Во саду ли...

На стук отвечает тишина. Пусто, дверь заперта. Нестор без особой надежды обходит дом и пытается заглянуть в окна, но и так очевидно, что Василия внутри нет. Мелкий бунтарь! Разворошил, наболтал разного и сбежал. Надо было волю ему не давать, затащить в дом и не отпускать, пока не разберутся. Нестор злится, но сразу одергивает себя: первый же не без греха. Да и манера его эта излишне порой властная к добру бы не привела, точно не когда у мальца зубки и характер остро прорезались, пусть даже казалось, что обычно Василия всё устраивает даже в быту, а не только в постели. — Не понял? — изумляется оставленный дома Антон, когда Нестор возвращается подозрительно быстро, один, да еще и с кислой нахмуренной миной. — Он уехал. — Нестор падает возле приятеля на диван и откидывается на спинку, накрывая глаза тылом ладони. — Я позвонил, но он, естественно, не ответил, написал только, мол, срочно вызвали на работу, поговорим в следующие выходные. — А не могли и правда вызвать? — Нет, просто сбежал. — Нестор пыхтит. — И что? Поедешь за ним? Нестор прислушивается к интуиции, к логике, к сигналам, мать их, вселенной. Но глухо. Ответа нет. Он в би́знесе риски учился оценивать — не в любви, особенно когда любовь твоя лишнего нагородила, да и сам продолбался солидно. Ни один конкурент, аудитор или зажравшийся гос чиновник так Нестора не ставил в тупик или, признаться стыдно, волноваться не вынуждал, как напасть эта белобрысая, свалившаяся на него с яблони полгода назад. Но никого прежде Нестор по-настоящему и не любил. — Веришь-нет, впервые не знаю, как лучше поступить. Вдруг пережму? Или наоборот проебу нужный момент. — Пальцами Нестор защипывает переносицу, жмурится, грубо трет, будто пробрало острой мигренью. Впрочем, до правды недалеко. — Тох, я дурак? — оглядываясь на друга, спрашивает он. Антон улыбается. За двадцать лет дружбы вряд ли видел Нестора в таком душевном разладе, тем более из-за сердечных дел. — Влюбленные все такие, Неша, — сочувственно похлопав Нестора по бедру, говорит Антон. — Помнишь, как я к Вичке ночью поехал, когда думал, что она за Серегу Карпухина замуж собралась? — Пьяный, — уточняет Нестор, которому и пришлось Тоху везти к дому Вики, его тогдашней подружке, а теперь уже давно как законной жене. — Это для храбрости, — парирует Антон. — Всех перебудил, — продолжает перечислять ему грехи молодости Нестор. — Ага, тесть хотел милицию вызывать. — Если б Вика вовремя тебя не угомонила. — Да уж, — качает головой Антон, — это было самое идиотское предложение. — Ну, зато она сразу знала, за кого шла. — Твоя правда, — соглашается Антон, радуясь, что удалось хоть чуток Нестора растормошить глупыми, но теплыми сердцу воспоминаниями. — Но вообще, если мое мнение хочешь, дай парню остыть, сам тоже на эмоциях не гони. Неделя не год. Реши в Москве все вопросы и потом спокойно езжай завоевывать своего Василька. Как раз к новому году успеешь. — У-у-х, — глухо воет Нестор, вмяв ладони в лицо. — За какие грехи он на меня свалился? — Неправильно ты, Неша, вопрос ставишь, — усмехается Антон. — За какие заслуги тебе, сухарю, паренек такой хороший достался. — Ой, сгинь. Из-за тебя и твоих приступов нежности всё, — ворчит Нестор. — Знаешь же, что нет. — Знаю, но не беси. — Давай, может, корвалола накапаю, а? — Колыванов, ты… пиздуй, знаешь куда? — ругается Нестор, толкая ухмыляющегося Антона в плечо — единственное, в которое он свободно позволяет себе поплакаться. — Слушай, раз так сложилось, то поехали в Москву вместе? — предлагает уже серьезнее Антон. — Боязно тебя в таком состоянии одного оставлять. — Нестор одним лишь красноречивым взглядом награждает его новым нецензурным эпитетом. Однако Антон продолжает: — Заодно успеешь у нас погостить, Вичку с малыми навестишь. Крестники тебя, между прочим, с лета не видели. — Да можно, — без боя сдается Нестор. Шутки шутками, но Тоха дело говорит. — Быстрее начну, быстрее закончу, если получится, конечно. Там юристы нахуевертили что-то с договорами подряда, копаться надо лично. — Во-о-т! Чую большого начальника, — радостно замечает Антон и треплет Нестора по волосам, как в былые юные годы. На сборы уходит с двадцать минут, однако отъезд, посовещавшись, разумно переносят на утро, чтобы успеть доехать до сумерек — на зимней трассе днем поспокойнее. Определившись с планами, Нестор наконец пишет Васе ответ, соглашаясь: хорошо, увидимся в выходные, удачной работы и обязательно отдохни, а мне как раз нужно разобраться в Москве с деловыми вопросами, вернусь к воскресенью. Больше не убегай. «Целую».

* * *

К вечеру пятницы Нестор готов выйти из кабинета прямо через окно двенадцатого этажа. Несмотря на удаленный контроль и четко отрегулированный без его неустанного вмешательства бизнес, дел под конец года накопилось больше, чем он физически был готов, собираясь в Москву. Особенно когда голова забита подвисшим в воздухе вопросом их с Василием отношений. Команда, как и он сам, едва не ночевала в офисе, вкладываясь в заключение крупного контракта, сулившего значительное повышение прибыли. Пообещав всем дополнительные премии к празднику, если подписи в договоре будут стоять в срок, Нестор тем не менее лично курировал каждую встречу, каждый документ и правку, чтобы не пропустить ни звездочек, ни мелкого шрифта. — Нестор Виталич, — заходя в его кабинет после номинального стука, зовет глава отдела по внешней экономике, одна из тех, кто стояла на передовой заключения контракта, — ты собираешься? Такси через пять минут подъедет, — она шлепает по запястью с фитнес часами, — в ресторане уже ждут, менеджер звонил. Ты вообще жив? — обеспокоенно уточняет коллега, вероятно, рассматривая его потрепанный вид с расслабленным донельзя галстуком, небрежно закатанными рукавами рубашки и усталым взглядом бассета. Нестор протирает лицо ладонью и стекает по креслу еще ниже под стол. — Лен, без меня никак, что ли? — Ну, я тебя за ручку не потащу, конечно, а то ещё вдруг уволишь, — фыркает она, — но неужели нет желания отметить такую сделку? — У меня сейчас даже желание жить едва теплится, если откровенно, — жалуется Нестор, приподнимаясь из полулежачего положения. Лену ответ явно не впечатляет, и он сдается: — Если на пару часов от силы, мне утром домой надо пораньше выехать. — И чего в твоей деревне такого особенного? — Кто, — поправляет Нестор негромко, в большей степени для себя. — А? — Спускаюсь, говорю, — дергая пиджак со спинки кресла, откликается Нестор. — Тогда внизу ждем. Нестор поднимает большой палец и сует в задний карман смартфон, чтобы ненароком не забыть — сегодня в его выжатом состоянии забыть можно даже имя, адрес и какой на дворе год. — Да мать твою, — раздражается Нестор, когда мобила тут же вибрирует в области задницы. Вытаскивает, смотрит на экран и имя Василия отдает смесью радости и доли тревоги в солнечном сплетении. — Алло, Вась, слушаю? Заминка. — Эм… привет. Я вас не разбудил? — Нет, к сожалению работу только недавно закончил. Привет. — Нестор присаживается на край стола, чуть ссутулившись. — Очень устали? Нестор чувствует, как практически неосознанно улыбается. Какой, в задницу, ресторан? Сейчас бы после бани завалиться в постель дома, в деревне, смять теплое жилистое тело у себя под боком, ткнуться носом в мягкую макушку, да так и заснуть вместе. Звук голоса Васи на максимум выкручивает тоску по дому и по нему самому, будто деревню Нестор покинул семь лет, а не дней назад. — Тебя вот услышал, и легче стало, — признается он. Сам понимает, как непривычно звучит, но нежные слова на удивление просто соскальзывают с языка. — Как сам? — Ну… — снова мнется Вася, — в городе пришлось задержаться. А Нестору эта его короткая пауза кипятком по кишкам хлещет. — Ты в порядке? — В целом, — с долей отчетливой вины отвечает пацан. — Василий? — строго окликает Нестор, заводясь. — Да в небольшую аварию попал с ребятами по пути домой. Занесло на льду. Но я правда цел, — быстро, более пылко заявляет Вася. — Так, синяки, ушибы, ничего страшного. Только на ночь придется в больнице остаться… — Из-за синяков-то?! — вскакивая с места, повышает голос Нестор и прытко шагает к двери. Не договаривает ведь, засранец! Если под наблюдением задержали, значит есть подозрения на скрытые травмы или кровотечения. — Адрес назови мне. — Не надо, — отрезает Василий с той стороны. — Что не надо? — с некоторым замешательством уточняет Нестор, запирая дверь кабинета. — Ехать… если вдруг вы собрались. Не надо, — повторяет Вася уже не так настойчиво. — Я не для того позвонил, чтобы на жалость давить, просто хотел предупредить, что в деревню на выходные не смогу вернуться. — Давай я сам разберусь, что мне надо, а что нет, — упрекает Нестор, отстукивая по опустевшему этажу каблуками дорогих туфель. — Еще раз, Василий, прямо сейчас пришли мне адрес больницы. И не спорь, ты знаешь, со мной этот трюк бесполезен, — надеясь спрятать волнение за командным тоном, произносит он и нервно, в нетерпении жмет кнопку лифта. — Ладно, — соглашается Вася, а Нестор, кажется, слышит мягкую улыбку в ответе. Ну вот, а то заладил «не надо». На выезде из подземного паркинга Нестор быстро набирает сообщение Лене, что планы изменились, пусть отправляются в ресторан без него. К счастью, в ответ прилетает лаконичное «ок» — вольны думать, что хотят, в любом случае оправдываться перед подчиненными, даже если выстроил с ними приятельские отношения, он не обязан. Выбравшись за пределы города, Нестор при первой возможности съезжает на платную трассу. Гонит так, что спидометр превышает разрешенный даже на скоростном участке лимит. Здравый смысл настойчиво советует сбавить газ, учитывая физическую усталость и явно сниженную концентрацию — не ровен час, в больницу он попадет гораздо раньше, правда, совсем не в ту, где находится Вася. Однако нога настойчиво жмет на педаль, так что ночной зимний пейзаж размазывается за окном в слитное пятно. Нестор сверяется с навигатором — до конечного пункта поездки около трех часов.