Во саду ли...

Вскипевший чайник щелкает выключателем, и Вася заливает водой брошенный в кружку пакетик — по кухне мгновенно расплывается сладковатый аромат экзотических фруктов. Нестор пьет черный без примесей, делая исключение разве что для бергамота. И, как вышло со временем, для Василия, покупая чай с добавками специально для него, поэтому теперь в кухонном шкафу стоит целых три коробки с разными вкусами, к которым сам Нестор не прикасается. Пусть маленький, но знак внимания — Васе приятно. Ему бы вообще радоваться, что вот уже практически полгода он в отношениях с сексуальным, состоявшимся, успешным мужчиной. Что Нестор с ним, юнцом неопытным, возится, хотя мог бы, наверное, найти себе умелого любовника — помани только пальцем. Не то чтобы Вася ничему не обучился за минувшие месяцы, но сколько раз он сам казался себе неуклюжим, сколько раз волновался, что ну вот теперь Нестор точно прикажет не возвращаться. Что надоело ему это профанское копошение в постели, подсказывать, как верно лечь, двигаться или сосать, чтобы доставить должное удовольствие. Сам Нестор, стоит заметить, ни разу не жаловался — наоборот, подбадривал и хвалил. Кончал каждый раз, будь то Васин долгое время неловкий минет или же полноценный секс. И вроде бы никто не будет полгода терпеть, если партнер по постели хоть в чем-нибудь тебя не устраивает, а кроме него найдутся варианты потенциально приличнее. Значит, есть в Васе, что Нестора зацепило. «Ведь есть же?» — думает Вася, размешивая сахар ложкой. Задница отдает легкой болью, когда он садится за стол. Несмотря на втертую Нестором мазь, внутри припухло и немного саднит. Вася не жалуется: жжение быстро пройдет, это лишь крохотная плата за сногсшибательный секс, эмоции от которого всю неделю, а то и две до новой встречи помогают Васе буквально порхать в течение трудовых будней. Ему бы радоваться, правда… Но вот уже какое-то время гаденько поднывает внутри, расходится медленно червоточиной: а кто он для Нестора? Какие их связывают отношения? Чисто секс? Или возможен шанс, что Нестор, как Вася, чувствует пусть не любовь, но что-нибудь вроде крепкой привязанности? Если подумать, их рандеву действительно едва выходят за рамки постели, будь то встречи украдкой дома у Нестора или же пара-тройка поездок в городскую гостиницу. Нет ни свиданий, ни общих просмотров фильма, лежа под пледом, ни романтических ужинов — чтоб просто, без повода, а не потому что палевно сразу возвращаться в родительским дом с отчетливым шлейфом «меня только что от души трахнули». Возможно, только Вася нуждается в чем-то настолько глупом, а Нестору требуется лишь молодой, податливый, готовый выполнить любую приходить любовник без обязательств? Возможно, Вася слишком наивный, желая дать конкретику их отношениям, повесить ясный ярлык, отбросив чувство, что он только мальчик для потрахушек? На его месте, наверное, многие бы обзавидовались: потрясный секс с такими оргазмами, что сложно представить, если сам не прочувствовал; приобретенный в объятиях с умелым, красивым любовником опыт… И недостаточно? Подайте на блюдечке чувства, признания, обязательства. Василий честно старался не быть навязчивым, не делать неприемлемых намеков, не ждать в конце концов от Нестора того, чего тот даже не обещал. «Но что если я исключительно удобная долгосрочная игрушка в постели?» Василий переводит взгляд с окна, за которым лениво падает подсвеченный фонарями пушистый снег, на кружку и видит, как расплываются чаинки из порванного от слишком яростного размешивания пакетика. Вернувшись из душа и благоухая мятно-цитрусовой свежестью, на кухне показывается Нестор. На нем только халат, и Васино воображение без запинок дорисовывает голое подтянутое тело, всего полчаса назад доводившее его до криков и ярких оргазмов. «Но мы даже помыться после секса обычно ходим отдельно», — безрадостно дополняет мысленный «мы вовсе не пара» список Василий. — Ты в порядке? — интересуется Нестор. Трет полотенцем влажные волосы и перекидывает его через спинку стула. — А? Да, всё супер. — Василий выдавливает улыбку. — Налить вам чаю? — И вскакивает, прежде чем получает ответ. Почему-то кажется, что Нестор видит его насквозь, а в текущем раздрае скрыть правду — задача сложная. Но Нестор не помогает. Приблизившись, обнимает Василия со спины, складывает ладони на животе, так что их тепло мгновенно проникает сквозь ткань футболки. — Чего в одних трусах щеголяешь? Особенно после душа. Декабрь на улице, — журит по-отечески Нестор. В другом настроении Вася точно отчебучил бы банальную шутку про «папочку» и «наказание», но сейчас это только расстраивает. — У вас так-то дом теплый очень. «А когда вы так жметесь близко, совсем жара», — мысленно заканчивает Василий. — Вась, правда, случилось что, пока я в душ ходил? Звонил кто-то? — меняя тональность, задает новый вопрос Нестор. Его голос как плед, под который Вася с ним хочет забраться и проводить вечера — греет, убаюкивает. От него Вася сейчас расплакаться хочет на эмоциях — совсем накрутил себя, дурака кусок. Но с таким голосом о любимых волнуются, а не о случайных мальчиках для секса и утех. Тогда, может, стоит поднять вопрос, обсудить, чтобы и дальше не загоняться? Но… — Да вспомнил, что послезавтра опять на работу. Перед новым годом зашиваемся, корпоративы там, банкеты, — сочиняет Василий, трусливо умалчивая о том, что действительно важно. Не врет: работы, конечно, и впрямь с горой, особенно когда ты помощник шефа в ресторане накануне праздников. Но не работа Васю точит острыми зубками. Хотя первопричина его настроения сегодня, как на заказ, особенно ласковая, аж мурлыкать хочется, когда пальцы Нестора плавно двигаются вдоль ребер, а полураскрытые губы мягко утыкаются в висок. — Тогда давай я сегодня приготовлю ужин, — предлагает Нестор. — Останешься на ночь? Ты ведь сказал, что родители уезжают в отпуск. — Ага, завтра днём, — напоминает Василий. — Так что мне скоро нужно собираться. Вот, — он оборачивается с кружкой в руках, — ваш чай. Нестор коротко вскидывает бровь, но молча забирает кружку. — Спасибо. — Его неожиданный поцелуй, хоть и длится секунду, растапливает, делая узел в груди Васи чуть слабее. Нестор цепляет его за пальцы свободной руки и тянет за собой в гостиную. — Пойдем, успеем начать сериал, который ты мне советовал, один я такое вряд ли посмотрю. Послушно плетясь следом, Василий чувствует, что несмотря на никуда не исчезнувшее разочарование, он вновь улыбается. Может быть — да почти наверняка — это слабость. Однако с ней на пару ощущается прилив силы. Решено: завтра, благополучно проводив родителей в отпуск, он расскажет Нестору о своих чувствах. И обязательно добьется ответа.

* * *

— Цветы польет Анисия Андревна, я договорилась. Но если приедешь на выходные, обязательно проветри. В морозилке вареники с картошкой, не забудь, а лучше забери в город, — обнимая Василия, наставляет мама. — Мамуль, у вас отпуск, расслабься, — усмехается Вася, выпуская ее из объятий. — Я уже полгода один живу, и готовить умею не только то, что нужно бросить в кипяток и сварить. Не помру. — Уж надеюсь, — улыбается мать. — Но я должна убедиться, поэтому созваниваемся раз в два дня, ладно? — Лесь, — закрыв багажник, рядом встает отец, — ну он уже взрослый пацан. Да, Василь? — Отец закидывает руку Васе на шею и подтаскивает к себе, чмокая сына в лоб. — Ага, вижу, — хмыкает Олеся и снова тянется к Васе, обнимая с другой стороны, чтобы оставить на щеке звонкий поцелуй. — Люблю тебя, цветочек. Будем скучать. — Ма-а-м, — ворчит Вася с улыбкой. — Езжайте уже, а то опоздаете. Он наблюдает, как родители садятся в автомобиль и удаляются в сторону трассы, ведущей в город, откуда им предстоит пересесть на промежуточный поезд. Ждет на случай, если они умудрились что-либо забыть и вернутся, но шум мотора окончательно угасает, и Василий, не заходя домой, спешит к Нестору. По пути его крайне не вовремя окликает одна из постоянных маминых «клиенток» в медпункте, которая чаще заходила к фельдшеру пообщаться, нежели за лечением, несмотря на преклонный возраст. Вася — мальчик воспитанный, потому теряет десять ценных минут, чтобы сообщить старушке, мол, да — родители отчалили в отпуск, да — на две недели, да — временно прислали другого врача, и да — Васенька очень спешит, но тоже был рад увидеться, счастья, здоровья, благ, с наступающим. Вася вздыхает. Чуть терпение не потерял. От Нестора его отделяют всего два дома, и когда знакомая калитка во двор отчетливо показывается в зоне видимости, Василий чувствует, как учащается пульс, а щеки краснеют не только из-за мороза. Однако сегодня он не отступится. К тому же до нового года менее двух недель, и хоть Василий заверил родителей, что отмечать собирается в компании коллег и приятелей в городе, на самом деле все его планы лишь об одном — встретить новогоднюю ночь вместе с Нестором. Уже возле калитки Вася поскальзывается на ледяном «подснежнике», и сердце ухает вплоть до горла, попутно бросая в жар. Благо что устоял, а то вместо признаний, глядишь, пришлось бы звать на помощь. Стряхнув с обуви снег на крыльце, Вася дергает парадную дверь, зная, что Нестор, как и любой сельский житель, давно привык не запираться, и заходит. Повесив куртку и разувшись, Вася, прежде чем зайти в жилую часть, делает вдох, будто в прорубь крещенскую собрался нырять — разве что и правда перекреститься осталось. Но ни пуха, сам себе желает Василий и отпирает дверь. Наверное, последнее, что ожидаешь (то есть вообще нет) увидеть в доме любимого человека, к которому летишь признаваться в любви, как он крепко обнимает незнакомого тебе мужика. Красивого, статного, лет за тридцать. За версту видно: не чета какому-то Васе Гриневу из деревенских Нижних Залуп. Оба широко улыбаются, и у Васи желудок пронзает спазмом, потому что ему Нестор вряд ли улыбался так чисто и беззаботно хоть раз. Как будто за плечами у вас история — общая, тесная. Как если человек важен и занимает весомое место в сердце. — Простите… надо было постучать. Я… я, короче, позже зайду, не буду мешать. До свидания, — кивнув, лопочет Василий и резво выскакивает в сени, успев запечатлеть искренне удивленный взгляд незнакомца. Наверное, не ожидал, что кто-нибудь посмеет ворваться. Или… тоже наивно полагал, что у Нестора он один? Впрочем, сам-то Вася с каких пирогов порешал, что у Нестора в постели, кроме него, нет других? Он хоть раз ему в верности клялся? Хоть единожды говорил, что запрет имеется на сторонние связи? А что, если Вася и есть сторонняя связь? Может, Нестор тому мужику и вовсе с Василием изменял, не стерпев отношений на расстоянии? Буквально запрыгнув в сапоги, Вася срывает с вешалки парку и спешит прочь из дома. Вот и получил ответ, даже рта раскрывать не пришлось и позориться со своими любовями. — Василий, погоди! И Вася замирает — видимо, слишком привык подобострастно исполнять Несторовы приказы. Снег под ступнями Нестора хрустит, когда он приближается, а затем встает перед Васей, преграждая путь к калитке. — Я даже не буду спрашивать, почему ты сиганул как шальной, потому что у тебя на физиономии все написано, — констатирует Нестор и выдыхает, выпуская облачко пара ртом. Берет Васю за плечи и сжимает сквозь наспех надетую куртку. — Давай ты сейчас зайдешь обратно в дом, и мы всё обсудим? — Но у вас там… — Вася кивает на дом. — Он все равно уже уходил. — Да ничего важного, — поведя плечом, отговаривается Василий. Чувства такие сумбурные, путанные. Убегать, как обиженка, тупо, словно он героиня дешевого сериала с канала «Россия», которые бабушка любит смотреть по вечерам. Но и возвращаться в дом, где, возможно, находится долгосрочный и главный любовник Нестора — всё нутро противится. — Врешь, — раскусывает его Нестор. Говорит не строго, скорее, с усмешкой. Не злой, не едкой, но отчего-то сейчас очень обидной. Вася резко чувствует себя глупым пацаном, каким он, впрочем, возле Нестора и является. Простодушный, инфантильный, легкомысленный щегол. — Если не хочешь в дом, давай тут, — предлагает Нестор вдогонку, хотя выбежал на мороз лишь в наброшенном на футболку кардигане. — Замерзнете. — Вася дергает его за край кофты. — Тогда быстрее решай, если заботишься. Вася понимает: не место, не тот момент, не так он признание представлял, но надоело терпеть, тяжко копить, когда ползет через край. — Я хотел узнать, можем ли мы дальше не только спать вместе, но и встречаться? Как пара, — выпаливает Василий и упрямо, почти с вызовом глядит на Нестора. У того на удивление нечитаемое выражение, как если бы не понял, что от него требуют, но он, наверное, понимает даже лучше Василия, что творится. И все же: сгорел сарай, гори и хата. — Я вас люблю. Очень. Но кто я для вас? Ладони Нестора оглаживают Васины плечи, спускаются до локтей и обратно, будто пытаются согреть, хотя Васю в горячку бросает и потряхивает далеко не от холода. — Вась… — произносит Нестор, и в одном только имени, в том, как оно звучит, Вася читает ответ, которого так боялся. — Если вам всё это в тягость… я, отношения эти дурацкие, если просто поразвлекаться надо, то ладно, хорошо, пока я вам нужен, я согласен и не обижусь. И надоедать не буду с чувствами, — тараторит Василий в запале. — Только признайтесь честно, чтоб я цену себе знал… — Замолчи-ка, а, пока глупостей не наболтал, — прерывает Нестор, нахмурившись. Хватка его пальцев на плечах Васи становится туже. — Хотя… уже, — тише замечает он. Роняет голову на грудь, вздыхает устало, но поднимает взгляд обратно на Васю. — Ты понимаешь, о чем говоришь? Мне сорок два, я тебя на двадцать лет старше… — На девятнадцать, — поправляет Василий. — Велика разница, — хмыкает Нестор, качнув головой. — Но я о том, что в твоём возрасте гулять и гулять еще. Я здесь, а у тебя работа в городе, опыта наберешься, можешь в столицу перебраться. А там, поверь, выбор широкий, и на мне свет клином не сошелся. И ты быстро осознаешь, что годящийся тебе в отцы любовник — не тот, на кого стоит тратить время. — Вот только, пожалуйста, не надо переводить стрелки, — сердится Василий. — Не делайте вид, будто дело во мне. Да, я моложе, глупее, не знаю кучи ловких штук в постели, но точно знаю, что чувствую, и всего-то прошу правду сказать, даже если поиграть хотите. Даже если временно. На что мне рассчитывать? На что я гожусь? Вася шмыгает носом и тут же утыкается им Нестору в грудь, когда тот обнимает за голову и прижимает к себе. — Возвращайся-ка домой, успокойся, чаю выпей. С ромашкой, — полушепотом неторопливо говорит Нестор, ласково поглаживая Васю по затылку. — Я гостя провожу и сам приду, а после поговорим нормально. Вася жмурится, не разрешая стечь досадным, ни каплю не мужественным слезам. Это конец? Нестор не отталкивает его, ждет, продолжает гладить по волосам, но лбом Вася ощущает, как по коже Нестора пробегает мелкая дрожь. — Идите уже в тепло, — бубнит Вася, отпихивая Нестора, когда невзначай касается его похолодевшей руки. Делает шаг назад, стреляет исподлобья быстрым взглядом в глаза напротив и молча, поджав губы, уходит — главное он сказал. Теперь внутри гудит пустота.

* * *

Рухнув на кровать, Вася подтягивает подушку и рычит в пухлый бок. В первый раз он плакал из-за несчастной, как в ту пора казалось, безответной любви в девятом классе, окончательно осознав, что привлекают его не девчонки, а молоденький, присланный на замену учитель химии, у которого на пальце уже красовалось обручальное кольцо и которому домашние обеды готовила вся такая пригожая, миниатюрная женушка, пару раз встретившаяся Васе у школьных ворот после занятий. Именно тогда он твердо решил две вещи: не любить тех, кто не ответит взаимностью, и учиться после школы на повара, чтобы в будущем кормить своего парня исключительно вкусной едой. С готовкой, слава богу, проблем не возникло — Вася с детства, когда бабушка жила рядом, часто помогал ей на кухне. А вот с первым пунктом, к несчастью, случилась беда. Вася перекатывается на спину, мажет ладонью по лицу, стирая отпечатки слабости, и вытаскивает из кармана мобильник. Сняв блок, кликает на значок галереи и, садистски давя на больную мозоль, открывает совместные с Нестором снимки. По правде, фотографироваться Нестор долго не соглашался, даже заручившись Васиной клятвой, что естественно ни в какие соцсети снимки не попадут, а использоваться будут сугубо для приватного любования. Первый кадр Вася буквально украл, сделав сэлфи со спящим у него на груди Нестором — там лицо-то видно с трудом, так, лишь часть профиля и спина, но Василия от фото окатывало мурашками восторга — то ли в силу запретности, то ли потому, насколько комфортным оно казалось. Дальше Вася украдкой ловил моменты, щёлкая Нестора одного, готовый получить взбучку за проказничество, однако Нестор молчал. А затем как-то смял Васю в охапку, вытащил из руки телефон и сам пару раз нажал на затвор. Этими фото Вася особенно дорожил, проглядел все глаза, кажется, в дни разлуки, чувствуя, как сердце кульбиты вертит: Нестор на фото в камеру почти не смотрел, по-собственнически обнимал поперек груди, а губами утыкался в волосы повыше виска. Даже если бы не обещал, Вася все равно этими фото не поделился. Слишком личные, слишком интимные, хоть и без грамма пошлости. Глядя на них Вася чувствовал себя до жути счастливым. Будто взял то время взаймы, а теперь настала расплата… Дико чужеродное, но острое чувство, что видеть Нестора вживую после минувшего разговора он еще не готов, обуревает отчетливой вспышкой. Проверив который час, Василий забирает из холодильника заботливо слепленные мамой вареники, бросает в дорожную сумку, куда же летят домашние спортивки, смена взятого на выходные белья и зарядка от телефона, закрывает молнию и спешит в коридор — автобус на город отправляется через десять минут, он должен успеть.