Острота шипов алых роз

10 лет назад… «Бунтуй против всего, чего только можешь».        Таким было кредо Корнелии первые несколько месяцев пребывания на Кондракаре. Руководствуясь исключительно этим правилом, она запиралась в комнате и могла по несколько дней не покидать ее. Отказывалась есть блюда, которые служанки оставляли у нее под дверью, ни с кем не разговаривала и запрятала крупицы своей силы где-то глубоко внутри, заставляя Совет поставить под сомнения существование ее магических способностей.       Может, хоть так ей удастся поскорее попасть домой. Робкая и хрупкая надежда была панацеей и смертельным ядом одновременно.       Сегодня Хейл тоже не стала отступать от своих принципов, поэтому вместо занятий с Оракулом и еще несколькими девчонками, которых тут называли стражницами, отправилась в сад. Опустившись на землю и прислонившись спиной к стволу огромного дерева, голубые льдинки безразлично скользнули по местности. Множество ярких цветов, купавшихся в теплом золотом свете закатного солнца, буйство зелени и красок, а еще эта атмосфера спокойствия и уюта, наполняющая легкие при каждом вздохе. Возможно, при других обстоятельствах ей бы даже здесь понравилось. Но сейчас бурлящие в душе эмоции пеленой застилали глаза и мешали рассмотреть красоту этого места.       Корнелия старательно и методично выкорчевывала панику и обиду, а на освободившиеся место бросала семена злости и ненависти, мысленно возвращаясь к тому дню, когда ее забрали из дома и притащили сюда. Выхватывала из общей вереницы воспоминаний лица родителей и чувствовала, как что-то темное и жгучее начинало растекаться по венам. Они предали, отказались от нее. Не помогли, не защитили, а, наоборот, подтолкнули в спину, отдавая прямо в лапы чудовищу. — Ненавижу, — тихо прошептала девочка, подцепила тонкими пальчиками травинки и с раздражением дернула их. Еще недавно она бы ужаснулась, произнеся нечто подобное, но сейчас ощущала, как что-то темное нашло освобождение.       Зажмурившись, она представила образ отца, который в тот вечер просто молча собрал ее чемоданы, даже никак не попытавшись остановить то безумие. Мать, всегда видящую в ней только проблему, от которой просто нужно поскорее избавиться. Интересно, вспоминала ли она про нее хоть раз за все это время? Едва ли. — Ненавижу, — уже намного громче, тверже и увереннее произнесла Корнелия, подымаясь на ноги. В груди начал собираться и клубиться хаос, старательно сдерживаемый до этого момента. Магия растеклась по венам и сосредоточилась на кончиках пальцев, а потом голубые глаза зацепились за каменную статую Оракула, величественно стоящую неподалеку. Это он притащил и удерживает ее здесь, намереваясь превратить в очередную свою марионетку. Это из-за него она не может вернуться домой к своей прежней жизни, по которой так тосковала. Гнев вскипел в ней, как вода в котле. — Ненавижу! — прокричала Корнелия, вкладывая в это слово всю злость и ярость, что подобно смертельной отраве наполняла, изводила и терзала душу долгие три месяца. Именно в этот момент последнее звено цепи, удерживающей магию, разлетелось вдребезги, и та вырвалась на свободу, а затем прогремел мощный взрыв. Хейл едва успела пригнуться и закрыть голову руками, когда в нее полетело множество каменных осколков.       Минута. Ровно столько потребовалось, прежде чем ей удалось загнать силу обратно, успокоиться, выровнять дыхание и осмыслить произошедшее. Убрав руки от лица, она осторожно осмотрела последствия разрушений.       Каменная статуя Оракула, служившая украшением сада, была уничтожена самым наглым и бессовестным образом. На пьедестале осталось только туловище, покрытое мелкими трещинками, а вот голова…       Она прикатилась прямо к ногам Корнелии, и теперь впилась в нее пустыми глазами, упрекая и осуждая. Все внутренности девочки скрутило, а ладошки вспотели, когда осознала, что натворила. Теперь за такое ее наверняка накажут. От этой мысли ей стало плохо. Лицо побледнело, а к горлу комом подступила тошнота. Хотя, возможно, еще не все потеряно, и ей удастся незамеченной скрыться с места преступления. Запрется в своей комнате и будет сидеть там тише воды, ниже травы. Робкий огонек надежды вспыхнул в груди. — Так-так, — голос, прозвучавший из ниоткуда, буквально плеснул поток холодной воды на зарождающиеся пламя, оставляя после себя тлеющие угольки. — Кто это тут у нас?       Хейл испуганно вздрогнула и резко обернулась, пытаясь найти ненужного свидетеля произошедшего. На одной из ветвей того самого дерева, под которым еще недавно сидела сама, была девочка приблизительно ее возраста. Болтая ногами, она хитро улыбалась, разглядывая растерянное лицо Корнелии. Легкий ветер зарывался и играл с длинными светлыми волосами, несколько прядок которых были покрашены в розовый и сиреневый цвет. — Насколько мне известно, то в обязанности стражницы входит поддержание мира и защита дворца Кондракара, но никак не его разрушение. Или Совет наконец-то решил пересмотреть старые правила? — поджав губы, она сделала вид, что задумалась. — Не называй меня этой дурацкой кличкой, — сквозь плотно стиснутые зубы прошипела Хейл. — Меня зовут Корнелия.       Звонкий смех незнакомки прокатился по округе, вынуждая Корнелию воровато оглянуться по сторонам, чтобы убедиться, что он не привлек постороннего внимания. Девчонка же в это время спрыгнула с ветки, ловко приземлившись на ноги. Стряхнула с джинсов пылинки, поправила чёрную кожаную куртку, затянула потуже волосы в хвост и скрестила руки на груди. Голубые глаза с ужасом заметили набор разных видов кинжалов у нее на поясе, и тогда последняя часть пазла в голове Хейл встала на свое место.       Охотница. Корнелии пока еще мало было известно об устройстве этого мира и его законах, но об этих людях она была наслышана. Их еще детьми приводили во дворец, где они проходили основательную воинскую выучку, днями тренировались, оттачивая искусство боя, закаляли характер и волю. Когда те немногие, что смогли выдержать годы изнурительных нагрузок, достигали совершеннолетия, то проходили жестокий и кровавый ритуал посвящения, чтобы наконец получить звание охотника и превратиться в смертоносное оружие, выкованное руками Совета. Путешествуя между мирами, они выполняли разные поручения правящих: от охраны дворца до поимки самых страшных и опасных чудовищ Меридиана, обитающих в дальних уголках планеты, полностью поглощённой тьмой. Последнего удостаивались немногие, лишь самые опытные, сильные и стойкие из них. — Мне прекрасно известно, кто ты такая, — склонив голову на бок в хищном движении, она стала уверенно приближаться, заставляя Корнелию попятиться назад, прикрывая собой каменный кусок, валяющийся на земле. — Твое появление во дворце наделало столько шума, что все только и шепчутся о пятой стражнице, которую Оракул нашел в одном из городишек Земли. Только вот она с момента своего прибытия так и не оказала никому честь лицезреть себя. Постоянно запиралась в комнате и не выходила оттуда, а тренировки прогуливала, предпочитая посвятить это время вандализму.       Хейл отступала назад, пока не уперлась ногами в осколок камня, едва не рухнув на спину. Эта девчонка, а точнее, ее кинжалы и эфес меча, выглядывающий из-за спины, пугали. Заставляли чувствовать себя маленьким олененком, угодившим в свет фар, не в силах ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать. — Знаешь, некоторые могли бы расценить такие действия как прямое оскорбление Мудрейшего и даже предательство, — тихим, таящим в себе угрозу, голосом произнесла охотница и кивнула в сторону обломка скульптуры. — Я должна сообщить об этом. — Это произошло случайно. Моя сила вышла из-под контроля. Я не хотела, — задыхаясь от эмоций, затараторила Корнелия, чувствуя, как еще немного и предательские слезы покатятся вниз. Что теперь с ней будет? — Неужели? — удивленно изогнув бровь, хмыкнула незнакомка. — Хочешь сказать, что не представляла на месте камня нечто другое? Не радовалась возможности выплеснуть все, что скопилось на душе? И не почувствовала облегчения, когда наконец-то сделала это?       Не выдержав зрительного контакта, Хейл потупила взгляд в землю, ощутив, как вспыхнуло лицо от стыда. Конечно, ей доставлял удовольствие вид головы Оракула, валяющейся у ее ног. И она будет самой большой вруньей в мире, если скажет, что не смогла выпустить пар. Прикусив щеку изнутри, девочка не знала, что сказать в свое оправдание. Ей абсолютно не стыдно, а если была бы возможность сделать что-то подобное снова, она бы ей воспользовалась.       Затяжное молчание было намного красноречивее слов. — Так я и знала. Из тебя просто отвратительная лгунья, — из ее уст это звучало так странно, что Корнелия не знала, считать это комплиментом или оскорблением. — Плевать. Можешь рассказывать кому хочешь. Мне уже нечего терять. Что может быть хуже, чем застрять в этом паршивом месте? — резко подняла голову Хейл, сжимая кулаки настолько сильно, что от ногтей на коже остались красные лунки.       Охотница смотрела на нее с ленивым безразличием, а потом обошла вокруг, напоминая волка, загоняющего свою добычу, и остановилась позади. Напряжение пронзило блондинку насквозь, заставило судорожно выпрямить спину, расправить плечи, напоминая натянутую тетиву. — Вот это я понимаю, отвал башки, — ее задорный смех выбил землю из-под ног, вынуждая резко обернуться. — В прямом смысле. Корнелия растерянно уставилась на незнакомку, не понимая, что вообще происходит. Мысли с бешеной скоростью мелькали, не позволяя уцепиться за какую-то конкретную. — Не спеши посыпать голову пеплом, — девочка с цветными прядями ободряюще похлопала ее по плечу, а потом кивнула в сторону обломка. — Я разберусь с каменным болваном, а ты займись живым.       Хейл поняла, что так она недвусмысленно намекнула идти на тренировку и создать себе алиби. — Как я могу тебе доверять? — голубые глаза недоверчиво сощурились. — Где гарантии, что ты меня не подставишь? — Я, к сожалению, не магазин, чтобы гарантии раздавать, — пожала плечами охотница. — Придется верить мне на слово.       Прикусив губу, Корнелия еще раз взвесила все. Вариантов на самом деле было не так уж и много: спрятаться в своей комнате, а потом непременно получить наказание либо рискнуть и довериться этой девчонке. Она выбрала второе и поспешила на первую в своей жизни тренировку по контролю магии. Остановилась лишь раз, чтобы спросить: — Почему? — Можно потратить всю жизнь, гоняясь за прошлым, вновь и вновь жалея о чем-то, прокручивая болезненные воспоминания. Сожалея, что мы не сделали то или это по-другому, удивляясь, почему кто-то подвел нас или почему мы подвели кого-то, — охотница вздохнула. — Я тоже жила прошлым. Но больше не живу. Я живу настоящим. И советую тебе последовать моему примеру, Корнелия. Если вдруг захочешь с кем-то поговорить или просто прогуляться по замку, моя скромная персона всегда к твоим услугам. Меня, кстати, зовут Элион Браун.

***

Наше время…       Вечером улочки Хитерфилда полнились атмосферой размеренности и спокойствия, что густым туманом окутывала город. Умиротворенную идиллию нарушал лишь поистине звериный рев мотора мчащего по трассе мотоцикла, привлекая внимание случайных прохожих.       Байк плавно сбросил скорость, оказываясь в точке назначения. Заглушив мотор, Калеб снял шлем, привычным движением поправив взъерошенные волосы, и окинул взглядом помещение, к которому подъехал. Стрелковый клуб закрытого типа на окраине с завидным радушием открывал свои двери в любое время суток для самых разных посетителей: от новичков до дерзких профессионалов. Чуть дальше была только свалка старых авто и обрыв. В этой местности, на окраине, начинался горный хребет, который то и дело чередовался с провалами и каньонами.       Повесив шлем на байк, Донован направился в тир, насвистывая под нос мелодию, известную только ему одному. Входная металлическая дверь тихонько скрипнула, оповещая о новых посетителях. Но вместо привычного «Добро пожаловать» его встретили глухими звуками автоматной очереди. Адреналин от осознания того, что поблизости оружие, ударил в виски с порога. Бредя по бетонным коридорам в одну из частных стрелковых галерей, Калеб чувствовал, как пробуждаются все его воинские инстинкты, готовясь к новой битве с противником, который был не похож ни одного из предыдущих. В последние несколько дней, он поймал себя на мысли, что снова и снова прокручивает в голове каждое слово и взгляд, которыми они обменивались.       Ни одно из них не было приятным. Каждое слово, слетающее с ее уст, напоминало острый кинжал, который она стремилась воткнуть поглубже в его плоть. Мужчина тяжело вздохнул, мысленно прикинув, какие беды ему грозят, если однажды не сдержится и утопит Корнелию Хейл в одной из речушек Меридиана. А сейчас Калеб просто стоял и оттягивал время.       Эта мысль подтолкнула его быстро, почти безрассудно ворваться в снайперскую галерею. Он бывал в передрягах и похуже, пережил ритуал посвящения, сражался с такими ужасными тварями, которые многим и в кошмарах не снились. Стервозная ведьма — не такой уж и крепкий орешек. Нужно просто найти к ней подход.       Зеленые глаза изучающе скользнули по помещению и сразу же зацепились за хрупкую женскую фигуру, стоящую к нему спиной. Закатав рукава свободной рубашки до локтей, она увлеченно разбирала снайперскую винтовку, никак не реагируя на появление посторонних душ, хотя наверняка знала о присутствии еще кого-то. Играючи, позволяла на миг ощутить себя хозяином положения, хотя единственным, кто на самом деле контролировал ситуацию, была она сама.       Улыбнувшись, Калеб тихо приблизился и прислонился плечом к стене, наблюдая за ней. Светлые волосы, как и прежде, были убраны в строгий низкий пучок, подчеркивая холодную красоту ее лица. Облаченная в свою категоричность, язвительность и надменность, как в броню, она все же была безумно притягательна. — Явился по мою душу? — только и хмыкнула девушка, даже не взглянув в его сторону. Она отделила магазин, нажимая большим пальцем на защелку, подавая нижнюю часть вперед. После этого проверила, нет ли патрона в патроннике, для чего опустила предохранитель вниз, отвела рукоятку перезаряжания назад. — На душу не претендую. Только на пару минут твоего времени.       Никакой реакции, никакого намека на удивление или заинтересованность. Ничего, кроме осязаемого холода и безразличия, которое она излучала. Калеб наблюдал за тем, как ловко девушка обращается с оружием, мысленно отмечая, что на овладение подобными навыками у многих иногда уходили годы. Корнелия же в это время отделяла оптический прицел, щеку приклада, а затем и крышку ствольной коробки с возвратным механизмом. — Как ты нашел меня? — Я — охотник. Для меня не составит труда отыскать одного человека в небольшом городишке, — он усмехнулся лениво и самодовольно, зная, что именно эта улыбка заставит ее мгновенно выпустить коготки. — Еще мне известно об одной твоей маленькой традиции — проводить вечер пятницы либо в компании хорошего виски, либо здесь. Бар у твоего дома оказался пуст, поэтому оставался только тир. — Отлично, с моим досугом ты уже успел ознакомиться, — фыркнула Хейл и вытерла на чисто затвор, стряхивая с передней части накопившийся песок и мельчайшие кусочки латуни. — В какие еще сферы моей жизни ты планируешь запустить свои грязные лапы? — Все зависит от твоего поведения и того, насколько охотно будешь сотрудничать со мной, — суровой уверенностью, как гильотиной, рубит мужчина и подходит ближе. — В противном случае у меня еще много вариантов. — Например, оставить меня в покое. — Не могу лишить себя удовольствия видеть твою хмурую моську. О, это попало прямо в цель! Корнелия медленно отложила чистку ствола винтовки и впервые за все время взглянула на него. Убийственный холод плескался в голубых радужках и был способен заморозить кровь в жилах. Ледяная скала, сотворенная жестокими зимами и выточенная суровыми испытаниями судьбы, — такова ее суть. — Разъясняю на понятном уровне: я не стану работать в паре с цепным псом Кондракара, который готов по первому требованию хозяина вломиться домой к хрупкой и беззащитной леди, испортив ей вечер. Или для тебя это привычное дело — оставлять девушку неудовлетворенной? — уголок искусанных в кровь губ дрогнул в ядовитой ухмылке.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Корнелия — с нескрываемой неприязнью и раздражением, Калеб — с непроницаемым выражением лица.       Внезапно мужчина рассмеялся, качнув головой. Глубокий и хрипловатый смех пронесся по помещению, вынуждая Хейл удивленно моргнуть. Кажется, это была первая ее такая искренняя эмоция с момента знакомства, напомнившая ему, что перед ним все-таки стоит человек из крови и плоти, а не ледяная глыба. Затем он приблизился к ней, уничтожая и без того ничтожно маленькое расстояние, разделяющие их. Девушка не отшатнулась, не отступила ни на шаг. Только подняла подбородок, чтобы встретить его дерзким взглядом, когда он навис над ней, слегка расправив плечи, и произнес сквозь зубы: — Хочешь поговорить о моем поведении в постели? Хорошо, будь по-твоему, — зеленые глаза встретились с голубыми, в которых клубились мысли, как дым под стеклом. Хитрый ум соображал за этим беспристрастным лицом, наверняка подыскивая слабые места, чтобы нанести следующий сокрушающий удар. — Я всегда предоставляю право выбора даме и никогда не позволяю себе оставить ее неудовлетворенной. Интересы партнёрши и ее комфорт стоит превыше моих собственных. Теперь, когда я ответил на вопрос и утолил твое любопытство, расскажи мне, ведьмочка, что тебе известно про Айдахара, и мы скорее приступим к поискам, пока эта тварь не убила еще кого-нибудь.       Они находились настолько близко друг к другу, что этот ее свежий яблочный запах игриво щекотал ноздри. Аромат так сильно ударил его в живот, что он едва мог сконцентрироваться. Потребовались годы тренировок, чтобы выдержать с ней зрительный контакт, не позволив себе закатить глаза от удовольствия, и сохранить самообладание, когда внутри внезапно вспыхнуло абсолютно иррациональное желание подойти ближе и прикоснуться. Зарыться лицом в изгиб шеи, дразня. «Идиот. Какой идиот» — Не можешь заставить меня плясать под свою дудку, поэтому решил запугать своими огромными размерами, — фыркнула Корнелия, метнув взгляд полный холодного, насмешливого безразличия, от которого пульс в висках Калеба застучал в сумасшедшем ритме. За то короткое время с момента их знакомства, Донован успел подметить у нее особый талант — смотреть свысока на мужчин, что были ростом выше ее на несколько голов. И сейчас она упражнялась на нем. — Просто признай, что я нужна тебе больше, чем ты мне. Поэтому предлагаю смириться с этим и вежливо попросить.       Он не сделал ничего из перечисленного.       Вместо этого шагнул вперед, обогнув хрупкую девичью фигуру, и принялся собирать винтовку, чувствуя, что она внимательно следит за каждым его действием. — Сотрудничество в твоих интересах тоже. Припираясь, бунтуя и топая ножкой, как маленький и избалованный ребенок, ты только тянешь время.       Холодная ненависть вспыхнула в ее глазах в ответ на эти слова. — Я не… — Предлагаю пропустить стадию дурацких перебранок, — закончив со сборкой оружия, Калеб взял с небольшого столика две пары наушников и защитных очков, протягивая один из комплектов ей. — Тебе не нравится, когда за тобой приглядывают, возятся, а я не в восторге от роли надсмотрщика. По забавной иронии нам обоим не предоставили возможности выбирать. А потому, чем понапрасну тратить силы на споры со мной, лучше расскажи все о своей встрече с Айдахаром и как тебе удалось выжить?       Взглянув на нее, мужчина увидел, как голубые глаза потемнели от задумчивости, унося ее в какие-то далекие воспоминания. Отнюдь не радостные. Он готов был поклясться, что в эту самую минуту Хейл все тщательно взвешивает, обдумывает услышанное. Какая-то невидимая стена между ними надломилась, дала трещину. Еще немного — и она заговорит. Нужно просто чуть больше времени и терпения.       Корнелия была единственным живым свидетелем, который мог описать монстра и помочь в его поимке. Стражниц к поискам чудовищ с Меридиана привлекали только в крайних случаях, когда мечи, стрелы и прочее оружие не имело смысла. Совет Кондракара оберегал и ценил их жизни намного больше охотников, потому существовало негласное правило — во время совместных миссий защищать ведьм любой ценой. Ни один воин не имел права вернуться домой, если одной из пяти девушек грозила бы опасность. За таким последовало бы неизбежное наказание — смерть.       Если однажды возникнет ситуация, когда дамоклов меч нависнет над Корнелией, урожая безопасности, Калебу придется положить свою жизнь, спасая ее. Эту несносную, избалованную и эгоистичную ведьму.       Прогнав подальше мрачные мысли, он мельком взглянул на блондинку, убедившись, что та уже надела очки и наушники, и только после этого привычно щелкнул рычажком предохранителя. Повернувшись к мишени, Донован выстрелил три раза, не используя оптический прицел. Глухой звук эхом разлетелся по стенам галереи, напоминая раскаты грома. Первая пуля пробила голову картонной мишени, вторая — грудь, третья — сердце. Адреналин после стрельбы растекался по венам, будоражил и помогал скинуть напряжение.       Положив оружие на стол, предварительно поставив на предохранитель, он обошел Корнелию, уступая место. Оперившись руками на стойку, мужчина наблюдал за тем, как девушка взяла в руки винтовку, оценивая вес. Калебу было не отвести глаз от того, как ее пальцы с новеньким черным маникюром скользят по цевью к прикладу. — Хочешь посоревноваться со мной в умении стрелять из больших и страшных «пиф-паф»? — невинно усмехнулась Хейл, но то, как хищно вспыхнули голубые радужки, предвкушая главное развлечение, заставило мужчину внутренне напрячься. Отнюдь не от страха или боязни того, что его эго может быть задето.       Грани ее характера были искусны и непросты, но именно в этом и скрывалась чувственная притягательность. Эта целостность, когда за острыми шипами таилось что-то нежное и хрупкое, недоступное для чужих глаз, манила с невероятной силой. — Сумеешь попасть прямо в сердце? — Вломишься ко мне домой еще раз — узнаешь, — она подмигнула охотнику и уперла приклад в плечо. Каждое движение было пропитано уверенностью, спокойствием и неторопливостью, подчеркивая уровень мастерства. Носки направлены в сторону цели, корпус наклонен вперед, локоть плотно прижатый, левая рука держит цевье, устойчивая поза. Щелчок предохранителя, а дальше — три глухих выстрела, что еще долго звенели в ушах. Тело девушки почти не отреагировало на отдачу. — Одно попадание. Неплохо, — произнес Калеб, разглядывая маленькую дырку в том месте, где у мишени было обозначено сердце. — Как для девчонки? — ведьма положила винтовку на стол, после чего сняла наушники и повернулась. Самодовольно прищурившись, позволила себе изучить его лицо, ожидая реакции. — Нет, просто неплохо.       Она ничего не ответила, только проскользнула мимо него, направляясь к выходу. Калеб наблюдал за удаляющейся фигурой и вдруг затаил дыхание, когда та внезапно замерла и холодно бросила через плечо: — Единственное, что нужно знать про Айдахара, — он сразу же захочет тебя убить, впиться когтями в плоть, разрывая тело в клочья. Плевать, насколько хорошо ты умеешь размахивать мечом или сколько голов поверженных чудовищ кинул к ногам Совета — все это дерьмо не имеет значения, — голос хоть и звучал ровно, но мужчина сумел различить сквозящие нотки боли, навеянные какими-то далекими воспоминаниями. — Если Кондракар желает, чтобы мы вместе охотились на эту тварь, то завтра вечером и отправимся на поиски. Но учти, если монстр накинется на тебя, я не стану рисковать собой, спасая твою жизнь. Каждый сам за себя. — Какой из тебя премилый напарник, Корнелия, — произнес он с полуулыбкой, а затем красноречиво хлопнула входная дверь.       Как только стражница ушла, он ощутил, как усталость обрушилась на его плечи с новой силой. Прокручивая в голове их диалог снова и снова, приблизился к картонным мишеням и остановился у той, в которую стреляла она. Зеленые глаза вспыхнули загадочным огнем, когда увидел, что кружок, пробитый пулей, был неровный. В двух местах его края были надорваны.       Три попадания в одну и ту же точку.