Глава 60. Протянутая рука
24 января 2025 г., 21:39
Стив Роджерс
— Ты знал? — Тони… — я отчаянно пытаюсь подобрать слова. Пытаюсь не допустить того, что произойдет через считанные минуты. Пытаюсь, но не могу. Не успеваю ничего сказать в этот раз, потому что Старк вдруг болезненно стонет и, пошатнувшись, падает на колени. — Тони! — Больно… Я с ужасом понимаю, что ничего не могу сделать, снова. У меня с собой нет лекарств. Нет медиков, а пока мы доберемся до них — он… — Тони, дыши, спокойно. — Стив… — Дыши, мы все обсудим потом, слышишь? Дыши, вот так… — усаживаю так, чтобы было легче. Привычно снимаю нагрудник, расстегиваю по-возможности ворот поддоспешника, но помогает мало. — Стив, за что… За что ты так… со мной… — губы Старка синеют, но слова все еще слышны. — Я же для тебя все, что угодно готов был… А ты… За что… Больно… Так холодно… За что… — Тони, пожалуйста, смотри на меня, — надо успокоить. По возможности хоть как-нибудь успокоить, чтобы все не стало еще хуже. Хотя куда уж хуже… — Не отключайся, пожалуйста. Нам надо доставить тебя к врачам, Пятница ведь сможет управлять костюмом, если… Я каждый раз ищу выход. Отчаянно, упрямо, изо всех сил пытаюсь найти вариант, который бы все изменил. Но снова и снова, раз за разом, конец один — Старк перестает дышать. За считанные минуты умирает у меня на руках, потому что… Потому что это могло случиться и тогда тоже. Потому что все проблемы с сердцем у него начались еще после Альтрона. С учетом того, что развивалось все на фоне посттравматики — он до последнего не замечал и не видел. А может быть и замечал, раз отказался участвовать в боевых вылетах и перешел на позицию спонсора и консультанта окончательно после той заварушки. Я еще злился… Урод чертов. Надо было защитить, сделать так, чтобы он доверился и принял мою помощь, а я вместо этого… — За что ты с ним так, Стив? — Старка в бункере больше нет. Есть только я и Баки. Баки, который пятится спиной прямо в столб белого света. Лишь бы оказаться от меня подальше. И бесполезно уговаривать стоять на месте и не двигаться, бесполезно пытаться уйти самому. Все, что я могу — это замереть на месте, как пришитый и снова, снова, уже не помню в какой раз слушать обвинения в черствости, равнодушии, слабости. Я ведь… Знаю, что все на самом деле не так. Старк… Тони, он выжил тогда. Вопреки всем моим действиям и моему равнодушию к его судьбе. Выжил, выбрался, снова едва не умер, но его спас уже Баки. А я потерял обоих. И старого друга, и того, кто мог бы все это время быть мне новым. Того, кто все это время пытался стать моим товарищем, а я не понял, не принял, оттолкнул и… И из-за этого в том числе от меня отвернулся Баки. Может быть, он и тело Зимнему отдал, и ушел из-за меня тоже. Может быть… Глядя на то, как изменился мир, узнавая новости о прошлом я тоже хотел порой… Но меня держало… Сам не знаю, что. Какое-то время я цеплялся за свою пользу для людей, потом — за Баки. Сейчас… Сейчас больше не за что. И я на самом деле знаю, что происходит. Знаю, какой конец меня ждет, но не вижу никакого смысла ему противостоять. Я… Боже, как же я устал. Знал бы кто… Больше не за что и незачем держаться, так может, стоит просто уйти и… Исчезнуть? В конце концов, это с самого начала было ошибкой. Я здесь лишний, я не нужен, я… — Стив, — голос сквозь толщу воды. Прикосновение к руке. Не могу прочитать мысли, но кому-то там, за пределами моего кошмара, страшно. Надо помочь. Надо… Я должен… — Стив, очнись, ну же. Эй… Голос спокойный, но паника хлещет волнами. Еще немного — и неконтролируемый поток захлестнет и человека, и меня вместе с ним. Пытаюсь открыть глаза, чтобы оказаться там, рядом с обладателем голоса и… не могу. Хотя раньше меня что-то постоянно словно бы выдергивало, а сейчас вот, перестало… — Ты мне нужен, слышишь? Не вздумай сейчас взять — и сдохнуть. Нужен. Задело что-то внутри, зацепило и заставило вырваться из мутного оцепенения. Не желание жить дальше, нет, просто понимание, что если сейчас все закончится — тому, другому человеку рядом, будет очень плохо. А я не хотел быть причиной чужих проблем. Поэтому выныриваю из вязкого липкого «ничего», а потом открываю глаза. Нет, пожалуйста, только не снова. Понимая, что это очередная галлюцинация, не делаю попыток ни зажмуриться, ни закрыть уши руками. Я знаю, что будет сейчас. Он снова умрет, а я ничего не смогу сделать. И буду только смотреть. А потом Баки снова выскажется и тоже исчезнет. И через время… — Стив, посмотри на меня, — рука на плече. Он очень сильно напуган, но голос не дрожит. — Ты понимаешь, где мы находимся? Дерадикон, далекая-далекая галактика, твоя палата. Мазнув взглядом по привычным белым стенам, киваю. Не понимаю лишь только, почему именно здесь, если раньше это был либо бункер (чаще всего именно он), либо непонятное место без опознавательных черт. — Стив, я не галлюцинация. Я живой. Рядом. — Я понимаю. Я в норме. Уже в норме. Зачем ты пришел? Нужна какая-то помощь? — Вообще-то я хотел поговорить. Знаю, время может показаться неподходящим, но если так рассуждать, то можно прийти к выводу, что подходящим оно не будет никогда. От Тони фонит тем, чем фонить не должно, но фонило, как сейчас я понимаю, всегда. Одиночеством, тоской. Ему нужен кто-то, кто его выслушает, и так уж получилось (непонятно, почему), что этим человеком сейчас должен стать я. Могу им стать. Обязан им быть, потому что я этому человеку жизнь настолько сильно отравил, что… Если это хоть немного поможет исправить все, что с ним сотворили в том числе и моими руками да с моей помощью… — Хорошо. Мы будем говорить здесь, или тебе бы хотелось общаться в каком-то другом месте? Перед глазами все еще плыло. Отголоски галлюцинаций ощущались в голове. А душу заполнял липкий страх, что одно мое слово, один неверный жест — и я снова все испорчу. И сделаю для Тони все еще хуже, чем есть сейчас. — Для начала мы поспим. Прежде всего ты. — Но… — Стив, я хочу, чтобы меня слушали и слышали. Мне хватило уже одного разговора с Брюсом, когда он заснул в начале, а я все рассказывал стенке. Не заставляй меня проходить через это снова — ощущения жесть как неприятны. Особенно с учетом того, что мне и так сложно все это… Ну, понимаешь, — Тони мотнул рукой. Первым порывом было возразить и начать спорить, как делали мы всегда. Вот только… Спорить с умничающим зазнайкой, который ставит себя выше всех и считает, что есть только два мнения — его и неправильное, — было предельно просто. А сейчас, зная о Тони чуть больше, да и вдобавок… — Понимаю. Хорошо, давай спать. Тут нет второй койки, но… — прежде, чем я успел договорить, Старк встал с края моей кровати, сунул руку вниз и привычным жестом вытащил второе спальное место. Достал из шкафа наверху второй матрац, бросил его на свободное место. — Тебе бы, кстати, душ принять не помешало, ну это так, между прочим. Я почувствовал, что краснею от пяток до корней волос. Потому что в своем нынешнем состоянии в душе я был последний раз… Да, два дня назад. Или три? Тут еще со временем заморочки, теряешь ему счет даже в нормальном состоянии, а уж когда со всех сторон глюки достают… Галлюцинации исчезают, то ли от присутствия живого Тони поблизости, то ли из-за встряски, которую устроило его появление. На смену им приходит ощущение полного упадка сил. Серьезно, я едва могу стоять под теплой водой, а уж на то, чтобы вымыть все-таки голову и тело, уходят последние силы. Переодевшись, чувствую необходимость перевести дух и просто посидеть три минуты в тишине и покое… — Тони беспокоится, что ты утонул. Ты же помнишь, что ему лучше не беспокоиться лишний раз, верно? — с потолка раздается голос Тины. Я не сразу понимаю, что практически заснул сидя на стиральной машине. Встрепенувшись, замечаю, что успел до того, как засыпать, надеть футболку и штаны. Уже хорошо. Так, комната. Тони. Идти. — Ложись к стенке, если хочешь, — предлагает мне Старк. Послушно забираюсь на предложенное место и закрываю глаза. Вздрагиваю, когда чувствую, что на плече мостится чужая голова. — Тони, не надо так, ты… — уловив в чужом фоне сочувствие (мысли по-прежнему недоступны, а вот общий спектр эмоций ощущается отчетливо), спешу объяснить, что в этом нет необходимости. Что я не могу, да и не хочу, чтобы мне сочувствовали, особенно чтобы это делал он. Потому что это ему сочувствовать надо, я перед ним виноват, заварил всю эту кашу… А сейчас он меня жалеет и помогает тому, что помощи достоин меньше всего. — Я понял. Перебор, да? Извини, у меня все еще проблемы с пониманием чужих личных границ. — Старк тут же отстраняется и устраивается спиной ко мне на краю койки таким образом, чтобы между нами было расстояние. А я понимаю, что упустил что-то важное, но что именно… Глаза слипаются, поэтому додумать не успеваю. Не знаю, сколько времени проходит, но из сна выдергивает чужой стон. Распахнув глаза, понимаю сразу, что рядом Тони. Что ему снится кошмар и… Что я, идиот, снова все сделал не так, потому что более-менее нормально он спал в обнимку с кем-то из нас, а я, мистер дырявые мозги, взял и вынудил его сейчас отодвинуться в сторону. Результат предсказуем. — Тони, — положив руку на чужое плечо, чуть встряхиваю лежащего человека. Безрезультатно — тот только стонет сквозь сон, но не просыпается. — Тони! Давай, просыпайся… Встряхиваю посильней. Тоже безрезультатно, но в этот самый момент что-то хватает меня за плечи и бросает на пол. Рефлекторно блокирую удар брони Железного Человека, уворачиваюсь от следующего радуясь при этом, что во сне у него с управлением явно хуже, чем в реальности, а потом… — Стоп! — голос Тони заставляет броню остановиться. Миг — и она отключается, замирая грудой безжизненного металла прямо над лежащим на полу мной. — Стив, ты как? — Нормально. Видимо, мне не стоило тебя встряхивать, когда пытался разбудить. — Прости, видимо ошибка в калибровке. Она не должна была… — Да проехали, — с учетом того, что я дважды едва не убил Тони, вполне очевидно, что конкретно мои действия внесены в какой-нибудь особенный дополнительный реестр опасностей и на любой мой чих в сторону Старка запускается протокол «хозяина убивают, спасать всеми доступными средствами». Встав с пола, обхожу броню по кругу и иду к выходу из палаты. Надо сделать нам обоим горячего шоколада, только пакетики в автомате возьму… А потом, когда Тони успокоится, снова уложу его спать, на этот раз у себя под боком, чтобы больше не снилось всякой дряни. — Не уходи, пожалуйста… Прошу, позволь я… Я все поправлю, это больше не повторится, пожалуйста… Поздравляю сам себя, я снова идиот! Следовало бы припомнить, что в состоянии стресса человек, даже если это Старк, соображает не так хорошо, как следовало бы, и мое «проехали» он мог просто не услышать. Или интерпретировать совсем не так, как надо было. — Я не ухожу, — в два шага оказавшись рядом со Старком, сажусь как можно ближе и притягиваю мужчину к себе. — Тихо. Выдохни. Все нормально, все хорошо. Я не ухожу, — подтянув свободной рукой одеяло поближе, набрасываю его на плечи дрожащего, как осиновый лист, Тони. — Тихо. Давай, сделай глубокий вдох. Теперь задержи дыхание. Выдох. Снова вдох. Медленно и ровно. Выдох. Проходит около получаса, прежде чем состояние Тони можно будет назвать близким к нормальному. Все это время сижу рядом, слежу за тем, чтобы он нормально дышал и более-менее понимал, где именно находится. — Стив, я сейчас все откалибрую, дай мне десять минут, — первое, что он произносит, когда наконец-то может говорить. — Не стоит заниматься этим сейчас. Отдохнешь, откалибруешь все на свежую голову. А пока ты можешь просто отдать управление костюмом Тине, разве нет? Она ведь у тебя сейчас вместо Пятницы подрабатывает на полставки, уж не знаю, как ты ее уговорил. — Что я могу сказать, общение с роботами мне всегда давалось проще, чем с людьми. Если не считать Альтрона, конечно. — Бран мне рассказал про Альтрона. Про то, что тебе показала Ванда на базе Штрукера. Так что не вешай его на себя, пожалуйста. Если даже ты там и виноват, то виноват не только ты. «А прежде всего я. Потому что нормальный командир бы заметил, что с Тони что-то не так. Заметил бы и принял меры, а не пустил все на самотек, как получилось у нас». Вслух я этого не произношу. Вместо этого говорю другое. — Я схожу за кое-чем. Туда и назад, тут автомат в двух шагах. Я не ухожу. Я тебя не бросаю. Я сейчас вернусь, мы попьем горячего и снова ляжем спать, хорошо? — Я не думаю, что это хорошая идея. — Будешь спать со мной рядом. Это ведь все еще работает, я прав? Прости, что не сообразил сразу. — Да ничего, все нормально. Я в порядке. По крайней мере, теперь, — Тони бледно улыбается. Внутренности привычно скручивает. Сколько раз я хотел, чтобы Старк не огрызался в ответ на каждую реплику? Вот, не огрызается. А мне от себя тошно, глядя на это. Туда, обратно, итого меньше минуты времени. Когда я возвращаюсь — Тони все так же сидит на краю койки, завернутый в одеяло. — Вот, возьми, — протягиваю ему стаканчик. И уже вспоминаю было, что из рук Старк ничего не берет, но не успеваю поставить емкость на тумбочку рядом, ведь та оказывается у Тони в руках. — Горячий шоколад? — Нервы неплохо успокаивает, — я чуть улыбнулся. — Да и он сейчас получше того, что было в мое время. — Ты про те шоколадки, которые называли секретным оружием Гитлера? — Старк чуть улыбнулся. — Про них. Баки как-то… — я осекся. Сдавило все внутри и просто не получилось договорить нашу старую шутку. Просто потому, что… — Стив? — Все в порядке. Пей и давай спать. Вымотанный кошмаром и последующим срывом Тони отрубается практически мгновенно. Я же ловлю себя на том, что боюсь закрыть глаза. Потому что сейчас он здесь. Рядом. Живой. А что будет, если я засну, а потом проснусь? Не окажется ли все происходящее сном или очередной галлюцинацией, на этот раз приятной? — Стив, знаешь, люди, которые наблюдают за тем, как другие люди спят — это жутко, — тихо произнесла Тина. Я вздохнул. Разум был измотан. Хотелось спать, но в то же время — совершенно этого не хотелось. Такое же точно состояние у меня было после пробуждения в двадцать первом веке. И был из этого состояния у меня только один хороший выход — загонять себя до отруба в спортзале (что сложней), или на каком-нибудь задании (что проще). Вот только здесь меня отстранили даже от смен в грузовом — Рин сказала, что даст мне время прийти в себя после случившегося с Баки. Можно подумать, кто-то может «прийти в себя», будучи фактически запертым в четырех стенах. Да, меня никто не запирал, но и что делать с появившимся свободным временем, я не представлял в принципе. А потом начались эти видения и стало понятно, куда все катится. Только вот Тони сейчас вмешался — и… И все снова изменилось. «Ты мне нужен», — я вздохнул. Чужие слова отпечатались, казалось, где-то на самом мозге. Как запрет покорно сдаться ловушкам собственного разума и сгинуть окончательно. Потому что если ты нужен кому-то — права не имеешь взять и уйти. И потому что я знаю: Тони не врал, когда сказал это. Если я сдохну, ему будет плохо. А ему и так жизнь отравил, добавки не надо. Я не засыпаю. Но лежу, закрыв глаза и слушаю дыхание спящего рядом человека. Вымотанный панической атакой, на этот раз почему-то более тяжелой чем все, что я видел раньше, он спит почти тринадцать часов. А потом я проваливаюсь в черноту, где нет ни кошмаров, ни галлюцинаций. Только ощущение чужого тепла рядом. Это с войны пошло, на самом деле. Если рядом кто-то теплый, значит — ты в безопасности. Хотя бы в относительной. Иногда в штабе, а иногда — где-нибудь далеко-далеко от дома, но при этом — все равно рядом с теми, кому можно доверять. Кто посторожит, пока ты будешь спать. Ты и кто-нибудь еще. Кто проследит, чтобы ты, даже будучи в отключке, ни в чем не нуждался. Сам я не попадал в такие ситуации, но об остальных приходилось заботиться порой. И вот сейчас цепочка «тепло-безопасность» сработала на спящем рядом Тони. Выныривая из сна, чувствую себя одновременно отдохнувшим, разбитым, виноватым… Слишком много всего. Но при одном лишь неожиданно теплом и совсем незлом взгляде Старка вспоминается, зачем это было нужно. Я должен ему помочь. Ему что-то нужно. Он хотел поговорить. — Ну что, позавтракаем и поболтаем? — в вопросе нет вопроса. Я киваю. Потому что сам завтракать не хочу, но если откажусь — этот человек тоже не станет есть, а потом забудет и потом рухнет где-то в обморок. А мне вот этого вот совсем не надо. Понимаю, что отрицательного ответа не подразумевалось, когда мне на колени ставят поднос, на котором тарелка с какой-то кашей и большая кружка чая. Себе Старк взял салат и чизбургер. Стоп, чизбургер? А это что рядом, уж не стаканчик ли с кофе? — Так, Тони, у тебя вообще-то ограничения на вредную еду. — Тина согласилась, что, учитывая предстоящую и уже перенесенную нервотрепку, устроить себе один небольшой нормальный с моей точки зрения завтрак я имею право. Даже странно это. — Что? — Чувствовать, что тебе на меня не наплевать. Незнакомые ощущения, вот, переварить пытаюсь. Приятного аппетита, — буркнул Старк. Я чувствую, как в горле встает ком, а появившееся было желание есть пропадает начисто. Совершенно невовремя, потому что контейнер с «суперсолдатской» порцией какой-то каши никуда не денется. –Ты, кажется, хотел поговорить, — беру ложку просто чтобы занять чем-то руки. — Так уж получилось, что пребывание здесь меня заставило на некоторые вещи взглянуть по-другому. В том числе на то, что было в прошлом у нас. — Я не понимаю, о чем ты. — Я не спал, когда ты говорил с Рин о случившемся на «Валькирии». — Ясно, — произнес я. Просто чтобы что-то сказать. — Естественно, у меня возникли те же самые вопросы, что и у нее. Ну, вроде того, что какого черта тебя швырнули в мясорубку, хотя надо было к психиатру сначала. Потом я вспомнил, что мне можно таких вопросов не задавать — самого на профпригодность проверяли, когда я умирал от отравления палладием, при этом что Фьюри, что Романофф об этом знали на момент создания Наташиного отчета. Так что у меня на них свой зуб был, ну да и на тебя тоже, историю семейных взаимоотношений ты теперь тоже знаешь… А, черт, опять я не о том. В общем, что там в прошлом было… Я знаю, что не ангел. Далеко не ангел. Ты, где прокосячил, тоже в курсе, я думаю. Если нет — тут белобрысый пацан бегает, он доходчиво все объясняет. Так, все, меня опять уносит куда-то не туда. Тяжеловато обо всем этом говорить, ну да куда уже денешься. Ты ешь давай, пока я тут с мыслями соберусь — как раз тарелка закончится. Просто чтобы не провоцировать новый виток конфликта, послушно беру ложку. Вкуса не чуствую вообще. Наверное, так лучше даже, просто выполнить задачу — и все на том. В полной тишине приканчиваю половину своей порции, когда Старк снова начинает говорить. — У меня после всего узнанного складывается ощущение, что мы с тобой не с того начали. Вот вообще ни с того. И так как в целом пребывание здесь меня многое заставило пересмотреть под другим углом, я предлагаю начать все сначала. — Пожалел? — Ага, себя любимого в первую очередь. Мне одного мертвеца уже хватило, спасибо, больше не хочу. — Ты не виноват в смерти Баки. Никто, кроме меня, в ней не виноват, — вырвалось у меня. — А при чем тут вообще ты? Доел? Вот молодец, давай посуду сюда. И дальше говори, мне прямо интересно, что там твой мозг под «разгоном» накрутил. — Это сложно объяснить словами. Вспомни, как ты не поймал Роудса тогда, в аэропорту. Сильно помогают слова «ты ни в чем не виноват» и хоть какие-то попытки рассчитать, что вообще ты мог бы сделать? А ведь Роуди остался жив. И ты даже смог сделать для него эти свои кибернетические протезы, которых и со стороны не видно, и по функционалу от обычных ног не отличить. А я… Я всегда был бесполезен. — Баки так не считал, — совершенно незнакомым, мягким голосом произнес Тони. — Баки просто нравилось возиться с кем-то, а я попался под руку, — парировал я. — Ты сам это сказал. Вот только что. Нравилось с кем-то возиться — это ключевое, на самом деле. То, что ему было важно. С тобой уже не повозишься — так он уже тут то со мной, то с Локи нянчился, что, скажешь, не так дело было? А раз есть потребность о ком-то заботиться должен быть и кто-то, об кого эту потребность можно почесать. Так что ты определенно был для него небесполезен. Молчу уже о том, что ты и тогда мог ему подставить плечо. Например, когда он сбежал к вам из больницы. — Это один раз всего было. И никак не уравновешивает того, что он меня берег постоянно. А я вот его не смог. Старк вздохнул. А потом сощурился зло и вдруг спросил зло. — То есть ты считаешь, что Баки лучше было бы умереть тогда, в плену, в сорок третьем? Знаешь, как человек, в свое время в плену побывавший, могу тебя заверить — это один из самых худших вариантов смерти. Случись мне снова выбирать между пленом и отравлением палладием — я бы выбрал палладий, так-то. — Я так не считаю, но… — горло перехватило спазмом. Слова давались тяжело, ломано. Воздуха в палате как будто бы стало меньше. Я точно так же расклеился, как сопля, при Пегги, когда Баки упал с поезда. Я не хотел, чтобы она меня видела в таком состоянии, просто так получилось, что она меня целенаправленно искала. — Я не должен был тащить его к себе в команду тогда. — Если бы ты его не потащил, он бы вернулся в пехоту и там уже неизвестно, что бы случилось. А если бы его ранило так же, как тогда, в сорок четвертом, но в отряде не с тобой, а с кем-то другим? С кем-то, кто не успел бы дотащить его к врачам, что тогда? Если бы он попал в руки кому не надо и тот факт, что Зола его при своих экспериментах наделил-таки кое-какими суперсолдатскими фишками, обнаружили раньше? — Старк, слишком много «если». Ты говоришь о том, что было бы, если бы он не оказался в моей команде и… — я осекся. Потому что сам только что говорил о том же самом. — Доходить начало потихоньку, да? Рассуждать о том, что было бы при других обстоятельствах просто бессмысленно. Ведь эти обстоятельства уже сложились так, а не иначе. — Ты говоришь прямо как Рин. — Ну, я обычно учусь у лучших. А эта девочка неплохо так мозги на место вправляет, причем дело это у нее на поток поставлено. Кстати, если по биографии девочки пробежаться, то со всеми плюшками, наворотами, этими их божественно-магическими артефактами и прочими примочками она тоже не всех спасти могла. И людей теряла побольше нашего с тобой. Хотя уж кому, как не таким, как она, везде успевать, все правильно делать с первого раза и так далее, и тому подобное. — Это ты к чему сейчас? — Да к тому, что в смерти Баки тогда твоей вины не было. И, тем более, не было ее сейчас. — Мысли читать научился? — хмыкаю я. Горло разжимается. Слова снова льются сплошным потоком, а Старк молчит. Что как-то непривычно, обычно наоборот он всегда болтал, а я… — Ты вот говоришь, моей вины не было. Да только если бы он во мне не разочаровался окончательно из-за всей этой истории, то, глядишь, и остался бы. — Не путай его и себя. Это ты у нас более-менее по частям не распадаешься только когда кому-то нужен. А у Барнса все по-другому работало. — Хочешь сказать, что ты знаешь Баки лучше меня? — Нет, конечно, ты его лучше знаешь. Только у тебя от адекватного суждения сейчас считанные проценты остались. Потому что его уход сейчас — это вообще не о ваших взаимоотношениях. Ты там вообще никаким боком не пробегал, строго говоря. Просто у него выбор стоял: уйти самому за эту их Черту или как ее там, либо своим молчанием и бездействием отправить туда парня, которому еще хуже пришлось. И у которого, в отличие от него самого, не было ни нормальной жизни, ни хоть каких-то воспоминаний о чем-то хорошем. Ему бы, конечно, не понравилось то, что ты из-за этого на тот свет следом отъезжать собрался. Ну да он ведь не знал о косяках с твоей психикой, шифруешься ты даже получше меня, а я, между прочим, даже перед лучшим другом не спалился, когда мне жить считанные дни оставалось, — Тони грустно усмехнулся. — И да, может, Барнса я знал не так хорошо, как и ты, но уверен, что он бы расстроился, увидев тебя в таком состоянии. Чувство вины снова захлестнуло с головой. Но прежде, чем я успел сказать хоть что-то, на плечо легла чужая ладонь. Ощущения странные. Мысли закрыты, но фонит таким теплом, что, кажется, сожжет все и внутри и снаружи. — Стив, тебе сейчас хреново — и это как объяснимо, так и нормально в целом. Мало кто мог бы остаться «в порядке» после смерти кого-то настолько близкого. И честно — я бы не хотел иметь дело с кем-то подобным. Просто… Можно без крайностей? Нам правда хватит одного трупа, еще и тебя из-за этого всего потерять будет как-то слишком что для меня, что для Локи. Он, между прочим, за тебя переживает, а ему как бы тоже не шибко сильно это рекомендуется. Еще и Локи. Точно. Как я мог забыть? Он тоже приходил ко мне, пытался поговорить и потом, видимо, подослал Старка. — Можно, — вздыхаю я. Понимая, что с галлюцинациями, собственным состоянием и всем прочим все-таки надо будет что-то делать. Потому что сдаться сейчас, когда ты кому-то нужен… Я однажды уже допустил эту ошибку. Замерз во льдах вместо того, чтобы спасти Баки от всех тех ужасов, что ему пришлось пережить. И Баки я уже больше не смогу помочь ничем, хоть живой я буду, хоть мертвый. О, если бы я только знал, что в очередной раз ошибся со своими выводами. И если бы только я знал, как сильно захочу убить одну чертову белобрысую стерву. Да только хрена с два ее убьешь, как показали события прошлого.
