Порок

Вечерняя прохлада позволяет моим мыслям прийти в относительный порядок: тихий шелест травы под ногами, шум лёгкого ветерка и приятным, холодным светом освещающая путь луна. Сегодня тёплая ночь: мне, на удивление, не хочется убежать в интернат и залезть под одеяло с головой. Такое бывает крайне редко, но сконцентрировать внимание на окружающей природе кажется невозможным. Больше меня интересуют собственные мысли. Я думаю обо всем: о Ло, о Радане и о человеке рядом — Калебе. Но больше всего об одном голубоглазом блондине, конечно… после произошедшего у него на кухне мы больше не разговаривали. Прошёл всего день, а мне отчего-то как-то неприятно и печально, но стараюсь много об этом не думать. Наверное, занят просто. Работает же…или ещё чего. Он же даже у Радана с Калебом не появлялся, почему он вообще должен писать мне? Глупость какая. И вообще…я вышел покурить с Калебом чтобы расслабится, а не грузится из-за этого придурка. Так что я старательно выгоняю все мысли из головы, переводя взгляд на своего молчаливого друга. Парень слегка хмуро смотрит словно сквозь деревья, расположенные вдоль сада, по которому мы идём. Выглядит так, будто решает неимоверно важный вопрос у себя в голове. Пару секунд думаю над тем, чтобы прервать его мысли беседой, но останавливаюсь и делаю ещё одну затяжку, отчего горло обжигает горячий дым, а во рту появляется привкус табака. — Тебе не кажется что за нами следят? — Внезапный вопрос застаёт меня врасплох. Оглядевшись, но ничего не увидев, я даже немного нервно усмехаюсь. Странные у него темы для разговоров, конечно. Я не то чтобы сильно тревожный человек, но даже меня такое заставляет волноваться. — Здесь везде камеры. Конечно следят. — Отшучиваюсь, не придавая большого значения его словам. Не знаю, какие тараканы водятся в голове Калеба и знать, если быть откровенным, не слишком хочу. Однако мой ответ совсем не успокаивает парня, так что я подношу сигарету ко рту и зажимаю ее губами, растрёпывая волосы друга лёгким движением руки. — Да не грузись ты, все время ходишь мрачный, да забитый. Кому ты такой сдался-то? — Ты не понимаешь. — Закатывает глаза Калеб, спихивая мою руку со своей головы и поправляя выбившиеся из пучка пряди. Этот ответ меня бесит, но я решаю промолчать, лишь негромко передразнивая собеседника и снова зажимая сигарету между пальцев. Мы ходим кругами уже минут с двадцать, понятия не имею зачем. От вида пускай и красивого, но слегка надоевшего сада, начинало подташнивать. — Прогуляемся до круглосуточного? — Ну а что. Нечего вокруг интерната шляться, здесь и вправду ощущения далеко не из приятных. Атмосфера хорошая только из-за темноты, но стоит только приглядеться и взору мгновенно открываются камеры на каждом шагу, да тошнотворная роскошь. Вот на кой чёрт посреди всего этого фонтанчики из чистого серебра с рубиновыми вкраплениями и гравировкой? По большей мере их используют, чтобы поить птиц, а им, насколько мне известно, плевать, пить из лужи или из чего-то…такого. — Да, давай. — Возможно мне показалось, но после моего предложения он стал немного спокойнее. Может быть парню просто тоже не нравится вся эта фальшь? Интересное предположение, но глядя на Калеба я бы скорее сказал, что ему плевать. Этому человеку, по ощущениям от общения с ним, на всё похуй. Кроме Кейт, которую он настолько прячет, что до сих пор меня с ней не познакомил. «У тебя гормоны неспокойные, да шило в одном месте. Нечего ей с такими общаться. Она девочка интеллигентная, не для такого контингента её растили.» — Сказали мне в ответ на просьбу, на что мне стало до ужаса обидно. Это за кого он меня принимает? Да мне…да я… да поебать мне на эту девку, какой бы там красивой она не была. Какое-то время после этих слов я даже метался между «может и вправду познакомится и чего-то добится, чтобы позлить Калеба?» и «Да больно оно надо». Но второе одержало победу с существенным отрывом, ибо как бы не было велико моё желание взбесить брюнета, использовать ради этого стороннего человека было глупо. Да и девчонку жаль, я же вообще не такой. Ну, почти. Когда-то лет в шестнадцать я бы точно именно так и поступил: сложный период, все дела. Вокруг меня в тот момент крутилось ну очень большое количество красивых девушек, хрупких и до ужаса невинных. По крайней мере с первого взгляда. И мне нравилось быть тем, после кого деланные милашки, краснеющие от любого прикосновения, открывались по-настоящему. В какой-то мере это требовало того, чтобы их сломать. Я немало сердец разбил в то время, но что я должен был сделать? Сидеть и смотреть, когда на меня буквально вещается каждая вторая? Ну нет. И ни одну из них я не любил. Никто не запомнился мне от слова совсем, да даже больше. Не помню имени ни одной из тех, с кем встречался за тот год. Иногда мне становится стыдно за это. Поступки подобного характера заслуживают порицания и ненависти, но я не могу изменить своего прошлого. Главное, что сейчас я таким не промышляю. Это закончилось в момент, когда я понял, что меня привлекает не только противоположный пол. Некий внутренний конфликт возник сам по себе и в попытке его разобрать я просто…забил. А там уж появились и новые привлекательные парни, затмившие мой свет. Не в полной мере, конечно, но популярность моя заметно поубавилась. А оставшиеся девушки более не представляли совсем никакого интереса. Затушив сигарету о край мусорки, я выбрасываю окурок и потягиваюсь, сонно зевая. Утомили меня полуночные прогулки, но двери круглосуточного гипермаркета источали соблазнительный свет. Вообще-то я не был голоден, а вот сахара в моём организме катастрофически не хватало. Я в принципе ем весьма много сладкого, но сегодня было настроение закинуть в себя огромную шоколадку с каким-нибудь ягодным наполнителем. И печенья ещё. И запить энергетиком. Великолепный план. Калеб заходит в магазин вместе со мной, бегло осматриваясь, пока я хватаю первую попавшуюся тележку и с усмешкой встаю ногой на железную перегородку, крепящую колесо. Отталкиваюсь второй ногой и еду по кафельному полу, со странным и детским чувством радости оглядываясь. — Боже, Винс, ты нормальный? А если ты её сломаешь? — Недовольный моим поведением, сухо отчитывает меня Калеб, на что я лишь невозмутимо жму плечами. — Новую куплю. — В мою голову приходит новая гениальная идея. — Иди сюда. — И парень идёт. Хмурый и встревоженный, но податливый. Я отстраняюсь от тележки и задумчиво смотрю на неё пару секунд, прежде чем закинуть одну ногу внутрь, прикидывая, смогу ли без падения залезть в неё полностью и хватит ли в ней места в принципе. — Кавински, мать твою! — Калеб хватает меня за плечо, поворачивая лицом к себе. — Ты чего резко такой активный стал? Ногами ходи, тебе не пять лет! — Возмущается парень, на что меня начинает немного тошнить. Ну вот в кого он такой законопослушный? — Помолчи. — Накрываю чужой рот рукой с игривой улыбкой, прежде чем оттолкнуться от земли и встать внутрь тележки уже обеими ногами. Не долго думая, сажусь на металлическую, дырявую поверхность и с блаженным вздохом вытягиваю ноги настолько, насколько мне позволяет объём. — Это противозаконно. Мы получим штраф и нас могут выгнать. — Я просто заплачу. Хватит быть таким душнилой. — Я устало смотрю на него и лениво взмахиваю рукой. — Серьезно, если я начну ходить и гундеть — тебе будет весело? Вот и мне нет. — Я не… ладно. Быстрее уйдём отсюда. — Калеб ломается и соглашается, на что я сдерживаю довольную ухмылку. Прогнулся таки. Оно и правильно, но интерес насчёт того, откуда у него такие… «Правильные» наклонности остался. Нужно будет спросить об этом позже. — Чего тебе? — Берясь за перекладину и начав катить тележку вперёд, уточняет парень. — Сладкого. — Командую я, поднимая голову и осматривая полки с цветными этикетками. — Шоколадку бери. Ту, что наверху. Да, да, молодец… и мармелад. О, вафли! И их бери. Печенье. Нам точно нужно печенье. — Как только я вижу что-то яркое и вкусное — меня не остановить. Клянусь, я могу оставить в этом отделе половину зарплаты моего отца, но сегодня моё разгульничество прерывает сварливый я-не-душнила Калеб. — Всё, стоп. Нечего так много сладкого жрать, не хочу прийти в комнату и увидеть тебя в сахарной коме. — Калеб сворачивает, а я сдерживаю своё разочарование. Нужно будет обязательно растрясти его когда-нибудь. Я не выдержу, если меня всю жизнь будут тыкать в ограничения. Мы выходим из магазина минут через пятнадцать с двумя пакетами. И если в одном набор будущего диабетика, то второй имеет более здоровое наполнение. Оно и понятно: от Калеба не ожидалось ничего другого. По началу это ужасно бесило, но сейчас я даже привык. Это в любом случае не моё дело, да и парень в любом случае прав: мне набора сладостей на неделю вперёд хватит. Однако мне все ещё казалось это странным — он вёл себя совсем не как типичный подросток. Никаких резких и спонтанных, глупых действий. Всегда напряжённый и опасливый, на грани паранойи, парень вызывал долю жалости. Хотелось взять его за руку и повести в самый громкий клуб, напоить и сказать «просто расслабься. Хотя бы раз в жизни». Но Калеб бы не дался, а делать это насильно я не собирался. — Слушай. — Медленно разворачивая упаковку с шоколадным батончиком, начинаю я. — Почему ты всегда такой… ну, знаешь, правильный? Мне вот было вообще плевать на то, что у нас будут проблемы. У нас обоих достаточно денег, чтобы откупится даже от какого-нибудь убийства, а от хулиганства в магазине и подавно. — Начинаю диалог я, испытывая слишком сильный интерес. Калеб молчит и я не понимаю, подбирает он слова или придумывает отмазку, но решаю просто подождать. Кусаю батончик и чувствую во рту приятный привкус карамели, от которого по телу едва ли не мурашки проносятся. Великолепно. — Мои родители — полицейские. Главы большинства отделов страны. — Внезапно начинает он спустя пару минут, шагая к интернату. — Я тоже должен им стать. Они не заставляют меня, не подумай! Криминалистика это интересно, вот. Меня с детства приучали к порядку и правилам, поэтому я не привык их нарушать. Извини, если сильно давлю на тебя этим, просто зачастую оно не контролируется. — Парень тихо усмехается, а я в ответ лишь киваю, мол, всё нормально. Это многое объясняло, пускай и осталось ощущение недосказанности. Не звучало как ложь, но мне точно рассказали не все. От силы половину, а того и меньше. — И что, никогда не хотелось побыть бунтарём? — Чем ближе мы подходим к большому зданию, тем отчётливее я чувствую на себе пронзающий взгляд. Появляется желание обернуться, но Калеб точно напряжется снова, а он только расслабился. Поэтому я терплю, поглощая батончик и стараясь не думать о нарастающей тревоге. Вот же бред…этот идиот сказал мне что-то, а я так остро это воспринял, что теперь и самому мерещится. Странно правда, что лишь спустя большой отрезок времени, но мало ли. Может, у меня просто психика медленно погружается. — Хотелось. И я был. Какое-то время. Но…эм. В общем, перестал. Надоело. — Отмахивается Калеб, а я решаю не допытывать его и молчаливо кивнуть. Мои ноги сами собой ускоряются и мы начинаем идти быстрее. Парень или того не замечает, или игнорирует, не знаю точно и знать не хочу. Ровно как и то, почему мне сейчас показалось, что слева промелькнул чей-то силуэт. В интернате становится немного проще. Яркий свет ламп освещает пустынный коридор и я прощаюсь с Калебом у двери в его комнату, взяв с него обещание меньше думать о правилах. Не знаю, кажется, ему это нужно. Может, это что-то на уровне психологического блока? Знакомая для меня тема. Не верю я в то, что он такой загнанный только из-за родителей. Точно есть ещё один фактор. И я бы с удовольствием подумал о нём по пути в комнату, но моя тревожность сейчас достигает невиданных высот и я решаю продолжить в безопасном месте. От Калеба до меня идти буквально пару поворотов, и этот путь я чуть-ли не пробегаю, останавливаясь у двери и тихим вздохом переводя слегка сбитое дыхание. Смотрю по сторонам и вижу лишь пустоту: где-то в конце коридора комната Ло, но он уже наверняка видит третий сон, а я стою возле двери и накручиваю себя насчёт чего? Слежки? Да уж. У меня, конечно, высокая самооценка, но будем объективны: никому я сейчас не нужен. А все происходящее — плод моего воображения и неосторожных слов Калеба. Так бывает. Лезу в карман и нащупываю ключи. Два поворота в замочной скважине и вот — я в тёмном, но привычном помещении. Стены всё такие же черно-красные и никто не стоит посреди комнаты, когда я захожу на порог. С долей облегчения выдыхаю и нервно усмехаюсь. Придурок. Сам себя завёл и стоит теперь. Кого я вообще ожидал здесь увидеть? Отца? Ага, так он здесь и оказался. Я разуваюсь и ставлю обувь у стены, оборачиваюсь и тянусь, чтобы закрыть дверь в комнату, прежде чем её резко перехватывает чья-то рука. С моих губ едва ли не срывается вскрик, который я проглатываю, не готовый к такому позору. Большим шагом отхожу от двери и теряюсь на мгновенье, видя на пороге неизвестного мне парня. Высокий. С чёрными, аккуратно уложенными назад волосами. Его глаза — глубокие и тёмные, не выражают ни единой эмоции. Облачённый во всё черное он пугает своей фигурой. Чувство, вызываемое его взглядом, напоминает мне то, что я испытывал по пути сюда. И всё же я не схожу с ума. Но в такой ситуации я не знаю, что было бы лучше. — Эй, ты кто, блять, такой? — Мой тон становится грубым и я хмурюсь, глядя на парня, пускай одно его присутствие заставляет атмосферу сгущаться, а страх в моей душе нарастать. — Свали нахуй, я гостей не приглашал. — Мне не нужно приглашение, Винс. — Постепенно до меня доходит одна интересная вещь: его внешность, телосложение, да даже банально взгляд кажутся мне до боли знакомыми. Но где именно я его встречал — вспомнить не могу. — Я тут по очень важному разго— — Так. Тебе ещё раз повторить или что? Съеби, пока до казуса дело не дошло. — Я делаю шаг навстречу парню, сжимая руку в кулак. Откуда он знает моё имя? Хороший вопрос и отсутствующий ответ. Ничего нового. Но вся эта ситуация с каждой секундой все больше напрягает и бесит меня. — Перебивать гостей некрасиво. — Парень делает резкий шаг ближе ко мне, и перехватывает мою руку когда я замахиваюсь для удара. Крепко сжимает её так, что у меня сейчас кости сломаются. Поморщившись, я дергаюсь, чтобы освободится, но он второй рукой вжимает в стену у порога моё плечо, фиксируя меня на месте. Здорово. От его силы становится страшно, но я никак это не показываю — смотрю взглядом, полным злобы в пустые глаза напротив и не понимаю абсолютно ничего из происходящего. Мой разум подбирает судорожные варианты отступления. Может, закричать? А что толку? Все или спят или не услышат вовсе. Так и получается. Напротив меня человек с невероятно знакомыми чертами лица, внушающими в меня ужас, а его руки держат меня так, что на месте прикосновений наверняка останутся синяки. Всё внутри меня инстинктивно сжалось и я в мгновенье ощущаю себя загнанным в угол котёнком, который может лишь смотреть в глаза огромному и злому человеку. Ненавижу чувствовать чье-то превосходство, ненавижу чувство слабости, а ещё больше ненавижу резкие осознания. — Только не кричи, Кави, нам не нужно лишнее внимание. — Фраза, обращённая даже не ко мне, а скорее к воспоминаниям, заставляет мои мозги резко встать на место. Оно очень хорошо мне знакомо. И ехидная интонация, с которой произносит её парень — тоже. — Мой брат называл тебя так, не так ли? Меня трясёт. Это то, что я не хотел вспоминать никогда. Теперь я точно могу сказать, почему лицо парня такое знакомое. И по моему уже испуганному взгляду можно точно понять — смысл сказанных слов дошёл весьма быстро. В моей комнате просторно и светло. Из-за полупрозрачных занавесок пробиваются солнечные лучи, падая мне на кровать и оставляя тёплый след на сонном лице. На мягкой, ещё детской коже нет ни единого следа усталости, лишь россыпь веснушек на переносице и щеках, ныне исчезнувшая. Голоса внизу вызывают любопытство и я вскакиваю с кровати, решая, что негоже лежать, пока у нас гости. По крайней мере, мой папа говорит, что это крайне неприлично. А он человек правильный, пускай и немного строгий. Но это нормально. Так мне кажется. Ни вижу проблемы потому что понятия не имею, как живут другие семьи. Да и что там. Мне одиннадцать лет и всё, чего я хочу от жизни — вишнёвый пирог, который мама печёт на выходных. Меня не волнует то, что мои сверстники морально старше: мне нравится быть таким. По-детски невинным и смешным, популярным и весёлым, источающим тёплый, словно солнце, свет. Потягиваясь на пути, я смотрю в большое зеркало, стоящее посреди комнаты. Оно мне явно велико, но я определённо вырасту и всё вокруг больше не будет казаться таким большим. Слышу крики со стороны окна и быстро выглядываю, замечая своих друзей: их лица не видны из-за расстояния, но я точно знаю их силуэты. Пойду поздороваюсь и выбегу на улицу. Папа не любит, когда я вожусь в песке и грязи, но мне нравится. Нравится бегать по улице и драться палками, смеяться до боли в животе и объедаться конфетами. Потом, правда, зубы болят, но это не страшно. Мои родители богатые, а значит поправить это не составит большого труда. Мир до смешного прост, когда ты ребёнок. Приоткрываю дверь комнаты и выхожу в коридор, с балкончика второго этажа выглядывая сквозь позолоченные перила. Внизу стоят два человека: взрослый мужчина и парень лет…шестнадцати? Он кажется старше меня, но один его вид приводит в восторг и я совершенно забываю о своих планах. Общаться со старшими всегда круто и почётно, а если у нас получится стать друзьями, то это будет просто прекрасно! В своей голове я уже выстраиваю план того, как побегу рассказывать об этом во дворе, хвастаясь удачным знакомством. Но для этого нужно заслужить его…как там…расположение. Точно. Приглаживаю волосы, как это обычно делают родители: не свойственно мне гладкие, они лежат легкими волнами. Мне не нравится эта причёска, с ней я выгляжу как-то прилизано. Но мой папа говорит, что я должен поддерживать статус. Когда вырасту — обязательно отращу их длиннее, чем сейчас. Родители заставляют стричься как все другие мальчишки, а мне не нравится. Хочу, чтобы в будущем мои волосы были длинными и вьющимися. А ещё какими-нибудь…светлыми! Терпеть не могу рыжеватый оттенок своих родных волос. Когда-то меня даже дразнили. Рыжий и конопатый, ну что за дурацкое комбо… Однако сейчас это интересует меня в наименьшей степени. Медленно, чтобы не свалится, иду по крутой лестнице, замечая на себе взгляды взрослых и того самого мальчика. Здорово, когда на тебя смотрят. Я люблю внимание. Спускаюсь и встаю рядом с папой, произнося громкое и звонкое «привет!» Мой голос ещё не сломался, как и у большинства моих знакомых, так что слегка писклявый и мягкий, он был больше похож на девчачий, нежели мужской. Но это не навсегда, так что мне всё равно. Наши родители начинают обсуждать меня после приветствия, а я во всю разглядываю парня, не скрывая интереса в ярких глазах. Его черты лица — острые и грубые, а взгляд тёмный и равнодушный. Выглядит…серьёзным. От этого моя уверенность в себе уменьшается, но не намного. Словно полные друг другу противоположности, мы долго смотрим друг на друга. На мне — оранжевые шорты и белая футболка, когда он одет в чёрные брюки и рубашку. Но будем честны, на нём это выглядит красиво. Понятия не имею, откуда во мне столько восхищения, но один его вид заставляет меня пожирать парня заинтересованным взглядом. — Ребята, а вы не хотите поиграть во что-то? Взрослым нужно поговорить наедине. — Голос отца парня вырывает меня из раздумий и мы поочерёдно киваем. Он — первый, а я — второй. — Пойдём ко мне в комнату, я покажу тебе свои любимые книги! — Не удосужившись даже спросить его имя, воодушевлённо командую я, на что парень лишь тихо хмыкает и пожимает плечами, вместе со мной поднимаясь по золотой лестнице. Вокруг меня начинает плыть и рушится привычный мир. Под холодным взглядом становится душно. Тошнит. Хочу воды. Много воды. И в душ. Я снова чувствую это. Чувствую грязь, забирающуюся под кожу острыми иглами, чувствую боль от касаний человека и жмурюсь, хрипло вздыхая. Страшно. Мне до дрожи страшно. — Отпусти… — Стараюсь говорить громко и угрожающе, на мгновение вернувшись в реальность. Но мой голос дрожит и срывается, поэтому с моих губ слетает лишь сдавленный шёпот. — Отпусти…отпусти меня, блять! — Резко срываюсь на крик и дёргаюсь, вырывая свою руку. Не уверен, что сделал это самостоятельно. Возможно, парень решил позволить мне это. В любом случае — не важно. В моей голове паника, разрастающаяся с невероятной скоростью. Блокирую воспоминания и отшатываюсь от собеседника как от огня. — Нет, нет, что ты. — Он улыбается, а меня от этой улыбки выворачивает наизнанку. — Продолжай вспоминать, Кави, я хочу увидеть больше страха в твоих глазах. — Его рука зарывается в волосы и с силой сжимает, пока меня продолжает поглощать вязкое болото. Я снова тону в этом и не кому меня спасти. — Кави, ну чего ты. — Его имя всё также мне неизвестно. Когда я спрашивал его об этом, в ответ он лишь отшутился, что я могу звать его как захочу. Так и появился в моей жизни мистер-загадка. Сначала наши отношения складывались весьма так себе, но со временем он начал проявлять ко мне интерес. Понятия не имею, каким образом смог его заслужить, но мне льстило, что такой взрослый и крутой парень проводит со мной так много времени. Правда звал он меня как-то странно. Все мои друзья использовали как кличку «Винс», а этот — Кави. Но я не был против. Потому что это значит, что я особенный. И он особенный. Раз зовёт меня не так, как другие. В последнее время он стал частым гостем в нашем доме и мы много времени проводили вместе. Читали книги, играли в видеоигры, смеялись. Меня перестали интересовать другие люди и всё, чего я хотел — чтобы он поскорее пришёл. Его присутствие вызывало внутри приятный трепет, а его мимолётное поглаживание по голове — растекающееся по телу тепло. Хотелось лежать в солнечных лучах и обниматься, пока его рука перебирает отливающие огненно-рыжим пряди. Но предложить мне было страшно. Да и в отличие от фантазий, в реальности его касания более грубые. И странноватые какие-то. Однако это не было чем-то важным. Если ему нравится — значит нравится и мне. Но сегодня атмосфера была другой. — Ну почему ты не хочешь читать? — Капризничаю я, сидя на кровати и демонстративно отворачиваясь. Парень в ответ негромко смеётся. — Потому что мы читаем их каждый раз. Ты не думаешь, что иногда нужно играть по моим правилам? — Его голос — глубокий и с лёгкой хрипцой, отложился в моей памяти особенно хорошо. Иногда я переставал слушать его слова и акцентировал внимание на нём. О произношении, интонации и той сладкой мягкости, с которой он протягивал «и» в моём прозвище. Пару раз в моей голове мелькала шальная мысль — записать его на диктофон. Засыпать по ночам и слушать, как человек-загадка повторяет моё имя из раза в раз, чувствовать тепло, трепет и милую нежность. — Ух…а ты хочешь во что-то своё поиграть? — Я с любопытством склоняю голову в бок, на что тот слегка кивает. — Ну хорошо. Тогда объясняй что нужно делать. — Нужно молчать. И никому не рассказывать об игре и её правилах. — Я слегка хмурюсь, не понимая, что к чему. Рука парня тем временем тянется к замочной скважине и по комнате проносится глухой щелчок. Будь я старше — начал бы паниковать, но не в тот день. Тогда я ничего не понимал и лишь наивно хлопал глазами, ожидая самой интересной игры за всю свою жизнь. Раз её правила секретные, то иначе и быть не может, не так ли? И в чём-то я был прав. Этот день я запомнил на всю жизнь. Как и все последующие, когда эта игра стала основным и единственным нашим времяпрепровождением. — Поклянись, что никому не расскажешь, Кави. — Парень подходит ближе и садится на кровати напротив меня. — Если ты сделаешь это — я больше никогда не приду к тебе. И всё. А потом будет очень-очень плохо нам обоим. — Я серьезно киваю, испытывая переполняющее меня волнение. — Конечно! Клянусь. — Я мило улыбаюсь и протягиваю ему руку. Человек-загадка отвечает мне тем же и мы жмём их, а от чувства тепла чужой ладони по телу проносятся мурашки. — Хорошо. Тогда есть правило номер два. Только не кричи, Кави, нам не нужно лишнее внимание. — Хватит…хватит, пожалуйста, прекрати. — Ненавижу унижаться, но сейчас мне плевать. Я вот-вот расплачусь. Ничего не вижу. Перед глазами — холодный, тёмный взгляд, от которого мне невыносимо. Сердце готово пробить рёбра изнутри, а трясёт теперь не только руки — все моё тело не способно нормально реагировать на происходящее. Парень напротив молчит, прежде чем наконец разжать руку. Меня шатает и я падаю на колени, понимая, что мои ноги сейчас банально не способны держать моё тело в строю. Тяжело дышу и смотрю в одну точку — перед собой, пока темнота не отступит. Горло предательски сжимает и я чувствую ком, а вместе с ним — свой обед, поднимающийся выше. Подавляю позыв тошноты и молча глотаю собственные слёзы, не желая опускаться ещё ниже. — Ну всё, всё, хватит. — Парень присаживается напротив меня, но больше не трогает. Я боюсь снова почувствовать мёртвую хватку и молчу, стараясь лишний раз не дёргаться. — Дыши, Винс, ты мне нужен живым. — Не могу говорить сейчас, поэтому ничего не отвечаю. Лишь и вправду старательно втягиваю воздух, прикрыв глаза вновь и считая до десяти. «Раз, два, три…» — Обрывки воспоминаний крутятся в голове, мешаются и путаются, давят на виски и отдают болью в голове и теле. «Четыре, пять, шесть…» — Постепенно, моё дыхание становится немного более глубоким. Горло постепенно разжимается и я снова чувствую себя относительно нормально. Сквозь то, что я хочу забыть, пробивается свет адекватного мышления. «Семь, восемь, девять…» — моё тело перестаёт трясти так сильно. Я могу ощутить едва заметную дрожь, но постепенно прихожу в себя и забираю контроль над ситуацией. Темнота, сгущавшаяся всё это время, постепенно развеивается. Мир передо мной становится нормальным, и пускай я всё ещё на грани — сейчас могу думать нормально. Невзирая на только что накрывший меня срыв. Не хочу снова возвращаться в это, но в моей голове сейчас только один вопрос. Что ему нужно? Всё те нахлынувшие на меня с новой силой воспоминания — не более, чем осколки моего больного прошлого. Человек-загадка давно не появлялся в моей жизни, и четыре года назад, когда я видел его в последний раз, я надеялся, что больше никогда не встречу его снова. — Успокоился? — Голос парня заставляет поднять взгляд. Смотрю на него с напряжением и ледяной ненавистью. — Отлично. А теперь перейдём к делу. Моё имя Войд и ты — человек, который будет работать на меня. — С моих губ едва ли не срывается нервная усмешка. Работать на него? А ещё что? Да после произошедшего я этого Войда буду за двадцать километров обходить. — Ну-ну, не смотри на меня с иронией. Ты же не хочешь снова увидеть свой ночной кошмар? — Весомый аргумент, который заставляет меня мгновенно напрячься. — Мы братья. Как думаешь, сложно ли будет организовать вашу встречу? Вот и я думаю, что нет. Если нужно — я позвоню ему прямо сейчас. Сомневаюсь, что он будет против провести с тобой время снова. — Дыши, Винс, дыши… Сдерживаю новую волну истерики, сжимая руки в кулаки и царапая кожу ладони изнутри. Этих слов было достаточно, чтобы я был готов достать Войду звезду с неба. И он наверняка это понимает, ибо на его лице мгновенно появляется довольная ухмылка. — Я рад, что мы друг друга поняли. Мне не интересен ты. Мне интересен Калеб. И я не хочу, чтобы возле него ошивался сброд вроде тебя и…остальных его друзей. Всё что тебе нужно — рассорить их и уйти самому. Как можно быстрее. Моё терпение не вечно, Винс, будешь медлить — ничто и никто тебя не спасёт. — Внутри меня всё нервно сжимается, однако даже это не перебивает моё удивление. Калеб?.. И что он успел натворить, что этот псих им озабочен?.. — Но мы с ним толком не общаемся, я не смо… — Сможешь. У тебя нет выбора. — Напоминает мне Войд и я затыкаюсь. Парень встаёт с пола, а я — вместе с ним. — На этом всё. До встречи, Кави. — Ничего не объясняя, Войд выходит из комнаты, скрываясь в полутьме коридора. Мерзкая кличка оставляет во мне чувство грязи и злости, но даже на это у меня нет сил. По ощущениям из меня выжали все соки, и сейчас я банально не могу думать о том, во что вляпался. Не могу и не хочу. Голова кружится и болит, а перед глазами всё та же лёгкая пелена. Когда я остаюсь один, то мгновенно ощущаю, как по щекам течёт что-то тёплое. С тихим стуком падает на чистый пол, оставаясь на нём маленькой капелькой. Делаю пару шагов к двери и запираю её на ключ, без единой мысли в голове упираясь в неё лбом. Почему. Почему это снова происходит со мной? Слёзы начинают течь активнее и я со всей своей злобой ударяю по двери. Ненавижу.