Неправильно... или? Пусть все решит... случай (цикл "Преемница", часть 10)

Зимний Солдат

Стоило Баки отключиться, как управление перешло ко мне. Стиснув зубы, чтобы не заорать от боли, мониторю окружающую обстановку. Все еще шаттл. Я лежу прямо на полу, на правом боку. Головой на коленях у Тони. Правой рукой непонятно когда успел вцепиться в ладонь Старка. Хорошо, на нем броня, значит — руку не сломаем даже при чрезвычайной ситуации (хватило одного раза, больше не хочется). За спиной копошение. Дернувшись было, я был тут же остановлен рукой на плече. Детская, маленькая, неопасно. — Зим, у тебя началось отторжение чужеродных объектов, — голос Рин доносится, как сквозь вату. — Я от этого сдохну? — уточняю я. — Нет, но нам надо будет вытаскивать из тебя все металлические части. Проблема в том, что у тебя не только рука искусственная. — Я в курсе. Часть железок из головы даже в Ваканде достать не рискнули. Еще позвонки и часть ребер. Постой… То, что останется… — Зим, инвалидом ты не останешься. Судя по показателям, тут все идет по тому же формату, что у меня обычно. — Как хвост у ящерицы? Руку отрубили, новая отрастает за месяцок? — вклинился в наш диалог непринужденный голос Тони. — Так это же хорошо, разве нет? Вытащим железки, на их месте вырастут косточки. — Тони, эфирных не берет анестезия и наркоз. А телепатов Зим, насколько я помню, к себе не подпускает. — Рин, ты же не будешь тащить все из него наживую? Это же садизм чистой воды. Даже с вашим оборудованием и магией… — начал было Тони. — Плевать, — перебил его я. Дышать приходилось чаще и неглубоко, но боль можно было терпеть. — Я выжил, когда мне это все наживую ставили. И медики «Гидры» были намного менее любезны, чем здешние. — Если ты уверен — обойдемся без усыпления. Я могла бы вытащить вас с Баки из тела в свое подсозна… — Нет, — это вышло резче, чем я хотел. Но сама мысль о том, чтобы пустить к себе в голову даже кого-то настолько дружелюбного и безопасного, как Рин, заставляла покрыться холодным потом. Что угодно, как угодно, но без всей этой дряни, пожалуйста. — Зим, вот это вот сейчас вообще не к месту, — голос Тони едва заметно дрожит. — Будет лучше… — Тони, а ведь Роджерс тоже знал, как лучше для тебя, разве нет? — не изменившимся тоном переспросила Рин. — Это другое, — уперся Старк. — То же самое. Есть выбор — терпеть боль или дать допуск в свои мозги телепату. Если он выбирает терпеть — мы не вправе действовать против его воли. Чем мы тогда будем лучше «Гидры»? — А чем мы будем лучше «Гидры» сейчас, если… — «Гидра» меня не спрашивала, когда все это делала. Все. Я решил, как мне лучше, больше не надо об этом. — А если ты загнешься от боли прямо на столе, что тогда? Ты об этом подумал? А Баки? Если ваше тело не выдержит, то это будет конец не только для тебя, но и для него. Ты не вправе распоряжаться еще и его жизнью, Зим. — Баки боится этой всей дряни еще больше, чем я. И даже с учетом того, что он бы этого точно не выдержал — все равно не подпустил бы к себе даже Рин и ее пацана. — А Стива? Или Локи? С Локи мы ведь живем в одной комнате, он ведь постоянно у нас по головам, как у себя дома. — Он читает мысли. Но ничего не меняет. И не забывай, у него нет допуска на такие вещи. И нет его не просто так. — Да но… Должен быть другой выход. То, что ты задумал… Так тоже нельзя. Боль снова прошила плечо и спину, на этот раз отдав в голову. Стискиваю крепче зубы, руку Старка, стараюсь не шевелиться, чтобы не сделать все еще хуже. Транспортник перестало трясти. Мы прибыли? — Тони, у нас нет времени на поиск другого выхода, — снова Рин. — И нет права действовать против его воли. — Да понял я, понял… А если попробовать заморозку? Ему не впервой в криостазисе валяться. — Хрупкость сосудов, замедление регенерации — не прокатит. — Лазер? — И так есть в планах. Не все можно. Некоторые вещи растворим, некоторые вещи лазером, но что-то придется без всяких эндоскопов полостным методом херачить. Потому что пока подсунем эндоскоп — он сначала врастет, потом начнет отторгаться. А на место позвонков по любому на период регенерации надо ставить замену. Полимеры растворимые, а их так просто со шприца не загонишь — и лепкой позаниматься надо, и засунуть качественно, пусть даже на время. — Твою мать, — тихо выдал Тони. — А с кровью что? — Запас моей есть на всякий случай. Литров сорок наберется. Что ты на меня так смотришь? Как раз вот на такие вот случаи держу, блять. Там же внутреннего резерва сейчас никакого, откуда регенерационным мощностям взяться? — Так почему пошла эта реакция? Не было ведь никаких предпосылок. — В душе не ебу. Если только… — Рин собралась было что-то сказать, но в этот момент к нам сунулись медики с носилками. А потом мое тело на эти самые носилки телекинезом переложили. Забавные ощущения. Наверное. Дорогу к медотсеку я запомнил плохо, впрочем, она все равно была недолгой. А дальше все пойдет, как по накатанной. На живот перевернуться, зубы стиснуть и терпеть, пока всю железную гадость не вытащат. И еще… — Все, дальше сами. Вы двое — нахер отсюда, — командует главный среди врачей. Шиго, что удивительно. Кому именно — понимаю, когда Тони пытается выпутать свою руку из моей хватки и последовать приказу хомяка-переростка. Пальцы сами по себе крепче стискивают чужую руку. Когда Тони оборачивается, хочу попросить, чтобы он остался, но из горла не вырывается ни звука. Все тело словно парализует от перспективы остаться один на один с толпой незнакомых врачей. Я только сейчас понял, что все это время считал, будто бы Старк или Рин будут со мной все это время. Хотя с чего бы это им? У Рин куча проблем на корабле, а Тони… Открытая полостная операция — это не то, на что стоит смотреть человеку с и без того покореженной психикой. Доводы рассудка идут где-то фоном, в голове. В то же самое время, как сам я пытаюсь крепко-крепко стиснуть чужие пальцы просто в надежде, что если не смогут разжать руку, то и Тони не выгонят. — Эй… Я останусь, тише. Я буду здесь, все хорошо, — Тони первым понимает, что нужно сделать. Шиго, обернувшись, замечает, как я вцепился в Старка. И, видимо, принимает какое-то решение. — В обморок от вида крови не падаешь? — уточнил он у Старка. Тот помотал головой отрицательно. — Отлично. Тогда сбрасывай эту приблуду и сиди в качестве группы поддержки для своего дружка. Только работать не мешай. Тони подавился воздухом. Уже, видимо, готовился спорить, доказывать что-то, а тут вместо спора все сразу конструктивно и по теме. Не привык он еще к этому здесь. Броня начала исчезать прямо под моими пальцами, оставляя мягкую человеческую руку, закрытую лишь тканью пятнистой водолазки. — Стой, подожди, — испугался я, когда понял, что теперь Старка от перелома не будет отделять ровным счетом ничего. Но прежде, чем я успел что-то сказать, одна из ассистенток положила перед Тони пару странного вида перчаток. Доходящие до локтя, пластиковые и с подозрительными царапинами и пятнами по всей поверхности. — Вот, держи. А то тебе сейчас товарищ обе руки переломает с перепугу, — прокомментировала ассистентка, имени которой я даже не знал. Тони послушно надевает на руки предложенную конструкцию, заодно поинтересовавшись по пути происхождением царапин и пятен. — На устойчивость к кислоте ксеноморфа тестировали. А потом еще Рин на зуб попробовать дали, чтобы точно убедиться, что эти перчатки не ломаются. — Все, Зим, за мои руки можно быть спокойным, — пытается шутить Тони. Улыбка выглядит слишком натянутой, взгляд испуганный. Да и руки у него дрожат. И явно не от беспокойства за целостность своих собственных костей. На мгновение мелькнула мысль, что оставлять здесь его было как-то эгоистично, но тут же вспомнилось, что сам беспокоился больше, когда ничего не мог сделать. А раз он все равно будет бояться что здесь, что за дверью, пусть лучше сидит со мной. Договорившись таким образом с так называемой совестью, с готовностью цепляюсь за чужую руку поверх пластиковой перчатки. — Так, ну поехали по диагностике, — на спину опустили что-то металлическое, слегка прижавшее меня к столу. — По уровню боли, где ощущается сильней всего? — Верх спины. — Ага, логично, там же крылья лезли, как раз все посдвигали нахер, — буркнул себе под нос шиго. — Здесь? Вместо металла — мягкая даже в резиновой перчатке лапка точь в точь на самом болезненном участке. — Здесь. — Значит, отсюда и начнем. Тебе как, говорить и показывать, что делаю, или избавить от подробностей? — А ты можешь? — Тина, дай ему монитор. Значит, смотри. Вот тут нерв был удален, поставлена приблуда, видишь? — Как раз в этот момент шиго от души полоснул скальпелем по спине и раздвинул края раны. Последние тут же перехватила зажимами автоматика. — что-то вроде кучи манипуляторов, подвешенных к странному устройству, закрепленному на потолке. Ассистенты тем временем принялись откручивать вибраниумную руку. И если то, что было поставлено в Ваканде, открепилось без каких-то проблем, то часть плеча, сросшаяся с телом, поддавалась уже не так легко. Но это была меньшая из проблем. Спина выглядела куда более серьезно. Это было понятно даже тем, кто не разбирается в анатомии. — Так, тут часть позвонков придется под временную замену. Тина, слепи-ка нам схемку размещения полимерных структур по ходу дела. — Их потом не надо будет вытаскивать? — Строго говоря, их по мере роста твои же собственные ткани должны переработать на всякие полезные вещества. Там все распадается на самое нужное и важное. Ну а что ненужное и не особо важное — так не пугайся, если струя фиолетовая будет пару недель. — Какая струя? — не понял я. А потом вдруг понял и почувствовал, как покраснело лицо. Тони рядом нервно хихикнул. — Так, сейчас будет больно. Я бы предложил тебе спиртяги, но это же пустой перевод продукта будет. — Ну да, какой смысл в антисептике, когда меня никакая зараза не берет. — Вот, болваны, слушайте Зимушку! Спирт для антисептики, а не для того, чтобы вы им еду запивали. — Всего один раз было-то, чего ты начинаешь, Нер, — возмутилась одна из ассистенток. — Было один раз, а спирта выжрали канистру, и мне ничего не оставили, сволочи, — забурчал шиго. Меня сорвало на тихий смешок. Вдох, выдох. Дышать почему-то становится спокойней. Ассистенты и шиго переругиваются между собой, а Тони неожиданно встревает в их диалог. — Нер, а как ты врачом на Дерадиконе стал? Вроде здесь нет других медиков… ну… — Моей расы? Да, все верно. Строго говоря — обученных медиков-шиго до сих пор не так уж много в Атрее. Мы занимаемся определенными видами деятельности, список которых не менялся на протяжении десятилетий. Я вот вообще курьером был. — И? — произношу я, когда понимаю, что пауза затянулась. — Зимушка, подожди, я тебе сейчас пару нервов перережу, кусок позвонка выдерну — и все расскажу. Так… Нет, оп, тут не вырежу. Тина, лазер давай, тут выжжем. Потом только край надо будет срезать, чтобы быстрей вот эта часть отросла. Готовься, сейчас может быть очень больно. Я зажмурился, крепче стискивая руку Старка. Миг — и перед глазами полыхнуло красным. А потом — я перестал чувствовать ноги. — Вдохни как можно глубже и задержи дыхание, — скомандовал мне шиго. Сделав, как он сказал, я услышал далекий хруст. Снова больно, но уже не так сильно. — Что ты сделал? Я почти ничего не чувствую, — голос кажется похожим на шепот. — Как и сказал — подрезал пару нервов. Пока они срастаются, есть немного времени покопаться там, где больней всего. Нервы ведь это как провода, по которым идет сигнал. Не можем приглушить сигнал — режем нахуй провода. — Ты ведь понимаешь, что некоторые нервы даже в его случае лучше не резать? — Учи ученого, Старк, — фыркнул Нер. — Я вот таких товарищей уже несколько десятков собирал по кускам после особо веселых миссий. Так сказать, анатомия наглядно, по косточкам. — Так как ты врачом заделался? — вернул тему в предыдущее русло я. — Доставлял одно письмо, важное, что пиздец. В Морхейме из портала вываливаюсь, а там говорят, мол, адресат на вызове, пиздуйте по таким-то координатам. А там — бандосы из культистов. Куча кровищи, фарш из кишок по кустам, в общем — самое подходящее место, чтобы сойти с ума. И среди этого бардака девчонка, мелкая совсем. Чудом выжила, с гноящейся рукой три дня пряталась в руинах. Еще и зажало ее. Ее народ из команды Рин вытащить пытается, а она никого не подпускает, магией швыряется. Опасно же, ребенок, да еще и даэв. Ты вот в более менее спокойной обстановке переродился, а представь мелкое дите в три года? Обычно они не выдерживают, умирают, а эта выжила. Рин ее кое-как уболтала, чтобы помочь ей вылезти, но медпомощь оказывать та все равно не подпускала. Рин и решила ей меня подсунуть. Мол, смотри, добрая говорящая зверюшка, можешь погладить, за ушком почесать. Ну а сама мне насовала зелий, бинтов, все, что надо… Я к мелкой и подошел, поболтали, потом она мне руку дала. Сказала потом, что теперь не болит и все хорошо. Рин после этого сказала, мол, хорошо у тебя получается, надо на врача идти. А у меня мечта с детства была. Знаешь, какое это дерьмо, когда ты чего-то хочешь — и хера с два у тебя это когда-то будет. Я на нее разозлился тогда, наговорил всякого. Подумал, что смеется надо мной. А она меня потом учебником по башке стукнула. Сказала, чтобы учил, вернется — проверит. Закрепила меня за своим отрядом. Все остальные врачи пальцами у виска крутили, когда лучшие даэвы форта вместо них ко мне приходили со своими вывихами да переломами. Рин контролировала, конечно, чтобы все правильно делал. А потом сосватала меня в качестве помощника одному профу, который по особо сложным случаям работал. Мы с ним крылья переломанные людям собирали, за которые больше никто другой не брался. Меня стали замечать. Лучшие клиники в Элизиуме и Пандемониуме контракты предложили, когда я обучение завершил у Экидэла. — И ты отказался? — Сначала хотел согласиться. А потом как раз набор на Дерадикон открыли, я и подал заявку в числе первых. Ногам потихоньку возвращалась чувствительность. А в спине усиливалась боль. — Так, Зим, сейчас ничего подрезать не получится, я эту часть на место ставлю, тут надо по-возможности сохранить все структуры вокруг. Поэтому я аккуратно сдвину вот здесь и… Готов? — Да. На глаза снова натягивают красное. А потом странный шум в ушах и крики. Где-то далеко, на периферии восприятия. — Зим… Зим, глаза открой, давай, не пугай меня так. Приходи в себя, ну… — Воды… — просипел я. Горло саднило. Именно сейчас до меня дошло, что крик, который я слышал, был моим собственным. — Сейчас, сейчас… — Тони собирается было встать, но понимает, что мои пальцы на своей руке не разожмет. Кто-то из ассистентов соображает передать Старку стакан с соломинкой. — Ты не торопись. Нер сказал, нужно полчаса подождать, пока приживется — тогда уже за следующие части браться будет. Но железодефицит где-то в десятипроцентной степени по соотношению ко всему, что осталось после отключения чудо-лапы, он тебе уже обеспечил. Я после всей этой картины удивляюсь, как ты при ходьбе не скрипел-то. Чистый киборг. Смешок сам собой вырывается. Происходящее кажется в какой-то степени забавным. И Тони… Забавный. Видно же, что напуган происходящим едва ли не больше всех присутствующих, а хорохорится, шутить пытается, еще и меня отвлечь. — Дожили, меня киборгом обзывает человек, который за прошедшие дни буквально прилип к своему костюму. — Ой, вот только не надо о моих отношениях с костюмом. — О, так там даже отношения есть? Так и спал бы уже в нем, мы бы с Баки хоть не боялись придавить тебя случайно. — Вы во сне вообще не двигаетесь, что ты, что он. — Не знал. — И дышите так, что не слышно и не видно. Локи первое время постоянно дергался из-за этого. Ну, ты знаешь его загоны на этой теме, — Старк чуть махнул свободной рукой. — Черт… А мы Локи что-нибудь сказали о том, что происходит? — внезапно до меня дошло, что рано или поздно божественные братцы забеспокоятся. Верней, один конкретный братец. И если отсутствие на протяжении семи-восьми часов он, с подачи того же Тора, еще будет списывать на «полетали, потом встретили знакомых и пошли на другой конец корабля развлекаться», то в случае, если мы не вернемся в «палату» ночевать… — Чисто теоретически, это может сделать Рин. Ну и так, для справок — у нее явно это получится сделать как-то… чтобы не довести еще и его до сердечного приступа. — Вот, кстати, да. И почему только тебе в голову приходят стоящие идеи? — Потому что при сравнении моего и твоего уровня интеллекта… — О, пожалуйста, давай пропустим ту часть, где ты начинаешь выебываться своим уровнем интеллекта. Уже весь корабль знает, какой ты у нас умненький, даже, вон, внимание самого высшего начальства привлек. — Да, привлек. И она мое привлекла. Начальство-то у нас интересное, особенно если учесть специфику ее души и место в этой их бывшей храмовой иерархии. А уж если проанализировать все то, что она вытворяет — там вообще… Как там у русских говорят, ум за разум заходит? — Да я видел, что ты на ежевику прямо возбудился. — Ой, вот только не надо пытаться шутить пошлые шутки, получается еще хуже, чем обычные. Если бы ты хоть задумался на минуту о специфике выращивания ежевики — не меньше моего бы на стенку лез сейчас. Я чуть было не ляпнул, что на стенку готов лезть совершенно по другой причине, но вовремя прикусил язык. Сейчас еще не хватало рушить воцарившуюся в операционной атмосферу дружеской беседы. — Ну и что такого особенного в твоей ежевике? — Ну ты сам посуди. Одно дело — рассыпать имеющиеся семена, а потом добавить им энергии, чтобы быстрей росли. Это в порядке вещей, особенно для атрейцев с их эфирными трюками. Но семян-то заранее не было! Она не вытаскивала их из какого-то скрытого кармана, не перемещала откуда-то еще, ничего такого. Выходит, она их создала. А из чего? Из эфира — а вот хрен, кристаллы эти она с собой не брала. Видел ведь, как в лаборатории ребята из энергии эфирного кристалла могут кусок золота или титана за пару секунд сообразить? Так вот, с точки зрения физики и химии этому есть логичные объяснения: простейшая манипуляция… Ну, для них простейшая, собирает чистую энергию в атомы нужного вещества. Ну, знаешь, электроны, протоны, нейтроны, вот это вот все. Но, блять, семечки той же ежевики — это органика, то есть уже нихрена не набор протонов-электронов, а куда более сложная структура. Веществ там намешано, на секундочку, дохера. И при создании этой семечки заложить в нее нужно всю программу развития этого самого куста. А девочка это делает, — Тони все это время жестикулировал свободной рукой, из-за чего я с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. — Она это делает просто потому, что задумалась, отвлеклась, и вместо запланированного чего-то там еще получилась ежевика ростом в полтора десятка метров. При этом излучение, которое от нее исходит в этот момент… Это что-то невероятное. И на этом работает «Дерадикон», да и вся вот эта аппаратура порой тоже. И это… — Это магия, Старк. Да, я знаю, ты, как ученый, не признаешь ее существования. — Я не признаю то, что отрицает логику и здравый смысл. А реальная магия, если это не дурацкие фокусы, логичности и здравого смысла имеет больше, чем некоторые научные труды. Понимаю, ты не изучал углубленно теорию, а я вот поинтересовался на досуге. И знаешь — очень даже хорошо все объясняется. Несмотря на то, что некоторые вещи можно выяснить только эмпирическим путем. — Слова выбирай, я тебя понимать перестаю, — буркнул я. — Ну вот например, кровь Рин. Почему вы с Роджерсом получили определенные способности после контакта? Да все потому, что предрасположенности к ним у вас изначально были. Но в спящем режиме и в недостаточном количестве для активации. А потом за неактивный ген зацепился активный ген Рин, произошла перезапись, и вуаля — один читает мысли при прикосновении, второй летает. Возможно, именно благодаря этим способностям вы оба выжили во время экспериментов. — Кстати, о крови, — вклинился в нашу болтовню голос Нера. — Джудит, там под дверью сидит хорошая девочка, иди, попроси ее дать лапку и выкачай побольше костного мозга. Есть у меня одна идея. — Поделишься? — я с трудом сдержал дрожь. Когда в прошлом врачи и ученые говорили о хороших идеях, это обычно заканчивалось чем-то очень плохим для меня. — Поделюсь. Мы сейчас со спиной закончим — потом надо будет к тебе в шею лезть. А в шее много чего такого, что даже с учетом паранормальной регенерации лучше не трогать. Тронуть при этом можно при любом твоем случайном движении. Зафиксировать себя ты, как я помню, не позволяешь. — Я могу его держать, если задействовать костюм, — тут же предлагает Тони. — Поверь мне, когда он начнет сходить с ума от боли и страха, после чего полыхнет эфиром на шесть из десяти — ни тебя, ни меня твой костюм не спасет. Да и его тоже, — ответил Старку Нер. — А поглощение или подавление эфирного поля разве не должно решать эту проблему? — Так и фиксаторы должны решать эту проблему. И телепатия должна решать эту проблему. Но мы ничего из перечисленного использовать не можем, потому что подопечного триггернет — и мало никому не покажется. — И что ты предлагаешь? — Действовать по старой схеме, вдобавок — подрубив одно паскудное излучение, которое похерит тебе немного регенерацию. Просто до того уровня, чтобы все не зарастало к хуям в процессе моего копошения в твоей шейке. — А костным мозгом, на добычу которого ты сейчас отправил свою ассистентку, ты собираешься аннулировать последствия этого излучения, — сообразил я. — В точку. Сразу говорю — это не самый лучший сценарий, но все остальные ты бракуешь из-за специфики всего пережитого. — Если я откажусь? — Если откажешься — спину зачищу, из головы все уберу, там вообще не проблема, так как болевых ощущений у мозга ноль, а вот шею трогать не стану. Пойми правильно — я не трус, но если ты невовремя дернешься — я тебя просто убью прежде, чем успею что-то предпринять. — А если ты не тронешь шею — все равно, что убьешь, потому что вся та херня начнет отторгаться и вылезать наружу самостоятельно как придется. — Да, но херня может с вероятностью в сотые доли процента не задеть ничего жизненно важного. Или задевать понемногу, чтобы организм успевал отрегенерировать, а уж если задену я инструментом — хотя бы вот этот вот участок, — Нер развернул передо мной проекцию, — то мы тебя откачать не успеем. А я его задену с вероятностью в девяносто девять процентов, если ты шевельнешься во время вытаскивания вот этой вот дряни. А ты шевельнешься, потому что вокруг куча болевых центров. А участок этот у тебя как раз за регенерацию отвечает, потому что регулирует работу энергетического твоего поля. — Вот, кстати, о теории магии немного — они всегда могут сказать, какая структура в организме за что отвечает, — невпопад ляпнул Старк. — Правда, лучше бы еще какой способ лечить таких, как ты, изобрели. — Обратная сторона медали с устойчивостью ко всему, что можно, — фыркнул Нер. — Зимушка, может, все-таки позовем кого из телепатов, или ту же Рин попросим тебя и Баки из тушки дернуть, пока я все, что надо, сделаю? — Нет. Остановимся на том варианте, который ты предложил. — Зим, а ведь вариант с фиксаторами будет тем же самым, по сути, — попытался зайти с другого конца Старк. — Нет, не будет, — пробурчал я. — Ладно, что можно, порежем, что можно, облучим, вынем всю гадость — заново запустим регенерацию, а дальше все будет в ажуре, — заключил Нер. И, дождавшись возвращения ассистентки, взялся за дело. Восемь часов под ножом прошли, что называется, как по маслу. Атмосфера была СЛИШКОМ непохожей как на то дерьмо, что было у меня в прошлом, так и на более-менее нормальные операции, о которых я читал или слышал. Нер и Тони болтали, я иногда включался в разговор, а иногда — молча лежал, зажмурившись и едва дыша от накатывающей волнами боли. С шеей пришлось сложней всего. И из-за ощущений, и из-за невозможности пошевелиться. Благо что Нер, как и обещал, сделал все быстро, выбросив в лоток для отходов очередную кучу железок и напихав мне внутрь все той же растворимо-полимерной херни. Поскольку шеей занимались под самый конец, завершение работы над ней стало сигналом «ура, свобода». Конечно, ни на какую свободу меня не отпустили — залили жидкость на основе костного мозга Рин, от души напоили, очистили тело от крови, осколков костей и пятен полимеров, после чего переложили все так же спиной вверх на койку поудобней. Укрыли теплым одеялом поверх специальной простыни, которая не прилипала к ранам. — А теперь тебе надо восполнять дефицит железа. Не до изначальных показателей, но, надеюсь, ты любишь мясо, — фыркает Нер десять минут спустя. За эти десять минут шиго явно успел принять душ и переоделся в другую камуфляжку. Странно, но сейчас я замечаю в очередной раз, что камуфляж на самом деле разный. Узоры и расцветки отличаются, при этом какой-то системы во всем этом лично я не вижу. — Зимушка, ты куда опять вынырнул? От ласкового обращения внутри что-то шевельнулось. Только сейчас я понял, что таким образом меня называет только инопланетная зверюшка-врач. Странно это. Хотя и понятно, откуда опекающее отношение к пациенту. У нормальных врачей это часто бывает, на самом деле. Проблема только в том, что нормальных я видел… Почти нисколько. А тех, что видел, принимал за нормальных по принадлежности не к профессии, а к определенной группе. Нер так-то тоже к группе относится, но по его рассказам, да и по происходящему во время этой нашей «операции» я уже мог судить, что он очень… человечный. Странно это, учитывая, что на человека и не похож вовсе. Мог бы просто дело делать, а он контакт устанавливает. И Рин явно об этом знает, потому что подсовывает ему случаи вроде моего. Или Локи на обучение. Или той девочки, с которой началась вся история Нера-медика. — Почему все камуфляжки разные? Песочные, зеленые, даже пару «зимних» видел. Складывается ощущение, что это какая-то демонстрация предпочтений, хотя большинство из встреченных мне людей говорит о том, что им наплевать, что носить. И узоры разные. — Зим, вот сейчас бы о камуфляжках разговаривать, — едва слышно вздохнул Старк. Но потом все же поддержал разговор. — Вот кстати да. Локи и Тору выдали крупный зеленый, у меня и Баки с Зимом мелкий зеленый, на Бране песочный, у Алана крупный зеленый, у Рин мелкий… Это какая-то внутренняя градация? Не по отрядам, нет, я видел, что у людей из разных отрядов могут быть разные вещи. Скорей что-то практическое… О, кажется, понял. Производство не перенастраивают. — Вот сейчас вообще ничего не понятно стало, — вздохнул я. — Да все просто на самом деле. Смотри: собираются высаживаться на планету, анализируют климат и местность, ну и настраивают мастерские на штамповку ткани, наиболее подходящей для маскировки. Форма разведчикам, чем технику укрывать, палатки те же. Ну а потом надо очередную партию одежды «напечатать», машинку запускают, а рисунок не меняет никто — идет таким, как шел «в поле». И вот из-за этих «разных поставок» и получается, что часть народу в «песочке», часть в «лесочке», а у кого-то я даже пару «тундр» видел. — А, белые? Они еще у тех, кто вместе с Рин наладкой и установкой всего оборудования занимался до того, как даже набор объявили. С тех пор как-то не приходилось именно «тундру» печатать, — поделился наблюдениями Нер. — Переплюнь, — отозвалась Джудит. — Нам только жопы отмораживать и обморожения лечить не хватало ко всем прочим неприятностям. — Ну, моя-то жопа пушистая, не так мерзнет. А обморожения — это хоть какое-то разнообразие после тепловых ударов. Хотя на последней планетке климат вроде ничего так был. Может, и в следующий раз повезет? — Мечтать не вредно, — фыркнул я на русском. Уже знал, что из-за специфики восприятия наших языков иномирянами меня все равно все поймут. Кроме, разве что… Стоп, Старк улыбнулся, как только услышал, что я сказал. Он что, знает русский? — Ты только сейчас это понял? — хмыкнул он, когда я задал вопрос. — Ну, что русские английский массово учат, я в курсе, а вот чтобы американцы русский изучали — этот факт как-то мимо меня прошел. — Зим, ну я же в семидесятом родился. Холодная война, все дела. Как бы такое получилось, что меня, конструктора из Соединенных Штатов и будущего лидера крупнейшей корпорации по производству оружия, не обучили языку идеологического противника? — Ну, ты поаккуратней с противниками. Рин-то вроде бы как русская, еще услышит, обидится. — Рин такая же русская, как и американка. Если, конечно, считать Столичную Пустошь Америкой. Вообще, технически она вроде бы как из ОВК даже больше, чем из Америки или России. — Но матерится она в основном на русском. — Зим, у нас весь корабль матерится на русском, если ты не заметил, — успокаивающе погладил меня по плечу Нер. — А вот по поводу расовой принадлежности… Она — альтернатор. И большая часть народу не из Атреи на этом корабле тоже. А на Базе есть только классификация по умениям и занятиям, но никак не по месту рождения. — Короче, как этот ваш советский коммунизм, но с поправкой на милитаристическую организацию вне времени и пространства, — фыркнул Старк. А потом неожиданно погладил меня по голове. — Спи давай, у тебя вон уже, глаза слипаются. — А почему… — начинаю было я, но Нер строит настолько осуждающее выражение лица, что желание спорить испаряется напрочь. — Зимушка, ты и правда поспал бы лучше. Уже и Тони пора отпустить, ему тоже домой надо, и… — Походу, мне домой не надо, — едва слышно вздохнул Старк, стоило только пискнуть мониторам, отслеживающим мои показатели. — Да уж, не подозревал, что все настолько плохо. Ну ты чего? Уже ведь все из тебя вырезали, точно не тронем, даже подходить лишний раз не будем, — шиго, по примеру Тони, погладил меня по голове. Кстати, только сейчас понимаю, что меня-то побрили перед тем, как в голове копаться. Надо будет Баки предупредить, чтобы не пугался отражения, если вдруг что. А то мне наплевать, как выглядеть, а этот все время то щетину бреет, то волосы расчесывает. Правда, резинки для волос взять из автомата так и не додумался — до сих пор хвост завязывал стяжками для проводов из запасов Старка. — Ладно, в очередной раз переночую в больничке, мне не привыкать. Только вы мне койку подвиньте сюда, пожалуйста, а то я даже встать не могу, — сначала я подумал, что Тони говорит о том, что я до сих пор не отпустил его руку. Но когда койка оказывается рядом с моей, а Тони заползает на нее, с трудом разогнувшись перед этим, осознаю, что вообще-то человек рядом со мной просидел эти восемь часов не в самой удобной позе. — Нет, вот знаешь, староват я для таких приключений. Моя спина, между прочим, спасибо не скажет. Молчу уже о том, что не отрегенерируется так быстро, как твоя. Тони еще что-то говорит такое. Что-то, сильно напоминающее упреки вперемежку с жалобами. Роджерс, помнится, постоянно об этом говорил. Он бы и сейчас, я уверен, высказался в адрес Старка и его «нытья» самым нелицеприятным образом. Вот только… Держим в уме, что он сейчас восемь часов наблюдал за работой Нера во всех подробностях. Что в его мозгах это все больше напоминало пытку, чем работу врача. Плюсуем сюда тот факт, что его самого, между прочим, брали в плен и там пытали. И понимаем, что он психологически сейчас в состоянии на пару ступеней ниже, чем я сам. Потому что мне остается осознание, что все самое страшное позади и друг рядом в качестве дополнительной гарантии, что ко мне никто не сможет подступиться, пока я сплю. А вот у него плюс одно страшное воспоминание в копилочку к уже имеющимся, и, вдобавок, ночевка в месте, где все это страшное происходило. — Знаю, я свинья и эгоист, но тебя отпустить сейчас не могу, прости, — судорожно вздохнув, притягиваю Тони к себе поближе и, повернувшись на бок, утыкаюсь лбом в чужое плечо. — Поаккуратней, я вообще не знаю, можно ли тебе шевелиться, а ты… — Тони пытается осторожно отползти обратно на свою койку, но я лишь чуть крепче нажимаю на его спину ладонью. — Давай я не буду шевелиться, а ты не будешь дергаться? — чуть хмыкаю я, принимаясь бережно растирать чужие затекшие мышцы. Судя по тому, как расслабилось чужое тело под моей ладонью — больно я не делал, а это самое важное. — Ну все, хватит уже меня общупывать, спи давай, — грубовато буркнул Тони две минуты спустя. — Ты тоже. Ты ведь понимаешь, что тебе не нужно караулить, достаточно просто быть рядом, верно? — на всякий случай уточнил я. Ответом мне было неразборчивое бурчание. Решив засчитать его за «да», закрываю глаза и проваливаюсь в сон… …И тут же оказываюсь прикованным за руку и ноги к металлическому столу на базе «Гидры» в бункере. Под телом — леденящий холод. По каким-то причинам вмешательство проводили в низкой температуре. И все так называемые «врачи» закутаны по самые уши, в то время как мое тело после того случая пришлось отдирать от примерзшего стола, добавив парочку новых ран в довесок к уже имеющимся. — Что бы нам с тобой сегодня попробовать? Будет жалко, если такой подходящий биоматериал сдохнет в ближайшие пару дней. Впрочем… — тычок в окровавленный кусок мяса, в который превратилось мое плечо, вызывает лишь очередную вспышку красного перед глазами. Кричать нельзя. Будет хуже. Нельзя. Оценивающий взгляд водянисто-блеклых глаз главного в этой шайке — и невыносимый разряд боли по всему телу, от которого я все-таки срываюсь на крик. Бьюсь в фиксаторах, силясь высвободиться и… и… — Зим… Зим, все хорошо, это сон. Просто сон, все в порядке, давай, посмотри на меня… — прорывается вдруг какой-то далекий и вроде бы как знакомый голос. Вдруг понимаю, что меня ничего больше не держит. Вскидываюсь, хватая ртом воздух, и сталкиваюсь с совершенно другим взглядом. Тепло-коричневый, без малейшего признака садистической жестокости, лишь беспокойство и… Помоги мне, помоги, прошу… Чувствую, как что-то уходит. Как будто отпускает. Понимаю, что это не только о субъективных ощущениях, когда человек напротив вдруг с криком отскакивает от меня, падая на пол. Тони, — вспоминаю я имя. — Тони, — зову, пытаюсь понять, что происходит, что не так, но от звука моего голоса тот лишь вздрагивает и бросается к выходу, как-то странно согнувшись и одну руку прижимая к лицу. Второй, я не сразу понимаю, ощупывает предметы вокруг. Слепо нашаривает кнопку открытия двери, а дальше… Дальше я отключаюсь, поэтому среагировать и что-то сделать не успеваю. Но перед тем, как отключиться, все же успеваю заметить, что моя правая рука светилась знакомым зеленым огнем.