Глава 58. Трудности социализации
2 декабря 2024 г., 00:56
Тони Старк
Бесценно ощущение, когда просыпаешься от того, что тебе под футболку лезет что-то ледяное. Потом что-то такое же ледяное подцепляет снизу штанины и прижимается к твоим лодыжкам. Сначала с перепугу чуть не орешь, а потом вспоминаешь, что именно происходит. И чувствуешь, что ничего страшного не произошло, но сердце все равно стучит, как будто четыре километра пробежал. — Мвхррр… — жалобно просипело мне на ухо одно замерзшее существо. Просыпаться при этом не торопилось. И на мои попытки встать, чтобы упаковать его нормально в одеяло, отреагировало весьма своеобразно. То есть крепче меня опутало своими ногами и рукой. Все, теперь точно не выберешься. — Локи, а Локи, ты не спишь? — в пустоту спросил я. — Если тебе нужен именно Локи, то он видит десятый сон. А я вот домашку делаю, не сплю, понимаешь ли, — отозвался добродушным голосом Тор. — Что там у тебя? — У меня тут отмороженный замерз. И взял меня в заложники. Передай парочку одеял с подогревом, пожалуйста, пока мы оба тут не превратились в ледышки, — попросил я. Тихое фырканье в ответ — и на нас с Зимом набрасывают два одеяла. А я, между прочим, заранее приготовил. И даже попытался ими Зимнего укрыть перед сном, но тот отвертелся. И смотрел на меня исподлобья так, будто я его сварить заживо пытаюсь, а не вот такой вот закономерный исход предотвратить хочу. С появлением согревающего одеяла терпеть ледяные конечности, оплетающие мое тело, стало чуть проще. Но рассчитывать на то, что он меня выпустит, было глупо — это стало понятно практически сразу. Не зря же я гений. Тор, заметив суть проблемы, попытался разжать руку, но добился лишь протестующего жалобного шепота. — Не забирайте, не надо… — Зим бормотал что-то еще, но разобрать остальные слова не получалось. — Тор, оставь. Как бы мы хуже не сделали сейчас, — вздохнул я. После чего с трудом перевернулся на другой бок, лицом к лицу (ладно, лицом к плечу, но не будем о нашей разнице в росте), после чего повторил маневр Зима с несанкционированными и так напугавшими меня обнимашками. — Вот так, иди сюда. Все хорошо, все нормально. Никто у тебя никого и ничего не забирает, отдыхай спокойно. Сейчас тепло будет, пригреешься, поспишь. И все будет в порядке. Порядок — это весьма спорно, тут я соврал. Почитав те документы, что изучал Локи, можно было прийти к выводу, что жизнь у Зимнего в ближайшие дней десять будет несладкой. Дефицит энергии гарантировал пониженное давление, нарушение терморегуляции и сбои в сердечном ритме. А еще головные боли, проблемы со сном, проблемы с ЖКТ… Короче говоря, проще было перечислить те органы и системы, работу которых этот самый дефицит энергии не затрагивал. И никаких методов лечения, кроме симптоматической терапии, у великих и могущественных альтернаторов не было. Верней, они были, но подключали их только когда пациент вот-вот отбросит коньки. Потому что если начать ими пользоваться без веского повода — организм не адаптируется должным образом и не будет справляться в аналогичных ситуациях самостоятельно. Ну, это вроде нашего лечения простуды. Температуру сбиваем только после тридцати восьми, антибиотики пьем при присоединении бактериальной инфекции, а пересадкой органов занимаемся только если родные уже вот прямо вообще все. Насильное заливание чужой энергии в энегополе — это ведь как та же самая пересадка органов, по сути. Энергия может не прижиться и тогда последствий будет больше и угрожать они будут намного сильней, чем вся та муть, которую я наблюдаю вот сейчас. — Тони? А ты почему не спишь? — совсем тихо произнес Зим. — Да вот, не спится. — Врун несчастный, — вздохнул он. — Извини, я не хотел будить. — Ой, да все, хватит уже, — я махнул рукой. — Сегодня ты меня, завтра я тебя, жизнь штука полосатая, делай выводы с первого раза. Голодный? — Слона бы съел и вторым закусил. — Булочки будешь? Там еще оставались вроде. От сладкого Зим не отказывался никогда. Он вообще от еды не отказывался, сам говорил не раз, что приучен к «национальному блюду грузинской кухни». Ну а я не то что бы кулинаром заделался, просто… Делать особо было нечего. Из-за головных болей сейчас в лабораторию больше чем на пару часов не пускали. И даже с учетом того, что часто заставляли спать, времени свободного было навалом. Читал, конечно, много, изучал все по чуть-чуть, с домашкой тому же Зиму помогал, было дело. Но времени было… Его просто слишком много. Не думал, что когда-нибудь скажу что-то подобное… Чтобы я да не знал, чем себя занять… — Что тебя беспокоит? — совсем тихо спрашивает Зимний. Заставляя отвлечься от созерцания стены и вздохнуть. Вот это вот был, на самом деле, существенный такой недостаток его новых способностей. Как говорится, не каждый телепат — психокинетик, но каждый психокинетик — телепат. То есть если субъект обладает способностью что-либо внушать, то значит — может и мысли твои читать. И чувства, ага. — Сегодня к Маль, — вздохнул я. Маль, она же Иэрмаль — это наш штатный психотерапевт, ага. К которой мы все должны ходить в режиме «раз в неделю». И после разговоров с которой (а заодно — и перед ними, в предвкушении, так сказать), мне вообще жить не особо-то и хочется. Нет, она не задает вот эти вот вопросы а-ля «перечислите свои детские травмы», «как часто вас били родители», «чувствовали ли вы когда-нибудь, что…»… Хотя лучше бы их задавала. Но все было хуже. Объясни свои эмоции. Почему ты поступил именно так? Самое жесткое — как думаешь, почему твой противник, друг, собеседник поступил именно вот так? Почему-то это все бесило, раздражало, а еще — заставляло себя чувствовать не в своей тарелке. Все должно быть совсем не так, это не нормальные какие-то сеансы психотерапии, а непонятно что и непонятно, зачем. — Мне тоже. И я понимаю, кажется, почему ты не любишь… вот это. Меня тоже заставляют делать что-то похожее. Показывать, получается, по каким алгоритмам у меня мозги работают. Это… напрягает. Часть меня знает, что это просто ради того, чтобы подобрать мне подходящую работу здесь, ну и заодно — окончательно убедиться, что я не кинусь внезапно всех вокруг убивать без причины, но… — Зимний сделал неопределенный жест рукой. А потом отвернулся и уставился в стенку точно так же, как это делал я чуть ранее. — До сих пор не могу понять, зачем он это сделал. — О чем ты? — О Баки. Он не хотел умереть. Не хотел, чтобы все закончилось. Ничего такого. Мы ведь договорились обо всем. — Он даже со Стивом не попрощался, — тихо произнес я. И в следующей момент раздался звук бьющегося стекла. — И ты туда же? Полагаешь, что я от него избавился, чтобы остаться? — едко и совсем непохоже на себя произнес Зим. Сердце сбилось с ритма, когда я вдруг вспомнил, что прямо сейчас брони нет под рукой и если Солдат захочет со мной что-то сделать, то… К горлу подкатывает паника, когда он встает со своего места и оказывается как раз на пути между мной и дверью. Я теперь не смогу уйти, я теперь… в ловушке… Я… — Эй… Эй, я же не… Я не собирался. Тони, я тебе ничего не сделаю. Я не нападу, ну же. Это ведь я. Ты ведь знаешь меня, — доносится сквозь вату в ушах. «Подыграй», — требует внутренний голос. Потому что так безопасней. Остатки здравого смысла говорят, что Зим опасен и его не стоит провоцировать. Но совладать с собой сейчас слишком сложно, поэтому стоит Зиму протянуть ко мне руку, как я отшатываюсь, стараясь забиться как можно ближе к стене так, чтобы между мной и Зимним был стол. — Посмотри на меня. Я ухожу, все нормально. Позову Локи или Тора, — взгляд сфокусировать не удавалось. Но крупное пятно впереди принялось отдаляться и вскоре скрылось. А еще какое-то время спустя до меня донесся голос Тора. Хочу сказать, что не надо, что я бы справился и сам. Что я опять, как идиот, распсиховался в самый неподходящий момент, но сказать сейчас что-нибудь невозможно, да и знаю я, что мне ответят. И как еще им не надоело все это. И Тору, и Локи, и Зимнему, кстати, тоже. Когда вместе с Тором возвращаемся в спальню, обнаруживаем, что Зимний собирает вещи. Достал где-то пустую коробку и сваливает в нее горой вещи, кое-какую технику, которой обзавелся уже здесь, мелочи вроде зубной щетки и расчески. — О, я гляжу, кое-кто вырос и решил съехать наконец-то от родителей? Больно. Потому что из-за меня. Всего лишь из-за того, что мне стало страшно. «Нет, не из-за этого», — внезапно произносит в голове голос Локи. А потом он вдруг прикасается к руке Зима и взглядом показывает на коробку, чтобы Солдат ее пока что отодвинул. Тот смотрит удивленно, но подчиняется, переводя взгляд на меня. О том, что он может прочитать все при взгляде глаза в глаза, вспоминаю слишком поздно, а мысли так или иначе на поверхности, так что… — Вот черт, — Зим нервно улыбается, когда, видимо, докатывается до каких-то фрагментов моих мыслей. — Черт. Прости. — Да не за что, — пожимаю плечами я. То, что Зима сейчас будет клинить на теме «меня не примут, потому что я не Баки» и «все будут считать, что я намеренно избавился от Баки», я уже понял. — Да не в этом дело. Просто… А, ладно, неважно. Сам бы допетрить мог. Коробка была разобрана обратно за двадцать секунд. Сам Зим, чуть дрожа от перенапряжения, забрался на свою койку и укрылся двумя одеялами. — Идешь? — спросил он меня, предлагая уже привычно забраться к нему в объятия. — Нам уже скоро идти, — произношу я. Зимний смотрит мне в глаза, а потом — затягивает меня под одеяло со словами: — Я будильник поставил, проснусь. А ты следом за мной идешь как раз. Локи тебя разбудит, если вдруг я этого не сделаю, когда буду вставать. Мог бы просто сказать, что себе поставил будильник, а меня разбудит Локи. Вслух этого не произношу, просто закрываю глаза и отрубаюсь практически сразу. Будит Локи. Вручает булочку, чудом уцелевшую во время ночного налета Зимнего на кухню, стакан с чаем и сообщает, что у меня есть десять минут перекусить и бежать на встречу с Маль. Бежать тут всего ничего — до платформы и от нее. Так что в кабинет захожу вовремя. И с долей удивления вижу на месте Иэрмаль Рин собственной персоной. — О, смотрю, капитанские дела оказались чуть менее важными, чем моя скромная персона, — тут же принимаюсь шутить я. — Капитанскими делами сегодня Арми занимается, у меня пока еще есть пара часов перед следующей встречей и три дня в целом до очередной высадки. — Покой тебе только снится. — До покоя надо вышибить Таносов из сектора, починить местным защитные системы и связь, ну и определиться, куда двигаться дальше. И вот пока будем двигаться — я, так и быть, посижу в покое. — И ведь врет, как дышит, — фыркнул я. — Кстати, о вранье, недопониманиях и прочих неприятных вещах. Вопрос у меня один есть. Сразу говорю, неприятный. — Задавай уже, — вздохнул я. Это ведь очевидно было, что она сюда пришла не просто поболтать. — Каких размеров котлету вечнозеленых Говард Старк заплатил психиатру, чтобы он не ставил тебе никаких веселых диагнозов? — Хм. Котлету передавали не при мне, так что не знаю. Но намеки в сторону показать меня некоторым другим специалистам исчезли после разговора отца с нашим семейным врачом. А что, покопавшись у меня в голове, ты нашла там что-то еще кроме того, что там уже было? — Ну, с учетом качества диагностики в твоем мире и в те времена… — Ой, можно подумать, ты многое знаешь о качестве диагностики в моим мире и в те времена. — В моей прошлой жизни в начале нулевых мне попытались пришить умственную отсталость только потому, что я не смогла ответить ни по одному из вопросов типичных любимых мультиков восьмилеток. Правда, потом тетка выяснила, что телика у нас нет, а говорить я предпочитаю о книгах, причем задвигаю уже в восьмилетнем возрасте такие тирады и рассуждения, что не каждый взрослый осилит. Так что представление имею. Другое дело, что тебе, возможно, пойди история дальше, попался бы грамотный психиатр. За денежку-то можно найти нормального врача. Может быть даже он понял бы, в чем там на самом деле с тобой дело. А может и нет, ну да этого мы не узнаем. — А ты, значит, поняла, хотя знаешь меня всего ничего. Супер из суперов, да? — Я поняла, потому что мы знали, что искать. И искали. И нашли, да еще и убедились окончательно перед тем, как разбрасывать диагнозами. На самом деле, проблема стандартная, если бы в свое время тебя хотя бы попытались социализировать немного — большей части проблем в твоей жизни не было. — Да ну? Социализация помогла бы мне заболтать «Десять колец»? Поверь, даже у тебя навыки не настолько прокачаны, чтобы договориться с этими ребятами и убедить их тебя отпустить, если вдруг что. — Социализация помогла бы тебе понять, что Обадайя что-то плетет за твоей спиной. Социализация помогла бы тебе понять, что не так со Стивом. Возможно даже, что имея прокачанную социализацию, ты смог бы понять, что не так с Локи во время того вторжения. — О, так мы перешли… — Я не обвиняю тебя. С твоими текущими знаниями и навыками в тех условиях, что были, ты и так сделал все возможное. Но имей ты чуть больше навыка и, главное — умения приложить свои гениальные мозги в этой сфере — и результат мог бы быть лучше, а некоторых смертей можно было бы избежать. Выбор из двух пунктов: попытаться предотвратить подобное в будущем или оставить все, как есть. — Ну давай, расскажи мне о чудо-таблеточке, которая вдруг возьмет — и перестроит мои мозги, чтобы они хоть немного понимали окружающих, — огрызнулся я. И тут же прикусил язык. Но было поздно, слова вырвались. С этой белобрысой девчонкой, с Локи раньше, да и вообще на этом корабле как-то несло меня на откровения. — Таблеточек для решения таких ситуаций не завезли, говорю сразу. Но ты слышал поговорку «будь проще и люди к тебе потянутся»? — Мне не надо, чтобы ко мне тянулись. — Именно поэтому ты так отчаянно всеми доступными способами пытался добиться расположения остальных Мстителей? — Я никогда не пытался… — Ложь, — фыркнула Рин. Я молчал. Сказать было нечего. — Когда твой интеллект выше, чем у окружающих, ты пишешь в задаче сразу ответ, не распыляясь на составление уравнений, схем и описаний, объясняющих твои действия. Для тебя это трата времени, но для других людей — попытки связать воедино абсолютно непонятные части. Построить мостик из пункта А в пункт Б, в то время как у тебя есть сразу целый телепорт. — И к чему это? — К тому, что это я могу понять, что в первую встречу вашей так называемой «команды» ты ткнул Брюса шокером просто чтобы понять, действительно он себя контролирует или с этим всех наебывают. Лучше слегка подергать тигра за усы поблизости от его клетки и, вдобавок — в присутствии минимум троих дрессировщиков, которые могут хоть что-то ему противопоставить, чем получить сюрприз в разгаре боя. — Сюрприз мы все равно получили, как помнишь. — Да, получили. Но ты хотя бы ПОПЫТАЛСЯ прощупать почву, в то время как остальные не сделали ничего подобного. Заметь, когда ты объясняешь свои действия и мотивы, все проходит более-менее гладко, верно? Но тогда ты ничего не объяснил, и тебя сочли тем еще мудаком. — Проблема только в том, что меня не так уж часто хотят слушать. Молчу уже о том, что… Мне пожизненно бы пришлось все объяснять. Как ты себе это представляешь? — Как я обычно живу, ты хотел спросить? Верней, как живет практически любой из нас вне Базы, семьи или какого-нибудь клуба единомышленников? Обычно мы так и делаем. Объясняем. Иногда даже по два-три раза, ужас, правда? — Рин усмехнулась. — Иногда даже приходится одно и то же рассказывать разным людям с интервалом в пару часов или дней. Боюсь даже представить, как ты относишься к подобной трате времени. Верней, как тебя приучили к ней относиться. Сначала ведь все было иначе, правда? Тебе нравилось объяснять и помогать, но потом что-то произошло — и курс партии поменялся на «я умный, вы все тупые, поэтому страдайте». — Это уже не твое дело, — я начал закипать. Потому что… Ну какого черта на полтора метра под кожу лезть, могу я хоть немного личного пространства получить, или постоянно буду жить, как под микроскопом, с этими всеми телепатами? — Ладно, ладно. Не мое, — Рин подняла вверх руки. — Вторая твоя проблема в том, что помимо наличия большого количества мозга тебе завезли полное отсутствие понимания чужих эмоций. Да и своих не то что бы сильно. Если ты сам в определенные моменты не можешь честно самому себе признать, чего на самом деле хочешь — это проблема, знаешь ли. — Это проблема для телепатов. Я лишен способностей подобного рода, так что сам как-нибудь разберусь, большое спасибо. Могу идти? — Сегодня во время вашей ссоры Зим понял, что ты имел в виду, когда прочитал твои мысли. Но ты же не будешь всю жизнь общаться и дружить только с телепатами? И ты ведь правда не хочешь, чтобы еще какая-то история пошла по той же пизде, что твои взаимоотношения с Роджерсом. — Не имеет значения, что я хочу или чего не хочу. Нет такой волшебной палочки, которая подтянет интеллект другим людям хотя бы до твоего уровня, чтобы я мог худо-бедно с ними взаимодействовать. А еще — никакая книжка по этой твоей психологии не научит меня вытворять то, что делаешь ты, когда предполагаешь сходу — и попадаешь в цель. Или говоришь что-либо так, чтобы суметь достучаться до человека. У тебя есть эти твои навыки взаимодействия, у меня — мои технические умения. Каждому свое. И давай никто не будет забредать на чужую территорию? — Я не обматываю свою территорию колючей проволокой с запретами на вход. Даже наоборот — рада помочь другим освоиться с тем, что более-менее умею сама. И ты неправ — есть множество способов научить кого-нибудь логичного, технически грамотного и при этом — не разбирающегося в чужих эмоциях, все-таки в этом разбираться. — Телепатам не дамся, — я невольно фыркнул, произнося это. Потому что на данный момент проживаю в комнате с двумя самыми что ни на есть настоящими телепатами, один из которых может творить с чужим сознанием все, что угодно, просто при взгляде глаза в глаза, а второму даже в глаза смотреть не нужно. — Это не потребуется. На, держи. — Что это? — я с подозрением посмотрел на коробку, которую Рин держала в руках. — Очки. Ну, типа моих, пилотских и тех, что у Зима. С нейроинтерфейсом, короче. В твоих встроена прога специальная, обучалка. Есть в виртуалке, что-то можно будет в реале обкатывать. Если совсем все херово — можно у Тины подсказку запросить. — Ага. И, по-твоему, я вот так сейчас возьму — и буду это все изучать. — А почему нет? Ты в итоге ничего не потеряешь и, может быть даже, приобретешь. Почему я вообще беру предметы из ее рук вот так вот… спокойно? Это тоже какая-то ее магия, энергия и прочее? Или просто… Невольно вспоминаю, что звериная ипостась у нее — белая крылатая кошка. А кошки — это ведь такие существа, которые подходят к тебе, делают жалобные глазки — и вот уже ты весь такой брутальный и серьезный держишь на руках очередную пушистую живность и даже не думаешь о том, что тебе костюм от шерсти отчищать. Интересно, как кошачья ипостась помогает ей с магическими штуками? Должно быть какое-то влияние, или… — Тони, ты со мной? — А, что? — проморгавшись, смотрю на сидящую напротив Иэрмаль. Когда именно на успела зайти в кабинет и сесть на свое место, я даже не понял. — Ничего-ничего, к выпадению в астрал без подстраховки я привыкла, у меня половина семьи его демонстрирует на постоянной основе. Давай поговорим о Зиме? — Давай, — пожал плечами я. Лучше кого-то другого обсудить, чем свое собственное прошлое перетирать раз за разом. Итоги разговора и хитроумная программка в «очках, но на самом деле линзах», с которой я даже разобраться успел по пути домой, пригодились мне в итоге не только для взаимодействия с Зимним. Первым делом, оказавшись «дома», захожу на кухню. Зим сидит за столом, завернувшись в одеяло и грея руку о чашку с чаем. Пальцами протеза он нервно барабанит по столу. А заметив меня, подбирается, готовясь то ли к разговору, то ли к ссоре. — Я имел в виду тогда, что он просто все это спланировал с самого начала. Уйти. А тебе управление отдал просто чтобы самому не спалиться нигде. Стив бы этот план раскусил, наверное, он же Барнса с детства знает. Так что если у тебя… — я осекся. Вспомнил вовремя про чудо-машинку и решил испытать ее в деле. Возможностям техники я верил, поэтому увидев несколько вариантов, принялся выбирать «куда жать», сразу ткнув на «чувство вины», как на самое очевидное. И тут же высветился красный огонек, намекающий, что выбор ошибочный. И даже приписка от Тины, напоминающая о том, что Зим — куда более рационален и менее эмоционален, чем все мы. Ага, менее эмоционален, конечно. Нет, так-то может и менее, но срывает его тоже знатно. Тыкаю в другие варианты, раз за разом ловя красные экранчики. Снова и снова читаю сообщения, что выбор был неверным, мысленно матерюсь. Слежу, чтобы проделывать это все, не встречаясь взглядом с Солдатом, потому что не знаю, как он отнесется к этой вот штуке и вообще… Надо попросить какой-нибудь браслет, чтобы мозги от телепатов вообще закрывал. В выборке остался только страх. Но это бред. Ведь бред же? Зимний не может испытывать СТРАХ, это совсем не о нем, это же… — Чего ты боишься? — навскидку. Если что, спихну все на неудачную попытку пошутить, за мной такое постоянно водится, так что никто не удивится. — Что меня будут обвинять за то, что не испытываю тех чувств, что от меня ожидают. Вот смотри, когда мы с Роджерсом только попали сюда, он попытался пойти со мной на контакт. Мне это не нужно было, поэтому отфутболил его, чтобы нотации не слушать. Так вот, он не сказал, конечно, что я ненормальный, но высказался от души насчет того, что Тина мне еду выбирает. — А что в этом плохого? Она же может сразу все, что нужно, посчитать, с учетом этой вашей сыворотки, да еще и разгона. И не надо будет самому заморачиваться с темой «что бы мне такое съесть, чтобы не улететь в отключку через полтора часа». Кстати, об этом, — я встал со своего мест и полез в холодильник. — Ты рассказывай, рассказывай. В холодильнике нашелся запас риса с курицей, причем одна порция была явно на меня, а вторая — на суперсолдата. Тут не ошибешься. Достав контейнеры, отправляю в микроволновку сначала большой, свой ставлю рядом. Пока делаю все это, Зим объясняет. Странно даже, что он не счел мой вопрос издевательством или попыткой подкопаться, потому что на упомянутом примере я действительно ничего не понял. — Плохо то, что у меня эмоций почти нет. А те, что есть — больше подчиняются логике, ну или инстинктам на худой конец. Нормальный человек жалел бы о смерти Барнса. Я же просто рад, что остался жив. Нормальный человек чувствовал бы себя виноватым — я просто рад, что все закончилось. Нормальный… — Достаточно, — перебил его я, поняв, в чем суть. — Ты сделал что-то, чтобы избавиться от Барнса? Лицо Зима окаменело. Перед глазами вспыхнул предупреждающий красный экран. Черт, точно. Объяснить. — Прости, прости, сейчас разложу по полочкам. Вся эта мишура, что ты там чувствуешь, что испытываешь, как внутри реагируешь — она людей, в общем-то, не особо колышет. Смотрят на поступки. По крайней мере, здесь, на «Дерадиконе», — тут же поправился я, вспомнив свой собственный опыт и то, что Мстители, да и остальные тоже, всегда больше обращали внимание на мои слова, чем на дела. — Вот и поехали по поступкам. Ты сделал что-то, чтобы избавиться от Барнса? — Нет, но… — Дальше. У вас была договоренность, ты сделал все, чтобы ее соблюсти в момент, когда он поменял вас местами? — Как и договаривались. Я отдал контроль ему, сам встал напротив той штуки, которая должна была вытащить меня из сознания. Выглядит, как луч из твоего реактора, только вертикальный. А он вдруг взял — и поменял нас местами. — Он что-то сказал тебе, что могло бы указывать на случайность подобного действия? — Я сказал. Сказал, чтобы он не делал глупостей. — То есть, ты, когда все понял, еще и остановить его пытался? — Пытался — громко сказано. У меня уже не было контроля, я как будто парализован там оказался. Только говорить мог. — И сказал, чтобы он не делал того, что задумал. Он, может быть, сказал, что это получилось случайно, попытался это как-то остановить, или еще что-то в этом роде? — Нет. Просто улыбнулся и сказал: «Вот ты и не делай. Я все глупости заберу с собой». И потом — все. Его потащило, меня выбросило на реал. — Получается, что ты делал все, чтобы поступить, как запланировано, а у Баки оказались совершенно другие планы и он намеренно свалил сам, оставив тебе тушку. И все это любой телепат второго уровня прочтет просто прикоснувшись к тебе, а с уровнем повыше ему и прикасаться не придется. При этом у нас весь корабль бегает на цыпочках перед Рин и в рот ей заглядывает, а Рин любому скажет то же самое, что и ты. Ах, да, еще при этом на «Дерик» набирают почти всех, кроме… — Кроме тех, кто предает своих. А то, что я мог сделать недостаточно, чтобы помешать Барнсу, как раз может быть воспринято, как предательство. — Это кем же? — Тобой, — совсем тихо ответил Зим. — Роджерсом. Да третью корабля, включая саму Рин, кстати. У всех мысли в таких ситуациях одинаковые — «я виноват, потому что не смог, не успел, не сообразил, не догадался, не подстраховался» и так далее. Ты до сих пор винишь себя и за Инсена, и за то, что не заподозрил ни в чем Обадайю, и за Альтрона, хотя там Ванде отчасти «спасибо» сказать надо, и за Стива теперь, когда узнал про «Валькирию». У Рин, когда меня готовили к извлечению, тоже в голове только одно: «а вот способ наверняка есть, просто я тупая и его не вижу». — Ну, если она тупая, то основной части человечества тогда вообще надо взять палки и залезть на дерево, — хмыкнул я. — Знаешь, Зим, в таких ситуациях сложно не винить себя и не думать о том, что ты мог бы что-то сделать — и все исправить. Даже когда знаешь, уверен в том, что сделал все правильно и лучшим образом — все равно нет-нет да полезет в голову всякое. — Но мне не лезет. — Не думаю, что Алану лезет. Гелион, кстати, во время их с Рин войнушки ни разу не сомневался в том, что он должен выполнить приказ и убить ее, пока арфой по башке не получил и не словил просветление. Судя по твоему лицу, ты до описания ее атрейских приключений еще не дошел. — Но… — Слушай, а давай не к ночи поменяем покойную Амелию Айхонар? Вот уж кому муки совести были неведомы. — Она не была… — Зимний осекся. Видимо, хотел сказать «не была убийцей», но вспомнил, что девочка как раз именно ею очень даже хорошо так была. Причем, начиная чуть ли не с рождения. Ее приход на Базу ознаменовался очень кровавой историей, полной кошмаров и воплей замученных жертв, а также множества повреждений разной степени тяжести и разной степени мучительности для всех, кто так или иначе был повинен в девочкиных злоключениях. И фантазия у нее для ребенка лет эдак десяти была очень, очень хорошей. А Рин, кстати, бывшая вроде как полной противоположностью, еще и эту фантазию подпитывала и развивала во всех направлениях. Ведь дезинтегрировать плоть на костях, оставляя после человека либо окровавленный скелет, либо вообще горстку пепла, Амелия как раз-таки у Арэйн научилась. — Она очень даже была. Зим, чувство вины — оно вот совсем необязательно. Как и раскаяние. Как и все остальное. Если ты их не испытываешь, то это… — Я бы не сказал, что не испытываю их. Иногда, уже здесь, я чувствую себя виноватым. По мелочам, когда скажу или сделаю что-то не то. Но я не могу испытывать чувство вины за то, что делал, когда был у «Гидры». Или за то, что произошло с Баки. — Ну так это же хорошо. Не надо лечить еще и твою психику от залетов туда, куда не надо. — Ты не злишься? — удивился Зимний. Поставив перед ним рис с курицей, я расположился со своей порцией напротив. — Я не вижу причин для злости, если честно. — Ты изде… А, ну да, конечно. Знаешь, большинство людей, чьи семьи я убил, меня бы камнями закидало, скажи им, что я ничего не чувствую по этому поводу. — Не ты, «Гидра». А еще — тот, кто с «Гидрой» сотрудничал, чтобы передать всю информацию о месте, грузе, машине и так далее. Я покопался в этом деле подробней, насколько это было возможно с учетом прошедшего времени, и следы совсем не неожиданно вывели меня на Стейна. С ним я уже разобрался. С «Гидрой», по большей части, решили все за меня. — Если бы я был наемником, то… — начал было Зим, но я его перебил. — Если бы ты был наемником, то есть сам добровольно брался бы за подобную работу ради денег, то ты бы вышел из бункера не с помятой физиономией, а ногами вперед и, возможно, по частям. Вот только никаких «если бы» не существует — все так, как есть. Ты не виноват в том, что случилось и с моими родителями, и со всеми остальными жертвами. Не виноват в том, что Барнс ушел, оставив тело тебе. И то, что ты не испытываешь чувство вины за вещи, которые не мог изменить — это абсолютно нормально. Как и то, что ты не раскаиваешься в поступках, которые совершал под контролем и постоянным обнулением. — И то, что я функционирую по-другому, для тебя не повод для недоверия? — Зим, даже после всего, что со мной произошло, мне очень сложно не доверять тем, кто мне помогает. А после того, как вы тут все со мной нянчились… Кхм… — я почувствовал, как краска заливает лицо. Потому что с божественными братцами и «два в одном» последние недели я чувствовал себя так, будто у меня снова есть семья. Пожалуй, даже в большей степени, чем со Мстителями. Ведь, как выяснилось, последним было на меня плевать, а здесь вот… заботятся, понимаешь ли. Все, дожили, взрослого мужика развезло от пары теплых слов и обнимашек. — Но ведь я не только помогал, но еще и напал. — А, с кем не бывает, — махнул рукой я. — Вот так вот просто? — Жизнь вообще простая штука. Люди сами все усложняют. — Так и знал, что это воздушно-капельным путем передается, — раздался со стороны дверей голос Локи. Ну да, я невольно ввернул типичную фразочку местного босса, подумаешь. — Ну, она ведь права в чем-то, разве нет? — хмыкнул я. — Рис мы съели, но я там видел огромный кусок «Наполеона» и это явно тебе. Комментировать общий пришибленный вид Локи я не стал. И так понятно, что он был у нашего психолога, ему там вот вообще не нравится, пусть и уже в норму немного психика пришла… — Дело не в психологе. Я сегодня встречался со Стивом. Попытался поговорить, но ничего у меня не получилось. И я боюсь, как бы не случилось какой беды теперь с ним. — О как. А поподробней? — уточнил я, бухнув на стол перед Локи десерт и вручив ему столовую ложку. Заодно наливаю полную кружку горячего чая, всыпав туда пять ложек сахара. Как можно ЭТО пить, я не представляю в принципе, но Клыкастику, похоже, нравится сладкая жизнь… Вздохнув, Локи принялся рассказывать. После узнанного у друга шутить и язвить мне как-то вот вообще расхотелось.
