The unforgiven

"Tell me how do I feel Tell me now, how do I feel"

Он просыпается в чужой спальне. Взгляд упирается в потолок с сетью трещин, за окном гудит сигнализация, шумят улицы. Фрагменты сна выстраиваются в голове, будто он пережил это только что. Вергилий проводит ладонью по лицу, убирает волосы назад. Он не обратился, а сила внутри — бескрайнее море в штиль. Вергилий поворачивает голову, Данте рядом нет. Он помнит, что просыпался от того, что мальчишка во сне перебрался к нему, положив голову на грудь. Вергилий тогда заключил его в объятия целиком, повернувшись, и провалился в сон почти сразу. В спальне сумерки, постель еще хранит тепло ушедшего. Данте не пахнет дымной горечью и кожей как его собственный брат. Он пахнет как человек, но Вергилий не спутает его запах ни с чьим другим, и он нравится ему не меньше. Он встает и одевается, спускается вниз. Свист чайника перебивает звучание электрогитар из автомата, Данте в кухне роняет что-то на пол, витает едкий запах кофе. Вергилий бесшумно подходит, вставая у него за спиной, мальчишка, развернувшись, врезается в него. Вергилий чувствует, как тепло отдается там, где он касается. — Блядь… не подкрадывайся, — Данте вскидывает голову, по привычке прокручивает что-то в длинных пальцах, — ты будешь кофе? Тосты? — Нет. — Для такого здорового демона ты слишком мало ешь, — он фамильярно поднимает ему подбородок указательным пальцем. — Ты не особо разбираешься в демонах, — отвечает Вергилий, глядя на него сверху вниз. — Ты первый из тех, кто разговаривает, — мальчишка его обходит, легко маневрируя в тесной кухне, идет в холл, — если тосты с маслом не входят в твой рацион, можем заказать пиццу. Или что ты вообще любишь? — Просыпаться не одному. — А. Поэтому ты затащил меня наверх? — смешливо отзывается Данте, — а не для того, чтобы мне не снились кошмары? — А тебе они снова снились? — Нет, — мальчишка ставит тарелку на пустую коробку, кружка кофе оставляет след на столешнице, — я проснулся, ты обнимал меня. — Тебе не понравилось? — Ну, знаешь, если бы ты был красивой блондинкой, мне бы понравилось это больше, — Данте забрасывает ноги на журнальный стол. Рядом с ним на диван небрежно брошен Ямато, темные ленты спускаются на пол. Вергилий улыбается тонко, опираясь о письменный стол. Забавная игра. Около его бедра раздается звонок, он поднимает трубку, бросает ее Данте, длинны провода хватает. — Да? Моррисон, помедленней… — мальчишка закидывает ногу на ногу, покачивает носком, протянув руку, забирает Ямато себе на колени. Бульдог на том конце провода громко рассказывает, как демон из зазеркалья опять что-то разнес. Вергилий слушает вполуха. Данте бездумно выдвигает клинок из ножен и задвигает обратно, щелкая; трогает большим пальцем лезвие, снова защелкивает и снова толкает гарду, так по кругу. Вергилий моргает, чувствуя, как от раздражения начинает сводить скулы. — И сколько за этого демона?.. сколько? Вергилий не выдерживает, подходит к мальчишке. Желание ударить борется с самоконтролем. Он накрывает чужую руку, останавливая. Мальчишка запрокидывает голову, серые глаза смотрят невинно, Данте не отрывает телефона от уха. — … хорошо, я понял. Разумеется, я возьму. Ага, — младший перебрасывает трубку обратно на держатель, продолжая смотреть на Вергилия. — Еще раз так сделаешь, я возьму поиграть твои пистолеты. — Как «так»? — его пальцы снова тянутся выдвинуть клинок, Вергилий останавливает, — а-а-а… — Данте расплывается в ребячливой улыбке, расслабленно откидывая голову на спинку дивана, — у тебя какая-то фиксация на этом мече, ты не замечал? Вначале мне нельзя было его трогать, теперь можно, но только по-особенному. Вергилий, не отрываясь, смотрит ему в глаза. — Хочешь поговорить о фиксации и о мечах, пойдем, поговорим об этом в спальне. У Данте едва раздуваются ноздри, глаза вспыхивают, он подцепляет Вергилия за ворот, наклоняя к себе ближе. — Я читал в одной дурацкой книжке о суккубах и инкубах. Ты не из этого вида? — Нет. — Странно, — Данте отпускает его, — так, что у тебя за пунктик на этом мече? — У меня нет пунктика, — Вергилий выпрямляется, глядя сверху вниз. — Да, конечно. Я заметил, — иронично хмыкает Данте, перебирая ленты, — он же типа какой-то особенный. Ты призываешь его из ниоткуда и все такое. — Особенный, — он скрещивает руки, — мой учитель пытался внушить мне почтение к оружию, но, когда мне исполнилось столько же, сколько тебе сейчас, я хотел во всем ему противоречить. — И? — Данте улыбается. — Это просто оружие. В нем заключена сила моего отца, а в создании демонических клинков Спарда был хорош, — спокойно отвечает Вергилий, — но держать меч на золотой подставке и кланяться, принимая в руки, я не буду. Это он для меня, а не я для него. — Но вертеть мне его нельзя, — усмехается мальчишка. — Бессмысленно щелкать — нет. — Тебя бесит папочка? — вдруг спрашивает Данте. — Как наблюдательно. При чем здесь это? — Подумалось, — беспечно улыбается младший. — Меня бесит «папочка». Он воспитывал в нас любовь к человечеству, чтобы мы сохранили барьер между мирами — символ его амбиций и гордыни. Любил поговорить о добродетели, сам был незапятнан человеческой добротой. — Ты не похож на того, кто любит человечество. — Надеюсь, на своего отца я тоже не похож. Мальчишка хмыкает, поднимаясь. — Поехали со мной. Наш демон из зеркала объявился в городе. Собирают группу. — Ты же не работаешь в группе. — Да, но эта тварь днем положила еще одну команду, нужна помощь. И за него обещают плату сразу, а у меня кончаются деньги, — мальчишка пьет кофе на ходу, собирает разбросанное оружие. — И почему это должно быть интересно мне? — Вергилий садится на место Данте. — Мне скучно одному, — Данте застегивает кобуру, щелкает пряжками, — давай. Немного развеемся, я тебя выгуляю. Вергилий фыркает, мальчишка бросает ему на колени его потрепанный плащ. *** Он приезжают в промышленную часть города: кругом старые кирпичные здания и ржавые ангары в грудах грязного снега. Данте открывает дверь одного, внутри огромное пространство: с потолка свисают трубки белых ламп, освещают ринг для спаррингов, линии для стрельбы и ряды металлических шкафов. Вокруг стола группа охотников, около дюжины, многие вооружаются, оживленно спорят. — Это команда Филча… — начинает Данте, направляясь к охотникам через зал. — Это будущие трупы, — безразлично отвечает Вергилий, следуя за ним. — … а я говорю, что стальные цепи не удержат! — один охотник в толстой меховой куртке активно машет руками, — ты видел, что осталось от группы Доусона?! — А что ты предложишь? — возражает другой, щербатый, — давай, придумай что-то еще! — А… Тони, — без энтузиазма отзывается кто-то, когда они подходят ближе, — прихватил группу поддержки? На столе разложено оружие и снаряжение, они оказываются в плотном кругу под ослепительно-белой лампой. — Блядь, — цедит один, сгребая патроны, — мы еще не пошли на это дело, а у меня уже поджилки трясутся, будто эта демоническая тварь уже здесь! — У меня тоже, — прибавляет еще один, — будто она рядом. — Поганое дельце! — Хватит сопли распускать, — перебивает здоровяк с сигаретой в зубах, — мэрия подняла цену за этого урода вдвое. Еще один промах, вызовут военных. Я лично хочу погасить долги в этом месяце. Так, — он поворачивается к Данте, — Тони, какого хрена притащил родню? — Показываю достопримечательности, — отзывается мальчишка. В ярком свете у него хищно сужаются зрачки, глаза становятся светлыми до прозрачности. Охотник смеряет его взглядом, стряхивает пепел на бетонный пол. — Ты в мою группу не входишь и за него отвечай сам, но, если, блядь, что-то пойдет не так, я предупредил тебя. Вергилий спокойно смотрит на лидера группы, думая, что не так пойдет все. — Гильдия тебя раскатает за такое, пацан, — встревает кто-то. — Посидит в фургоне, ничего страшного, — расслабленно тянет Данте. Вергилий выдыхает, скрещивая руки на груди. Да, конечно. — О, это что за игрушка? Это меч? — лезет к нему один из людей, — дашь посмотреть? — Нет, — ровно отвечает Вергилий, — ты порежешься. — А че, давайте возьмем его с собой? Пусть отвлечет демона своей зубочисткой, — группа взрывается гоготом. — Хочешь, чтобы секретариат нам оторвал бошки за неуставного? — перебивает один. — Хватить трепаться, пакуйте манатки и выезжаем, — обрубает здоровяк с сигаретой, закидывая огромную сумку на плечо. *** Фургон тесный, весь пропах резким запахом масел, горючего и пота. Люди набились в него так, что едва хватает места на всех. Вергилий сидит, скрестив руки; справа и слева к нему прижимаются охотники — соседство неприятное ни ему, ни им. Действие его силы в малом пространстве напоминает бомбу с часовым механизмом, и общая нервозность нарастает. — Сука… почему такой мандраж! — один из охотников, не переставая, стучит ногой по полу. — У кого-нибудь есть что-то крепкое? — вторит другой. — Я нажрусь, когда мы закончим с этим делом… Данте непринужденно с кем-то болтает, сидя впереди, обсуждает свои пистолеты, заказчиков и демонов. Вергилий прикрывает глаза, концентрируясь на голосе, а не на смысле. Он не слушал, как эта горстка отбросов собирается умереть, сражаясь с высшим. Они похвалялись каким-то оружием, он сомневается, что это поможет. И чтобы младший не воображал себе, он не позволит ему ввязаться в бой. Высший разорвет Данте на части за два удара сердца — мальчишка глуп и юн, у него нет оружия, нет навыков. В первый раз ему повезло, во второй едва ли. Если этот бедовый и сложит голову в здешней реальности, это будет не на глазах у Вергилия. Фургон резко виляет на повороте, визжат тормоза, и их бросает в сторону; на пол летят вещи, машина резко останавливается, что-то грохочет. Сила верхнего мира чувствуется как резкий порыв ветра, а затем раздается оглушительный рев. Высший нашел их раньше, чем они доехали до своих ловушек. — Спарда!.. Спарда! Начинается паника, люди, толкаясь и путаясь, проклинают все и друг друга. Похватав оружие, они выбегают из фургона. — Твою мать! — кричит лидер группы, — рассредоточиться! Оцепить по периметру! У кого звуковая установка?! Что-то с силой ударяет в землю. Вергилий выходит последний. Фургон развернуло поперек дороги — они на окраинах, где в тусклом свете фонарей начинаются унылые поля. В общей суматохе мелькают белые волосы, Вергилий мгновенно оказывается рядом с Данте. — Не лезь, — он ловит мальчишку за рукав, дергает на себя. Где-то рядом оглушительно раздаются выстрелы и крики. — Что? Дай пройти! — Их оружие не сработает против высшего, они все полягут здесь. — Так дай мне свой меч! — мальчишка пытается взять у него Ямато, не сумев, выкручивается, выхватывает пистолеты. — Спарда! — ревет высший где-то близко. Гремит взрыв, оранжевое марево освещает силуэт демона и охотников вокруг, поток жара подхватывает тонкий плащ Вергилия. Данте срывается с места, устремляясь к ним. Вергилий раздраженно поднимает глаза к небу. Хочется забросить мальчишку в портал подальше отсюда, ругательства он выслушает потом. Рядом возникает охотник, в руках непонятная установка, он бросает её на землю, раскручивает провода. Вергилий достает Ямато из ножен, режет ладонь. Кровь падает в грязный снег под ногами, тут же теряется, но огромная тварь под залпы выстрелов встает на задние лапы, безошибочно поворачивает слепую морду в его сторону. — Спарда! Спарда! — рокочет демон. След крови для него как маяк. — Сейчас будет интересно, — бормочет человек с непонятным прибором и выкручивает какие-то ручки. Вергилий успевает заметить, что демон начинает двигаться к нему, а затем его оглушает пронзительный свист. Он проходится по ушам, точно в голову вонзаются бритвы, остальные звуки пропадают, он не слышит собственного голоса, гвалта вокруг; боль нарастает мгновенно, и она такая сильная, что его сгибает пополам. Он роняет Ямато, зажимая уши, перед глазами все стремительно темнеет, он успевает увидеть, что и Данте не может держаться на ногах. Это длится несколько мучительных мгновений или несколько вечностей, а затем все прекращается так же резко, как началось. В сознании плывет, в ушах звон, голова кружится. Вергилий выпрямляется, качнувшись, звуки начинают появляться будто громкость выкручивают постепенно, во рту горечь железа и пепла. — Эй! Порядок? Ты чего? — кто-то оказывается рядом, придержав за плечо, уносится вперёд. Он сам не знает, чего он. Вергилий сжимает виски, поднимает взгляд, ища мальчишку — он среди людей, кто-то помогает ему встать. — Да, блядь! — охотник со странным прибором что-то крутит, — кто-нибудь подключите генератор! А в следующий миг появляется высший. Огромная туша поднимает брызги мокрого снега и грязи, черная шкура опалена, но ему это не мешает. Он вертит уродливой головой, ослепленный на оба глаза, свежая рана от Ямато пересекает морду. Демон шумно втягивая носом воздух и безошибочно бросается на Вергилия, тот шагает в сторону, уклоняясь. — Уходи! Уходи! — кричит ему какой-то охотник, размахивая руками. Пули летят в высшего градом, свистят у Вергилия над головой, ударяют в черную тушу, но демон встряхивается, и большинство снарядов осыпается на землю. Он обрушивает тяжёлые кулаки на Вергилия, но тот отклоняется, а затем берется за Ямато. Тьма, взвившись вверх, накрывает все огромным куполом на несколько метров вокруг; на миг воцаряется тишина, а затем её прорезают испуганные крики и хаотичные выстрелы. — Какого?! Господи… — Я нихера не вижу! Помогите кто-нибудь!.. — Где эта тварь?! Где остальные?! Демоническим зрением Вергилий видит высшего как огромный сгусток света. Пули проносятся через тьму — охотники хаотично открывают залп и мечутся, как перепуганные кролики. Вергилий меняется, перетекает в истинную форму и хватает демона за уродливый рог, торчащий из башки, со всей силы дергает вниз, почти утыкая мордой в землю. — Слушай меня, — голос дублируется эхом, вибрирует в гортани, — мне нужно попасть в Верхний мир. Как мне обойти барьер? Какой путь ведёт отсюда? Демон пытается извернуться, тщетно бьёт лапами, дергается, что есть силы. — Проклятая кровь… — рычит высший, отплевываясь от грязи, — гнусное отродье человека и… Он не договаривает, спектральный меч входит ему под ребра, разрывая кожу и мышцы. — У меня нет терпения, я не буду повторяться. Ты сейчас умрёшь, если не ответишь мне. — Я не стану помогать грязному выродку предателя и… — клинок прокручивается у него внутри, разворачиваясь, ломает ребра. — Это стоит того, чтобы сдохнуть в нижнем мире? Твои принципы? — Вергилий сжимает рог, так что он начинает трескаться под пальцами. — Да будь ты проклят! И все, что породил Спарда… Демон захлебывается, призывной меч проходит через его внутренности, разрубает сердце, осыпается осколками внутри. Высший хрипит, огромные лапы проскальзывают по грязи, и он замирает, уронив морду. Вергилий раздраженно встряхивает крыльями, и они опадают изорванными полами плаща; доспех меняется от чёрного к темно-синему, становится одеждой, он возвращает человеческий облик. Его глаза видят Данте ярким силуэтом в темноте, Вергилий переносится к нему, мальчишка резко поворачивается, на рефлексах упирает пистолет Вергилию в грудь. — Это я, — он накрывает его ладонь своей. — Включи свет, — фыркает Данте, убирая пистолет, — это же твоих рук дело? Тьма рассеивается, как рассеивается туман на заре. На истоптанной дороге лежит огромная туша мертвого демона. Данте поворачивает к нему голову, красноречиво поднимая брови. *** — Завтра про нас будут вещать на каждой станции! — лидер охотников размахивает фляжкой под одобряющие выкрики. Они сидят в тесном кругу в ангаре, откуда выезжали. Стол заставлен бумажными стаканами, бутылками и едой; музыка грохочет, взрывается смех. Мальчишка захотел отпраздновать вместе с остальными. Среди прочего на столе рог высшего — тело его превратило в прах за несколько мгновений. Вергилий почувствовал, как сила демона, коснувшись его, прошла обратно в Верхний мир. — Я думал, мы все там сдохнем в этих полях! — человек размахивает стаканом, расплескивая алкоголь на пол, — у меня до сих пор сердце колотит! — А когда эта тварь подорвалась на гранате, видели, что стало?! Вергилий скользит взглядом по лицам охотников. Каждый из них пытается приписать победу себе, они накачиваются алкоголем и до сих пор чувствуют страх из-за присутствия Вергилия; похваляются «победой», но сердца у всех стучат, как загнанные; руки то и дело рефлекторно опускаются на рукоятки пистолетов. Их веселье надрывное, отчаянное — глушат тревогу, которая не отпускает. Глаза стекленеют от выпитого, выкрики усиливаются. Данте среди них самый молодой, охотники смотрят на него снисходительно, называют «пацаном», подшучивают, но Данте этого будто не замечает. Он подхватывает разговоры, бессознательно копирует манеры, пьёт, пытаясь не отставать. Хочет быть равным среди них, хотя они ему не ровня. Вергилий фыркает, отводя взгляд, компания продолжает напиваться. — Эй, Тони! — выкрикивает один, поднимая стопку, — смотри-ка, ты действительно приносишь удачу! — Две группы полегло, а с тобой у нас ни одного выбывшего, — подхватывает другой. — Опять вы со своими байками, — Данте отмахивается, разом выпивает стопку. — Эй, переходи к нам! — охотник толкает мальчишку в плечо. — Точно! Нам не хватает стрелка! Будь с нами. — Что ты заладил? Пацан не хочет раскрывать своих секретов, — усмехается один из команды, — у всех есть свои приемчики. Лидер возвращается с очередной бутылкой в руках, снимает крышку, начинает подливать всем. — Эй, Филч! Мы тут уговариваем Тони вступить к нам, — один из охотников берет стопку, проливая часть на стол. — Он приносит удачу! — перекрикивает другой. — У нас не хватает человека в команду! Пусть тащит свою задницу к нам… — Я не решил ничего, — протестует Данте, нетвердо опираясь рукой о столешницу. — Вот оно что, — Филч смотрит на мальчишку, наливает из бутылки ему, — давайте-ка все выпьем ещё раз. Тебе тоже нужно добавить, — человек подливает Вергилию, хотя тот не притронулся к своему стакану. Филч поднимает свою стопку, — этот демон сегодня застал нас врасплох, но вы все отлично сработали. Давайте выпьем за то, чтобы мы всегда побеждали этих тварей, в какую бы задницу нас не забрасывало. Люди поднимают стопки, подхватывая тост довольными возгласами, пьют залпом. Вергилий, заскучав, выпивает со всеми. Несколько секунд ничего не происходит, и вдруг горло обжигает, всю гортань прошивает болью, это спускается вниз, будто раздирая. Среди общего гвалта отчетливо раздается звон стекла — Данте роняет свою стопку, пытаясь выплюнуть выпивку, губы у него обоженны, он вскакивает, опрокинув табурет, хватается за горло. — Демон! Он демон! — истошно выкрикивает какой-то тип, указывая на Данте, — на него действует «святая вода»! На него подействовал ультразвук! Я говорил! Все, опешив, замолкают, а затем Филч выхватывает пистолет — очень быстро для человека. Вергилий вдыхает глубже, пытаясь поймать течение времени, но его сила не отзывается, «святая вода» обрубает связь, муть в голове не даёт сосредоточится, он сам будто вязнет в времени. Несколько пуль прошивают Данте грудь, оглушительно громко, мальчишку дергает, на футболке расплываются пятна, последняя входит в лоб. Вкус железа едко разливается у Вергилия во рту, собственное сердце больно ударяет в груди, точно кто-то воткнул в него штырь, миг растягивается в вечность. Данте падает с простреленной головой, люди вскакивают, опрокидывая все на столе, звенит разбитая бутылка, валятся стопки. — И он! И он! Он тоже упал, когда включили генератор! Они оба! — кричит тот же голос. Вергилий не видит людей вокруг, пространство сужается до мальчишки, который слишком долго не приходит в себя. Он тяжело опирается о стол, поднимаясь, Ямато ложится в ладонь сам. — Какого, блядь?!.. — У него появился меч! Он моргает, видит перекошенные лица людей, пистолет, направленный на него. Он тот, благодаря кому они все остались живы сегодня. Будет тем, кто их убьёт. Пулю он отбивает ножнами, Ямато выскальзывает мгновенно, один удар разрубает пространство вокруг него кольцом. Миг кажется, что ничего не произошло, а затем кто-то начинает истошно кричать. Ближайший к нему человек таращится на отрубленные руки, будто не замечая, что у него начинают высыпаться внутренности из разрубленного живота; у другого голова съезжает ровным спилом — он сидел; Филчу перерубило руку с пистолетом, удар прошел по диагонали через грудь, верхняя часть съезжает вниз, ноги несколько секунд остаются стоять, а потом заваливаются. Вергилий прокручивает Ямато, клинок исчезает в ножнах. Ему слышно, как стопка катится по бетонному полу, кто-то хныкает, кто-то хрипит в агонии. Он подходит к мальчишке. На груди у него расплылись пятна, ожог покрывает низ лица, изуродовав губы, по лицу стекает кровь из раны во лбу. Данте смотрит в потолок остановившимся взглядом, зрачки не сужаются на ярком свете. Вергилий опускается перед ним, пачкая плащ в крови. Что-то в груди поднимается вверх, давит на горло - должно быть, чувства, которые он подавляет, потому что в сознании штиль. Он берет мальчишку за плечи, прижимает к себе и кладет руку ему на грудь, не чувствует ни дыхания, ни сердца. В голове становится так ясно и так пусто, что все вокруг кажется нереальным. Из-за «святой воды» поток силы совсем слабый, но он отдает все, что у него есть. — Господи, господи… — какой-то человек рядом не хочет умирать. — Помогите, прошу… прошу... Вергилий не обращает ни них внимания, он смотрит на мальчишку. Его самого от пули в лоб выключает на несколько секунд - снаряд просто не может пробить череп, но у Данте прошло уже гораздо больше. Ровная рана посредине лба растеклась кровью. В Данте слишком мало от демона, слишком много от человека. Вергилий обхватывает его за плечи крепче, шарит взглядом по лицу, сила пробуждается еще, переходит мальчишке. Он сейчас мог бы передать ему вообще все, что в нем есть, только бы не думать. Мальчишка вздрагивает, зрачки сужаются на свет, сердце, стукнув, начинает бысто работать. Вергилий выдыхает, скрипнув зубами и невольно прижимает его к себе ближе, касается губами виска. Он не сомневался. Проклятая, ущербная реальность. Он остается, пока слабость от яда не позволяет создать портал, затем подхватывает Данте на руки и шагает в пространстве, перенося их домой. *** Ему сорок два. В зале на грубом каменном полу печать призыва. В ее центре массивный стол, резные кресла в круг. Трое высших за столом, он знает лишь одну — в доспехах, с копьем в руке. Морриган. — Старший сын, — заговаривает она первой. Второй закрывает лицо шлемом, у третьей низ торса переходит в огромное паучье тело, цокают по камню шесть лап. Вергилий не задерживает на них взгляд, он видел демонов немало, они чаще всего держатся от него подальше. — Мне не интересны ни альянсы, ни ваша грызня за власть, — говорит Вергилий, проходя вперед, — зачем вы меня призвали? — Мы хорошо понимаем с первого раза, — говорит демон, — и позвали тебя не за этим. — Зачем тогда? — без интереса спрашивает он, садясь за стол. — Из-за твоего брата. — Да? И что с ним не так? Вергилий отлично понимает, что с ним не так. Он не видит смысла обсуждать это с ними. — Младший сын собирает альянсы. Какой абсурд. Вергилий поднимает глаза к сводчатому куполу, откуда льется серый свет. — Мой брат не выносит демонов. — Он поднял Грань Силы, — заговаривает паучиха. У нее темная кожа, шесть белесых глаз на красивом женском лице; волосы белые, каким бывает цвет, если создание не выходит на свет вообще, — Легендарный меч Темного… — Я знаю, что это, — грубо перебивает Вергилий, — и? — Такую мощь мог обуздать лишь ваш отец, и демона, равного ему по силе, нет в Верхнем мире, — продолжает она. — С таким потенциалом приходится считаться, — добавляет демон в шлеме. — Младшему сыну присягнуло сразу несколько альянсов. — Присягнуло, — насмешливо перебивает Морриган, откидывая чёрные волосы за спину, — приползли на брюхе, заверяя в своей преданности и желании служить. — Они считают, он превзойдет самого Спарду, — шелестит паучиха, — такая сила и этот меч должны были принадлежать первенцу. Не второму сыну, а тебе… Троица пристально впивается в него взглядами, будто ожидая, что он вскочит во вспышке ярости и зависти, ломая все, что попадется под руку. Другой высший так бы и поступил, Вергилий только кривит губы. — Мы не соперничаем. Его больше беспокоит, что неугомонный братец намерен с этой силой делать. Демоны растерянно переглядываются. — Поистине… вы оба уникальны, — заговаривает высший, скрывающий лицо. — Безумцы оба, — прямолинейно отрезает Морриган. — Тебя учили мойры, ты ведаешь побольше нашего, — паучья королева разводит тонкими руками, — не нам судить тебя. Они научились манерам, надо же. Раньше выбирали бы выражения порезче. — Высокий двор изменчив, но мой брат политические хороводы презирает не меньше моего, чего ради они к нему все побежали? — Он хочет уничтожить Мундуса, — Морриган вальяжно опирается о своё копье. Вергилий смотрит на неё, постукивает пальцем по столешнице. — У вас скверное чувство юмора. — У нас его нет вообще, поэтому я не шучу. — Тьму нельзя уничтожить. — Нет, конечно, — демоница поправляет черные перья на плече, — но Мундус — стихия, обличенная разумом. Разрушить воплощение, пленить разум, стихия потеряет самосознание. — Поймать грозу в банку, — встревает высший. — Нет, кажется, люди говорят: «буря в стакане», — поправляет паучиха. — Не знаю, я не силен в этом… Вергилий хмурится, пропуская их спор мимо ушей. — Хозяин тьмы — сила, против которой невозможно выступить. Займи он сторону в конфликте, другая тут же проиграет. — Убрать его, Высокий двор сам будет решать, как ему поступать. — Убрать его, Высокий двор начнёт резню между собой, — возражает Вергилий. — Владыки кругов считают иначе, — говорит демон, — хозяин тьмы не понятен ни одному из нас, он сохраняет некий баланс, но мир на грани катастрофы, а он заигрался, позволяя твоему брату слишком много. Младший сын… — … застрял как рыбья кость в горле, — продолжает Морриган. — Еще не подавились? — Вергилий водит указательным пальцем по столешнице. — Почти, — мрачно отвечает она. — Хорошо. Мой брат владеет Гранью Силы и собирает легионы. Почему вы пришли ко мне, а не к нему? Демоны переглядываются между собой. — Ну, мы же не идиоты, — тянет Морриган, — они считают, он будет править вместо Мундуса… — … но он просто хочет уничтожить всех демонов до единого. *** — Я помню, как Филч начал в меня стрелять, я не понял, почему… Они оба в ванной. Вергилий на полу, подогнув одно колено, его запачканный кровью плащ лежит в стороне. — Мы себя выдали. Они подключили прибор на высоких частотах, люди этот диапазон не слышат, такие как мы — да. — Я знал, что охотники такое используют, не знал, что это подействует на меня. Я думал, голова взорвётся. Данте перед ним на стуле, голый по пояс, в одной руке открытая бутылка с абсентом. — Конечно, действует. Сложить одно с другим просто, а тот человек дал тебе «святой воды» на проверку, — у Вергилия на пальцах когти, он поднимает на Данте взгляд и погружает пальцы в незажившее ранение от пули. — Блядь… — шипит мальчишка, машинально хватая его за плечо, сжимает так, что человеку раздробило бы кость, — может, вырубишь меня, чтобы я не чувствовал этого? — Ты быстро придешь в себя, а ранить сильно нет смысла. Потерпи, — он бросает окровавленную пулю в раковину у мальчишки за спиной. — Тебе легко говорить. Мы же не из тебя их достаём, — Данте щедрым глотком отпивает из бутылки, морщится, берет его за запястье, рассматривая пальцы с окровавленными когтями, — почему «святая вода» не подействовала на тебя? — Она подействовала, — Вергилий берется за следующую рану, заговаривая Данте зубы, — иначе бы я не дал тебя подстрелить. — Как трогательно, — мальчишка дергается, не выдерживает, застонав, упирается лбом Вергилию в лоб, согнувшись. — Сейчас. Почти, — он прикрывает глаза, подставляет плечо, позволяя в себя вцепиться. Нащупывает пулю, достает и бросает в раковину. Последняя. Данте едва потряхивает, он прижимает руку к ране, молчит некоторое время. — Ты убил их? — спрашивает, не поднимая глаз. — Иначе они убили бы нас обоих. Мальчишка пьёт ещё, хмурится, утирая губы, бездумно пачкает пальцы в крови. — Тебя это беспокоит? — ровно спрашивает Вергилий, протянув руку, смывает кровь. Данте кладет босую ступню Вергилию на колено, пьёт, глядя на него сверху вниз. — Я был на их стороне, рисковал, сражаясь с демоном. Вся благодарность — пуля в лоб. Так что нет, меня не беспокоит. А ты замечал, что у тебя морщинки около глаз? — мальчишка меняет тему быстро и говорит последнее так серьёзно, будто обсуждает что-то важное. Тянет руку, касаясь его щеки, пачкает в своей крови. — Да ты что? — Да, — пальцы перемещаются ему на лоб. — И между бровей. — И? — У нас одно лицо. Хочу понять, как буду выглядеть в будущем. — Ты пьян, — Вергилий улыбается, прикрывая глаза. Ему это нравится. Мальчишка берет его за подбородок, поднимает, поворачивая голову в одну, потом другую сторону, обводит большим пальцем линию челюсти. — Почему тебя хочется трогать? Ты не похож на того, кого можно трогать. — Мы близнецы. А ты страдаешь нарциссизмом. — А чем страдаешь ты? — Данте подается к нему, взяв его лицо в ладони. — Тревожным расстройством. — Очень смешно, — мальчишка улыбается, наклоняется к нему совсем близко, выдыхая в губы. Вергилий смотрит на него, изучая оттенки серого в глазах, пальцы машинально скользят по голой ступне, которую Данте поставил ему на бедро. — Пойдём в душ, — спокойно заявляет Вергилий. — Что? — Данте хмыкает смешливо, едва склоняя голову в бок. Вергилий поднимается одним движением, оказываясь над ним. — Идём со мной. Или тебя нужно уговаривать? Данте встряхивает волосами, поднимает бутылку, снова отпивая, скулы у него стремительно краснеют, а сердце начинает частить. — Я не… — Что? Не имел такого в виду? Данте тут же вспыхивает, поднимаясь со стула, от алкоголя его ведёт, но он глотает ещё, будто от этого зависит его жизнь. Вергилий берется за бутылку, забирая, ставит на полку за его спиной. — Боишься меня? — Я не боюсь, — хотя сердце Данте говорит об обратном, он будто решил что-то себе доказать, — пойдем. Воздух электролизуется, жар от мальчишки чувствуется кожей, желание нарастает, как жажда. Данте неловко сталкивается с ним в тесном пространстве, протягивает руку, включая воду, избегает смотреть в глаза, снимая штаны вместе с бельём, шагает в душ первым. Вергилий это тело знает вплоть до созвездия родинок на спине, но ему все равно хочется смотреть. От своей одежды он избавляется быстро, шагает за Данте следом и не дает ему думать, одним движением притянув за пояс к себе. Ловит его губы, потому что от поцелуев мальчишку ведёт, чтобы тот не болтал про свои пристрастия. Вергилий думал, не почувствует ничего, но во рту разливается вкус горьких трав — абсент, который Данте пил. Данте отвечает на поцелуй охотно, Вергилий проводит руками по пояснице и ниже, спускает ладони на его задницу, вжимая его в себя, и Данте стонет ему в рот, когда их члены начинают тереться друг о друга. Горячая вода льётся между тел, чувствуется ещё одной лаской, мальчишка обнимает его, шарит по бокам, сжимает бедро. Вергилий прихватывает его губу зубами, от воды волосы падают на лоб, он обхватывает член Данте пальцами, крепко сжимает, трет головку большим пальцем, от чего мальчишка снова стонет и ловит его в поцелуй, развязанный, глубокий. Вергилий шагает, прижимая Данте к стене вплотную. Отрывается от его губ, зубами прихватывает его за шею, лаская рукой быстро и грубовато — как понравилось бы его брату, поднимает на него глаза, ловит расфокусированный взгляд, а затем опускается перед ним. Стоит видеть его глаза, когда он накрывает его член губами. Вода течёт бесконечным потоком по спине, шум её стоит в ушах вместе с шумом крови. Данте стонет, прижимаясь лопатками к стене, съезжает ниже, расставляя ноги, будто ловя равновесие, и его рука тут же оказывается у Вергилия в волосах. Вергилий обводит головку языком, захватывает ее губами, опускается ниже, начиная двигаться. У Данте стучит сердце, сбивает дыхание, Вергилий придерживает его за бедра, забирает член так глубоко, как может, выпускает, чтобы тут же взять снова. От того как мальчишку потряхивает и как он стонет, его собственный член ноет сильнее. От возбуждения руки меняются, но он не ранит. От того, как чувствуется беззащитная кожа под острыми когтями, его заводит только больше, он двигается быстрее. Природная жестокость закручивается с желанием, переплавляется со страстью, он перед ним на коленях, а от чужого возбуждения его самого ведет, он хочет его без остатка всего. — Я сейчас… сейчас, — пальцы в его волосах сжимаются сильнее, будто Данте хочет отстраниться, но он и не думает останавливаться, и Данте со стоном кончает ему в рот. Вергилий доводит себя до оргазма рукой всего парой движений и поднимается на ноги. — Блядь… — мальчишка цепляется за него, Вергилий наклоняется, лениво проводя ему языком по изгибу шеи, где остался засос. Мальчишку не хочется отпускать и после разрядки. Данте прижимается щекой к его плечу. — Я, кажется, протрезвел. Вергилий хмыкает, остаётся в душе еще на пару минут и выходит. Данте приходит в спальню чуть позже, забирается к нему в постель. Вергилий уже начинает дремать, когда мальчишка подвигается ближе. — Я хочу спросить, — начинает Данте. — Мм? — сонно тянет он. — Тот, в кого ты влюблен… это твой брат? — Да. Данте замолкает, слышно лишь его мерное дыхание и ритм сердца. — Почему он не пошёл с тобой в другие миры? Вергилий открывает глаза, по потолку с сетью трещин проходит свет от проезжающего авто. — Давай поговорим об этом потом, — он закрывает глаза, отворачиваясь.