Острота шипов алых роз

      Перед глазами мелькают машины «скорой помощи», полицейские разгоняют слетевшихся, как стервятников, корреспондентов местной прессы, а желтая ограничительная лента служит единственным барьером, отделяющим место преступления. Кто-то убил шесть девушек, возвращавшихся домой поздно в ночи. Убийца неизменно использовал свое фирменное оружие — атласную ленту, обвивая и затягивая ее вокруг хрупких шей жертв. Пострадавших от рук этого монстра могло бы быть значительно больше, но седьмая сумела перехитрить его и спастись. Маньяк пока не опознан, но по всем каналам уже крутят фотографию этой девушки. На ее лице застыла такая теплая и искренняя улыбка, что сердце Корнелии непроизвольно сжимается. После пережитого она больше никогда не будет такой счастливой, как на изображении. Она теперь «выжившая».       Типичный сюжет фильма ужасов, в котором неуловимый убийца, разделавшись с предыдущими жертвами, примечает и преследует невинную девочку. Именно она говорила друзьям, что не стоит пробираться в то разрушенное и заброшенное здание, не нужно пытаться вызвать дух первой убитой женщины. В особенности еще и потому, что сегодня Хэллоуин или какой-нибудь юбилей одного из нераскрытых преступлений прошлого. Преступник хитер и опасен, а у этой девушки ни мускулов, ни массы, ни дробовика. Только быстрые ноги и сильное желание жить. И тем не менее именно ей каким-то образом удается прикончить убийцу.        Фильм заканчивается на том, что после всех ужасов она смотрит пустыми глазами куда-то перед собой, или падает в обморок в руках прибывших полицейских, или воссоединяется со своим бойфрендом и плачет, уткнувшись ему в грудь, или выкуривает последнюю сигарету, задает беспокоящий вопрос, после чего ее грузят в «скорую».       Но что происходит с ней потом?       После того, как снимут все подозрения и отпустят домой, как эта трагичная история облетит весь город и станет главной темой для обсуждений, как ее фотографии напечатают местные газетенки, подкрепив статью каким-то ярким заголовком.       Корнелия вдруг резко моргнула, осознавая, что вот уже несколько минут неотрывно смотрит куда-то сквозь телевизор, почти не дыша и крепко сжимая пульт в руках. Она ведь собиралась просто переключить канал. Честно собиралась, но происшествия, показанные в этом фильме, задели что-то внутри и заставили мысленно перенестись к событиям двухлетней давности. Ей было известно, что происходит с «выжившими» после субтитров. После того, как история начинает потихоньку забываться, и все остальные возвращаются к привычной жизни, пока ты сидишь в реабилитационном центре, зализываешь раны и пытаешься убедить себя, что все самое худшее уже позади.       Но неприятности имеют нехорошее свойство ходить сначала парами, потом троицами, а затем и вовсе собираются в толпы. Корнелия ощутила в полной мере эту закономерность, когда столкнулась с новой реальностью. Выбравшись из одного кошмара, попала в другой. Когда заново училась ходить, потому что мышцы бедра были разорваны. Когда поняла, что ее психотерапевт — всего лишь автомат по продаже антидепрессантов, и решила прекратить сеансы. Когда родители лучшей подруги настолько возненавидели и винили в смерти единственной дочери, что запретили даже приходить на ее похороны. Когда стояла одиноко в стороне, дожидаясь завершения процессии, чтобы потом опуститься на колени у каменного надгробия, на котором было выгравировано имя «Элион Браун», задаваясь единственным вопросом: «Почему погибла она, а не я?»       Тряхнув головой, девушка избавилась от вороха гнетущих воспоминаний и продолжила собираться. Сегодня Корнелия намерена положить край своему кошмару, столкнувшись с ним лицом к лицу.       Она уже не та, что прежде.       Нет нужды описывать эту девушку. Достаточно представить чёрную кошку, гуляющую саму по себе (по крайней мере, так часто выражались окружающие, описывая Корнелию). Предпочитая одиночество шумным компаниям, она находила себя среди растений и книг. Разменяв желание любить на сердце, высеченное из камня, вспоминала, как когда-то доставала из него стрелы. Превратив лёгкость характера в прочную сталь, знала, что так больше никто не сможет её задеть.       Светлые локоны привычными движениями собирает в низкий пучок, закрепляя пряди острыми шпильками, которые в умелых руках могут превратиться в опасное и элегантное оружие. Распущенные волосы она не носит уже давно, потому что это опасно, ведь за них можно схватить. Изысканные туфли на каблуке сменила на кроссовки или такой вид обуви, в котором будет удобно бежать, если вдруг возникнет такая необходимость. После пережитого стресса все инстинкты самосохранения очень сильно обострились и были постоянно начеку.       Открывает дверцы шкафа и вытягивает оттуда черный костюм, чем-то напоминающий доспехи. Давно она не надевала его. Пальцы скользят по плотной материи, будто знакомятся заново, прежде чем ткань обогнула изгибы ее тела. Когда-то он сидел намного лучше, подчеркивая плавные и изящные линии, сейчас же провисал в некоторых места из-за излишней худобы. Изменения в фигуре служили ей постоянным напоминанием о том, сколь далеко ушла от тех времен, когда все было по-другому.       Застегивает на бедре и поясе ремни амуниции, крепит к ним парочку кинжалов и магазинов с патронами. Проходит в коридор, где ее уже дожидается снайперская винтовка, которую перед выходом привычно вешает за спину.       Она уже не та, что прежде. И в этот раз полностью готова к встрече.

***

— Привет, ведьмочка.       Расслаблено облокотившись на байк, Калеб с лукавой улыбкой наблюдал за стремительно приближающейся женской фигурой. Теплые лучи заходящего солнца играли в светлых волосах, превращая их в лоснящиеся золотые нити. Лицо ее было хмурым, а в глазах плескалась тяжёлая задумчивость, что будто грозовыми тучами затягивала ясно-голубые радужки. Его блуждающий взгляд лениво опустился ниже, скользнув по телу.       Ей обязательно нужно набрать вес и нарастить мышцы, но эти чёртовы черные кожаные доспехи грозили угробить его прямо сейчас. Самым жестоким и извращенным способом. Они изящно облегали все плавные изгибы фигуры, а корсет эффектно приподнимал аккуратную грудь. Не то что б он смотрел на нее помногу. Просто иногда она мелькала в поле зрения и…       Да помогут ему боги.       Выкинув ненужные мысли, Калеб сфокусировался на оружии, которым Корнелия была обвешана. Снайперская винтовка выглядывала из-за спины, несколько кинжалов закреплены на поясе и один на бедре. Он и сам имел при себе не меньший арсенал, но почему-то отделаться от ощущения, что идет голым, невозможно.       Она остановилась в шаге от него. Равнодушная к нему и его приветствиям. Что ж, новый день не принес никаких изменений в их отношения. Они по-прежнему ненавидят друг друга. Хоть где-то в жизни присутствовала сомнительная, но стабильность. Усмехнувшись этим мыслям, Калеб молча протянул ей шлем. — Зачем это? — ведьма изогнула бровь, мрачно поглядывая сначала на предмет в мужских руках, а потом и на него самого. — Потому что без защиты я тебя не пущу, — потрясающе спокойно произнес Донован, пожимая плечами. Он ждал бури, неподвижный, как гора, готовился столкнуться с ней лицом к лицу.       Затяжные секунды молчания натянули невидимые нити напряжения между ними. Гнев превратил ясные голубые радужки в штормовое море. Это завораживало и пугало, обещая большие и скорые неприятности. Со стороны Кондракара наивно было полагать, что их вынужденное сотрудничество что-то изменит в ее поведении. Она по своей натуре была ураганом. Неистовым и свирепым. И даже маска равнодушия и отстраненности, которую так любила носить ведьма, не могла это скрыть. — Я не поеду на этом, — а вот и то самое стихийное бедствие. Снова эта поистине королевская осанка, колючий взгляд и категоричный тон, напоминающий один точный удар гильотины. — Мне льстит, что наши перепалки тебе еще не наскучили, — насмешливо бросил он, точно зная, как на нее действует эта его ухмылка. Размахивал зажигалкой над пролитым бензином, не страшась последствий. — Но вариантов у тебя на самом деле не много. Либо со мной, либо пешком, обвешанная всеми этими опасными штучками.       Их взгляды встретились. В глазах Калеба не было ничего, кроме спокойной решимости и вызова. Она резко шагнула навстречу. Возможно, рассчитывала этим смутить или озадачить. Смешная. Пусть подходит так близко, как хочет. Он не собирался отступать. — С амуницией помочь или сама справишься? — Сама, — сквозь зубы процедила Корнелия, забрав шлем из рук. Отлично. На другой ответ он и не рассчитывал.       Охотник расслабленной поступью приблизился к мотоциклу, кожей чувствуя, что внимание голубых радужек сейчас приковано к нему. Он ловко сел на байк, убирая подножку. Ведьма к этому времени уже справилась с защитой, затем подошла ближе и, перекинув ножку, опустилась позади. Калеб оглянулся, и уголки губ тут же дрогнули в лукавой ухмылке, а в груди зародились тихие вибрации. То, как Корнелия держала дистанцию, растерянно оглядывалась по сторонам, ища за что, кроме его спины, можно было ухватиться, вызвало смех. Казалось, она охотнее сунет руку в огонь, чем хоть раз прикоснётся к нему. Такое забавное зрелище скрашивало этот удивительно дерьмовый день. — Судя по твоему окончательному выбору, безопасность явно была не в приоритете, — он не удержался от комментария, когда девушка взялась за сиденье байка. — Если бы моя безопасность действительно меня заботила, то осталась этим вечером дома, — раздраженно фыркнула Хейл.       Она замирает. Медлит. Ведет войну внутри себя. Сопротивляется, как любая дикая кошка противится одомашниванию, а потом осторожно подается вперед. Прижимается к его телу своим. Таким хрупким и приятно пахнущим яблоком и цитрусом. Движения сдержанные, напряженные и будто кричат:       «Скажешь хоть слово по этому поводу — ты труп»       Калеб довольно улыбается и отворачивается, решив больше не смущать ведьму. Как только ее руки наконец-то обвивают крепкий мужской торс, раздается мощный рев мотора, и байк срывается с места.

***

      Хворост трещал под ногами при каждом шаге, уводящем их все дальше и дальше в лес. Вперед, во тьму, прямо навстречу опасности — вот, куда они шли.       Мшистая кора, темные сырые листья, колючие кустарники и зеленый пласт деревьев, простирающийся на столько километров вокруг, насколько только хватало воображения, — все это превратилось в их молчаливых спутников. Солнечный свет едва проникал сквозь полог хвойных ветвей, усиливая ощущение, что лес вокруг них смыкается.       Калеб множество раз прокручивал в голове свой план, ища в нем погрешности. Он всегда предпочитал подходить к вопросам логически, но, так же как и в случае с погодой, жизнь существует в тонком динамическом балансе полей массы и движения. Проще говоря, дерьмо случается. Даже самая продуманная стратегия иногда рушится, как карточный домик, а все замыслы летят к чертям. — С чего ты взял, что это вообще здесь? — скептический тон разогнал пелену задумчивости, возвращая к реальности. Мужчина обернулся через плечо, поглядывая на ведьму, которая шла позади. За всю дорогу она не сказала ему и слова, избегала зрительного контакта и опускала голову. Как только байк замедлил ход, спрыгнула с него, избавилась от шлема и поспешила в лес, будто это все могло помешать ему рассмотреть румянец на ее щеках.       Калеб улыбнулся. — Я выслеживал нашего общего знакомого несколько дней. И тут он успел наследить больше всего, — витиеватая тропинка уводила в глубь. Куда-то настолько далеко, что зелень природы превратилась в воронку, поглощающую их силуэты. — Местные жаловались, что у них стал пропадать домашний скот, а потом они находили разорванными их тела. Я встретился с одним из фермеров и попросил показать мне останки. — Это мог быть волк или медведь, — прочистив горло, сказала ведьма и раздраженно смахнула с плеча упавшую веточку. — Голод заставляет их выходить из леса и держаться поближе к людям. — Никто из них не пускает своим жертвам кишки, а потом не выедает печень, сердце и глаза, — услужливая память воспроизвела образы растерзанных тел животных, выпотрошенных внутренностей, и мужчина поспешил запихнуть эти картинки назад. Куда-то в самый темный и далекий уголок сознания.       Губы девушки приоткрылись, намереваясь поспорить, а затем, не найдя аргументов, сомкнулись. Она вновь опустила голову, хмуро глядя себе под ноги, будто среди мягкой перины мха и сухих веток надеялась найти что-то, что помогло б отсеять эту версию. Но вскоре оставила эти попытки. Каждый погряз в своих собственных мыслях, воцарилось комфортное молчание, которое никто не хотел нарушать.       Лавируя среди деревьев, что нависали над ними, словно великаны и уходили своими верхушками высоко в небо, они уверенно продвигались вперед. Свежий запах хвои и лесной прохлады щекотал ноздри и проникал в одежду, густо пропитывая ее. С юго-запада непрерывно дул холодный ветер. Он шевелил ели, словно чье-то мощное и нетерпеливое дыхание, и приносил шум размеренного журчания воды откуда-то неподалёку. Над головой уже рождались и клубились вечерние тени. Скоро все погрузится во тьму. Эта мысль заставила ускорить шаг.       Время от времени он оборачивался, поглядывая на Корнелию, плетущуюся позади. Чем дольше они шли, тем больше проявлялась ее хромота. Мужчина давно заприметил за ней эту особенность, еще в день их первой встречи, когда они шагали коридорами дворца Кондракара. Тогда это не было так заметно, как сегодня. Девушка периодически останавливалась, растирая саднящее бедро, думая, что сможет это скрыть от него. Предлагать сделать привал он не решался. Во-первых, некогда. Во-вторых, ее гордость никогда не позволила б такого.       Шум воды становился все сильнее, а вскоре показался и источник. Небольшой ручей разлился среди камней, будто разрезая лес на две стороны.       Осторожно ступая по мокрым и скользким булыжникам, Калеб перешёл на другую сторону и остановился, ожидая, когда девушка сделает тоже самое. Но она не спешила. Корнелия вдруг замерла, глядя себе под ноги. Туда, где грязь еще сохраняла форму чужих следов, непохожих ни на человека, ни на одного из лесных жителей. Когда он впервые вместе с местным фермером отправился сюда, то тоже его видел. Сегодня этот отпечаток служил ориентиром, напоминающим, что двигаются они в нужном направлении.       Сняв винтовку из-за спины, Хейл перехватила оружие одной рукой, опустилась на колени и прикоснулась пальцами к земли. Ее хрупкая ладонь ярко контрастировала со следом огромной когтистой лапы. Девушка молчала, погрузившись в тяжелую задумчивость, словно видела что-то, что было недоступно его взору. Донован уже собирался спросить, но жуткий рев снежной лавиной прокатился по лесу, пустив рябь по воде и заставив трепетать каждое дерево. Стая птиц взмыла в небо, рассыпаясь черными пятнами. Его рука машинально потянулась к эфесу меча за спиной. — Давай устроим этой твари настоящую охоту, — ведьма подняла взгляд, и решительность, застывшая в нем, напоминала неудержимо катившуюся приливную волну. Но Калеб выдержал натиск этой волны, позволив ей промчаться мимо.

***

      Природный туннель расступался вокруг небольшой заросшей лужайки. Мох мягкой периной устилал камни и пни, заползал высоко на мощные стволы. Сквозь верхушки нависших над поляной елей виднелись рваные куски неба, безрадостно потемневшего от подкравшихся сумерек. Темнота в лесу всегда наступала раньше обычного.       Свежий прохладный воздух привел Калеба в чувства после долгих прогулок по зарослям колючего кустарника и скользким от лишайника скалистым образованиям. В одном месте Корнелии потребовалось намного больше обычного времени, чтобы перебраться через торчащие из земли валуны. Неудивительно, учитывая, плачевное состояние ее мышц. Вспомнив о девушке, он обернулся.       Изнеможённая, совершенно выжатая, она едва держась на саднящих ногах. Согнувшись, уперлась ладонями в колени и пыталась отдышаться. Капельки пота стекали у неё по лицу и шее, а пересохшие губы жадно хватали воздух. Он мог только предположить, насколько сильно горели ее лёгкие в этот момент. Видимо, физическое состояние ведьмы было намного хуже, чем он думал. Донован проглотил все заготовленные колкости, поэтому просто произнес: — Это здесь, — услышав его голос, затуманенный взгляд обрел ясность. Корнелия смахнула с лица несколько прилипших прядок, выровняла осанку и посмотрела на него так, будто уже и не ожидала когда-либо услышать эти слова. — Интуиция? — ее сил хватило на язвительную ухмылку. Уже хорошо. — Жизненный опыт.        Тон, каким были произнесены эти слова, не располагал к дальнейшим расспросам. Калеб качнул головой, давая сигнал следовать за ним, и они вместе приблизились к одному из деревьев. У самого его подножья были кучкой накиданы сухие ветки и листья. — Это трава не с этой поляны. Тут такая не растет, — тихо произнесла ведьма. Мужчина внимательно наблюдал за действиями Корнелии, за тем, каким серьезным сделалось ее лицо, за тем, как осторожно смахивала листву, и за тем, как между бровями появилась морщинка, когда под слоем хвороста нашла ящик. — Я тут кое-что приготовил заранее, — перехватив взгляд, в котором застыл немой вопрос, пояснил он, помог струсить остатки и открыл крышку. — Какая дрянь, — поежилась Корнелия, с отвращением поглядывая на содержимое. Внутри на кубиках льда лежали пакеты с кровью, печень и сердце. — В охоте на монстров вообще мало чего приятного, — хмыкнул мужчина, отмечая, как краска медленно отступает с ее лица, превращая его в белое полотно. Кто ж знал, что купленные продукты в обычной мясной лавке настолько впечатлят ее. — Обещаю, что в следующую нашу встречу придумаю что-то более романтичное.       Она молчала, наверняка тщательно подбирая слова, как кинжалы, которыми можно нанести удар, но внезапно голубые глаза зацепились за нечто более интересное: — А это что? — Сеть из паутины меридианского шелкопряда. Наше главное оружие в этой битве, — произнесённые почти шепотом слова казались раскатом грома, прокатившимся по этой поляне. — Но при неправильном использовании оно может обернуться против нас самих.       Корнелия была потрясена и скрыть этого ей не удалось. — Я думала, что это просто легенды. Моя подруга как-то рассказывала мне про эту паутину, — начала было она, но вдруг замолчала, будто одернув себя за излишнюю эмоциональность. — На вид тончайшая материя, но… — Смертельно опасна для того, кто в нее попадется.       Она перевела взгляд на него и утвердительно кивнула.       Несколько лет назад Калеб впервые познакомился с меридианскими шелкопрядами — гигантскими пауками, обитающими в глубинах леса. Главной их жизненной целью и задачей был поиск пропитания. В еде они совершенно неприхотливы, предпочитая любое достаточно крупное и упитанное существо, угодившее в сети. А попадали в них часто и не только животные. Чудовища дожидались, пока паутина коконом обернётся вокруг жертвы, сделает их покладистыми благодаря сонному яду, а потом только утаскивали добычу в свои норы, выкидывая после трапезы обглоданные кости. Они были им не по вкусу. Только свежее, сочное мясо.       Калеб посмотрел на рваные верхушками деревьев кусочки темнеющего неба. Времени осталось совсем мало. Не мешкая, охотник поделился своим планом. Он напоминал ловушку, которую ставят своей добыче шелкопряды: развесить сетку, раскидать внутренности, разлить по округе кровь, чтобы скрыть свой собственный запах и привлечь Айдахара, а затем затаиться где-то в глуши и ждать. Ждать, когда он клюнет на приманку. Когда липкая сеть коконом сомкнётся вокруг его тела. Когда сонный яд подействует и парализует монстра, и только тогда Корнелия откроет портал, и они отправят его назад во тьму другого мира. Никаких прямых столкновений и сражений.       Ну это только если все пройдёт гладко. Хотя и к другому исходу он тоже был готов.       Удивительно, но ведьма не стала спорить, лишь внимательно выслушала, впитывая в себя каждое слово, а затем согласно кивнула. Уже что-то. — Займёшься сетью или пакетами с кровью? — спросил мужчина.       Казалось, лес замер вместе с ним, ожидая ответа. Птицы перестали щебетать. Ветер стих. Природа погрузилась в полную тишину. Ведьма посмотрела сначала на сеть, а потом на пакеты с кровью и внутренности. Ее пухлые губы скривились от отвращения. Тут и слов не нужно. — Тогда лучше начни развешивать с того угла, — улыбнулся Донован, хотя голос его звучал серьезно. Он проинструктировал Хейл, как нужно обращаться с сетью, чтобы случайно не угодить в нее самой. Девушка внимательно выслушала и, следуя указаниям, послушно принялась расставлять ловушку. Забрав пакеты с кровью, Калеб поспешил покинуть поляну, обернувшись назад лишь один раз.       Может, из этого сотрудничества еще что-то и выйдет.

***

      Голубые глаза внимательно следили за удаляющейся мужской фигурой, а когда густые хвойные деревья растворили даже его силуэт, бросила свое занятие. Сеть из тончайшей материи упала к ногам вместе с невидимой маской, которой она прикрывала свои истинные намерения весь вечер.       План Калеба хорош и мог бы сработать. Но это было совсем не то, чего жаждало ее сердце. Оно горело желанием воевать.       Не избегать прямого столкновения. Не пересиживать шторм, надеясь, что он обойдет стороной, а столкнуться со своими страхами. Дать бой и пролить кровь.        Бедро едва ощутимо обожгло, и Корнелия достала из кармана брюк камень-амулет из антикварной лавки, в которой когда-то работала Элион. Ведьма разглядывала вещицу, легко умещающуюся у нее на ладони, и чувствовала, как сжимается истерзанное сердце от нахлынувших воспоминаний.       Однажды подруга показала ей его, сказав, что он поможет определить местонахождение гостей из другого мира. Чем ближе оказывается монстр, тем сильнее нагревается камень, а затем и вовсе вспыхивает. Как бы Хейл не отнекивалась, но Браун почти силой всунула тогда этот амулет, заявив, что, возможно, так разыскивать следы чудовищ, как умели это делать охотники, ей никогда не удастся, но пускай у нее будут свои маленькие секреты. Усмехнувшись этой мысли, стражница подкинула в воздух, перехватила и покрепче сжала в руке подарок. — Если и бежать, то только навстречу шторму, — прошептала ведьма в пустоту.       Тряхнув головой, с отвратительной горечью в душе избавилась от воспоминаний о подруге. Проверила крепления всей своей амуниции и запасные магазины с патронами, затем убрала с предохранителя винтовку. Даже несколько секунд промедления могут стоить жизни. Голубые глаза без крупицы сомнений метнулись в ту сторону леса, где скрылся Калеб.       Не нужны ей никакие помощники. Это будет только ее битва. Ее и этой твари. Ради Элион.       Наверное, только либо очень самоуверенный человек станет искать встречи с этим монстром, либо безнадёжно глупый. Осталось понять, что руководило Корнелией, когда та делала одинокие шаги в гущу леса, направляясь навстречу неминуемой гибели.

***

      Когда на небесном полотне уже пролились краски ночи, зажигая несколько ярких звезд, Корнелия оказалась у одинокого домика. Сейчас камень сиял красным светом как никогда ярко, опекая нежную кожу и указывая правильное направление. Она замерла, внимательно осматривая местность. Ничего. Только могучие хвойные деревья, простирающиеся на метры вперед, тьма, клубившаяся в уголках, редкое перекрикивание сов и эта хижина. Судя по ухоженным дорожкам и фасаду, он был жилым. Возможно, одна из тех ферм, о которых говорил Калеб.       Горло медленно сдавил спазм, словно чьи-то сильные руки или удавка. Голова вдруг очистилась от всех мыслей, кроме одной, которая поразила, словно удар в лицо.       Только бы еще было не слишком поздно. Только бы смерть не успела побывать еще и здесь.       Стражница с силой зажмурилась, пытаясь избавиться от внезапно вспыхнувших в памяти кровавых воспоминаний. Дважды она уже опоздала. Но больше не допустит, чтобы кто-то пострадал.       Прохладный ночной ветер сильными потоками бил по щекам, будто умоляя поскорее уносить отсюда ноги, пока еще не стало слишком поздно. Природная интуиция тоже настаивала вернуться назад, найти Калеба и действовать по его плану, но Корнелия заставила ее замолчать. Сделала несколько глубоких вдохов, как перед погружением в морскую бездну, и направилась к хижине.       С замком на двери справилась быстро и тихо, воспользовавшись одной из своих шпилек, затем вошла внутрь. В свое время Элион предусмотрительно научила ее и этому небольшому фокусу. С порога встретила глубокая тишина и темнота, расползающаяся по всему дому и поглощающая в своих объятиях каждый предмет. Единственным источником света были окна, сквозь которые тонкими потоками пробивался лунный свет.       Двигаясь бесшумно, как тень, ведьма миновала уютную прихожую, столовую, в которой еще витал аромат вкусного ужина, и остановилась перед деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. На стенах в рамочках висели какие-то фотографии, но времени разглядывать их у нее не было. Камень в руке горел и пульсировал, указывая, что нужно двигаться наверх, и она повиновалась. Осторожно ступая на очередную ступеньку, надеялась, чтобы та предательски не скрипнула под весом.       На втором этаже витала такая же гнетущая и тяжелая атмосфера, усложняющая каждый шаг, будто к ногам привязали неподъёмные булыжники. Интуиция уже не просто настаивала, а вопила поскорее убраться отсюда, но единственное, к чему прислушивалась сейчас девушка — амулет, сияющий красным светом. В самом конце коридора виднелась комната, дверь в которую была приоткрыта. Хейл уже и без всяких магических артефактов знала, куда ей идти. Она заперла свой страх в клетку и вошла туда, отчетливо понимая, что пути назад у нее теперь точно нет.       Невидимые часы уже начали вести обратный отсчет ее жизни.       Мрак клубился в каждом уголке, расползался по стенам, и мешал рассмотреть очертания предметов. Даже то красное сияние, которое излучал магический талисман, сразу же пожирала тьма. Человеческое зрение оказалось абсолютно бесполезным, поэтому пришлось напрячь слух. Глубокая тишина царила в помещении, нарушаемая только гулким биением ее сердца. А еще здесь было непривычно холодно. Казалось, что этот холод имеет материальное обличие и водит ей по спине своей когтистой лапой, вызывая россыпь мурашек и оцепенение в конечностях.       Пройдя в центр комнаты, камень внезапно нагрелся настолько, что стал напоминать раскалённый уголь. Нежную кожу ладони болезненно обдало жаром, и Корнелия выронила его на пол, мысленно выругавшись. Временно отложив жалость к себе, ведьма присела, чтобы поднять предмет, но ее рука так и застыла в воздухе.       Красное пламя неистово вспыхнуло, отражаясь танцующими бликами в голубых радужках. Дурное знамение.       Дыхание сперло, а все внутренности покрылись коркой льда. В душе поселилось изнуряющее, истощающее чувство. Страх. Душащий, бросающий в дрожь и парализующий. Кожей ощутив, что из клубящихся в углу теней за ней наблюдают, Хейл осторожно подняла голову, сталкиваясь взглядом со своим самым страшным кошмаром.       Тихое рычание прокатилось по комнате.       Под пристальным взглядом пары красных глаз она медленно отводит руку назад, намереваясь выхватить оружие. Движение мягкое и плавное, но оно становится спусковым крючком, и в следующее мгновение тьма свирепо атакует. Вес чужого тела, в несколько раз превышающий ее собственный, прибивает к полу, повалив на спину, а острые когти впиваются в плечи, царапая верхний шар доспехов. Она успевает защитить шею винтовкой, прежде чем зубы Айдахара вцепились бы в нее, разрывая в клочья. Слышится треск, когда могучие челюсти монстра начинают дробить оружие на кусочки. Сердце бешено бьется в груди от осознания того, что это могла бы быть ее шея.       Воспользовавшись моментом, начинает быстро отползать назад, попутно с силой сдергивая занавески, чтобы лунный свет стал ей союзником и помог рассмотреть противника.       Серебряные лучи полились в комнату, и жуткий мороз пробежался по коже, холодя кровь в венах. Страшное, уродливое чудовище стояло прямо перед ней, скаля клыки, которые в любую секунду могут вонзиться в ее тело. Она отползла еще назад, пока спина не уперлась в прохладную поверхность стены.       Передвигаясь на четырех лапах, Айдахар лениво двинулся в ее сторону. Он не спешил, не совершал резких движений, лишь наслаждался вкусом ледяного страха своей жертвы, загнанной в угол. Настоящий хищник, вышедший на охоту.       Сквозь глубокие щели, заменявшие ему ноздри, впитывал в себя с ее запах, густо перемешанный с паникой и отчаянием. Лунный свет подчеркивал пугающую мышечную массу и гладкую черную кожу, делая ту почти прозрачной. Сходство с человеческим телом если и было, то очень отдаленное.       Дыхание стало рваным, когда тварь приблизилась и замерла в считанных сантиметрах от ее лица, принюхиваясь. Тихий и глубокий рык пробирает до самого основания, а его смрадное дыхание обдает жаром кожу. Бежать некуда. Она одна. Помощи ждать неоткуда. Все как в том самом дурацком фильме ужасов.       Вжимается в стену, подтянув колени к груди. Сердце бешено бьется, выстукивая свои последние удары, но даже этот звук не способен заглушить главную мысль, крутящуюся в голове, — конец близок. Ощущение того, что жизнь скоро закончится, подавляет. Ждать осталось недолго.       Жмурится, чтобы последним, что она видела перед смертью, не стала эта уродливая морда. Чувствует, что существо подошло вплотную, тянется к ней и скользит острым когтем по шее, разрезая кожу. Горячая кровь стекает вниз и капает на пол. Но боль — ничто по сравнению с ощущением того, что смерть чёрным вороном уже кружится над ней.       Дальше — яркая вспышка.       Айдахар неожиданно взревел, и Корнелия распахнула глаза, чувствуя, что ее голова вот-вот разорвется от этого ужасного звука. Монстр пятится назад, будто в лицо ему только что плеснули кислотой. — Я так и знала, что какая-то дрянь по ночам убивает моих овец, но все никак не могла выследить, кто именно. Вот теперь-то вижу! — сердитый голос привлекает внимание и заставляет повернуться в сторону дверного проема. Там стоит женщина средних лет, одетая в махровый халат, и держит в руках телефон, камера которого направлена прямо на место событий.       Вспышка. Именно это и отпугнуло существо. Его зрение не приспособлено к яркому свету, поэтому и охотится он только в ночи.       Наверно, сама до конца не осознавая, что делает, незнакомка совершила две вещи: спасла жизнь Корнелии и поставила под удар свою.       Ведьме было больше не до собственных мыслей и ощущений. Сейчас действовала так, как учила Элион: быстро и беспощадно. Выхватив один из своих кинжалов, Хейл со всей силы вонзила его чудовищу в лапу, прибивая к полу. Хлынула черная вонючая кровь, забрызгав ей доспехи и лицо. Истошный вопль содрогнул окна и проник под кожу. Такое станет преследовать в кошмарах еще долго. Разумеется, если только она переживет сегодняшнюю ночь.       Внезапно у нее появился шанс. Подскочив на ноги, девушка подобрала с пола амулет, пламя которого уже потухло, засунула его в карман и кинулась к выходу, прихватывая с собой зазевавшуюся хозяйку дома. Ее тапки слетели от сильного рывка, а бигуди в темных волосах подпрыгивали при каждом движении, пока они мчались вниз по деревянной лестнице. Стражница не рассчитывала на то, что кинжал остановит Айдахара, но так хотя бы можно выиграть время. — В доме есть еще кто-то? — спросила девушка. — Нет, я живу сама, — уже легче. — Что… что это было?       Корнелия не сочла нужным отвечать. Сейчас лучше следить за дыханием, а не тратить на болтовню. Сотни мыслей крутились в голове, но зацепилась только за одну. Если хочет выжить, надо скорее выбираться из этого дома. В лесу больше пространства для разных маневров и шансы на выживание значительно выше. — Что происходит? — не унималась перепуганная брюнетка. — Кто ты такая и как оказалась в моем доме?       Девушка раздраженно закатила глаза и тяжело вздохнула. — Та, кто пытается спасти твою задницу, а если ты сейчас же не заткнешься, то я без малейших угрызений совести брошу тебя здесь одну, — Хейл сильнее сжала ее запястье и чуть встряхнула, приводя в чувства. Карие радужки женщины прояснились и паника, граничащая с безумием, рассеялась.       Стражнице нужно во что бы не стало вывести ее отсюда. Никто не должен больше пострадать.       Только входная дверь разделяла их и дорогу к свободе. Корнелия кинулась к ней, будто кто-то тянул туда за невидимые ниточки. Но побег был недолгим. Внезапно выросший перед ними черный силуэт Айдахара преградил путь. Воплощение ярости, несущий только смерть он ринулся вперед.       Хейл успела закрыть собой хозяйку жилища, оттолкнув ту в сторону. Монстр схватил ее за горло и швырнул, будто тряпичную куклу. Из легких выбило весь воздух, когда спина соприкоснулась со стеной. Послышался хруст ломающихся полок, звук бьющегося стекла и гул падения. Ведьма взвыла от боли, прострелившей бедро. Слезы хлынули из глаз, оставляя на щеках соленые дорожки. Пришлось с силой закусить губы, ощущая, как рот наполняется металлическим привкусом, только бы унять эту агонию. Она обжигающей волной прокатилась по телу, кидая в жар. Но хуже всего было то, что ведьма оказалась полностью обездвиженная. Придавленная грудой деревяшек, осколков, и прочим хламом девушка лежала на полу и не могла пошевелиться, чтобы хоть как-то помочь беззащитной женщине.       А помощь ей бы сейчас очень не помешала.       Айдахар смотрел прямо в лицо незнакомке и скалил ряды огромных зубов, будто нарочно хвастаясь их остротой и демонстрируя, через что придется пройти, прежде чем умереть. Она же просто стояла на месте, парализованная страхом, боясь пошевелиться. Лишь неестественно вытянутая осанка, тяжело вздымающаяся грудь и дергающееся горло выказывали ее нарастающую панику. — Беги, — скорее умоляя, чем приказывая, прошептала Корнелия, зная, что все это напрасно. Ей нечего поставить против такой безудержной мощи.       Но женщина все-таки кинулась бежать, шлепая босыми ступнями. Абсолютно отчаянная, глупая и напрасная попытка. Монстр догнал свою жертву в два прыжка, вцепился ей в ногу и проволок по полу. — Нет! — закричала ведьма, и ее собственный голос смешался с болезненным воплем хозяйки дома, когда чудовище вонзило свои зубы ей в живот, разрывая плоть. Этот звук раздробил внутри Корнелии последнее, что не давало ей сломаться раньше. Картинка расплывалась, слезы жгли глаза и бесконтрольно катились вниз, а тело била мелкая дрожь. Хейл пыталась высвободиться из-под завалов, яростно откидывая деревяшки в сторону. Одной из них зацепила какие-то канистры, отчего по полу разлилась специфически пахнувшая жидкость. Хлама было слишком много, а время безжалостно утекало сквозь пальцы.       Женщина же сначала барахталась и пыталась как-то сопротивляться, а теперь стала затихать, переходя на едва слышный хрип. Обмякшие руки опустились, провисая, как нити. Жизнь покидала, а точнее, ее вырывали. Клыками и когтями, раздирая кожу в клочья и пуская кровь. Айдахар отстранился, но лишь на мгновение и для того, чтобы нанести последний удар. И именно в этот момент на него сверху обрушилась тень. Сверкнуло лезвие, и тварь с иного мира взревела, пятясь назад.       Нет, это была не тень. Это Калеб.       Корнелия почувствовала, как на глазах вновь навернулись слезы, а картинка расплылась и закружилась калейдоскопом.

***

      Калеб взглянул на Корнелию всего один раз и то только ради того, чтобы убедиться, что она жива и не ранена. Больше смотреть в ее сторону не было сил, ведь стоило этим голубым глазам оказаться в поле зрения, как гнев начинал окутывать разум грозовой тучей. Он проник в тело еще тогда, когда вернулся на поляну и обнаружил, что ее там нет. И мужчина полностью поддался этому чувству, что разливалось в его венах, как расплавленный металл.       Наверно, потом и не вспомнит, как шел по следам ведьмы, которые она даже не попыталась запутать, превращаясь в легкодоступную мишень для любого, кто рыскает в этом лесу. Не вспомнит, как вышел к этому домику, как кинулся к черному входу, когда услышал ее крик, взбежал на второй этаж, прошел по коридору и спрыгнул с лестницы, вонзая кинжал в спину громадному монстру.       Он непременно отчитает ее за такую глупость и безрассудство, но сделает это позже. Если только они переживут эту ночь, а если нет… Что ж, тогда и на том свете найдет, займет соседний котел и станет ей бесконечным и нестерпимым напоминанием о том, какой дурой она была, когда сунулась сюда в одиночку. Ведьма даже не представляет, какой занозой в заднице при необходимости он может стать.       Но все это потом.       Посадив жгучую ярость на цепь, вернул свой холодный рассудок и сфокусировался на происходящем. Во время битвы эмоции только мешают, заставляют терять бдительность и совершать ошибки. Воткнув кинжал поглубже, Калеб спрыгнул со спины Айдахара, оказываясь лицом к лицу с противником. Кровь невинной жертвы стекала по его морде, капая на пол. — Дай угадаю, ты один из тех, кто попытается меня убить? — издевательски усмехнулся Донован, затем вытащил из-за спины меч, перехватывая его в руке поудобнее. — Что ж, это не делает тебя особенным.       Разъярённая тварь кинулась в атаку, намереваясь повалить на лопатки, но охотник успел увернуться, полоснув лезвием ему по животу. За свои недолгие двадцать семь лет он повидал не один десяток всяких потусторонних дряней, но никогда еще не встречался с такой концентрацией ненависти и убийственного неистовства. Тьма, смерть и стремление к разрушениям клубились в этих красных глазах, не оставляя места даже для крупицы чего-то светлого. Воплощение абсолютного зла стояло сейчас прямо перед ним. Корнелия была права, когда сказала, что все его былые победы и навыки не имеют значения, когда он столкнется с чем-то подобным. Потому что Айдахару абсолютно плевать, чью шею разрывать. Лучшего охотника Кондракара или обычного жителя Хитерфилда.       Калеб попятился, пошел полукругом, осторожно ставя ноги, то замедляя, то ускоряя движение, тем самым рассеивая внимание монстра, не позволяя собраться для нового прыжка. Глядя на это воплощение ночного кошмара, осознавал две нехитрые истины.       Первая и самая очевидная: живым ему отсюда не выйти.       Вторая: он сделает все возможное и невозможное, чтобы Корнелия спаслась.       Будет отвлекать и оттягивать время столько, сколько ей понадобится для того, чтобы унести отсюда свою задницу и оказаться в безопасности. Это его долг. Мысль отрезвила разум, превратив в опасное оружие. К тому времени, когда Айдахар накинулся вновь, Калеб был готов.       Он отскочил, упал на колено, перевернулся, встал на ноги, почувствовав колебание воздуха, расступающегося под новым взмахом лапы. Ушёл от удара ловким пируэтом и задвигался среди теней, отступая по лестнице на второй этаж и уводя чудовище за собой.       Мельком взглянул вниз, рассчитывая увидеть уже пустой коридор. Но реальность молотом ударила по его самообладанию. Корнелия, выбравшись из-под груды всякого хлама, сумела доползти… Нет, не к выходу, а к пораненной женщине. Сидела, склонившись над ней, и что-то шептала, пытаясь остановить кровь. «Добрая… На всю голову»       Не успела еще одна мысль о ведьме посетить голову, как что-то острое полоснуло по лицу. Из горла вырвались сдавленные ругательства. Горячая кровь стекала по левому виску к подбородку, щекотала шею. Калеб небрежно вытер ее рукавом, когда багровая пелена стала мешать видеть и вместо полноценного образа перед ним расплылось нечто черное с яркими всполохами красного.       Существо принюхалось, будто даже заурчав от удовольствия, учуяв запах человеческой крови. Опустилось на все четыре лапы, намереваясь напасть вновь. Стремительно, словно гадюка. Мужчина увернулся от первого удара, и когти рассекли воздух в нескольких миллиметрах от его шеи. — Корнелия, открой портал! — крикнул Донован, избегая и второй атаки. Нет, он не надеялся сбежать. Слишком поздно. Во всяком случае, для него. Все, что он мог, — увести чудовище подальше отсюда. Подальше от Хейл. — Открой этот чертов портал!       Никакой реакции. Ведьма даже не взглянула в его сторону. Будто происходящего вокруг хаоса не существовало, и она не находилась в самом его эпицентре.       Застыв, словно ледяная скульптура, девушка глядела на неподвижное и изуродованное тело перед собой. На свои окровавленные по локоть руки. Скованная какими-то невидимыми цепями, смотрела пустым взглядом на побледневшее лицо женщины. На то, как жизнь медленно покидала ее. Но продолжала бездействовать.       Не успев предугадать очередной выпад, Донован позволил чудовищу завалить себя на лопатки. Когтистая лапа наступила на плоскость меча, прижимая. Вес чужой массы давил на грудь, приваливая к полу, а зубастая пасть медленно, словно нападающая кобра, потянулась к его горлу. Смрадное дыхание обожгло ноздри.       Корнелия же продолжала вглядываться в бездну, что открывалась перед ней. Она была сейчас здесь лишь физически, сознание оказалось где-то далеко.       Клыки, метившие прямо в шею, клацнули за несколько миллиметров от своей цели. Калеб перекатился в сторону, выхватил кинжал и вонзил прямо в глаз существу. Черная кровь хлынула на охотника, а затем болезненный рев сотряс стены и окна. Тварь попятилась назад, отходя к лестничным перилам, и тогда деревянная оградка не выдержала такого натиска и треснула. Айдахар с воплем полетел вниз. Грохот прокатился по дому, а в воздух взлетело облако пыли.        Поднявшись на ноги и подобрав меч, Донован подошел к самому краю лестницы и посмотрел на чудовище, придавленное теми же обломками, что и когда-то Корнелия. Оно неловко барахталось и извивалось, пытаясь выбраться. Хрустели деревянные полки и стекло, распадаясь на еще более мелкие кусочки.       Здесь, в этой лесной глуши, время замедлилось и застыло, превращаясь в вязкую патоку. Окружающий мир начал раскалываться и раскачиваться, будто ожидая, когда кто-то совершит сокрушающий удар.       Ждать пришлось недолго. Последний удар нанесла Корнелия, запуская какие-то необратимые механизмы. До того, как все разбилось и посыпалось мелкими крошками осталось буквально несколько минут.       Несколько минут перед тем, как что-то яркое пронеслось в воздухе, разрезая ночные тени.       Несколько минут перед тем, как вспыхнуло пламя. Неукротимое. Буйное. Голодное. Полыхнувшее так сильно и резко, что почти мгновенно полностью окружило монстра и распласталось по стенам. Айдахар яростно заметался в огненной клетке, непрерывно ревя.       Несколько минут перед тем, как красные сполохи начали пожирать все вокруг, выжигая кислород.       Несколько минут перед тем, как от жара лопнуло стекло и раненое чудовище кинулось туда сквозь пелену пламени и бежало в лес.       Несколько минут перед тем, как все вокруг погрузилось в огненный хаос, и они оказались в самом его эпицентре. Объятые стенами пламени и растворившиеся среди завесы удушливого дыма.