The unforgiven

«Near a tree by a river There's a hole in the ground Where an old man of Aran Goes around and around»

Город — отражение его реальности. Некоторые места знакомы, другие изменились до неузнаваемости. Призрачный рассвет переходит в день, тусклое солнце мелькает за тонкими облаками. Паутиной разбегаются нити демонических следов. Ярким росчерком проносится след Данте, тусклыми линями — бездушных, и слабым потоком течет сила этого мира. След «исполнителя желаний» он находит: тот путается, петляет, как лис, бегущий от погони. Вергилий скраивает пространство, перемещаясь по следу скачками, делая это бездумно, как человек, который не размышляет, как переставлять ноги, чтобы идти. Погруженный в свои мысли, шагнув, оказывается на другой стороне улицы и от людей он не скрывается — те видят реальность хуже, чем на это способны их глаза, никогда не замечают того, чего не понимают и грезят в иллюзии своей обыденности. След уходит в неприметное здание, зажатое между двумя такими же. Неоновая вывеска на входе выключена, двери закрыты, внутри тихо. Вергилий выдыхает пар, останавливаясь перед входом. — Эй, Тони! — голос окрикивает со спины, Вергилий игнорирует, пока кто-то не касается руки. Он оборачивается, перестраивая зрение. Перед ним двое: один с вытянутыми лицом и глазами бледными, как у мертвой рыбы; второй крепкий, коротко стриженный, лоб и голова исполосованы шрамами. Они в куртках, воротники подбиты мехом, и на поясе у каждого оружие. Взгляд Вергилия цепляется за вышитые защитные знаки на одежде. Помутись он рассудком, не составил бы такой бессмыслицы. Охотники на демонов. — Я обознался… — говорит тот, что со шрамами, проводя рукой по ершику волос. Растерянность на его лице сменяет цепкий интерес. Сердце у него аритмит, но присутствие рядом он выдерживает, — ты тот, кто приходил с Тони в бар? Вергилий с трудом уводит взгляд со знаков на одежде — назойливое желание их исправить, а затем переводит его на закрытые двери. Он мог бы поймать этого демона сейчас. Но пройдет ли он в мир тьмы без второго амулета, как работают врата, он не разобрался. Ему нужен мальчишка и вторая часть ключа. — Он мой брат, — отвечает Вергилий, — ты знаешь, где он сейчас? — Солнце еще высоко, — отзывается мертвая рыба, растягивая слова, — обычно он отсыпается днем. Ночью всегда торчит в баре. Вергилий разворачивается, чтобы уйти. — Эй-эй, постой, — настойчиво цепляется первый, равняясь с ним, — ты собираешься работать с Тони? — У нас не принято так, — сухо добавляет второй, оказываясь по другую сторону. — Да неужели. — Ты же не думаешь, что, кто попало может начать ловить демонов? — шрамированный снова проводит рукой по волосам, подстраивается под шаг Вергилия. Есть в нем что-то нервное, рука у него то и дело оказывается на рукоятке пистолета, — во-первых, нам не нужны трупы… — Вообще не нужны, — вставляет тщедушный. — … во-вторых, все берут разрешение и лицензию, — исполосованный загибает пальцы, говоря тоном, каким обычно нарываются на драку, — у тебя такое есть? — Зачем столько правил? — равнодушно спрашивает Вергилий, не сбавляя шага. — Насмешил! Тони что, не рассказывал? — Умираю от любопытства, — ему интересно только, когда они от него отстанут. — Чтобы работать, ты должен платить гильдии взносы каждый месяц, понимаешь? — щурится мертвая рыба, — ты не можешь просто прийти и начать ловить заказы. — А то что? Волшебные слова, отключающие самоконтроль у любого демона и человека в обоих мирах. Охотники быстро переглядываются, шрамированный выдает невнятный смешок, снова рефлекторно цепляется за рукоять пистолета. — У нас тут были такие, да, Морри? — начинает первый. — Да. С ними потом происходят какие-то несчастья, — второй сплевывает под ноги. — Охота на демонов такое занятие, сам понимаешь, удача в любой момент может отвернуться. — Но с вами-то такого не произойдет? На вас ведь столько талисманов, — отзывается Вергилий. — С тобой что-то не так, — бесцеремонно заявляет мертвая рыба, присматриваясь. — Ага, дохрена наглый, совсем как братец, — подхватывает первый, опередив Вергилия, встает перед ним. Пытается смотреть в глаза, но не выдерживает, людям это тяжело. — Хочешь со мной подраться? — спрашивает Вергилий, — покалечишься, не сможешь работать и платить взносы гильдии. У того дергается щека, подскакивает пульс, но, если и собирается, его быстро одергивает второй. — Нет, — тот делает короткий жест рукой, — не стоит того. Передай Тони, что, если он будет нарушать правила, его вышвырнут. Одиночка и без того не вписывается в наше сообщество, — презрительно добавляет он, — посмотрим, что он будет делать, когда останется без заказов. Шрамированный кривит рот, цедя ругательство, палец на рукоятке начинает выстукивать ритм. Мертвая рыба отворачивается, уводя его за собой. Вергилий вдыхает морозный воздух глубже. Заводить друзей — его талант. Он бродит по холодному городу до заката, пока не встает на след мальчишки. Линия вьется, путается по задворкам, выводит его к знакомому фасаду. Дверь не заперта, он открывает, и множество листовок, взметнувшись от сквозняка, опадают обратно. В пабе нет посетителей, не слышно музыки, а стулья подняты на высокие столики. Данте здесь нет. Яркий след закручивается спиралями, но его самого Вергилий не видит. Разочарование гасит демоническое зрение, а за ним приходит усталость. Этот мир слишком тусклый, и потоки силы в нем скудные, он быстрее утомляется. Холод с улицы наконец пробирается под ткань его плаща, Вергилий раздраженно закрывает за собой дверь, заходя. Знакомая фигура в фартуке с мерным звуком подметает ореховые скорлупки. — Мы закрыты, — басовито отзывается медведь, оборачиваясь. Вергилий думает, не уйдет отсюда даже, если этот человек попробует его выставить. — А, это ты, — спокойно продолжает бармен, — Тони тебя искал. Надо же. Вергилий думал, «Тони» будет дольше избегать его после увиденного. — И что сказал? — Сказал, чтобы ты нашел его сам. Не знаю, что это значит. — Я понял. Мне нужно отдохнуть. И согреться. Медведь оглядывает его старый плащ, смахивает очередную горку скорлупок. — Только последний урод выгонит тебя в этом на холод. Сядь, налью что-нибудь. Вергилий садится, опирается локтями о стойку и настраивается на ритм собственного сердца, прикрывая глаза. Человек возится с уборкой, идет за бар. Аура ужаса по-прежнему на него не действует. — Ты ведь старший брат, так? — заговаривает он, принимаясь что-то готовить, — наконец кто-то присмотрит за Тони. Вергилию не хочется говорить, но беседу про младшего братца он еще готов поддержать. — А за ним нужно присматривать? — Ну, этот парень умеет находить неприятности, — благодушно отзывается человек. — Я встретил охотников. Морри и … — …Блэйка, — медведь ставит перед ним полную стопку. — Что-то вроде. Они сказали, я не могу работать с Тони без посвящения в гильдию. — Такие правила, — кивает косматой головой медведь. — И сказали, Тони одиночка, — Вергилий осушает стопку. Едва мелькают отголоски какого-то вкуса. — Так и есть, работать в одиночку не принято. Есть устойчивые группы, есть те, которые собираются на конкретное дело. Тони вначале присоединился к группе, но быстро вышел. Заладил, что хочет один. Никто не понимает, что за упрямство. Парни думали, спишется через месяц, а он уже второй год работает. И знаешь, вечно ни царапины, все хотят знать, как ему так везет. Скоро заведут традицию держаться за него на удачу перед делом. Вергилий не встречал людей суеверней, чем охотники на демонов, но удача ни при чем, когда любая царапина заживает через минуту. И, конечно, не загадка, почему мальчишка сторонится группы. Люди не примут Данте с его особенностями из зависти, злости и глупости. Все это сборище растерзает его, если узнает, что он такой же, как те, на кого они охотятся. Волчонок, наученный бегать с собаками. — Еще? — спрашивает медведь, поднимая бутылку. Вергилий подставляет стопку. От алкоголя ему становится теплее, человеческое проявляется больше, когда он устает, — тост за семью? Вергилий неопределенно поводит плечами, не глядя. — Одиночкам в этой работенке трудно, — продолжает бармен, щедро наливая ему еще. — К чему ты клонишь? — Ну, — медведь оглядывается по сторонам, будто здесь есть кто-то кроме них, доверительно подается ближе, — приглядись в другой раз к парням, которые здесь собираются. — И что нового я должен увидеть? — А вот. Я работаю давно, большинство из них, если не гибнет на заданиях, спиваются, теряют свои семьи, это дело сводит их с ума. Постоянно рисковать своей шеей, и эти демонические твари действуют на разум, я не шучу!.. парни, кто послабее, на препаратах, и, знаешь, никого не удивляет, если охотник пускает себе пулю в лоб через несколько лет работы… — Но ты-то демонов не боишься, — перебивает Вергилий, глядя бармену прямо в глаза, тот наклонился к нему совсем близко. — С чего ты взял? — Интуиция. — Все боятся, — но медведь выглядит польщенным, расправляет огромные плечи. Вергилий пьет вторую стопку, забытое чувство жара растекается в груди. Вкус отдает чем-то пряным. — … так вот, — продолжает бармен, проводя тряпкой по столешнице, хотя в этом нет никакого смысла, а затем без спроса наливает Вергилию еще, — я к тому, что хорошо, что ты вернулся. Если по секрету, Тони давно искал тебя. Вергилий поднимает взгляд. — Искал? — холодно переспрашивает он. — Ну, — медведь тушуется, — он рассказывал, все считали, ты погиб, но он все равно надеялся. Постоянно торчал в архивах, и всегда говорил мне, что не верит… Я сейчас лезу не в свое дело, можешь сказать: «отвали, Грю», но я просто хорошо отношусь к этому парню. Я рад за него, что… ну, ты понял. Вергилий смотрит на человека в упор. Слова его задевают, внутри поднимается непрошенная горечь, за ней раздражение. О том, каково мальчишке он старается не думать. Может, знай он, что Данте одинок в этом мире, он бы не пришел к нему, чтобы не будить воспоминаний об утрате. Появиться в его жизни и сразу пропасть — жестоко, но Вергилия предсказуемо потянуло к семье, и мальчишка соврал ему, что давно перестал искать. Сказал, ничего не чувствует по этому поводу. Лжец. Искаженное чувство долга царапает внутри, но он не нянька, не его вина, что этот мир ущербен, не ему это исправлять. Нечего думать об этом. — Отвали, Грю, — он залпом выпивает третью стопку, стекло трескается, когда он ее ставит. *** Найти Данте не составляет труда. След уводит на старые улицы, где свет фонарей делает темноту глубже. Он идет к ветхому зданию, все в вывесках про заем денег и ломбарды; когда заходит, начинается снег. Внутри поднимается по старой лестнице, за покосившейся дверью слышен голос мальчишки и еще одного человека. — … ну как? Этим можно пользоваться? — спрашивает Данте. — Нормальному человеку — да. Но не идиоту, который палит без остановки. — Да, я как раз хотел сказать… помнишь тот Люгер, который ты мне дала? — Если ты мне скажешь, что он накрылся, я выставлю тебя вон. Я угробила на него уйму сил! Вергилий заходит, присутствующие оборачиваются. Небольшая комната без окон освещается только лампой у огромного рабочего стола. Почти все пространство занимают стеллажи и инструменты, привычный резкий запах оружейных масел и пороха и всюду стрелковое оружие — разобранное, собранное, в беспорядке. За столом женщина: седые вьющиеся волосы, лицо в глубоких морщинах. Данте стоит рядом. — Матерь божья! — восклицает женщина, голос у нее твердый, — ты завел двойника? На столе инструменты и патроны, Вергилий без интереса скользит по ним взглядом, поднимает глаза на мальчишку, не спеша проходить вперед. Данте, взглянув, с преувеличенным интересом переключается на оружие в руках. — Твои подслеповатые глаза подводят тебя, Нэлл, — заговаривает он, — ты не видишь, что я моложе и гораздо симпатичнее? — … значит, вас два экземпляра, — продолжает женщина, возвращаясь к инструментам на столе, — вот это свезло миру. — Очень смешно, — мальчишка садится на край стола. На шее провод наушников, музыка искаженно звенит в тишине. — Почему ты не говорил, что у тебя есть брат? — старуха забирает у него из рук пистолет. — Потому что он меня стесняется, — заговаривает Вергилий, проходя вперед, — ему не нравится, кем я стал. — Да? И кем ты стал? — спрашивает оружейница, щелкая разборными частями. — Ну… — Мы это не обсуждаем! — перебивает Данте. — Говорю же, он меня стыдится, — Вергилий берет какой-то предмет со стеллажа, вертит в пальцах, — нужно говорить людям правду, Тони. Мальчишка непроницаемо смотрит в ответ, но неужели думает, Вергилий расскажет старухе, кем является на самом деле? — Это глупо, — замечает Нэлл, — надо держаться своей семьи, заботиться друг о друге. Я всегда тебе говорила… — Я сам о себе позабочусь, а он и подавно. Не увлекайся старческими наставлениями, лучше почини это. — И какой это уже за месяц? — раздраженно отвечает она, — на ремонт уйдет денег и сил больше, чем он стоит! Ты просто заноза в моей старческой заднице… Данте на ее словах расцветает улыбкой, на щеке проступает ямочка. — Ну, пожалуйста. — «Пожалуйста»! — передразнивает старуха, но продолжает что-то зачищать, — тебе повезло, что я сегодня в настроении, иначе не пустила бы дальше порога! — Не правда. Ты всегда меня пускаешь. Кто еще будет слушать твое нытье, кроме меня? Вергилий берет другую вещь, на стеллажах беспорядок и грязь, тускло отсвечивает золотая табличка «Изделея .45 калибра». Он задерживает взгляд на ошибке. — Положи на место, — отзывается Нэлл, не поднимая головы, — что за семейка, вечно все хватают. Он протягивает руку, с полки вскакивает полосатый кот — шерсть дыбом, мелькают тонкие зубы. — Глок! — окрикивает кота старуха, — да что такое! — Животные тебя не любят? Странно, — иронично комментирует Данте. — Кошки тоньше чувствуют. Не доверяй тому, кого они боятся, — в тон отвечает Вергилий, кладя деталь. Кот спрыгивает со стеллажа, прячась. Вергилий подходит ближе, Нэлл вдруг неловко что-то роняет, вдыхает судорожно, — твой демон там, где было указано в карточке. По городу он почти не перемещается, ходит через порталы. Охотники не найдут даже, если будут искать столетие. Оружейница резко отодвигается на стуле, упираясь руками в стол. — Вы двое можете поговорить о своих делах на улице, — категорично заявляет она. Смена ее настроения слишком быстрая, но Вергилий не удивляется. — Эй, чего ты кипятишься, бабуль? — тянет мальчишка, — мы же только пришли… — Мне нужно сосредоточиться, вы отвлекаете. Бери своего брата, и валите. — Да что такое? А мой Люгер? — Потом. Возьми пока это, — она подталкивает ему пистолет. — Но это… — Не спорь! Придешь позже, я тебе позвоню. Данте неохотно берет предложенное, отлипая от стола. — Хорошо, хорошо. Ты само гостеприимство, — ворчит он, пряча оружие в кобуру. Вергилий ловит пристальный взгляд старухи, прежде чем уходит за младшим. * Нэлл Голдштейн — «мастер 45го калибра». Персонаж новеллы, упоминается в играх. *** Снег усилился, и с этим пришла глубокая тишина. Улицы опустели, слышен лишь треск фонарей. Он догоняет Данте, шагая рядом. — Ты искал меня, — заговаривает Вергилий первым, — зачем? — Я много думал, — небрежно начинает мальчишка. — И? — Я провел с тобой много времени, ты был в моем доме, ходил со мной всюду. У тебя было дохрена возможностей навредить мне, но ты не стал. Вергилий хочет ответить, что эту мысль он уже высказывал, но сдерживается. После того, что ему рассказал человек в баре, он не удивляется, что Данте отошел так быстро. — …и я признаю, что ты кое-что понимаешь в том, как искать демонов. — Неужели. — Хочу увидеть другие миры еще раз. Вергилий склоняет голову. — Ты увидишь. — И я не встречал демонов вроде тебя, — продолжает Данте, будто убеждая в чем-то себя самого, — полезно узнать о новом виде. — Можешь просто посмотреться в зеркало. — Ты всегда такой или только по особым дням? — младший останавливается у своей машины. Снег оседает на его волосах, теряется в их цвете, — так ты… — Я помогу тебе, ты одолжишь мне свой амулет, чтобы я прошел в мир демонов, — перебивает он, — мне просто нужно вернуться домой. Данте замолкает, глядя на него. Вергилий пытается понять его мысли, но в искусстве скрывать свои чувства, они с его братом равны. — Хорошо. Договорились, — отвечает он. Помолчав, мальчишка заговаривает вновь. — … ты что, хотел сказать Нэлл, что ты демон? — У тебя есть от нее секреты? — Вергилий выдыхает пар, улыбается, глядя сверху вниз. Данте серьезно смотрит на него в ответ, скользит взглядом по лицу. — Тебе кто-нибудь говорил, что, когда ты улыбаешься, ты похож на голодного волка? — Нет. — Прими к сведенью. И не забывай моргать. Люди не могут держать глаза открытыми так долго. Это жутко. — Ты меня боишься? — Вергилий рассматривает свои ногти, — а я думал, ты смелый. — Если испугаюсь, начну палить. — Я доверяю тебе, — он иронично прикладывает руку к груди, — ты же хороший парень, так? — Хороший парень давно бы тебя застрелил, — отрезает Данте, — хватит болтать и садись в машину и поехали в тот клуб. Ты обещал мне исполнителя желаний. *** Места, где ходит Данте, оживают ночью, и все как одно: хаос тел, музыки и сигаретного дыма. На сцене вокруг шеста танцуют полуголые девицы, свет обращен только на них. Вергилий думает, у всего этого одна закономерность — потребность забыться. — Ну, какой план? — Данте встает у его плеча. — Увидишь демона, не стреляй в него сразу… — Окей, — перебивает он, закатывая рукава свитера. — …не слушай, не ведись на обещания исполнить твои желания. — Я, по-твоему, кто? Идиот? — Предоставь мне разобраться с этим. — Конечно, бро, — саркастично отвечает Данте. Вергилий проводит рукой по волосам, мальчишка следит за его жестом. — Пойдем. Чутье ведет через переполненный зал, где с края есть неприметная дверь. Вергилий толкает ее, оказываясь в длинном коридоре. Вдоль стен череда вешалок с разноцветными тряпками, театральные декорации, механизмы; мимо бегут разодетые девицы, торопятся рабочие в форме. — Нас сейчас выставят отсюда, — заговаривает Данте за спиной. — Нет, — Вергилий уверенно идет по следу. Люди огибают его, спешат убраться поскорей, никто не говорит ни слова. — Как ты это делаешь? — Делаю что? Он распахивает нужную дверь, за ней большая комната в розовых тонах, где царит полная сумятица. Танцовщицы примеряют наряды, на диванах ворох лент и кружев, в воздухе мерцает пудра, и духи смешиваются в какофонию запахов. — Сюда нельзя! Что происходит! Эй! Вдоль стены тянутся гримерные зеркала, Вергилий подходит к одному из них, девицы, взвизгнув, отшатываются от него в сторону. — Какого!.. — Дамы и господа, мальчики и девочки, у нас экстренная ситуация! — встревает Данте самоуверенным тоном, — мы эвакуируем весь этаж. Мне и моему, э, помощнику нужно любое содействие… — Вы кто такие вообще? — Я охотник на демонов, он стажер. Очень важно, чтобы вы сохраняли полное спокойствие… — Данте откровенно развлекается, создавая видимость важности. — Мы не волнуемся, — девица в откровенном наряде с кроличьими ушами обмахивается сложенным журналом*. — Охотники на демонов уже приходили, — добавляет блондинка в белье и бело-голубых чулках, — двое. Такие неприятные типы. — Хамские типы, — «кролик» поглаживает большой рубин на шее, — один со шрамами, другой походил на хорька. Тебе тоже рассказать эту историю? — Про девчонку, которую упекли в психушку? — Нет, про нашу Елену, которая теперь не может выйти из дома, потому что любой мужик, который увидит ее… — … влюбляется в нее, — перебивает девица в чулках. — «Влюбляется»? — саркастично тянет «кролик», — они сходят с ума настолько, что бросаются, как животные. Кажется, собственный брат чуть не изнасиловал ее. — Данте, — он делает мальчишке жест подойти. — Что? — Данте встает рядом, смотрит на слабую рябь в отражении, — что, прямо при них?.. Вергилий поднимает глаза к потолку. — Дамы и господа! — он копирует тон мальчишки, но его голос заполняет все пространство вокруг, как это когда-то делал отец, — сейчас будет магический трюк. Не предупреждая, он кладет Данте ладонь между лопаток и подталкивает его в отражение. Девичьи возгласы заглушаются, когда они проходят в лимб. *девица с кроличьими ушами — камэо Белого Кролика из The lost child. Пишите догадки в комментариях) *** Они стоят на каменной площадке в месте, напоминающим жерло вулкана, перед ними высокие кованые ворота. — Да блядь… — Данте прикладывает руку ко лбу, наклоняясь вперед. Вергилий упирается в створки, огромные ворота поддаются. За ними помещение без крыши, где пол частично занимают решетки, внизу бурлит лава, справа и слева вращаются огромные механизмы. Вергилий смотрит на поднимающиеся потоки сил, шагает вперед и ударяется грудью о невидимый барьер. — Слушай, это место круче прошлого, — Данте спокойно проходит мимо, запрокидывая голову. Сверху льется зеленоватое свечение. Под ногами у Вергилия вспыхивает печать, знаки загораются по кругу. Он прыгает в пространстве, но, исчезнув, появляется на том же месте. — Да ладно! — язвительно комментирует он. — Что такое? — Данте оборачивается, замечая печать, — что это? — Я заперт. Мальчишка свободно проводит рукой над сигилом, знаки на него не действуют. — Ты хочешь сказать, тебя можно поймать в круг с дурацкими рисунками? Серьезно? — Очень смешно. — Нет, это смешно, — он обходит печать, пронося руку сквозь барьер. — Стой, — Вергилий ловит его за запястье, — видишь, там постамент с яркой сферой? Принеси ее мне. Данте оборачивается, затем снова смотрит на него. — Не знаю. Ты говорил не доверять тем, кого боятся кошки. Вергилий выразительно смотрит ему в глаза. — Давай договоримся… — И не заключать сделок с демонами, — перебивает Данте, закатывая глаза. — Я твой брат. — Соболезную. Вергилий втягивает его к себе в круг плавным движением. — Я тебя выпорю, — доверительно сообщает он. — Меня так не воспитывали, — у Данте в глазах искрами вспыхивает веселье, — тебя били в детстве? — Много раз. — Я сразу это понял. Вергилий смотрит на него сверху вниз, а затем улыбается тонко. Мальчишка пытается сохранить серьёзность, но не выдерживает, улыбается в ответ так, что у Вергилия что-то едва смещается в груди. — Хорошо, слушай… — говорит он, прикрывая глаза и собираясь с мыслями, — сфера — это источник энергии, который управляет этим местом. Наш друг не хочет, чтобы его нашли демоны, он поставил ловушку. Дай мне сферу, я освобожусь. Данте скользит взглядом по его лицу, фамильярно хлопает по плечу, выходя из круга. — Ты бы пропал здесь без меня, — самодовольно сообщает он, но скулы у него почему-то краснеют. — Разумеется. Младший пересекает зал, подходит к постаменту, но едва протягивает руку, сверху раздается оглушительный грохот. Стены содрогаются, вниз спрыгивает огромный демон: уродливая голова и массивное тело с костяным хвостом напоминают львиные; единственный глаз горит красным, вместо другого безобразный шрам*. — Спарда… — демон припадает на передние лапы, мышцы бугрятся под кожей, когда он делает несколько шагов, — я не забуду этот запах никогда. — Это что, и есть исполнитель желаний? — иронично отзывается мальчишка, шагая назад. — Нет, — Вергилий видит силу внутри демона, и след его не имеет ничего общего с тем, кого он искал, — выпусти меня. — Видишь, он немного загораживает дорогу… — … запах измены, запах предательства. Вас двое… — угрожающе рычит демон, ноздри у него раздуваются, обнажается ряд острых зубов. Он переводит взгляд с Вергилия на Данте, — разберусь сначала с тем, кто бегает. Высший бросается вперед, лапы его ударяют по плитам, будто сами из камня. Данте уклоняется, выхватывая пистолет, что ему дала старуха, и выстрелы вспышками озаряют огромный зал. Пули застревают в грубой шкуре, но демон даже не замечает этого, в два прыжка оказывается перед мальчишкой, огромный кулак врезается в пол, где тот стоял только что. — Зайди в круг, — Вергилий протягивает руку, собравшись из теней, в ладони оказывается Ямато. Демон не спешит реагировать на него. — Я не прячусь от каких-то уродов. — Тогда используй Мятежник. — Я его не взял, если ты не заметил! — огрызается он. Демон обрушивается на Данте, и плиты под его кулаками дробятся в каменную крошку. Мальчишка уклоняется, выстрел задевает демону его старый шрам на глазнице, тот, взревев, вспыхивает силой. Белый свет озаряет пространство, и ударная волна проносится по залу. Вергилий выставляет перед собой барьер, чужая сила ударяется с гулким звоном, а мальчишку сбивает с ног. — Я уничтожу все, что породил проклятый Спарда! — рычит демон, поднимаясь на задние лапы. — Какого черта я получаю за папочкины косяки? — Данте оказывается на ногах, чтобы в следующий момент увернуться от огромный туши, выстрелы вспыхивают одни за другим, а затем глохнут, — да ебанный… Мальчишка отвлекается на свой пистолет, в него на всем ходу влетает высший, удар приходится в грудь, припечатывает к полу, но Данте умудряется уклониться от следующего. — Бездна, Данте! — Вергилий раздраженно шагает к краю печати. Для него демон медлительный и неуклюжий, удары, пусть и движутся как отбойный молоток, предсказуемы. Но мальчишке эта тварь не по зубам — он неопытен, а со своим оружием вовсе беззащитен. — Меч! Младший понимает правильно — быстро оказывается на ногах, подлетает к кругу, на ходу выхватывая Ямато. — Разбей сферу! — в руке у Вергилия остаются ножны, он рефлекторно шагает вперед, барьер удерживает его на месте. Но Данте, перехватив Ямато двумя руками, бросается на демона. Техника у него не поставлена, и призвать тьму он не может, однако Ямато «прощает» это, первым же ударом рассекая высшему шкуру. Демон, взревев, приходит в бешенство, а затем обрушивается с такой ненавистью, что содрогается пол, в воздух взлетает каменная пыль. Ямато мелькает стальным росчерком, признав в мальчишке кровь, вспарывает демоническую броню, но скорости Данте не хватает. Высший сбивает его, огромная лапа смыкается поперек корпуса, и демон с силой швыряет мальчишку в стену; что-то рушится, в два прыжка демон оказывается рядом, закрывая младшего собой целиком, а затем раздается оглушительный вой. Демон, взвившись, хватается за второй глаз. — Да будь ты проклят! — ревет он, вслепую нанося удары в стену, кровь хлещет с такой силой, будто лезвие прошло через половину морды. Демон отшатывается, бессмысленно вертя башкой, и из-за спины у него появляются куцые крылья. — Я найду тебя! — рычит он, — найду, даже если больше не смогу видеть! Вас обоих!.. — демон огромным прыжком пересекает ворота, а затем влетает в открытый портал. Данте, шатаясь, встает, опираясь о Ямато. Доходит до постамента, рука подрагивает, но он разбивает сферу. Печать под ногами Вергилия исчезает, он шагает, а затем в миг оказывается перед Данте; тот, покачнувшись, роняет меч, Вергилий подхватывает мальчишку за плечи. — … не заметил, как ты подошел, — хрипло заявляет он, пытаясь звучать непринужденно. На лице у него полно ссадин, руки ободраны, он медленно моргает, точно ему тяжело держать глаза открытыми. Если такие мелкие порезы не заживают, значит, все силы уходят на восстановление чего-то серьезного. Злиться на Данте он не может, потому что в свои девятнадцать выкинул бы то же самое — сцепился бы с демоном старше и сильнее, доказывая, что никого не боится, а гордость и глупость не позволили бы принять помощь. — … бабуля убьет меня за то, что я сломал ее Беретту, — продолжает Данте, пытаясь встать ровнее. — Тихо, — обрывает его Вергилий, ощупывая ему ребра и спину под свитером, — у тебя сломаны кости, повреждены органы… — Да я в полном порядке. — Не похоже. — Говорю тебе! — мальчишка упрямо отстраняется, Вергилий выпускает его плечи. Он бледен, на коже ярко выделяются кровоподтеки, и его шатает, — я могу сразиться еще. Кстати, ты видел… Его ожидаемо ведет, он цепляется за Вергилия. — Видел, — спокойно отвечает Вергилий, глядя поверх его головы. Его сила, поднимаясь от сердца, расходится по плечам в руки. Данте медлит, а затем неосознанно берется за его запястья, и энергия переходит к нему, ускоряя регенерацию. Если бы мальчишка понимал, что сейчас происходит, наверняка отошел бы, но Данте глубоко вдыхает, а затем подается к Вергилию, прижавшись целиком. — Я, ты знаешь, сейчас подумал… — заговаривает он, будто отвлекая от того, что делает, — меч не так уж плох против этих ублюдков. — Какая занятная мысль. — Да. Хороший меч у тебя, такой легкий… Сила мерным потоком переходит к Данте, и тот прижимается виском к его плечу. Вергилий думает, что обещал себе не быть мальчишке нянькой. Вздохнув, прикрывает глаза, устроив подбородок на чужой макушке. — Ямато тебя признал, — негромко отвечает он. — В смысле? — В смысле, в чужих руках он не полезнее куска стали, и ранить высшего не может. — Я ему понравился? — ребячливо хмыкает Данте, поднимая голову. Ссадины и порезы на лице затягиваются, он выпрямляется, вставая ровно. — У нас одна кровь. Младший замолкает, в глазах мелькает какое-то чувство, но он уводит взгляд. Стирает костяшками грязь со щеки и одергивает рваный свитер, будто ощутив внезапно неловкость, его выдают покрасневшие скулы. — Эта здоровая тварь поскакала в портал? — спрашивает Данте, отвернувшись. — М, да. — И где он окажется? *Беовульф. «Пятьдесят траев не приговор». *** Гримерная перевернута вверх дном. Опрокинуты столики, пол усыпан разбитыми флаконами, обрывками одежды, снесена с петель дверь, а в коридоре шум голосов. Они выходят наружу, люди в суматохе проносятся мимо, кого-то несут на руках. В стене напротив огромная дыра на улицу; обломки бетона и труб вперемешку, ветер гонит внутрь снег, а снаружи гудит толпа, которую выгнали из клуба. — … я чуть не умерла на месте! — рыдает какая-то танцовщица. — Огромная черная херня прямо из зеркала! Как я теперь буду смотреться в зеркала?! — причитает другая. — Такие убытки! — полный человек в мятом костюме ходит кругами. Среди хаоса на вытертом кресле сидит девица с кроличьими ушами. Перебросив босые ноги через подлокотник, щелкает зажигалкой, прикуривая сигарету. — Зачем вы выпустили чудовище? — с ноткой раздражения спрашивает она. — Мой агент говорит, демоны как стихийное бедствие не поддаются контролю, — Данте разводит руками. — Да ты что? — девица хмурит черные брови, выдыхает дым, — по-моему, контролю поддается все, что можно убить. — Ты слишком обобщаешь. — Про контроль или убийство? Вергилий смотрит на след сбежавшего демона. Если бы мальчишка сделал все, как он говорил, высший не вышел бы из лимба. И Вергилий заставил бы его отправить себя в верхний мир, чтобы тот ни пел про ненависть к потомкам Спарды. — Ты видела демона, который исполняет желания? — спрашивает он «кролика». — Допустим, — она выдыхает очередную струйку дыма, — я сказала Елене не быть дурой и не загадывать то желание, но она никогда не слушает. — А ты бы что загадала? — встревает Данте. — Править миром, — насмешливо отзывается она, стряхивая пепел на пол. — Прямо в этих ушах? — Детка, в этих ушах я способна на что угодно. — В каком из зеркал он исчез, когда исполнил желание той девицы? — перебивает Вергилий. — В каком-то… не помню, — она плавно покачивает ногой, — но я нашла одну вещь. Я хотела отдать ее тем, которые приходили до вас, но они вели себя грубо, я передумала. — А нам отдашь? — мальчишка улыбается искренне. — Тебе невозможно отказать, — «кролик» выдыхает дым.