Без солнца

— Ты Ясный? Тот самый Ясный?! — воскликнул Арвэн, переводя взгляд с Винфрида на сокельчанина — на Ясного, черт подери, того самого Ясного с фрески! — Я предпочитаю «Визель», — тихо ответил тот, опуская голову. Тот факт, что Арвэн обо всем догадался, кажется, немало его расстроил. Может, именно поэтому он не хотел говорить ни своего имени, ни возраста — потому что думал, что они с принцем обо всем догадаются? Хотя как бы Арвэн мог узнать его по одному лишь имени: мало ли на свете Визелей? К тому же, все эти вещи, — имена детей — хоть и не держались в Миротворце секрете, но распространять их все же не было принято, тем более в другой стране, по той простой причине, что у хозяина приюта был странный пунктик: все воспитанники должны были носить не имена, а клички. Даже то, что Арвэн знал имя Ясного, было лишь следствием его вовлеченности в дела соседнего государства — простые люди в большинстве своем и вовсе не интересовались таким, им хватало простых, газетных, зачастую не самых приятных сплетен о «Миротворце», где детей, конечно, называли только по кличкам. Поэтому такое совпадение, что Визель встретил именно Арвэна, который знал о существовании «Ясного», именно после своего побега, причем именно в это время его решил навестить Винфрид, — казалось, в общем, ни много ни мало, чудесным. Арвэн бы удивился, если бы не был удивлен уже. — Погодите, — вклинился в его мыслительный процесс принц. — Какой еще «тот самый Ясный»?       Арвэн с трудом удержал себя от того, чтобы закатить глаза и прочитать мальчишке лекцию о том, что ему, вообще-то, скоро королем становиться, а он не знает, что это за «тот самый Ясный», хотя история про него гремела на весь Сокель и даже за его пределами. Он вовремя остановил себя и вспомнил, что, когда история эта гремела, сам Арвэн еще только год как поступил на службу во дворец — соответственно, принцу еще и семи лет не было. Вздохнув, он сложил руки перед грудью и принялся терпеливо объяснять: — Ты был еще очень маленький, когда это все случилось, поэтому не виню за незнание, но, вообще-то, хорошо бы и знать о таком. Суть в том, — он с сомнением оглянулся на Визеля и Винфрида. Оба смотрели на него с таким видом, словно ожидали вынесения приговора. — Суть в том, что двенадцать лет назад в Миротворец попал некий ребенок, которого прозвали Ясным. Вместе с ним было еще трое детей, о которых говорят не так часто, но которые тоже есть на этой фреске с Тенью… — Я бы не хотел, чтобы ты сейчас об этом рассказывал, — сказал за его спиной внезапно посерьезневший Винфрид. — Хотя бы не при нас. Все это звучит так, как будто мы уже умерли. Или как будто нас вообще не было на самом деле, как будто мы просто герои истории.       Арвэн виновато опустил голову. Он хорошо знал, как это, когда ты еще жив — но все говорят о тебе так, будто ты вовсе и не был живым человеком, а всего лишь персонажем легенд. Может, он смог бы удовлетворить любопытство Руперта чуть позже, когда ситуация будет более подходящей, а сейчас ему надо было задуматься, как поступить дальше.       Итак, поскольку теперь в доме Мими собралась такая разношерстная компания, вариантов было несколько. Первый нравился Арвэну больше всего: разделиться на группы — он с принцем и Лозой, а Винфрид с Визелем — и разъехаться в разные стороны; впрочем, он понимал, что такой вариант был наименее правдоподобным, так как король бы, скорее всего, стребовал с него этого теневого мага, раз уж они его нашли. А доложить о том, что они его нашли, придется в любом случае…       Второй вариант удовлетворял бы короля: Арвэн и принц взяли бы с собой Визеля, повезли в столицу, а там под белы рученьки отдали бы столичной страже, но проблема была в том, что такой вариант не устроил бы всех остальных, а споров по этому поводу прямо здесь и сейчас Арвэн не хотел. У сестры бы точно никаких нервов не хватило, а ведь это был ее дом, и нельзя было забывать о приличиях.       Третий вариант устроил бы всех, кроме Арвэна: взять с собой в столицу всю эту красочную компанию. Лоза бы отделился от них по дороге и остался бы в Лювэ, Винфрид бы, наверное, тоже не стал доезжать до столицы, — все-таки при его профессии светиться там было опасно — но вот Визель… Винфрид бы точно не отстал от него, ели бы Арвэн с принцем повели его к королю. Арвэн на его месте и сам бы так поступил: кто знает, что вообще Его Величество сделал бы с человеком, который потенциально угрожал безопасности жителей Ларса? Он хотел бы озвучить все эти варианты, но понимал, что это будет слишком долго, к тому же начнутся споры, поэтому он подозвал Руперта к себе поближе и сказал на ухо: — Отойди сейчас на кухню, мне нужно узнать, есть ли у них лошади и нужно ли им в столицу.       Руперт кивнул и послушно вышел, а Арвэн, уперев руки в бока, смерил скептическим взглядом эту прямо-таки идиллическую картину: Винфрид сидел на софе в ногах у Визеля, а тот, в свою очередь, держал в руках нетронутую тарелку супа и с тихой улыбкой что-то рассказывал другу. Не хотелось их прерывать, но им уже, по совести, пора было ехать, поэтому… — Извините, что нарушаю вашу идиллию, — начал Арвэн и, пододвинув к себе табуретку, присел. — Но нам нужно решить, как мы поедем в столицу. Визель, Винфрид, у вас есть лошади?       Двое обменялись странными взглядами, потом повернулись к Арвэну и синхронно замотали головами. Арвэн вздохнул. — Все ясно, — сказал он. — Будем искать телегу, запряжем в нее наших, — на слове «телега» Винфрид и Визель напряглись и переглянулись, но Арвэн не придал этому значения. — А теперь объясню ситуацию: мне, как придворному магу, было дано задание найти и обезвредить странный источник энергии на границе с Сокелем. Странным источником энергии оказался ты, Визель, и нам с принцем придется довезти тебя до столицы, чтобы хотя бы показать Его Величеству. Я не знаю, что он с тобой сделает, но почему-то мне кажется, что вреда он тебе не причинит; вряд ли можно посадить или казнить человека за неконтролируемые природные процессы, правильно?       Винфрид нервно хихикнул, но сделал вид, что закашлялся, и спросил: — А зачем? Разве простого отчета не хватит? — Нет, не хватит, — покачал головой Арвэн. — Ты не знаешь короля. У него есть… свои заскоки. Стандарты, как он их называет. К тому же мне было сказано «нейтрализовать» источник энергии, если он окажется опасным. А он оказался опасным, и нейтрализовать его я не могу по понятным причинам: для этого мне пришлось бы либо развернуть тебя и отправить на родину, либо убить, — сказал он, глядя Визелю в глаза — точнее, в единственный его незакрытый глаз. — Потому что еще не известно, не повторится ли вся эта ситуация с выбросом энергии, мы ведь до сих пор не знаем, из-за чего это случилось. Ни тот, ни другой вариант тебя не устроит, если ты, конечно, еще не расхотел жить. Поэтому нам с тобой прямая дорога ко двору.       Тут он понял, что описать словами все подходы и желания короля он бы не смог, потому что все это было очень запутанно, к тому же, чтобы их понять, нужно было действительно хорошо знать Его Величество. Он только знал, что не смог бы отделаться одним лишь докладом о событиях и «поимке» Визеля. — Я напишу ему письмо, если хочешь, — предложил он. — Оповещу его о том, что источником энергии оказался человек. — Да, пожалуйста, — нерешительно кивнул Визель. — Хочу знать, не пора ли вешаться.       Винфрид снова хихикнул, но уж не стал пытаться скрыть этого. Визель глянул на него с нечитаемым выражением на лице, потом улыбнулся и снова обернулся к Арвэну. — А зачем ты все это нам сейчас рассказал? — спросил он, улыбаясь так, будто разговаривал с трехлетним ребенком. Арвэн хотел было разозлиться, но почему-то не смог; вместо этого на ум тут же пришли слова: — Хочу понять, как нам ехать до столицы. Понимаю, что вернуться в Сокель вы не можете, особенно Визель. А ты, Винфрид, не думаю, что отпустишь его с нами одного? Не боишься за него?       Винфрид опустил голову и поковырял пальцем обивку софы. По его лицу было видно, что в его голове происходил отчаянный мыслительный процесс, подкрепленный к тому же дружеской привязанностью и, как показалось Арвэну, каким-то необъяснимым чувством вины. — Думаю, да, — сказал наконец Винни, не поднимая головы. — Мне не хочется в открытую появляться в столице, но я не хочу… не хочу оставлять Визеля вот так. Я его только нашел. Я поеду с вами. — Вот и хорошо, — кивнул Арвэн и встал. — Значит, решили: поедем все вместе. Письмо отправлю со следующей стоянки, чтобы не стеснять сестру: ответа придется ждать несколько дней, так что… кстати, что мне еще ему написать? Может, откуда ты взялся? Или это ты сам расскажешь?       Визель внезапно посерьезнел и отвел взгляд. Он не думал так долго, как Винфрид, и почти сразу отрезал: — Нет. Я расскажу это только лично Его Величеству. Я добьюсь восстановления справедливости.       Арвэн пожал плечами, высказывая немое «ладно», но слова Визеля насторожили его. Восстановление справедливости? О чем он вообще? С ним кто-то обошелся несправедливо?       Если так и было, то теперь Арвэн понимал, почему Визель вел себя так закрыто — ни имени не говорил, ни возраста, ни даже места, откуда пришел, да и, наверное, так и не сказал бы им ничего, если бы Винфрид не объявился. А может Визель имел в виде совсем другое; может, с ним что-то случилось в «Миротворце»? Тень, конечно, не был жесток к своим подопечным, — по крайней мере, так говорили — но все же… Раньше, когда Арвэн был еще чуть младше, про «Миротворец» ходили самые разные слухи: что условия содержания там были настолько ужасные, что дети, не выдерживая, сбегали оттуда; что там постоянно происходили «подозрительные несчастные случаи», дети умирали, пропадали без вести… Арвэн помнил, что Тень никогда не давал комментариев — никаких четких комментариев — по поводу всего, что происходило в его приюте. Он навсегда запомнил одну фразу Тени, которую, когда Арвэн был помладше, отец зачитал ему из какой-то газеты: «Это же дети, с ними случается всякое. Я не могу запереть их, запретить им выходить на прогулки, — строго под надзором воспитателей, прошу заметить — не могу ограничить их в выборе досуга. Конечно, печально, что некоторые дети предпочитают бродячую жизнь семье, но, видимо, так уж они устроены: привыкли к своей жизни и не хотят ее менять. Я не в силах их переубедить».       Вынырнув из водоворота собственных мыслей, Арвэн примирительно сказал, похлопывая Визеля по плечу: — Ладно, хорошо, тогда нам придется доехать до столицы всем вместе. Точнее, всем, кроме Лозы.       Лоза, которого, казалось, вопрос судьбы их отряда волновал сейчас меньше всего, оторвался от своей тарелки супа: — А? Что? — Я говорю, — с расстановкой начал Арвэн, пытаясь интонацией показать, насколько опасным для Лозы было бы решение доехать с ними до столицы. — Лоза бы, наверное, не захотел тащиться со всеми нами аж до столицы, когда в Лювэ его ждут Хью и другие ребята, да, Лоза? — А, — понял тот. — Да, конечно. Меня ждут.       Арвэн удовлетворенно кивнул, и его взгляд зацепился за дверь в кухню, из-за которой выглядывала Глэдис. Он улыбнулся ей — по крайней мере, очень попытался. Улыбка, наверное, получилась слишком вымученная, потому что девочка подпрыгнула на месте, ойкнув, и скрылась за дверью. Маг вздохнул. Нет, все же единственным ребенком, с которым у него получалось ладить, был Руперт, да и тот уже вырос до такой степени, что не нуждался больше ни в надзоре Арвэна, ни в советах. Теперь все было наоборот — теперь юный принц заботился о своем наставнике, выспрашивал, как тот себя чувствует и как провел эти два года в одиночестве. И смешно и грустно, право слово…       В дверном проеме появилась обмотанная платком голова Мими. Она поймала взгляд Арвэна и кивком указала на входную дверь. Тот печально улыбнулся и покачал головой. Конечно, скоро им надо было уезжать, но… но что теперь будет? Что делать теперь, когда Арвэн восстановил связь по крайней мере с частью своей семьи?       Мими отзеркалила его улыбку и поманила его пальцем. Он вскочил со своего места так, будто сидел на раскаленных углах. — Извините, — сказал он остальным. — Я сейчас вернусь.       Он зашел на кухню, спотыкаясь на пути обо все, обо что только можно было споткнуться, и закрыл за собой дверь, предварительно позволив Глэдис прошмыгнуть наружу под его рукой. — Ну что? — тихо спросила Мими и подошла ближе. — Что вы решили? — Мы поедем до Лювэ все вместе на телеге, там от нас оторвется Лоза, — ну, тот, который рыжий и высокий, он живет в Лювэ — а потом, в столице, сдадим Визеля Его Величеству. Я надеюсь, он проявит немного милосердия, хотя… — Арвэн вздохнул. — Учитывая, что сейчас он болен, я даже предположить не могу, что… — подняв взгляд на сестру, он осекся, и поперек горла внезапно встал ком. — Мими… — начал он. — Нет-нет, молчи, — перебила она и положила полотенце, которое все это время держала в руках, на стол. — Я тебе сейчас скажу, что я думаю и чего от тебя жду, а потом ты скажешь. Значит, так, — начала она и сложила руки перед собой. — Во-первых, я, конечно, очень рада, что мы с тобой встретились, хотя и, в общем-то, по чистой случайности. К тому же я бы очень хотела рассказать тебе, как мы были злы на тебя, когда узнали, что ты все же выбил себе место при дворе, а нас так и не навестил — и с каждым годом, что ты не приезжал увидеться с нами, я все меньше верила, что, в общем… знаешь, я на тебя, конечно, очень злилась и вообще, но я думала, что отчасти была и наша вина в том, что ты не хочешь нас видеть — ведь вряд ли ты бы стал избегать встреч с нами, если бы любил нас, правильно? — тут у Арвэна возникло острое желание ей возразить, и он уже даже открыл для этого рот, но она выставила перед его лицом палец и продолжила: — И не смей меня перебивать! Я сейчас тебе рассказываю такие вещи, какие, может, никогда бы и не смогла сказать, если бы не этот случай с магом… Так вот — я думала, что ты, может, и не любишь нас вовсе, а причины на это были, отрицать я этого не могу. А теперь смотрю на тебя, слушаю, как ты говоришь, что рассказываешь, и понимаю, что причины не приезжать к нам у тебя были какие-то свои, совершенно не связанные с любовью к нам. В том-то, наверное, и дело, что ты нас любил, и тебе было стыдно или… я не знаю, в общем, что ты чувствовал и почему ни разу нас не навестил, но я вижу сейчас, что это было не потому, что ты нас не любишь, меня не любишь. И я безумно этому рада.       Арвэн резко вдохнул — оказалось, практически все время, что она говорила, он не дышал. — И я еще не закончила, — сказала она и положила руки ему на плечи. — Я сейчас, конечно, ничего от тебя не жду. Но все же я была бы рада, если бы ты писал мне иногда или приезжал увидеться — я понимаю, что у тебя тяжелая работа, но…       Арвэн не выдержал наконец — обнял ее и втянул воздух сквозь зубы, сжимая ткань ее платья на спине в кулаки. — Мими… — всхлипнул он. — Прости меня пожалуйста, прости, я очень перед вами всеми виноват… — Я больше на тебя не злюсь, — ответила она, обнимая в ответ. — Но ты поступил… я не знаю, как это назвать, это не было неправильно с какой-то точки зрения, — все-таки ты добился благодаря этому решению всего того, что есть у тебя сейчас — но ты поступил безрассудно. — Я понимаю, — Арвэн ткнулся носом ей в плечо. — И ты права, мне было очень стыдно, что я поступил так по отношению к вам, и я бы, наверное, так и объезжал этот город стороной, если бы не вся эта ситуация с Визелем… Но я так рад, все сложилось так, на самом деле, хорошо! Прости меня пожалуйста еще раз, я буду к вам ездить, как только будет подворачиваться свободный день, а уж писать я вам точно буду теперь, ты мне, главное, отвечай, — он взял сестру за плечи и, отстранив от себя, посмотрел ей в глаза, вдруг посерьезнев. — И я не предлагаю тебе ехать с нами сейчас, потому что, во-первых, у тебя тут своих дел полно, а во-вторых — я совершенно не могу себе представить, что с нами будет дальше. У меня есть основания подозревать, что дорога до столицы может оказаться опасной, так что — я приеду к вам, когда все закончится, хорошо? И ты тоже, если захочешь, приезжай.       Мими улыбнулась и смахнула слезу, блеснувшую в ее темных глазах. — Конечно, — тихо сказала она и снова обняла Арвэна.       Внезапно в углу кухни кто-то тихо кашлянул. — Извините… — послышался слабый голос Руперта. — Руперт! — воскликнул Арвэн, отскакивая от сестры. — Черт подери, ты почему не сказал, что стоишь здесь?! — Я не хотел вам мешать…

***

      Четвертью часа позднее вся компания, включая Винфрида и еле стоящего на ногах Визеля, топталась у дверей в полной боевой готовности. Руперт, присев на корточки, хихикал о чем-то с Глэдис, показывал ей какие-то фокусы на пальцах, а Арвэн тем временем прощался с сестрой — снова обещал писать ей письма, говорил, что будет всегда рад видеть ее с дочкой во дворце, а она желала ему хорошей дороги и поменьше препятствий на пути. — Спасибо тебе большое, что разрешила переждать у тебя, — сказал Арвэн, не очень понимая, что же именно они пережидали, но все равно до крайности благодарный. — Я очень надеюсь, что твой муж будет не против меня в этом доме.       Мими захихикала и снова обняла его. — Все, прекращай, а то вы никогда не уедете, — сказала она, продолжая улыбаться. — Я жду тебя и Его Высочество в любое время, муж будет только рад.       Арвэн перевел взгляд на принца; тот совершенно самозабвенно общался с Глэдис, не замечая, что происходит вокруг. — Руперт! — позвал маг, и они синхронно с Глэдис обернулись. — Пора.       Принц, грустно глянув на девочку и сказав ей что-то напоследок, поднялся на ноги и подошел к остальной компании. Уже и правда пора было выдвигаться — тем более, что Визель даже в том состоянии, в котором находился сейчас, продолжал толковать что-то про Тень и про возможное преследование. Его вела, конечно, такая паранойя, что и врагу не пожелаешь: даже страшно представить, что с ним делал Тень, если нашли они его в подобном состоянии, а ему даже передохнуть как следует не дали — обрывочный обморочный сон на жесткой софе и полтарелки супа вряд ли можно назвать хорошим отдыхом.       Из дома Мими они вывалились всей гурьбой; на улице была настолько глубокая ночь, что уже практически утро. Вот ведь…! Арвэн совсем забыл спросить, кем работает сейчас муж Мими, раз его нет дома ночью. Да и фамилию ее новую не узнал… Хотя, кажется, он помнил, как была фамилия мужчины, за которого она собиралась выйти замуж как раз тогда, когда Арвэн сбежал из дома — Роузхарт или Редроуз, что-то в этом роде. Впрочем, не столь важно. Сейчас нужно было заставить себя переключить мысли на что-нибудь чуть более насущное: например, каким образом забрать лошадей с конюшни посреди ночи и где, опять же посреди ночи, найти телегу.       Наверное, стоило все же подождать до утра дома у Мими, но она была права — чем дольше они с Арвэном прощались, тем меньше он хотел уходить. Теперь уже ничего не поделаешь, нужно было идти на конюшню.       Улицы были темны и пусты; из-за облаков выглядывала маленькая тусклая луна. Компания старалась идти медленно и издавать поменьше звуков, но время от времени кто-то из них громко зевал или чихал, и тогда все остальные, а особенно Визель, вздрагивали так, будто эти звуки были раскатами грома.       Внезапно где-то в задней части их пестрого коллектива раздалось жужжание, и все обернулись на Лозу. Тот громко ойкнул, схватился за амулет на своей шее и протер его рукавом. — Лоза, это я, — сказал амулет голосом Хью. Визель и Винфрид одновременно протянули удивленное «о-о-о» и уставились на него. — Доброе… утро, — ответил Лоза, поколебавшись с секунду. — Что такое, что-то случилось? — Случилось чудо, — сказал Хью таким голосом, будто только что кого-то убил. — Я нарыл все, что только можно было нарыть на этого прохвоста, и я намерен высказать тебе все и еще сверх того, так что слушай!       Лоза забормотал было что-то протестующее, замотал головой, но Хью его будто бы не слышал: — Это все, конечно, жутко древняя история, но я — по твоей, прошу заметить, просьбе — нашел вот что: прибыл когда-то в Сокель один, считай, мальчишка — без роду, без имени, назвался Тенью, заявил о себе, как о каком-то то ли ученом, то ли просто сильном маге — в общем, как тебе больше нравится, так и называй. Долго что-то там изучал в теневой магии, потом произошла неудобная ситуация с тогдашним фюрстом — о, вот это интересно! Говорят, фюрст этот был Тени большим другом, но так получилось, что практически по его же вине — то есть из-за его опасных экспериментов с теневыми энергиями — погиб. Это дело, в общем-то, замяли, так как Тень уже тогда был не последней фигурой в стране — что, в общем-то, логично, иначе стал бы фюрст с ним водиться…? Впрочем, неважно, главное, что я ради этой только скудной информации выпотрошил… — Хью замолчал на секунду, набирая, видимо, воздух в легкие для следующего захода, и Арвэн получил наконец возможность среагировать на услышанное: — Чего? Хью, ты серьезно? — пораженно выдал он. — Сколько лет назад это вообще произошло? — Лет двадцать назад или около того, — расплывчато отозвался тот. Арвэн практически видел, как тот пожимал плечами, говоря это. Вот ведь…! И это еще называется «нарыл, все что можно было нарыть». От этого уже голова болеть начинала… Позади послышался голос Руперта: видимо, он тоже задавал какой-то вопрос, однако не был услышан, и Хью продолжил: — Но это неважно! Важно вот что: практически сразу после этого он сделал известное всем нам открытие, его сочли сумасшедшим, а потом — потом произошло самое важное, — Хью с достоинством выдержал драматическую паузу. — Он принял решение открыть «Миротворец». — И что? — задал вопрос порядком разочарованный Арвэн. Практически все, кроме истории про смерть фюрста, которая в этих обстоятельствах была не так уж важна для них, было ему известно — и что тут, спрашивается, такого во всех этих сведеньях? — Он открыл его не просто так, — ответил Хью. За спиной у Арвэна снова послышался голос Руперта, началось какое-то копошение, но он не обратил на него особого внимания. — И не для того, чтобы в затяжном порыве альтруизма помочь сироткам со всей страны. Помните, одно время до Ларса долетали какие-то отголоски слухов о несчастных случаях в приюте…? — Арвэн и Лоза синхронно кивнули. — Так вот — это были вовсе не несчастные случаи.       Хью снова на секунду замолк, чтобы вдохнуть, и Арвэн оглядел их компанию: все смотрели на амулет с такими лицами, будто тот вот-вот должен был взорваться. Арвэн заглянул себе за спину и увидел, как Винфрид и принц тормошат за плечи Визеля, держащегося за голову. Хотелось спросить, что с ним, но Хью вновь продолжил свой рассказ: — Тень, как я понял, создал приют только для того, что отобрать для себя подходящих подопытных — то есть среди сокельских сирот он искал тех, у кого есть способности к теневой магии — а таких, как ты понимаешь, немного, даже при том, что дети свозились в «Миротворец» со всей страны — и с их помощью он продолжал свои эксперименты подпольно! Понял?       Внезапно за спиной у Арвэна раздался глухой стук, и все тут же обернулись.       Визель сидел на земле, зажимая руками уши, и сотрясался — не то от страха, не то от беззвучных рыданий, не то еще от чего. Винфрид тут же кинулся к нему, схватил за плечи и принялся трясти, но того скрутило только больше, он принялся раскачиваться взад-вперед и бормотать что-то себе под нос. — Хью, погоди, — сказал Лоза. Голос его прозвучал, — опять — как раскат грома в окружающей тишине, намного громче бормотания Визеля. — У нас тут кое-какие эксцессы, — и, не дожидаясь ответа Хью, отпустил амулет; тот сразу же погас и безвольно повис на его шее. — Что с ним такое?       Компания обступила Визеля, Арвэн присел рядом с ним и тоже потормошил за плечи, прислушиваясь к тому, что тот говорил себе под нос. Однако говорил он, конечно, на сокельском, который Арвэн знал не очень хорошо, поэтому скоро бросил свои попытки и попробовал вытянуть из своего организма остатки солнечной энергии: с чего-то он решил, что это помутнение случилось с Визелем из-за нестабильности энергии внутри него, к тому же — теперь Арвэн распознал эти симптомы — у него самого начинала нешуточно болеть голова, что было признаком резонанса между ними. Да уж, Визель, должно быть, испытывал еще не такую боль…       С вящим удивлением Арвэн ощутил, как на ладони собирается солнечный свет, и, встряхнув Визеля за плечи одной рукой, другую он положил ему на грудь, пытаясь как бы «размазать» энергию сквозь одежду равномерным слоем. Грудная клетка Визеля лихорадочно вздымалась, и Арвэн мог почувствовать, если даже не увидеть, как вокруг него легким туманом витает теневая энергия, продолжая выплескиваться наружу.       У Арвэна, в отличие от него, энергия не бралась из неоткуда, однако он внезапно с еще большим удивлением понял, что энергия берется — не очень ясно, откуда, но все же…       Продолжая водить рукой по груди Визеля, под поверхностью которой постепенно замедлялось заполошное биение сердца, он метнул взгляд на луну, выглянувшую из-за облаков. Ну не может же такого быть, да…?