мог ответить на этот вопрос.       — Может, не стоило совать свой нос, куда не просили?! — гневно отозвался мужчина.       Клои чуть вздрогнула, но не от ветра и хлещущего ливня, а от опасения, что её прямо тут и прибьют.       — А Вы не думали о том, что всё это случилось из-за Вашего промедления и страха?!       — А Вы не думали о том, что я вырву Вам язык, как только мы выберемся отсюда?!       — Хватит собачиться, вы сюда не за этим пришли!       Иво и Клои удивлённо перевели взгляд на девочку в белом ночном платьице, стоявшую босыми, но чистейшими ногами в размокшей от дождя земле. Она хмурилась, тяжелыми глазами осматривая Андре, но чуть расслабилась, стоило ей посмотреть на Приора.       У Мартена чуть вытянулось лицо от изумления.       — Ты… кто? Почему ты так похожа на Лу?       Малышка улыбнулась, кажется, довольная сравнением.       За неё ответила Клои:       — Это та девочка, про которую я Вам говорила.       — Меня зовут Иви, — представилась малышка, присев в настоящем реверансе. У Иво на миг вдруг отчего-то резко возникло желание затискать эту милейшую прелестницу, вызвавшую у него странные чувства чего-то родного, близкого.       — Так кто ты? — только и спросил мужчина. Девочка очаровательно улыбнулась.       — Я мамина прелесть и папина радость.       — Иви, — вновь заговорила телохранительница, в деталях вспомнив первую встречу с этой малышкой и что именно она тогда сказала Клои. — Мы пришли забрать твою маму.       Иви довольно кивнула.       — Я уж подумала, что этого никогда не случится. Идите за мной.       Кажется, совсем не страдая от ярости стихии, девочка спокойно шла к замку-особняку, ведя за собой вторженцев в подсознание матери. На тут же возникший вопрос Клои, Иви ответила, что чужие страхи не могут тронуть её. Тогда Андре удивлённо посмотрела на свою одежду, которая оказалась совершенно сухой. Ещё немного поразмышляв, псионичка осознала, что абсолютно не чувствует холода — он лишь представлялся собственной разыгравшейся фантазией, заставляя дрожать.       Скосив взгляд на начальника, телохранительница поняла, что мужчину с самого начала не волновала погода. Кажется, Иво сразу же понял то, о чём сказала несколько секунд назад направляющая их девочка.       Небольшая процессия приблизилась к одной из стен особняка, которую рассекала огромная трещина. Образовавшаяся ею дыра была затянута какой-то лиловой чернотой.       В ответ на немой вопрос, отразившийся на лицах Андре и Мартена, Иви пояснила:       — Это щель в мамином подсознании, через которую она слышала внешний мир. Раньше вы не смогли бы попасть внутрь дома, даже если бы очень сильно захотели. Но сейчас можете.       Иво как-то неопределённо посмотрел на девочку, назвавшую его Лу своей родительницей. Безусловно, он был согласен с Клои — в чертах лица малышки угадывалось сходство и с самим Приором тоже. Главным совпадением были, конечно, волосы цвета самой тьмы.       — Щель расширялась с каждым вашим словом, отрезвляя маму, — продолжала тем временем щебетать малышка. — А сейчас и вовсе на всю стену растянулась.       Иви повернулась к Клои, одаривая её удовлетворённой и даже благодарной улыбкой, выражавшей самое настоящее восхищение.       — Умно было сказать про то, что папа умирает. Я бы не додумалась до такого.       — А… ага, — только и выдавила из себя псионичка, поражённая увиденным и услышанным, ещё и смущённая похвальбой от не такой уж и ненастоящей дочери Лу.       — Если что, нам туда, — произнесла Иви, указывая на трещину. Прежде, чем Андре высказала своё сомнения, Иво твёрдо вступил в неизвестность, растворяясь в черноте.       Делать было нечего. Пришлось идти следом. В попытке чуть успокоить и унять подозрительность Клои, дочь Мартенов пошла перед ней. Все трое оказались внутри старого особняка.       Одежда из реальности на Приоре и его защитнице вдруг сменилась на ту, что соответствовала доштормовой, так называемой эдвардианской эпохе. Мужчина предстал в костюме из белоснежной рубашки и чёрных брюк с жилетом и в того же цвета шейном платке. Его длинные волосы сейчас были перевязаны в высокий, почти конский хвост. А на Клои наделось средней пышности ярко-красное платье с высоким воротом и длинноватым шлейфом.       Тут же послышался треск ткани. Едва успев удивиться наряду, Андре обернулась, обнаружив, что Иви беспощадно укорачивает его длину, отрывая юбку практически наполовину.       — Бежать легче будет, — пояснила девочка.       Клои глянула на Иво, увидев в его глазах согласие с потенциальной дочерью.       И тут сверху послышался девичий вскрик. Не дожидаясь разрешений или указаний, Мартен резко перешёл на бег, вмиг различая в большой зале внушительную лестницу. За ним помчалась и Андре с девочкой.       Они довольно долго бежали уже по второму этажу в сторону источника шума, пока вдруг из-за поворота в Иво не влетела девушка. Вместе с ней Мартен упал на пол и довольно крепко приложился затылком о стену сзади. Из залы, из которой выскочила беглянка, начали высовываться в коридор огромные членистоногие лапы, заставив Клои вскрикнуть от ужаса. Отрезвлённая этим звуком не совсем понятного происхождения, девушка, лежавшая на Приоре, отстранилась от чужой груди, в которую впечаталась лицом, и подняла взгляд, встречаясь им со взглядом самого главы Инквизиции.       В этот момент под ещё более ошарашенным взором Андре тарантул вдруг рассыпался чёрным пеплом, который исчез раньше, чем достигнул пола. А по особняку прошла незримая волна, очистившая его от старости, грязи, пыли и паутины.       Лу (а это была именно она) застыла, сидя прямо на мужских бёдрах. Иво тоже не двигался. Оба пожирали друг друга глазами, не веря в то, что видели. Девушка наслаждалась видом самых настоящих и любимых дегтярных радужек, поддёрнутых пеленой очарованности, пока Приор в ответ всматривался в грозовое небо напротив, медленно успокоённое и теперь отражавшее восторг.       Псионичка подняла руку к лицу мужа, прикасаясь невесомо, самыми подушечками, будто боясь, что видение рассыплется. Сперва к скуле, затем провела к носу и ниже — к губам. Очертив одну сторону нижней челюсти, Лу скользнула ладонью к затылку, практически на ощупь находя шнурок и тут же стаскивая его. Чёрные, как горная смола, волосы рассыпались волнами по плечам Иво, приводя девушку в немое невыразимое восхищение. Она тут же зарыла в них руку, чуть оттягивая и пропуская пряди между пальцами.       «Прямо как шёлк…» — в который раз сравнила псионичка и вдруг почувствовала ответное прикосновение к щеке. Вернув взгляд к глазам мужчины, девушка заметила едва различимое приближение его лица к своему.       Чуть прикрыв веки, Лу уже готовилась к желанному поцелую, но тут в мыслях снова возникли несколько предупреждений от Иви.       «Больше не целуй папу. Он чистит твой разум, чтобы ты не замечала странностей.»       «Нам нужно выбраться из твоего страха прежде, чем ты снова попадёшь в его ловушку.»       Лу упёрлась рукой в грудь мужчины, не позволяя ему приблизиться. Иво послушно отстранился, однако удивления скрыть не смог.       — Нельзя, — заявила псионичка, следующее почти приказав:       — Не целуй меня.       — Конечно, — в голосе Мартена почти не слышно удивления и разочарования — одна лишь слепая покорность. — Как пожелаешь, mon amour. Ты в порядке?       Лу, ожидавшая очередной грубости и насилия, подозрительно прищурилась, немного хмурясь. Не став испытывать судьбу, псионичка не слишком-то изящно, больше даже неуклюже слезла с мужчины, после чего и сам он поднялся.       Тут раздался какой-то удручённый и даже разочарованный девчоночий голос сбоку:       — Нет чтобы раньше меня послушать. Чего сейчас-то дёргаться?       — Иви? — Лу удивлённо скользнула взглядом сперва по псионичке рядом с дочерью, а потом осмотрела куда пристальнее и саму малышку. — Ты в порядке? — спросила взволнованно, подходя вплотную к Иви и принимаясь исследовать её глазами на предмет каких-либо повреждений. — Не пострадала?       — Не-а! Я в норме.       Облегчённо выдохнув, мадам Мартен позволила себе секундный порыв и обняла дочь. Словами было невозможно выразить, как сильно Лу переживала за неё, когда малышка осталась наедине с тем ужасающим тарантулом.       «Кстати, а где он?»       Не став развивать свои мысли, псионичка чуть отстранилась от Иви, не выпуская, впрочем, её из кольца рук.       — А кто это? — Лу скосила взгляд на Приора и его новую телохранительницу. — Очередные страхи? Почему ты тогда с ними? И почему они иначе выглядят?       — Не, — Иви отрицательно покачала головой. — Всё хорошо, мама. Это не страхи. Это больше даже надежды.       — Что?       Бывшая Рид по-новому осмотрела переглядывающихся между собой в немом диалоге людей. Потом поднялась, рискнув подойти к мужчине, чьим вниманием тут же вновь завладела без остатка.       Остановившись в двух шагах, Лу окинула его взглядом снизу-вверх, умилительно моргнув, выражая непонимание.       — Ты очень похож на себя реального.       Иво улыбнулся, протянув руку, чтобы коснуться щеки жены. Он не видел её бодрствующей так давно, что уже, кажется, забыл, как супруга прекрасна в своей живости. И пусть это всего лишь сон, причём чужой сон, он всё равно был самым лучшим из всех. Особенно за последние месяцы. Из числа, что были сотворены подсознанием Приора во время ночей в полном одиночестве, когда его одолевали одни лишь только кошмары, связанные преимущественно со смертью его жены.       Мадам Мартен проследила за ладонью мужа, но не остановила.       — Я реален, mon amour, — обещал он, но девушка не верила от слова «совсем».       — И называешь меня прямо как настоящий…       Лу обернулась на русовласую псионичку, не нарушая телесного контакта своей щеки и ладони фальшивого, по её мнению, супруга.       — А ты вроде Клои Андре, верно?       — Д-да… — отозвалась она, смущённая вообще всем, что увидела за последние минут пятнадцать-двадцать. — Вы не помните меня?       — Помню, но… Как-то смутно, — Лу угрюмо свела брови, обнаруживая в памяти очередную прореху, на месте которой тут же всплыло воспоминание о давнем разговоре с Андре. — Кстати, ты должна была защитить Иво. А голос в моей голове сказал, что он умирает.       Псионичка нахмурилась ещё больше. Кажется, даже болезненно.       Взяв руку Иво, девушка опустила её, отведя от своего лица.       — Или уже умер? — спросила Лу сама у себя. — Что-то я запуталась…       Тут голос снова подала Иви, бесцеремонно врываясь в диалог взрослых.       — Хватит трепаться! — хмуро заявила она, замечая, как вместе с упавшим настроением матери резко потемнело в коридорах. — Идёмте скорее!       — О, да, — мадам Мартен встрепенулась, а вместе с этим тени, начавшие было пожирать пространство вокруг, отступили. — А где выход?       — Это ты мне скажи, — ответила девочка, насупившись. — Это ведь твоё подсознание.       Лу задумалась. Осмотрела коридор, потом дочь, стоявшую рядом с ней Клои и, наконец, перевела взгляд на мужа. Пусть псионичка была уверена в том, что супруг ненастоящий, она всё равно потянулась к его руке, взяв её в свою. Иво улыбнулся супруге, найдя неуверенность девушки одновременно и печалящей, и умиляющей, а тут же переплёл их пальцы.       — Идём наверх, — решилась Мартен, потянув за собой мужа.

***

      Лу чувствовала подвох. Дом был слишком пуст. Только буря бушевала снаружи, сотрясая пустоту огромного особняка ужасающими раскатами грома. Но чудищ больше не было.       Она беспрепятственно добралась до лестницы, что вела прямо на крышу — туда, куда псионичка и шла. Толкнув дверь, девушка почувствовала, как в лицо ударил разгулявшийся на высоте ветер.       Это была крыша небоскрёба.       Знакомого небоскрёба под названием «Pic du ciel».       — Что это? Почему?       Лу обернулась на звук голоса Клои, заметив, что ни она, ни Иви не могут выйти из лифта, который секунду назад был спуском по лестнице в особняк. Вопросительно уставившись на дочь, псионичка понадеялась найти у неё ответы. Но девочка их не дала.       — Дальше ты пойдёшь без нас, — только и сказала Иви, когда раздался характерный звуковой сигнал, а следом двери вдруг начали съезжаться. — Найди меня, пожалуйста.       Клои не успела ничего сказать. Когда лифт закрылся, её вытолкнуло из подсознания Лу в реальность.       Приор всё ещё находился в ступоре, втянутый в подсознание супруги. Но в палате прибавился ещё один гость: рядом с экранами, отражающими показатели состояния мадам Мартен, стоял Кристоф. Мужчина обернулся на шум, посмотрев на упавшую девушку, и тут же поспешил помочь ей подняться, попутно спрашивая, не поранилась ли та и что она вообще тут творила с Приором без ведома врачей.       Тем временем в своём сне Лу перевела взгляд на хмурого Иво, не понимая, почему именно он из троих её сопровождающих остался с ней. Впрочем, ни тени печали по этому поводу бывшая телохранительница не испытывала.       Их одежда в который раз сменилась. На Приоре — его чёрная форма, а низкий хвост снова завязан. На девушке же — один из её комбинезонов для офиса полностью белого цвета, целиком оголявший руки. И ноги даже не босые, обутые в довольно удобные босоножки, а волосы уложены на правую сторону, мягкими крупными волнами струясь сейчас по одной стороне груди.       — Ты исчезнуть не хочешь? — подозрительно спросила она.       — Не хочу, — ответил Иво, добавив задумчиво:       — Но, кажется, всё зависит только от твоего желания.       Мужчина осматривал знакомую крышу. Однажды он был здесь. Когда приехал на место расследования самоубийства Кроу и его неудачного теракта.       Сейчас Мартена не мог не взволновать тот факт, что Лу считала выходом именно то место, где, по сути, и попала в свой сон.       «Не то, чтобы я хотела, чтобы они ушли, — размышляла псионичка над словами супруга. — Тем более, я так и не поняла, где мне искать Иви в реальности…»       Едва девушка шагнула в сторону, чтобы пройтись по крыше и осмотреть её в движении, так сказать, с разных точек, Иво резко приблизился к ней, аккуратно хватая за ладонь, не давая отойти от себя. В его порыве Лу разглядела страх и отголосок отчаяния, будто бы мужчина боялся исчезновения именно супруги. Псионичка смущённо улыбнулась, будто бы услышав самый первый комплимент от будущего мужа, когда они сидели в вечер своего первого совместного Обретения в кабинете Приора и пили галантно приготовленный и поданный им кофе.       Лёгкий флирт и голые щиколотки… Прекрасные были времена.       Лу чуть поджала губы, но убрать улыбку, сквозившую теперь печалью, не смогла.       — Я слышала твой голос… — произнесла она, теперь уж сама дотронувшись до щеки супруга, будто проверяя, окажется ли мужчина осязаемым или нет, точно призрак или иллюзия. — Но не уверена, что это не плод моего воображения.       Иво выбирал между своими желаниями притянуть псионичку в объятия или и дальше стоять напротив с возможностью смотреть на неё. Предпочтя чуть более эгоистичное, Мартен не стал никуда дёргать и так пребывающую в смешанных чувствах девушку и лишь только ответно положил руку ей под затылок, немного зарываясь пальцами в любимые волосы, цвета солнечных лучей.       — Почему ты думаешь, что я умер?       Лу покладисто прильнула щёкой к внутренней стороне предплечья супруга, которое находилось прямо у её лица, немного потёршись об него. Если целовать иллюзию было чревато, то грех не воспользоваться хотя бы такой маленькой возможностью ощутить радость и трепет, возникающие только рядом с любимым человеком.       — Тот вертолёт. Три человека внутри. Я проверила, точно помню. И Катон ещё сказал… — объяснила псионичка и продолжительно прикоснулась губами к предплечью Иво, к своему небольшому удивлению почувствовав тепло.       Такого не было с лже-Иво во время их иллюзорной совместной жизни.       Если так подумать, всё это время тепло исходило только от Иви. Ни сын, ни муж даже никогда не краснели, не только от смущения, а вообще. Их бледный цвет кожи всегда оставался ровным, одинаковым везде.        — И ты с Кеем и Даниэль пропали прямо накануне, — продолжала Лу, едва ли не силой отрывая свои губы от руки Приора. Чуть повернув голову, девушка подняла глаза на супруга. — Что я ещё могу думать? Как ты можешь быть жив?       — Что если Кроу соврал? Об этом ты совсем не думала? — спросил мужчина, чуть хмурясь.       Оказывается всё это время Лу считала его мёртвым. Понятно, почему она не только не могла проснуться — просто не хотела этого делать. И вот почему испугалась, увидев его в первый раз в своём подсознании: в доме уже находился тот, кого девушка считала своим мужем.       Весь этот сон просто следствие её «ложной информированности».       Псионичка задумалась над словами Иво.       — Но зачем?       — Может, он хотел, чтобы перед смертью тебе было невыносимо больно…       Лу нахмурилась, различив в словах мужчины боль и горечь сожаления о том, что пришлось пережить его супруге в одиночестве на этой крыше, когда его не было рядом.       — Месть? — она повела плечом, выражая какое-никакое согласие. — Возможно. Он был явно нездоров. И уже очень давно.       Псионичка повернулась. Крыша всё также пустовала. Даже ветра не было. Тот порыв, что ударил в лицо, когда Лу открыла дверь, был лишь воспоминанием о том времени, когда она впервые сюда пришла по зову сигнала отслеживающего маячка, который установила в часы мужа. Воспоминания подкидывали картинки с Кроу, грустно улыбающимся отчаянию бывшей девушки.       Чёрный дым снизу и огонь, объявший взорванный вертолёт и первые этажи «Pic du ciel». Алые слёзы. Горячая жидкость, текущая из глаз, носа и ушей. Боль, разрывающая грудь и подкашивающая ноги. Выстрел. Снова боль, но едва ли сильнее душевной. Вроде разбитое сердце, а чувство, что каждая косточка в организме сломана, а все мышцы, связки и сосуды разорваны. Свист в ушах при падении и…       Бесконечное. Кровавое. Небо.       — И что теперь? Мне надо прыгнуть?       Лу подошла к краю, заглянув в черноту бездны, распростёршейся всего несколько этажей вниз. От жены ни на шаг не отходил Иво, пристально наблюдающий за её отрешённым выражением лица и незнакомыми воспоминаниями, отражающимися в грозовом небе глаз любимой.       Не доглядел. Доверился не тому. Подпустил врага слишком близко. Оставил одну в минуту опасности (пусть и ненастоящей, как потом выяснилось), предшествующей настоящему бедствию, истинной катастрофе. Почти что концу.       И теперь она мучилась от боли, которую причиняло не такое уж и давнее прошлое. Выдумала себе мир, чтобы сбежать от того, что тяготит и терзает.       От этого сердце сжималось, а груз вины давил ещё сильнее.       Иво резко приблизился к псионичке, в этот раз порывисто и ревностно прижимая её к себе. Обнял со спины крепкими тисками рук. Машинально положив ладони на предплечья Приора, что удерживали её под и над грудью, Лу запрокинула голову, чуть удивлённо посмотрев на напряжённое выражение лица мужа.       — Я не отпущу тебя, — бескомпромиссно заявил Иво. — Даже не проси. Я не уступлю. Не в это раз.       — Предлагаешь прыгать вместе? — улыбнулась псионичка и, извернувшись, чуть сильнее обратила лицо к супругу.       — Ты всё ещё сомневаешься, что за тобой я пойду даже за грань между жизнью и смертью?       — Нет. Я ведь сделаю то же самое.       Лу развернулась, теперь уж сама обвивая торс мужчины своими руками и прижимаясь щекой и ухом к его груди, впервые за долгое время услышав живое сердце, бьющееся гулко и чуть учащённо. Продолжила:       — Мы два придурка, которые нашли друг друга несмотря ни на что. И продолжаем находить.       — Что верно, то верно.       Иво чуть отстранил от себя супругу и заглянул ей в глаза, попросив:       — Будь со мной.       Лу улыбнулась, обещая:       — Всегда.       Взявшись за руки, они шагнули за край.       Навстречу чернеющей бездне, мгновенно поглотившей их.