Глава 63. Сопоставление и диалог
15 февраля 2026 г., 02:56
Стив Роджерс
Тони, видимо, тренировался с кем-то из телепатов показывать фрагменты собственной памяти. Иначе не объяснить, почему от него шло четкое выделение реплик, адресованных мне в мысленном диалоге. Да и кадры «отсматриваемого» фрагмента начинались сразу, без «подготовительной» мути. И на кадрах отчетливо было видно Баки. Выглядящего иначе — с черными крыльями и цветом кожи, как у «ночных» атрейцев и Локи в его полуйотунской форме. Но все так же интересующегося работой Тони, а еще — периодически понукающего инженера брать в автомате что-то кроме кофе на обеденном перерыве. «Сейчас тоже было сквозь сон ощущение, как будто он рядом. Справа. Крылом накрыл меня и тебя», — произносит Старк, когда демонстрация пары фрагментов из прошлого завершается. «Верно. Почему мы разговариваем мысленно?» «Потому что я кое-что вспомнил». Тони тут же воспроизвел в памяти свой разговор с Рин по поводу Зимнего Солдата. Тот самый, где она сказала, что создать новое тело и засунуть в него душу, в принципе, не проблема, но с Зимним она это сделать не может, потому что он уже умер и с нее спросят за это, да и последствий плохих может быть больше, чем если просто его отпустить дальше. «А вот для Баки ведь расклад совершенно другой. И ничего не мешало взять — и сделать тело, куда засунуть выдернутую из прошлого тела душу. И вот у меня вопрос — сделала ли она это, почему не сделала, если все-таки нет, и самое главное — если сделала, то собиралась ли об этом нам говорить?» «Она кажется хорошим человеком». «Казаться и быть — это две разные вещи». «По ее прошлому можно сделать выводы…» «Стив, тебя жизнь ничему не учит. Мы о ее прошлом знаем только то, что нам рассказали и показали. Даже глядя на что-либо своими глазами, можно ошибиться. А мы по факту…» «По факту она спасла нас на корабле Таноса». «Да, и именно после ее спасения ты начал читать мысли, а у Баки с Зимним стартовал разгон и последующее разделение». «Ты подозреваешь, что она могла сделать это специально? Полагаешь, что это возможно?» «Стив, мы говорим о человеке, который может собрать по кускам расколотую планету. Ты правда думаешь, что для нее невозможно все то, о чем мы сейчас тут разговариваем?» «Если подумать, то просчитать действия Таноса было не так уж сложно. И она это сделала тогда. В смысле… Если Баки жив, то где он тогда?» «Ну явно не внизу, скорей всего его держат на корабле. Может быть даже — в бессознательном состоянии, поэтому мы и можем с ним общаться, когда засыпаем. Верней — он с нами может общаться». «Надо вытаскивать его и самим убираться отсюда». «И куда ты собираешься убираться? Где Земля мы не знаем, транспорта у нас нет, вслепую высадимся на какой-нибудь планете — и можем нарваться на проблемы куда большие, чем есть у нас сейчас. Да и убежать от местных вряд ли будет легко». «То есть ты предлагаешь молча и спокойно плыть по течению, пока нас не пустят одного за другим на опыты». «Стив, блять, не передергивай мои слова! Я предлагаю сначала изучить ситуацию более детально, потом разработать какой-нибудь нормальный план и уже тогда сваливать с этого их «Дерадикона» куда подальше. И желательно — домой, не притащив при этом на хвосте «Дерадикон», если, конечно, они действительно не знают о том, где Земля находится». «Думаешь, они знают, просто пока до нее не дошли?» «Думаю, что им война с Таносом важней, чем Земля, в любом случае». «Тони, но ведь они действительно спасают от его армии». «Ага. И местные радостно меняют, вполне возможно, что шило на мыло. Мы на каждой планете высаживаем несколько десятков подготовленных машин смерти, взамен забираем всех, кто более-менее представляет интерес с точки зрения паранормальных сил, после чего вот конкретно мы вообще не знаем, что там дальше на планетах происходит. Может быть, там уже давным давно всех переплавили на биомассу втихую или зазомбировали, создав новый мировой порядок. Или…» «Кажется, тебя понесло сейчас». «Знаю, — выдохнув, признался Тони. — Признаю, понесло. Если бы они могли зазомбировать кого-то, то первым делом сделали это со всеми новыми пассажирами. Чтобы, значит, мы тут не думали о всяком-разном». «Но это никак не отменяет того факта, что Баки может быть сейчас у них в роли подопытного кролика, а мы никак не можем ему помочь. Тони, если только он правда жив…» «Из нас двоих именно ты можешь это определить». «Интересно, как именно я это должен сделать? Ты тоже видишь эти сны, и ты знаешь, что сознание там каким-то образом изменено. Я ведь, когда он мне снится, даже не помню, что он умер. И не осознаю, что это все сон. И ты тоже в том же самом положении». «И у меня есть идея, как это положение подправить», — отпустив меня, Старк встал с кровати и принялся рыться в тумбочке, периодически стуча зубами. Похоже, что после этой прививки не зря ему дали отгулы аж на целых три дня. — И что ты там ищешь? — когда Старк показал мне маркер, понятней не стало. Поэтому пришлось дождаться, пока мужчина снова заберется на кровать, выключит свет и, прикоснувшись ко все еще голой ладони, пояснит: «Свои руки ты, как и я, в этих снах видишь. И выглядят они так же, как в момент засыпания». «Верно», — согласился я, потому что в первый раз на мне была надета куртка, а вот во втором и третьем сне фигурировала одна лишь водолазка, потому что в комнате теплей, чем в оранжерее. «Ну и нарисуй себе маркером напоминалку посмотреть этим вашим альтернативным зрением на Барнса. Сразу и поймешь, живой он, нет, или же вообще какая-то тварь прицепилась, пользуясь его обликом». Я передернулся, вспомнив внушительный список этих самых тварей. Против этой версии у нас были два момента: «Дерадикон» под защитой от подобных существ, Баки во сне не пытался меня увести глубже в подсознание (чему подтверждением служит то, насколько быстро я просыпался). А, да, еще момент: вот эта вот функция «хождения во сне» души отдельно от тела — характерная такая способность как Рин, так и последователей Маркутана. То бишь чародеев, к которым по атрейской классификации относят Баки. «Не попробуешь — не узнаешь, да?» — со вздохом пишу маркером на рукаве то, что должно напомнить там, во сне, посмотреть на Баки иным взглядом. Что-то пишет на своей руке и Тони, но разглядеть с моего текущего ракурса сложно, а заглядывать через плечо, когда тебе не показывают то, что пишут — не самый лучший ход. Поэтому сосредотачиваюсь не на том, чтобы узнать, о чем себе во сне собирается напомнить Тони, а на том, чтобы этот сон был хоть сколько-нибудь нормальным. То есть заворачиваю пациента в одеяло с подогревом и помня о том, что более-менее нормально он спит только рядом с кем-то, устраиваюсь поближе. — Если это реакция на вакцину, то даже представить боюсь, какая там зараза в чистом виде, — хмыкает Баки, стоит только прижать голову к подушке. — Мощная, наверное, если даже кое-кто из паранормального народа ею болеет. Ты вот хоть чем-нибудь болел хоть раз за все эти годы? — потянувшись, чтобы лечь поудобней, вижу перед лицом собственную руку. На которой моим почерком написано, что надо посмотреть на Баки так, как учили на полигоне. Но зачем на него так смотреть? Ответ на вопрос не ищу, просто всплывает в голове, что раз сам я это написал, значит — надо так и поступить. Поэтому отвлекаюсь буквально на мгновение, чтобы переключить зрение и увидеть, что со мной рядом все тот же человек, что и раньше. — Когда крылья лезли — это считается, или нет? — Баки, кажется, моих манипуляций не замечает. Его куда больше беспокоит Тони. — Нет, это ведь не вирус или бактерия старались. — Тогда нет. Или, может быть, это тоже выпало на долю Зимнего. Только вряд ли бы он запомнил что-то подобное, учитывая, что жизнь и так у него была не сладкой. Вот это уже плохо… Буди его. Стоило Баки это скомандовать — и я уже привычно просыпаюсь. Склонившись над Тони, пытаюсь понять, что стало причиной беспокойства Баки. Не вижу никаких отклонений, но вспомнив взволнованное выражение лица друга, все же трясу Старка за плечо. Безрезультатно. Второй раз. Тоже не выходит. — Тони! — сорвав с руки перчатку, пытаюсь нащупать на чужой шее пульс. Облегчение от его наличия тут же сменяется ужасом от происходящего в чужой голове. — Проснись, эй, давай, просыпайся… На то, чтобы растормошить крепко спящего Тони, у меня ушло около десяти минут. Тряска не подействовала вообще, помог только холодный компресс, да и то пришлось несколько минут ждать реакции. Хриплый выдох, кашель — и Тони широко открывает глаза, глядя сквозь меня куда-то… Очень далеко. Уже привычно пытаюсь вывести из этого состояния, заставить посмотреть на меня, напомнить, где он находится… Да хоть как-нибудь заземлить. Проблемы в том, что не всегда это удается почти сразу. Вот и сейчас проходит почти полчаса прежде, чем он перестанет трястись и скажет что-то осмысленное. — Я видел, как ты умер. И Зим. И Локи с Тором. Все… Все… А я ничего не мог… Ничего… — Я живой. Все живые, Тони. Это просто кошмар. Этого не случилось, этого не будет, тебе просто приснился очень плохой сон, — снова и снова повторяю я, чувствуя, как уже привычно он цепляется за меня и пытается выровнять дыхание. Благо, что позади осталась стадия «никому не скажу, что мне плохо», сейчас он хотя бы помогать себе в меру сил и возможностей позволяет. По собственному опыту знаю, что особо ничем помочь в таких ситуациях нельзя, но немного отвлечь от пережитого во сне и восстановить связь с реальностью я в состоянии. Поэтому продолжаю говорить ни о чем — просто пересказываю, что было на тренировке сегодня, по пути проводив Тони на кухню. Смена обстановки, пусть и не кардинальная — как раз то, что нужно. Отметив, что температура у Старка все еще повышенная, навожу ему в кружке стандартный жаропонижающий «чаек» по рекомендации Тины. Предлагаю приготовить ужин и Тони мою идею поддерживает. Сам собой заходит разговор, кто и где научился готовить. Нет, со мной-то все понятно: когда мать постоянно на работе, очень быстро научишься с плитой и кастрюлей управляться, чтобы голодным не сидеть. А вот обнаружить у Старка некислый такой поварской навык еще во времена его амнезии было для меня чем-то удивительным. Особенно если учесть, что до этого он неоднократно говорил о том, что в готовке не смыслит ровным счетом ничего и заказывал доставку, как максимум — мог разогреть в микроволновке замороженную пиццу или сварить макароны да посыпать их сыром. — Мне здесь просто книжка попалась с рецептами, вот и научился, — пожал плечами Тони. — Хочешь сказать, раньше тебе книжек с рецептами не попадалось? — поддеваю его я. Старк фыркает в ответ на подначку и, закатив глаза, произносит: — Нормальных книжек, написанных для людей, а не для непонятно, кого — увы, нет. Да на, сам почитай, если мне не веришь, — Тони потянулся к своему планшету и очень быстро нашел там ту самую книжку. — Вот, кстати, эту штуку можно приготовить, все продукты у нас есть — ходить никуда не понадобится, возиться недолго и вкусно получается, мы с Зимом уже проверяли. Только нам нравится лук подольше пожарить. Я невольно задержал взгляд на аннотации к самой книге и сразу почему-то предположил, кто был ее автором с вероятностью девяносто девять процентов. «Ну привет, мой юный падаван. Если ты добрался до этого моего творения — значит, уже отчаялся разобраться во всех этих «золотистых цветах», «мелких кубиках» и «тушить до готовности». А, ну и, конечно «соль по вкусу», как я об этом-то могла забыть. Чтобы избавить тебя от мороки с разбором всех этих хитросплетений, даю «средние по больнице» рецепты, на основе которых ты получишь начальный скилл владения поварским ремеслом. Ну а дальше можешь сам экспериментировать со степенью прожарки, пропорциями ингредиентов и временем приготовления». Вчитываясь в текст рецепта, я с трудом сдерживал смешки из-за того, насколько все было адаптировано для людей, как сейчас стало понятно, с математическим складом ума. Словно кто-то взял — и переложил инструкцию с одного языка на другой. «Кубики по 2 см», «жарить помешивая 1,5 минуты на среднем огне (для конфорки на 3 кВт). Соль — по чайным ложкам вровень с краями, вместо «средних картошин» — нужный вес очищенной картошки. Готов поспорить, что по этой инструкции учился готовить и Зим. Да что там говорить… Вспоминая, сколько раз мои собственные попытки что-либо приготовить заканчивались пересоленным, подгоревшим или полусырым результатом, не могу удержаться от замечания: — Вот бы мне кто в детстве такую книгу дал. А то приходилось постоянно маму дергать и вместе с ней готовить, чтобы запоминать, что, куда, когда и как. — Я как-то с утра на себя, Зима, и Тора с Локи блинчиков нажарил, Стив. Блинчиков. Без всяких «консистенций жидкой сметаны» смешал четыре стакана муки, шесть стаканов молока, четыре яйца, чайную ложку соли, две столовых ложки сахара и шесть — растительного масла, а потом разогрел четыре сковородки полминуты и по минуте с каждой стороны нажарил нормальных блинчиков. Оказывается, это все так просто, если написать человеческим языком, а не какой-то китайской грамотой про «вкусы», «цвета» и «готовность», — Старк вздохнул. К моменту возвращения Зимнего мы заканчиваем кулинарную возню. — У нас дома график — это матерное ругательство, которое ни в коем случае нельзя произносить? — А ты разве слышал, чтобы Стив на тебя при произнесении этого слова рявкнул «не выражаться»? — подхватывает шутку Тони. — Чем заболеть умудрился? — моментально меняет тему Зим. Поймав вопросительный взгляд Тони, прижимает ладонь к лицу. — У тебя температура, это видно невооруженным взглядом, а у меня он очень даже вооруженный, если помнишь. — Я не заболел. Это вакцинация. — Сочувствую, народ от нее уже пищит, говорят — жесткая штука. — На мягкость не тестировал, но мне она тоже не нравится. Хотя вариантов все равно нет, — пожал плечами Тони. — Мне-то не перепало этих всяких ваших сверхсил, так что спасаться от заразы будем по-старинке. — По старинке — это жертву богам принести или водички из лужи попить, а вакцинация — вполне технологичный метод, раз его даже на космических кораблях применяют. Тебе привет от Нера, кстати. — А это кто? — уточняю я просто ради поддержания диалога. — Да врач один, он из меня железо доставал, когда из-за разгона отторжение поперло. Ему, кстати, повезло — устойчивость к этой заразе уже есть, видать, что-то похожее цеплял в прошлом. Ну да с его работенкой неудивительно. — А что ты у него в гостях делал сегодня? — уточнил Тони. — На проверку ходил, ну и… — Зимний достал из кармана левую руку и помахал ей в воздухе. Показывая, что ладонь больше не искусственная, а живая, целиком и полностью. — О, так у нас есть повод отпраздновать? Ящерица наконец-то отрегенерировала свой давно потерянный хвост? — Да вот даже не знаю, стоит ли «праздновать», я этот «хвост» уже один раз ошпарил, второй чуть не порезал и как-то близок к тому состоянию, когда хочется завопить «верните обратно мою железную клешню», — хмыкнул Зим. — Не воплю только потому, что смысла нет. Нет, так-то с крыльями интересно, да и спина с головой из-за всей имплантированной дряни больше не болят, но вот эта чувствительность уже раздражает. Ужин вы без меня приготовили, судя по запаху? Кстати, Роджерс, я тебе хочу напомнить, что у Тони-то каникулы после прививки, а нам с тобой надо будет через несколько часов на тренировку идти, так что зря не спишь. — От неспящего слышу. — Я на мониторинге выспался, — судя по тому, как Тони поперхнулся компотом, Зим сказал что-то из ряда вон выходящее. — Да не удивляйся ты так, я сам охренел. Только вроде болтали с Нером, потом раз — и я отключаюсь, а когда включаюсь — все уже закончилось и я сплю себе там спокойно, одеялом укрытый. Эти трое еще и свет приглушили, и в другую комнату ушли, чтобы не мешать. Если здесь все врачи такие заботливые, то я в принципе не против и залетать к ним в гости иногда. — Но-но-но, полегче на поворотах, ты свой лимит залетов уже на год вперед покрыл. — Я постараюсь, но обещать ничего не могу. Впрочем, пока нас даже за пределы корабля не выпускают — поводы для обращения к врачам вряд ли появятся, — Зим улыбается и садится за стол. Тянется рукой к ковшику с компотом, а я как-то машинально успеваю перехватить и развернуть этот ковшик ручкой к нему, чтобы не ошпарился. Во взгляде Солдата мелькает что-то странное и мне кажется, что он бы и вовсе руку одернул и меня оттолкнул, но вместо этого едва слышно произносит: — Спасибо. Говорю же, забываю постоянно. После чего берет ковшик за рукоятку и наливает себе компот. Заметив, что кружка Тони наполовину опустела, подливает и ему. Подвигает свой стул поближе к инженеру и набрасывает на того одно из появившихся за спиной крыльев. Принимаюсь раскладывать еду по тарелкам. Тони по его просьбе кладу лишь пару ложек, да оно и понятно, что в нынешнем состоянии аппетита нет. За ужином обсуждаем с Зимним утренние тренировки и строим планы на завтра. Старк, кажется, засыпает сразу, как только доест. Относит его в постель Зимний, укладывает между нами, привычно закутывает в крылья и шепотом уточняет у Тины, чего в принципе ждать от последствий вакцинации. Удивительно, но терпения ИИ хватает повторить все то же, что было сказано мне несколькими часами ранее. Наверное, и не только нам это рассказывать приходится. Только оставшись один на один со своими мыслями, пытаюсь осознать то, что увидел во сне, когда посмотрел на Баки. Увидел живого человека! Живого! Не душу, задержавшуюся в этом мире на какое-то время после смерти и даже не астрально-сущностную тварь, использующую чужой облик, чтобы подвампирить на предмет энергии людей, находящихся в нестабильном состоянии, а самого настоящего Баки, как будто он и не… Это что же получается? Рин действительно смогла создать ему тело, так? Держит где-то взаперти и нам не говорит о том, что провернула? А ведь мне она показалась хорошим человеком. Что теперь делать? Как спасать Баки, учитывая, что я во всех этих высокотехнологичных штуках ничего не понимаю, живем мы все под надзором ИИ, да и окружающие меня люди и не только на сто процентов лояльны командованию Дерадикона? Я словно вернулся в прошлое. В те времена, когда был никем и не мог ровным счетом ничего противопоставить своим обидчикам. Каждый был сильней и выносливей меня просто, как выражаются местные, «по умолчанию», и не было никакой возможности справиться. Я пытался, конечно. Заканчивалось все травмами разной степени тяжести или длительными нравоучениями, если меня успевал вытащить из переделки Баки. А теперь я снова оказался на старом месте и нет больше возможности помочь ни себе, ни лучшему другу, который все еще где-то на корабле и с которым неизвестно, что творит эта паранормальная компашка. Заснуть так и не получилось. Я правда пытался, но… Какой уж тут сон? Лежал в темноте с закрытыми глазами и снова старался найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Выхода не было. Совсем. Одна радость — Старка кошмары не мучали, так что эти три часа он спокойно проспал в объятиях Зимнего. Но потом тоже завозился, вздохнул, сел на кровати и, пробормотав под нос себе пару нелицеприятных выражений в адрес инопланетной заразы, от которой приходится прививаться, направился в душ. Я, понимая, что уже больше не засну, решил пройти на кухню и заняться хоть чем-нибудь. В принципе, уже можно было бы приготовить завтрак. С одной стороны — странно тратить время на готовку, когда все можно в уже приготовленном виде взять в автомате. С другой стороны — многие сделали кулинарию своим хобби, обращаясь к готовым продуктам только в случае тотального завала на работе. В ангарах, например, многие сейчас работали увеличенными сменами по двенадцать и даже по шестнадцать часов. Кто-то не то что ел на работе, но и спал там же, в самостоятельно оборудованных даже не комнатах, а уголках отдыха. Наверняка такой же загруз и у медиков на земле, и у пилотов… Один я тут в разгар событий непонятно чем занимаюсь. На тренировки хожу, великое дело делаю… Под такие мысли я почистил и натер картошки, добавил муки, яиц и молока, разогрел сразу четыре сковородки и взялся жарить картофельные лепешки. По пути удивляясь тому факту, что в Атрее была картошка, которая по вкусу и прочим свойствам, в принципе, ничем не отличалась от нашей земной. Или картошкой они уже где-то во время скитаний по нашему миру затарились? — Доброе утро, — бормочет Тони, протаптывая дорожку к чайнику. Отвлекшись на минутку от своего занятия, достаю из микроволновки кружку с компотом и ставлю ее на стол. — Я кофе хотел вообще-то. — Тони, ну какой кофе? И так не спишь толком, пей компот, завтракай и иди обратно спать. Вон, опять температура шпарит. Давай я тебе сейчас жаропонижающее разведу. — Давай, — вздохнув, он усаживается за стол, кладет на столешницу руки, а на них уже — голову. — А еще лучше просто пристрели меня из жалости, чтобы я не терпел все это еще два дня. — Ну-ну, — погладив мужчину ладонью по плечу, ставлю перед ним тарелку с первой порцией лепешек и соус. — Может, это тебе немного поднимет настроение? — А разве сегодня твоя очередь кашеварить? — А какая разница? — пожал плечами я. — И как давно ты не спишь? — Могу тебе тот же самый вопрос адресовать. — Ну я-то эти три часа поспал, а вот о тебе того же сказать нельзя, судя по всему. — Все нормально, между прочим, я могу и… — Стив, — Тони посмотрел на меня пристально, глаза в глаза. И прежде, чем начать говорить, на мгновение буквально отвел взгляд чуть наверх. — Слушай, я не собираюсь давить на тебя, хорошо? Так что не надо тут защищаться, я ведь просто хочу тебе помочь, хоть и не знаю, как. Впрочем, одна идея есть: если хочешь, мы могли бы пропустить твою тренировку и пойти прогуляться по кораблю. Или посмотреть какой-нибудь фильм настолько занудный, что нельзя не уснуть уже на середине. Или… — Или ты мог бы снять уже эту штуку, — нахмурился я. — Или я мог бы ее не снимать. — Тони, раз уж мы договорились попытаться друг с другом поладить и начать все сначала, я хотел бы это делать с тобой, а не с электронной системой, которая за тебя решает, что и как сказать. — А я хотел бы… — Тони осекся и принялся смотреть в сторону. — Что? — Ничего. Спасибо за завтрак, я пойду, попробую еще поспать. Предложение насчет прогулки или кино еще в силе, но только если ты оставишь тему прибора. Насчет твоих опасений… — Тони демонстративно поднес руку к виску, после чего материализовались очки, которые мужчина снял одним движением. — Скажем так, общение со мной без корректировки — не лучшая идея для человека, чья психика и так разваливается по кускам. И не потому, что я такой злой, подлый и только и жду, как бы кого обидеть, а потому, что я не умею нормально разговаривать, давай уже это признаем. — Это не только твоя проблема, Тони. И все же полагаться даже в таких вещах на технологии… — Ой, давай не будет мне тут мутант, выживший в леднике как раз-таки благодаря технологиям, читать нотации о вреде использования технологий. Я поднял руки вверх. Крыть было нечем. И все же неприятное ощущение от открывшегося знания о приборе никуда не делось. Потому что… Дело было даже не в том, что Тони пользуется какой-то программой, чтобы разговаривать с окружающими, а в том, что ему в голову вообще пришла такая идея. Как будто всех вокруг не устраивал настоящий он и пришлось спрятаться за очередным программным интерфейсом для того, чтобы его приняли. И ведь не последнюю роль в этом решении наверняка сыграло мое поведение в прошлом. Хотя вина-то не на Тони, а на мне. Я не смог найти подход. Я не смог наладить контакт, хотя должен был и как командир и уж точно — как человек, называвший себя его другом. И в результате, когда я, тормоз эдакий, дошел наконец-таки до той стадии, когда желание налаживать отношения появилось, Тони, в свою очередь, это уже на одно место не упало и он спрятался от меня за программой, которая за него говорит то, что мне хочется услышать. Волна отвращения к себе заставила передернуться и, скомкано попрощавшись, раньше времени отправиться на тренировку. Уже по пути на полигон вспомнив, что сегодня надо зайти к Иэрмаль, я и вовсе почувствовал, как и без того нерадостное настроение пробило дно. Впрочем… Будем решать проблемы по мере их поступления. Тренировка не помогла. Совсем. Обычно прохождение симулятора в компании с Зимним помогало отвлечься, но на этот раз все было слишком… не так. — Стив, — не выдерживает Эгарион уже через полчаса после начала тренировки. — Давай ты будешь приходить выспавшийся, а если не получилось отдохнуть — отменять со своей стороны это дело нафиг. Осуждать и минусы ставить никто не будет, ситуация твоя мне известна, так что просто… Бесишь… Как же бесишь. Этим вот своим «понимаем твою ситуацию», этим постоянным снисхождением и проникновенным тоном. Достало. Сколько я этого наслушался в детстве ото всех вокруг — волос на голове не хватит, чтобы пересчитать. Все такие добрые, снисходительные, так уж и быть позволяющие мне жить и дышать… Вслух я этого, конечно, не говорю. Лишь привычно киваю и говорю, что, мол, да, в следующий раз так и сделаю. Потому что сейчас не лучшее время нарываться на неприятности и привлекать к себе лишнее внимание. К моменту посещения кабинета Иэрмаль прихожу к выводу, что хуже этот день уже быть не может. Так что к назначенному времени я готов к любым проблемам, которые мне может подсунуть визит к специалисту «по мозгам». — Здравствуй. Ты Стив, все верно? — А у тебя разве нет карточки с моими личными данными? — вид Иэрмаль почему-то вызывает ощутимую неприязнь. Хотя с чего бы вдруг подобному чувству возникать — вообще неясно. — Есть, конечно, но мне же надо определиться, как к тебе обращаться. В карточках порой написано совершенно не то, что есть на самом деле. Племяшей вон Аланом и Браном зовем, а настоящие имена намного длинней. У некоторых вообще в обычном общении клички вместо имен, хотя в документах могут быть указаны нормальные данные. У некоторых, конечно, и с документами бардак — либо те же клички, либо двадцать паспортов разных миров по разным именам. Нельзя забывать и о том… — Какая же все-таки она зануда. Хотя симпатичная, — хмыкнул Баки. — У тебя все симпатичные, — возражаю я. — Ни одной юбки не пропустишь. Между прочим, она замужем. — Между прочим, я знаю. Я же не собираюсь к ней клеиться, уж не совсем дурак. Но она все равно симпатичная. — Спасибо, — судя по голосу, Иэрмаль улыбается. И что-то еще спрашивает у Баки, но что именно — я не слышу. А потом я открываю глаза и понимаю, что лежу на диване в «рабочем кабинете» Маль, как называет ее Тони, до подбородка укрытый теплым пледом. Сама хозяйка кабинета сидит за столом и что-то пишет. Не сразу понимаю, что пишет она пером на каком-то словно бы свитке. Наверное, лицо у меня выглядит немного удивленным, потому что Иэрмаль спрашивает у меня. — Что-то не так? — Даже не знаю, что и сказать, — голос немного хриплый спросонья. — Мне всегда говорили, что я застрял в прошлом, но судя по тому, что я вижу, не у одного меня с этим проблемы. — А в чем проблема? И у кого? — хмыкает Маль. — Когда ты непохож на остальных — это всегда проблема. Уж я-то знаю, поверь. — Все друг на друга непохожи. Даже если внешность почти одинаковая, вон, как у племянников моих, все равно будут различия в характере, поведении и предпочтениях. И с чем у меня должны быть проблемы, по-твоему? — Разве тебе не говорят постоянно, что работать на планшете было бы удобней? — Нет, не говорят, — Маль пожимает плечами. — Некоторым удобно на планшетах, некоторым писать от руки. Кто-то пользуется авторучками, мне привычней писать пером. Я ведь не должна делать что-то только потому, что другим так удобней. Им так, мне по-другому. А различия будут всегда, по составу и повадкам нашего экипажа, особенно отдельных его объединений, это хорошо заметно. У тебя проблемы со сном до сыворотки были? — Да они всегда… — я прикусил язык. Мысленно укоряя себя за то, что повелся на такой примитивный трюк — позволил себя заболтать и вытащить личную информацию. Делиться с Маль чем-либо личным я не планировал, учитывая ее близкие отношения с командиром корабля. Считать эту девушку человеком, которому можно довериться, я не мог по определению. Хотя и надо было не показывать этого, так что, возможно, даже лучше, что я о чем-то проболтался. — То есть, у нас есть что-то, что не пофиксила не сыворотка, ни кровь Рин. Знаешь, лучше бы тебе пройти кое-какие обследования чтобы исключить парочку патологий. А то если у тебя одна из них… — У меня не может быть патологий. Сыворотка избавила меня от всех имеющихся болезней, а списочек там был немалый. Меньше всего мне хочется после всего узнанного давать этим ребятам себя обследовать. Да и вообще — какого черта они прицепились к этому сну? Да, я почти не сплю. Но та же Рин, например, вполне официально дрыхнет по три-пять часов в сутки, причем пять считаются для нее прямо-таки полноценным здоровым сном. Моя бессонница мне жить не мешает… Ладно, мешает, но не до такой степени, как другие проблемы, поэтому спасибо, как говорится, что позволили спокойно поспать часик, когда я отрубился, но не надо к моему сну цепляться. Все это я в форме как можно более корректной высказал Иэрмаль с одной конкретной целью: отказаться от обследований, да и вообще сместить фокус с якобы проблем со сном на неприятности другого рода. Например, чуть-чуть подтянуть меня по подготовке психолога просто чтобы в следующий раз я не допустил с кем-то тех же косяков, что вышли у меня со Старком. Да, с ним, конечно, сказалось негативно и нежелание, и мое предвзятое отношение, но будь у меня чуть больше именно знаний по нужной теме — вполне возможно, что я бы смог не доводить ситуацию до катастрофы, как получилось в свое время у нас. — Вот, значит, зачем ты пришел. Ладно, будет тебе подготовка, — вздохнула Иэрмаль, после чего сбросила мне на планшет какую-то учебную литературу. И сказала, чтобы через неделю я был у нее в кабинете как штык, на том же месте в тот же час. Естественно, я это пообещал. Хотя уже не знал точно, исполню ли это обещание. Может быть, я к тому моменту смогу разобраться, что происходит с Баки, и нам придется в спешке рвать когти с «Дерадикона». Куда, зачем — с этим можно разобраться и потом. Самое главное — больше никому не позволить ставить над другом какие-то ненормальные эксперименты. И надо мной заодно. Хватит уже с меня. От мыслей, как обычно бывает, отвлекает происходящее в реальности. Тони особо лучше не стало, так что мы с Зимним остаток вечера возимся с больным инженером. Ну не то что бы прямо возимся, но следим, чтобы поел, выпил очередную порцию лекарств для купирования симптоматики, помогаем принять душ и переодеться, ну а потом — укладываем спать и следим, чтобы ему не снились кошмары. Следит, правда, в основном Зимний, в чьи крылья Тони уже привычно замотан, как в кокон, а я просто лежу рядом и старательно делаю вид, что сплю. Мыслями снова и снова возвращаюсь к поиску ответов на свои вопросы, но эти ответы почему-то так в голове и не возникают. Зато возникает что-то другое. Крик. Зов о помощи. Мольба о спасении на грани восприятия. И что самое важное — этот телепатический будто бы зов в итоге приводит меня к конкретной каюте, верней — больничной палате Дерадикона. Я рванул на помощь, не раздумывая. Если Баки так кричит, если он чувствует то, что чувствует, значит — все предельно плохо и хуже уже быть не может, а значит — я должен успеть. Должен найти, спасти, сделать что угодно, но прекратить эту пытку чужого разума. Именно поэтому, когда я влетаю в палату и вижу лежащего без сознания на койке Баки — бросаюсь, не думая, на девчонку, которая склонилась над ним. Бросаюсь без всяких «девочек бить нельзя», без предупреждения, без каких-либо требований. Просто знаю, что это все она. Она — причина этого крика в моем сознании, причина чужой боли и чужого нечеловеческого страха. Который пропадает ровно в тот момент, когда я бросаю со всей силы ее тело в ближайшую стену. Разорван контакт, значит. Значит — точно она сделала с Баки какую-то мерзость. Ах ты тварь… Изображал из себя дружелюбие, втиралась в доверие, мы же тебе все поверили, а ты… ты… Удар она блокирует, но кости у нее не такие уж крепкие — я отчетливо слышу хруст. А потом — мое горло неожиданно сильно сжимают совершенно чужие руки. Кто-то душит меня со спины, и это не только руки, но еще и магия, поэтому я не успеваю, не могу и не знаю, как противостоять этому ровно до того момента, как Рин, вскочив на ноги и неловко поджав явно сломанную руку, рявкает во весь голос. — Отставить! Чужие руки тут же разжимаются, но магия не перестает давить на сознание. Крика больше нет. Голоса Баки больше нет. Вместо него — пустота. И от этого ощущения по внутренностям буквально ползет животный ужас. — Как прикажешь, — ровный, спокойный голос, без сомнения принадлежит моему другу. Оборачиваясь, насколько позволяет чужая магическая сила, вижу Баки стоящим за моей спиной во весь рост. Его кожа синяя, как у «ночных» атрейцев. Собственно, сам он выглядит, как асмодианин. Даже глаза пылают алым при взгляде на меня. Как будто он столкнулся с врагом, а не увидел старого друга. Как будто я для него теперь — опасность, как было во времена, когда он находился под влиянием «Гидры». — Баки, ты… — Какой еще Баки? Это все уже было. Это уже случалось в прошлом. Как тогда, так и сейчас Баки — в чужой власти, а меня даже не узнает, потому что… — Тебя так зовут. Баки. Ну, верней звали до того, как Маркутан тебе нахер стер всю память. Ты, кстати, с каких до каких все помнишь? — нет, в этот раз рядом была другая переменная. Переменная, которая вела себя совершенно непонятно. — Помню, как Маркутан поступил в соответствии со сделанным выбором. Знаю, что он отправил меня служить тебе, госпожа. И знаю, что этот человек заслуживает смерти за свое деяние. — Да блять! Поставил-таки полную прошивку, пидрила. Встречу — урою гада, пусть так и знает, — Рин прижала ладонь к лицу и глубоко вдохнула. Выдохнула. — Ладушки, блять, решаем проблемы по мере их поступления. Баки — сиди здесь, никуда не уходи. Ты — за мной. — Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь… — договорить мне не дала крепкая хватка за ухо, после чего меня за это самое ухо бесцеремонно выволокли прямо по полу в коридор и потащили в сторону соседней, пустой палаты. Неизвестная магия блокировала возможность двигаться и разговаривать, так что все, что мне оставалось — переживать весьма унизительное положение. Причем унижения этого вечера, кажется, на этом не закончатся — уж очень злой сейчас выглядела девчонка. И судя по ее выражению лица и манере поведения — кажется, я что-то не так понял. И куда-то совершенно не туда влез. — Стив, ебаный ты в рот, вот скажи, блять, как от тебя, вшивого гандона без магических способностей, особых талантов и каких-то эксклюзивных навыков может быть больше проблем, блять, чем от меня в худшие мои, сука, годы? — это был первый вопрос, который мне задали, когда мы оказались в палате один на один. Отвечать я на него не стал, потребовав немедленно объясниться, что именно она сделала с Баки, почему он меня не узнает и самое главное — почему она не сказала мне, что он жив. Узнанное меня не порадовало. Совсем. А еще, кажется, я задолжал этой девчонке извинение. И не одно даже. А еще — теперь совсем непонятно, как мне подступиться к Баки. Впрочем — это уже неважно. Главное, что с ним все хорошо. Ну, не совсем хорошо, конечно, но… Все же ситуация при всей ее дерьмовости намного лучше, чем была еще день назад.
