Сталь поющая

Из личного дневника инквизитора Виолетты Арсиод. Говорят, что Инквизиция не обладает терпением. В отношении многих моих коллег — это именно так. Именно о терпении, которого не хватило инквизитору Стенфолку, инициировавшего облавы на членов банды Молниеносца и всех с ней связанных на планете Тахион Брутца много лет назад. Я размышляла, наблюдая за изучающей планшет данных Элизабет Стилсонг. Этой ведьме терпения было не занимать. Как и проницательности. Несколько лет назад моё со Стенфолком совместное расследование о причастности к появлению в секторе нового наркотика одного из культов Слаанеш, вывело нас на планету Тахион Брутца. К тому моменту, уже было известно, что банда бывшего пилота Имперской Гвардии использовалась для сбыта наркоты практически «в тёмную» — они просто сами не хотели знать, от кого получают реализуемый товар. Я считала, что охотиться за столь мелкими сошками должны представители местных сил правопорядка, но Стенфолк решил иначе. Ничего удивительного, что владельцы множества борделей и притонов, получавших наркотики от Молниеносца, дружно ломанулись записываться в СПО. Учитывая особенности политической жизни и географии Тахиона Брутца, они, таким образом, фактически избежали внимания Инквизиции. Только через полтора года мне удалось узнать, что в каждой сети сбыта были представители культа, контролирующие её работу. Протянувшиеся от рядовых культистов ниточки снова привели меня, теперь уже без Стенфолка, считавшего, что с разгромом банды Молниеносца уничтожена и ячейка культа на Тахион Брутца. Началась долгая и кропотливая работа по выслеживанию подозреваемых и причастных. Конечно, никого из прежних беглецов уже не было среди СПО: кто-то успешно дезертировал, другие — сгинули, часть отобрали в Имперскую Гвардию, иные просто умерли. Однако сейчас у меня за плечом не стоял приверженец активных действий Стенфолк, и была возможность долго и упорно просеивать через мелкое сито улики, зацепки, несостыковки, подозрения, слухи, сплетни. По волоску, по крупинке распутывала клубок взаимосвязей и ложных следов. Через какое-то время появились первые смутные намёки. Впервые очертания основателей культа, впервые прозвучала фамилия «Стилсонг». К сожалению, от их заведения и дома ещё во время первых облав остались только угли, а к моему возвращению на том месте успели построить новый кабак. Увы, но к тому моменту, когда у меня появилась уверенность, что именно эта семья если не организовала культ, то входит в ближний круг главы культа, «Химеру» старшего поколения уже успела подорвать орочья ракета. Потерявшая управление машина стала носиться по полю боя по абсолютно случайным и непредсказуемым траекториям, приведших подбитый транспорт в ставку варбосса, где у неё и рванул боекомплект. Даже с инквизиторскими полномочиями мне потребовался весьма значительный срок, чтобы отследить, в какую из Схол Прогениум была отправлена старшая дочь Стилсонгов (её младший брат к тому времени был уже законченным наркоманом, неспособным отличить реальность от грёз; след второй дочери затерялся где-то на поверхности Тахиона Брутца — после тридцатого кочевого племени, в которое её перепродали, и двух недель безрезультатных допросов, я перестала искать). Наша первая встреча состоялась в кабинете куратора её курса. Уже с первых секунд нашего разговора мне стало ясно, что этот орешек будет тяжко расколоть. Элизабет явно было что скрывать, но она практически идеально играла простую имперскую девушку. Практически. Только взгляд, который Стилсонг бросила на меня перед тем, как испуганно отшатнуться и опустить в страхе глаза… Слишком короткий, слишком обвиняющий, слишком нехарактерный для простой жительницы Империума. Слишком идеальное поведение. С трудом сдержав первый порыв схватить девчонку прямо на месте и медленно выжимать из неё все соки, вместе с информацией, ограничилась довольно продолжительным и выматывающим допросом. Элизабет держалась хорошо, уверенно. Этим она лишь укрепила мои подозрения. И я решилась на долгую рискованную игру, сделав вид, что удовлетворена. Сегодня имперский комиссар Элизабет Стилсонг отправляется в свой первый полк. Я же буду танцовщицей в её любимом кабаке, слепой попрошайкой в её любимом парке, продавщицей закусок на улице, где она будет жить. Я буду её тенью. Я буду рядом. Я буду следить. Я буду ждать, когда одна из нас ошибётся.