Острота шипов алых роз

— Не слишком ли рано для убийств?       Вопрос Корнелии разрезал густую тишину и растворился в сыром, затхлом воздухе подземелья. Солнце ещё не успело взойти, а они уже были на ногах, гоняясь за тварью из других миров, вместо того чтобы мирно смотреть сны. У жизни, похоже, чувство юмора всегда на грани издёвки. — Монстры понятия не имеют про распорядок дня. Медлить — означает потом разглядывать очередные разорванные останки. Всё просто.       Слухи о живом демоне, пробудившемся в стенах монастыря неподалёку от Хитерфилда, распространялись с пугающей скоростью. Всё чаще Калеб сталкивался с этими упоминаниями в докладах охотников. Игнорировать подобные вести он себе позволить не мог. Вскоре лично направился в это уединённое место, служившее духовным и реабилитационным приютом для тех, кто искал душевного покоя и умиротворения.       Только с недавних пор покой здесь сменился страхом и тревожными перешёптываниями.       Местные служители рассказали, что однажды обнаружили лужи чёрной слизи и следы глубоких царапин по камню, ведущие к подземному коридору. Позже появились разговоры о «тени» с красным взглядом, что бродит коридорами, оставляя за собой гнилостный, противный запах. Убеждали, что ощущали чьё-то присутствие, из-за чего кровь стыла в жилах. Вскоре стал пропадать скот, а затем начались людские жертвы.       Столкнувшись с неизвестным, настоятели решили, что имеют дело с древним демоном. В страхе они забаррикадировали восточное крыло, где находилась часовня и жилые помещения, а западную часть комплекса, старую пристройку с подземным ходом и архивами, объявили проклятой. Никто не осмеливался даже приблизиться к ней.       Один из служителей передал Калебу карту подземных ходов и честно признался, что та, скорее всего, устарела. Никакой надобности спускаться туда давно не было, поэтому часть коридоров завалена, а другие ведут в неизвестность. Было принято решение попробовать выманить монстра в широкий участок подземелья, ближе к выходу, где есть пространство для манёвра и ловушки. — Поверь, если бы я мог выбирать, то провести это утро в чёртовом подземелье было б в самом конце списка возможных вариантов, — охотник скользнул по ней быстрым взглядом, и уголок его рта едва заметно дрогнул. — Хотя, в этом всём есть одно… очаровательное утешение.       Последняя фраза прозвучала иначе. Мягче и с лёгкой бархатистой хрипотцой, от которой по телу ведьмы разлился приятный жар. Между словами проскальзывало нечто игривое и чертовски интригующее. Корнелия сразу уловила эту перемену. — Ты же не пытаешься флиртовать со мной сейчас? — буднично поинтересовалась она, одновременно закрепляя сеть из паутины меридианского шелкопряда между опорами.       Но под внешними слоями хладнокровия всё было далеко не так спокойно. Удерживать эту броню с каждым днём становилось сложнее и сложнее. Что-то внутри постоянно тянулось к нему, следовало за нарастающей жаждой тепла. Чуждое и неизведанное до этого чувство будоражило. Хотелось ответить, бросить что-то дерзкое, пробирающиеся под кожу, и наблюдать за реакцией. Уловить перемену во взгляде или то, как уголки его губ дрогнут в лёгкой улыбке. Насладиться этим.       Но не могла. Не сейчас.       Руки продолжали выполнять чёткие и методичные движения. Корнелия протягивала и завязывала тонкие полупрозрачные нити на специальные крючки, уже закреплённые в стене. В прошлый раз Калеб объяснил, как правильно использовать эту сеть, и она ответственно старалась это повторить. — Ты же не собираешься мне в этом подыгрывать?       Открыто брошенный вызов, и пальцы предательски дрогнули. Совсем чуть-чуть. Стражница быстро совладала с собой и тут же продолжила работу. Если они всё рассчитали верно, то ловушка сработает идеально.       Пока завязывала тугие узелки, чувствовала на себе выжидающий взгляд зелёных глаз. Он, словно игрок, что сделал первый ход, теперь терпеливо ждал ответного от своего оппонента.       Всё стало ясно: Калеб намеренно заполнял тишину разговорами, зная, как губительно та порой действует на разум. Простая уловка. И, как ни странно, это действительно помогало. Девушка даже не сразу заметила, что тревога, пожирающая изнутри, отступила, оставив после себя лишь тихие отголоски. — Начинаю скучать по тишине, — покачав головой, наиграно проворчала Корнелия. — Плохие новости: пока я рядом, она здесь не настанет.  — Значит, придётся игнорировать лишний шум.       Обменявшись короткими улыбками, каждый вернулся к своему занятию. Хейл осторожно намотала сеть на последний крючок в нижнем углу комнаты. Нити натянулись туго, превращаясь в прозрачную стену, что разделяла помещение на две части. Она обошла и проверила каждый механизм, выдержит ли тот напряжение. Всё выглядело идеально. Работа была закончена, когда вдруг услышала: — У меня странное чувство, будто бы уже видел эту сцену раньше.       Струсив пыль и частички паутины с ладоней, ведьма обернулась. Калеб стоял позади с небольшим ящиком в руках и выглядел невероятно расслаблено и спокойно. Вопрос, откуда в нём берётся эта лёгкость, родился в её голове сам по себе. Откуда эта невероятная способность улыбаться даже посреди хаоса?       Самоконтроль или внутренняя сила? — Не переживай. Сегодня я не в настроении создавать проблемы. Обещаю, никакой драмы и безрассудства.       Слова, произнесённые со стальной невозмутимостью, разлетелись в воздухе. Это заверение никак не тронуло охотника. Он не спешил отвечать, а его взгляд оставался внимательным и цепким. Словно пытался разгадать истинные мотивы и увидеть сокрытую правду.       Корнелия выдержала этот взгляд. Гордо вскинула подбородок, будто бросая ему немой вызов. Пусть ищет. Пусть пытается прочесть — она не боится. В этот раз скрывать действительно нечего. Работа над ошибками была проведена.       Когда внезапно его взгляд совсем ненадолго и будто случайно сместился к её губам, что-то изменилось. Хейл почувствовала это вспыхнувшее напряжение и знала — он тоже.       Общее воспоминание промелькнуло между ними. О вечере, когда все границы дозволенного разрушились. О рваных поцелуях. О прикосновениях, которые до сих пор не забылись.       Жар. Интерес. В его присутствии чувство комфорта и волнения переплетались воедино. Трепет, граничащий со страстью, вынуждал жаждать новых действий. В прошлом ведьма знала лишь бездушие. Пустоту, что привыкла считать нормой. Но теперь собственное тело предавало и толкало в сторону, которую Корнелия сама же прозвала патологией.       Девушка могла бы сказать что-то колкое. Могла бы напомнить. Но не стала. Путь, что они выбрали, и без того слишком опасный.       Наваждение рассеялось, когда Калеб вдруг усмехнулся и покачал головой, словно отгоняя мысль, которая слишком понравилась. — Свои слуховые галлюцинации и внезапную веру в твой миролюбивый настрой спишу на здешний спёртый воздух. Это мешает мыслить здраво.       Он осторожно обошёл её, остановился у натянутой сети и высыпал содержимое ящика. Куски мяса и внутренностей с хлюпаньем упали на пол. Зловонный запах удар в ноздри. Хейл невольно скривилась от отвращения, но не отвела взгляд. Мерзко, но куда безопаснее прямой атаки. Жаль, что это осознание не пришло раньше.       Когда Донован подошёл к ней вновь, перемену в его настрое сложно было не заметить. Лёгкость и безмятежность улетучились, словно их не существовало и вовсе. Теперь перед ней стоял не просто мужчина, с которым она обменивается колкостями, — а охотник. Командир. Человек, привыкший контролировать ситуацию до мельчайших деталей. Сдержанный и сосредоточенный. — Помнишь план?       Корнелия ещё раз взглянула на сеть, а затем коротко кивнула. — Кинжалы при тебе? — Да. — Хорошо, — тихо сказал Калеб.       В тусклом свете нескольких фонарей его лицо выглядело суровее обычного: резкие тени подчёркивали чёткую линию скул, слегка нахмуренные брови и шрам, рассекающий веко. Из-за последнего совесть терзала до сих про.        Он не спешил уходить. Хейл знала, что его удерживало только желание убедиться, что все исходы учтены, что миссия не сорвётся. Это было понятно и вполне естественно его нраву. Почти инстинктивная потребность всё контролировать.       И всё же…       Внутри жила какая-то странная и дерзкая вера, что в том коротком ответе слышала и облегчение. Что за простым расчётом во взгляде видела и другую тлеющую искру — заботу. Вкус этого чувства был ей неводом, но от того ещё более манящий. На миг позволила себе представить, что Калеб смотрит на неё не как на пешку, что нужно передвинуть на доске, чтобы выиграть партию. Представила, что ему действительно не всё равно. И чем ярче становилась эта воображаемая картинка, тем больше осознавала: если поверит в эту иллюзию, то пропадёт.       «Должно быть, здешний воздух действительно пагубно действует на разум».       Быстро отогнав от себя эти чуждые мысли, ведьма расправила плечи и резко проговорила: — План помню. Вооружена. Головой рисковать не собираюсь. Если с теоретической частью закончили, давай перейдем к делу.       Мужчина задержал на ней взгляд на несколько секунд. В зелёных глазах отразилась эмоция, которую она не смогла определить. Корнелия всматривалась, пыталась разгадать мысли, но так и осталась в растерянности наблюдать за тем, как он уходит. Калеб, прихватив с собой несколько пакетов с кровью, исчез в тенях подземелья. Ему предстояло разлить их по тоннелям. Хейл же была в зале у развилки. Низкий потолок, узкий проход — идеально, чтобы при необходимости замедлить монстра и направить в ловушку.       Перепроверила ещё несколько раз сеть и, только убедившись, что всё готово, села ждать. Холодная стена неприятно леденила спину. Запах сырости и плесени проникал в лёгкие с каждым вдохом, удушающей тяжестью оседая в них. Тусклый свет подсвечивал трещинки, в которых копошились мелкие насекомые. Причудливые тени на стенах дрожали, и казалось, что каждая из них в любой момент может обернуться в нечто живое. Где-то неподалёку доносился глухой звук капель, что разбивались о землю.       Кап. Кап. Кап. И так ещё сто двадцать один чёртов раз. Корнелия посчитала их все.       Время невыносимо долго тянулось. Её взгляд постоянно цеплялся за узкий проход в надежде увидеть договорённый сигнал. Ничего. Ожидание утомляло и изводило. Позволяло сомнениям проникать в голову, отчего жуткие возможные сценарии прокручивались снова и снова. А вдруг и в этот раз что-то пойдет не так?       Пальцы в очередной раз неторопливо скользнули по лезвию кинжала, и ведьма прислонилась затылком к стене, шумно выдохнув.       Хотелось сорваться с места и броситься вперёд, рвануться навстречу монстру, чтобы не чувствовать себя такой… бессильной. Ничего не делать было тяжело, но не настолько, чтобы вновь испытывать судьбу. Поспешность обойдётся слишком дорого.       Воспоминания о том, во что всё обернулось в прошлый раз, болезненно царапнули гордость и эго. Но они отрезвляли. Напоминали, что она не всесильна. Больше нет.       Сжала рукоятку. Надежда на бой была обманчива. Как бы ни хотелось доказать себе, что способна, внутри знала: в одиночку не выстоять. Не теперь.       Благодаря постоянным тренировкам тело наконец стало подчиняться лучше, чем за последние годы. Мышцы окрепли, а движения стали координированными, но всё это не делало из неё охотницу. Она не воин. И не ведьма, ведь силы так и не вернулись. Сама до конца не понимала, что она такое теперь. Блёклая тень, утратившая своё могущество. Тот, кто теперь мог лишь вспоминать, как это чувствовать магию под кожей.       И если хочет закончить всю эту историю, то ей нужен Калеб.       Корнелия ему доверяла. Каждое его слово было подкреплено действием. Хейл не знала, чем объяснить это, но в его присутствии всё менялось. Словно часть тревоги отступала, оставляя место тихой решимости. Жажда мести, изводившая все эти годы, переставала быть ослепляющим огнём и превращалась в нечто другое.       И в этот раз она не боялась, что он попробует отнять у неё её битву.       Осознание этого пришло не сразу. Изначально видела в нём только угрозу. Хейл слишком хорошо знала это горькое чувство: когда чужие решения ложились в основу её судьбы. Сначала семья, а потом и Совет, сделавший из неё лишь марионетку в своих бесконечных, безжалостных играх. Подобного ждала и от Калеба. Но путешествие на Меридиан всё расставило по своим местам.       Донован знал, как сильно она хочет добраться до монстра сама. Потому что это её боль. Утрата, за которую никто, кроме неё, не может расплатиться.       И тогда вместо попыток защитить он стал учить её сражаться самой. Не пытался смягчить каждое падение во время их тренировок, не прятал от сложностей. Выбрал другой путь и показал, как через боль подыматься вновь и вновь. Дал свободу самой дойти до конца. Самой держать удар. И самой совершить ошибку, если на то пошло.       За это одно уже была благодарна ему.       Две внезапные короткие вспышки света всколыхнули сознание. Сигнал. Он здесь.       Корнелия быстро спрятала кинжал в ножны и поднялась на ноги. Заняла место у сети и замерла. Мир вдруг сузился до этих запутанных подземных ходов и рваного биения собственного сердца.       Она ещё не видела, но знала — оно приближается. Чувствовала это. Как чувствуют приближение грозы: по тяжёлому, полному электрических зарядов воздуху, по внезапному холоду, заползающему под кожу. Только с Айдахаром шло нечто иное: смерть и отголоски воспоминаний, от которых становилось физически тошно.       Лицо Элион пронеслось у перед глазами. И то, в какую трагедию обернулась их последняя встреча.       Внезапный ком, подступивший к горлу, едва не задушил своей тяжестью. Ведьма постаралась выровнять дыхание. Глубокий вдох.       Жажда отмщения всё ещё жила в ней. Но больше не сжигала. Не затмевала разум. Не вела за собой, ослепляя.       Выдох.       Приняла эту ярость. Приняла боль, страх, скорбь и даже чувство безграничной вины. Простила себя. С этим пришло и освобождение.       Дыхание выровнялось.       Внутри себя она уже сразилась. Самопрощение — стало первой победой. Теперь предстояло ещё одно сражение. В этот раз с тем, кто отнял у неё слишком многое. И она была готова.       Тени перед ней ожили. В тусклом свете они шевелились, клубились, но одна из них двигалась иначе. Уверенно и целенаправленно. Из глубины коридора выполз силуэт. Чудовище было всё ещё скрыто мраком, но его очертания медленно становились различимыми: глубокие и узкие прорези, заменившие ноздри, и гладкая чёрная кожа, обтягивающая пугающую мышечную массу. Местами плоть была исполосована неровными и рваными лоскутами. Следы пламени.       Корнелия легонько усмехнулась, не сводя взгляда с Айдахара. С наслаждением вспомнила, как метнула амулет в лужу бензина, и всё вокруг полыхнуло огнём.       Утончённую работу Калеба тоже с удовольствием отметила. Теперь красный глаз у чудовища остался только один. Приятно видеть, что с их последней встречи тварь унесла несколько достойных сувениров.       Приподнявшись на задние лапы, монстр принюхался. Его ноздри дрогнули, когда среди крови и мяса уловил запах ведьмы. Тихий рык прокатился по подземелью. Тот словно предвкушал, чем полакомится на этот раз.       Опустившись вновь на все четыре конечности, он начал медленно приближаться. Двигался с ленивой уверенностью хищника, который знал, что добыча никуда не денется. От него не спастись.       Дыхание стало тише, но Корнелия не отступила. Терпеливо выжидала. Холод подземелья проникал ей под кожу, заполняя собой каждую клеточку. Или это был страх?       Только сейчас, столкнувшись с Айдахаром вновь, ведьма в полной мере осознала, какой безнадёжной дурой была, когда в одиночку кинулась искать встречи с ним. Без чёткого плана. Просто из жажды мести и желания доказать, что справится.       «Не двигайся», — повторяла себе, вцепившись взглядом в смутные очертания впереди.       Хейл вдруг уловила лёгкую неровность в его поступи — монстр хромал. Прищурившись, перевела взгляд выше и задержала на нескольких рваных шрамах, что исполосовывали спину. Теперь каждый шаг сопровождался болью. Ещё одно напоминание о столкновении с Калебом.       «Сочту это за акт справедливости»       Когда до неё осталось всего ничего, монстр внезапно остановился. Его ноздри раздулись, жадно втягивая запахи. Тревога ледяной волной прокатилась по позвоночнику. Что-то не так. Он что-то учуял? Заподозрил? Рука сама потянулась к кинжалу.       «Ну же!»       Остался всего один шаг. Один рывок — и сеть сомкнётся.              И в следующий миг монстр сделал его. Резко и стремительно.       Инстинкты самосохранения сработали безупречно, и Корнелия отскочила в сторону. Глухой звук удара о землю, облако пыли взлетело в воздух, а бедро пронзила уже знакомая боль. Стиснула зубы, прикусив щёку изнутри, пока рот не наполнился металлическим привкусом.       Плевать. Пока способна что-то чувствовать — значит, жива. Всё остальное можно преодолеть.       Резко повернула голову, и облегчение разлилось по венам от увиденного.       Айдахар, слепо бросившийся вперёд, попал точно в ловушку.       Сеть сработала мгновенно. Полупрозрачные нити, казавшиеся хрупкими и тонкими, словно сотканы из воздуха, обвились вокруг массивного тела монстра. Материя натянулась, но выдержала.       Хейл поднялась на ноги, придерживаясь рукой о стену. Выпрямилась, морщась от боли, и посмотрела на чудовище. Впервые так спокойно, без поглощающей паники. Теперь перед собой видела не порождение самых страшных кошмаров, а просто зверя. Грозного и опасного, но не всесильного.       Утробный рёв прокатился по тоннелю и заставил содрогнуться стены. Айдахар метался, брыкался, извивался в ярости, но сеть только опутывала крепче. Когти задних лап яростно царапали каменную кладку, выдирая куски и оставляя глубокие борозды. Существо кидалось вперёд, пыталось добраться до стражницы, захлёбываясь в собственном гневе и заходясь в жутком вопле от бессилия.       В этот момент всё наконец-то стало по своим местам.       Корнелия не могла отвести взгляда. Так долго жаждала этой ночи. Тренировки. Сомнения. Боль. И всё ради этого момента.       Это порождение Тьмы отняло у неё подругу, частичку её самой. А теперь она пришла за ним. И хотела вкусить каждое мгновение его мучений.       Металлические звенья на сети дрожали, скрежетали, но держались. Зато нечто другое не выдержало.       Глухой треск. Камень.       Один из крюков, на которых крепилась ловушка, начал вырываться из кладки. Старые стены подземелья, истощённые временем, не справлялись с неистовым натиском. Но Айдахар и не думал униматься. Его взгляд метался, безумство перекрывало разум.       И вот — громкий хруст. Камни, на которых держалась ловушка, начали трескаться и дробиться. Посыпалась пыль и мелкий щебень. Один из блоков вывалился из стены, потянув за собой часть сети.       Воспользовавшись этим, Айдахар рьяно кинулся вперёд.       Корнелия резко отпрянула, спиной врезаясь в холодный, влажный камень. Оказалась зажатой между яростью чудовища и стеной. Деваться было некуда.       Ловушка натянулась ещё сильнее, и второй угол угрожающе заскрипел. Если ещё хоть одна часть крепления рухнет, монстр доберётся до неё или завалит их под тоннами камня. Хейл выхватила кинжал из ножен, хотя и знала, что этого недостаточно. Уже готова была рвануть вперёд, совершить отчаянный рывок вперёд, когда Айдахар взревел вновь. Только в этот раз больше напоминал рёв от боли, чем ярости.        Девушка заметила, как что-то мелькнуло в стороне, сливаясь с хаосом событий. Резкое и чёткое движение, а в следующий миг задние лапы чудовища подломились. Вся его масса тяжело рухнула, оказываясь почти на одном уровне с ней. Сеть чуть прогнулась, но напряжение ослабло, и стены перестали дрожать. Под корчащимся в агонии монстром, что лишился конечностей, стремительно начала растекаться чёрная лужа.       Сердце забилось чаще, когда среди теней различила знакомый силуэт. Калеб. Кровь Айдахара капала с его меча густыми, вязкими каплями на плиты.       Это был её шанс закончить начатое.        Она не колебалась. Резко кинулась вперёд и вонзила кинжал в монстра. Кости черепа треснули с безумно приятным хрустом, и чёрная субстанция брызнула девушке в лицо. Несколько раз моргнула, позволяя каплям свободно стекать по щеке, губам, подбородку, как будто это была дождевая вода.       Айдахар дёрнулся в агонизирующей попытке вырваться. Судороги прокатились по его телу, но он всё ещё дышал. Всё ещё оставался её страхом.       А страхи нужно искоренять.        Корнелия сжала рукоятку кинжала до побелевших костяшек и с упоением вогнала его глубже. Сейчас эта острая сталь в руках превратилась в символ её ярости, утраченного милосердия и целого урагана чувств, раздирающего грудь. Предсмертная агония того, кто причинил ей боль, выглядела ошеломляюще красиво. Истинное искусство. Хотелось растянуть этот миг, вкусить сполна, насладиться каждой секундой. Каждая пролитая капля крови будоражила душу. Голубые глаза безумно светились, затмевая крупицы рациональности.       Айдахар затих. Прекратил сопротивляться. И лишь тогда пелена эмоций, как и жизнь в монстре, испарилась.       Вязкое чувство пустоты поглотило и вытеснило всё буйство, когда Хейл вытащила клинок и пошатнулась. Тело, будто всё же вспомнило, что такое усталость. Чёрная кровь капала с острия оружия. Грудь тяжело вздымалась, а сердце ускоренно билось. Руки дрожали. Виски пульсировали от расплывчатых мыслей. Окружающий мир растворился в густой дымке, где чувства и разум переплетались, создавая странное оцепенение. Она растерянно оглядывалась по сторонам, но глаза ничего не видели, словно затянутые туманом. Всё вокруг утратило свои очертания, превращаясь в размытые пятна. Остался только звук. Шаги. Тихие и уверенные.       Калеб.       Он стоял рядом. Спокойный, словно хаос этого места не касался его и вовсе. Не делал резких движений, не спешил сокращать дистанцию. Только смотрел на неё, запыхавшуюся и запачканную чужой кровью. Но во взгляде не было ни отвращения, ни тревоги, ни страха. Лишь то, что заставило её на миг забыть, как дышать.       Гордость.       Восхищение.       Эти эмоции горели в зелёных глазах. Яркие и неподдельные.       Охотник шагнул ближе. Медленно и без резкости. Так, чтобы она могла отследить происходящее. Осторожно его ладонь накрыла её руку, сжимающую клинок. Только теперь в полной мере осознала, насколько сильно держала оружие.       Тепло от прикосновения отрезвляло и не позволяло утонуть в накатившей пустоте. Девушка ощутила, как постепенно возвращается контроль над дыханием, сердце перестает пробивать рёбра, а дымка, стянувшая рассудок, отступает.       Донован провёл пальцами по её руке. Ведьма сконцентрировалась на этих нежных и методичных движения, словно они были единственной ниточкой, соединявшей с реальностью. Постепенно хватка ослабла, а через мгновение Корнелия сама вложила ему в ладонь свой кинжал. Странное облегчение от того, что больше не нужно распоряжаться этой силой, заполонило каждую клеточку тела.       Ещё раз посмотрела на растёкшееся по земли пятно крови, на тело, что больше никогда не встанет. Тот, кто лишил её подруги. Тот, кто оставил ей неисцеляемые раны. Тот, кто превратил жизнь в руины. Теперь лежал перед ней мёртвый.       «Я убила его».       Эта мысль билась в голове набатом, вытесняя все остальные. — Он пришёл за кровью и захлебнулся в своей, — приглушённый голос охотника прорезал тишину.       Корнелия вздрогнула и отвернулась от монстра. Их взгляды встретились, и что-то внутри дрогнуло от внезапного осознания. Период, что удерживал её в цепях боли, поисков мести и страха, окончен. Приближающийся рассвет навсегда обрубит нити, соединяющие с прошлым, и завершит эту главу. Когда они выйдут из подземелья, ничего уже не будет прежним. — Никогда не встречал никого, кто был бы настолько прекрасен в своей ярости, — за лёгкой улыбкой последовало осторожное прикосновение к щеке. Калеб вытер чужую кровь со скулы ведьмы. — Месть тебе к лицу.       Хейл прикрыла веки, позволяя себе раствориться в его руках. Это конец. Конец всего, что травило душу долгие годы и не давало освободиться. Эта ночь действительно изменила многое. И лишь одно было неизменным — желание, чтобы он остался частью её жизни. Жизни, что только начала ей открываться.