Порок

Я в сотый раз прокручиваю в голове план действий. Смотрю на себя в зеркало и всё же скидываю с себя куртку. Мы пробудем на улице не так уж и долго, даже если замёрзну — лучше так, чем сковывающая действия одежда. Мне и без того с трудом удалось убедить Калеба, варианта проиграть у меня просто нет. Отступать поздно, да и я не собирался отказываться от своих слов и намерений. С задумчивым видом встаю на стул и осматриваю верхнюю полку. Аптечка стояла нетронутой, и вероятность того, что сегодня как раз тот день, когда мне нужно будет ей воспользоваться стремительно возрастала. Будем реалистами: как бы я не был уверен в собственных силах, остаться целым в драке в принципе сложно, а с Войдом так тем более. Негромкая усмешка слетает с губ, когда я вспоминаю о просьбе Лололошки, прозвучавшей вчера. Не делать глупостей и не лезть к Войду. Ага. Обязательно. Словно это так просто — игнорировать факт насилия в отношении дорогого тебе человека. Да я скорее умру, чем оставлю всё так, как оно есть. Плевать на угрозы и шантаж, ещё недавно пугавший меня до глубины души. Пускай зовёт своего братца, вместе поговорим. Сейчас все мои страхи и эмоции в принципе перекрывала нескончаемая ярость, преследовавшая меня по пятам после разговора с Калебом, Раданом и Лололошкой. Было тяжело заставить себя усидеть на месте в тот день, но я смог. Было слишком глупо поступать настолько импульсивно и бежать на Войда без плана, так ещё и находясь под наблюдением. Ло может сколько угодно делать вид, что успокоился и не станет лезть в это дело, но я-то знаю. Он так просто не успокоится, а рисковать его здоровьем снова не хотелось. Лучше постараться убедить его в моём бездействии. И я убедил. Ну, попытался. По-хорошему — переждать ещё пару дней, но ни я, ни Калеб не хотели этого делать. Я знал, что толка от парня в драке будет ноль. Наверняка Войд для него не меньший триггер, чем человек-загадка для меня, но его присутствие и поддержка моей стороны придавала моральных сил. Правда, изначально он был решительно против. Хмурился и отказывался от участия в наступлении, говорил, что это самоубийство и я не понимаю того, насколько силён Войд. Но в итоге-то согласился. Не без труда и уговоров, конечно… Возможно, с его стороны то усталое «ладно» скорее смирение. Побоялся отпускать меня одного? И зря. Я, может быть, и не мастер боевых искусств, но драки с отцом мне дали какой-никакой опыт. Забавно, наверное, думать об этом в таком ключе. Главное — чтобы всё прошло как надо. И никто не вмешался. Администрация здесь часто закрывает глаза на драки, но обычно Войд для них как некий триггер, не меньше. Со слов Калеба, по крайней мере. Слишком жестокими последствиями это всё обычно заканчивалось. Но это точно не мой случай. Понятия не имею, откуда во мне столько уверенности в своих силах, однако затуманенный разум не собирается переживать о вероятностях и последствиях. Я успокоюсь только если увижу отчаянье в глазах Войда, страх и кровь на его лице. Пускай это будет стоить мне ссадин и синяков, это не так уж и важно. Хочу заставить эти пустые, холодные глаза показать мне ужас, сравнимый с тем, что я испытывал в нашу первую встречу. Какая-то часть меня кричала и умоляла остановиться, а вторая искала отмщения. Не только за Ло, что уж таить. Но так думать даже лучше. Я набью ему ебало не из-за странноватого паренька, слишком уж быстро и крепко засевшего у меня в мыслях, а за ту ночь, когда я трясся от накатывающих снежным комом эмоций. За его руки, крепко державшие меня за плечо, за взгляд, слишком похожий на человека-загадку. За моё сломанное детство, в котором Войд не виноват. Но это не помешает мне представить на его месте другого человека. Неправильно ли это? Наверное, да. И всё же здесь, в этом проклятом месте, неправильно всё. Люди, поступки, эмоции и воспоминания. Словно каждый кирпич злополучного здания некогда был проклят обиженной на жизнь ведьмой. Погружаясь в местный мрак и грязь не замечаешь, как сам становишься таким же. Жестоким и грубым, потерянным и испуганным. Фальшивым. Как те, кого ты ненавидел всю свою жизнь. Процесс преобразования необратим, пока глупые люди продолжают звать его адаптацией. Я не хотел превращаться в того, кем чувствую себя сейчас. Идти на поводу у эмоций и больного безрассудства, слепящей злости и крайней глупости. Я расплачусь за сегодняшний день двойной ценой, но мне не страшно. Потому что пока есть в мире хотя бы один человек, выделяющийся средь серой массы своей искренностью и добротой, я буду поступать как последний идиот. Как бы не была мне противна жестокость, иногда жизнь требует показать характер. Стук в дверь заставляет обернуться и подойти ближе. Думаю пару секунд. Если не открою сейчас — Калеб уйдёт и мы забудем о нашем желании как о дурном сне. Поворачиваю в замочной скважине ключ и вижу перед собой знакомое лицо. Парень сегодня выглядит удивительно хорошо, будто смог выспаться. Даже завидно немного. Ночью в моей голове было слишком много мыслей для нормального сна, так что позволить себе такую роскошь не удалось. — Ещё не передумал? — Калеб заходит внутрь комнаты и убирает руки в карманы пиджака. Одет так, словно собрался на деловую встречу, а не бить лицо бывшему. — Нет. — Пожимаю плечами я, потягиваясь и задумчиво похрустывая пальцами. — Ну давай, гений, скажи мне, каков шанс нашего успеха? — Калеб усмехается, проходя в комнату за мной и садясь на столешницу. Парень достаёт из кармана пачку сигарет и зажигалку, без малейшей доли стеснения закуривая прямо в комнате. За такое поведение штраф полагается, между прочим. Вызывает во мне долю удивления — передо мной точно тот зажатый и законопослушный студент, которого я знаю? — Где-то между нулём и единицей. — Калеб взглядом предлагает мне сигарету и я решаю поддержать его небольшой бунт. Привычный запах табака заполняет горло, проникая в лёгкие и отдавая приятным расслаблением в теле. Пессимизм Калеба удручал, но не настолько, чтобы остановиться. — Да ладно тебе, не принижай мои способности. И свои тоже. Представь лучше, как приятно будет наблюдать за его мучениями, м? — От собственных слов мне становится плохо. Кавински раньше никогда бы так не сказал. Он бы молча сделал то, что считал нужным и винил себя в пустой комнате, ещё несколько дней вспоминая пугающие картины крови на своих руках. Я могу успокоить себя лишь тем, что Войд заслуживает такого к себе отношения. — Твои садистские замашки меня напрягают. — С ноткой иронии указывает на мои слова Калеб. — Не знаю, Винс. Сейчас я скорее испытываю чувство дежавю и думаю о том, что вы с Ло определённо нашли друг друга. — Парень смеётся, а я не понимаю смысл сказанных слов. Я, конечно, помню рассказ Радана об их попытках наступления. Однако как-то и не думал о Лололошке в таком ключе. Сложно представить его на моём месте — таким же агрессивно настроенным и безрассудным. — Ты о чём? — Решаю всё же уточнить. Может, Калеб просто неправильно сформулировал мысль? — Не прикидывайся тупым. Лололошка тоже умеет испытывать эмоции, и желание защищать близких себе людей. Только вот ваша проблема в том, что пока вам не сломают руки, вы не поймёте, что не все конфликты можно решить насилием. — Философствует Калеб, отчего начинает меня бесить. Я-то как раз в этом очень хорошо осведомлён. Просто не все люди могут понять тебя через слова, и я сомневаюсь в том, что если попросить Войда отстать он успокоится. Скорее всего, парень тоже это понимает. Иначе нет смысла в его присутствии. Мне нужно время, чтобы осмыслить полученную информацию. Значит, Лололошка тоже пытался…смешно получается. Меня отговаривает потому что у самого не получилось? Имеет смысл, только вот различие в жизненных ситуациях пророчило мне больше шансов на победу. Да и мало ли когда-то было… пусть он хоть двадцать раз пытался пойти против Войда и возвращался ни с чем, мне от этого ни горячо, ни холодно. — Ты мне ещё проповедь зачитай, правильный ты наш. — Насмешка на лице говорит за меня — слова Калеба не убедили, значит, сегодняшней драке быть. — Когда он там выйти должен? — Минут через пять. — Идеально точное знание расписание Войда значительно упрощало задачу. Караулить парня на улице было бы как-то ну совсем тупо. А Калеб мог с ходу сказать где он будет, когда и почему. Немного пугающе, если подумать о том, что Войд живёт каждый день по одинаковому алгоритму. Складывалось впечатление, будто он не человек вовсе, а робот какой-нибудь. Поехавшая машина. — Тогда идём. — Тушу сигарету о стеклянный стакан, выбрасывая окурок в него же и открывая окно. Думаю, заставлять дышать табаком весь этаж — плохая затея. Мой напарник кивает и слезает со столешницы, вставая на пол. Быстро переглянувшись, я замечаю сомнение в тёмных глазах. Подхожу ближе и ободряюще хлопаю Калеба по плечу, уверенно улыбнувшись. — Давай оторвёмся на этом ахуевшем биомусоре. Внутри всё сжимается от волнения, распространяющегося по телу слишком быстро. Напротив меня — холодный и пустой взгляд. Ни доли растерянности или непонимания, словно Войд знал, что это произойдёт. И сейчас на его лице мелькает больная усмешка, от которой мне становится мерзко. По нашему с Калебом выражению лица очевидно, что намерения у нас не самые светлые и радоваться здесь нечему. Но и удивления на чужом лице я не ожидал: было бы глупо полагать, что Войд не заметил слежки. Нам просто…потребовалось некоторое время, чтобы решиться на действия. Точнее, мне то не требовалось, а вот моему партнёру — да. Так что мы едва ли не потеряли парня, однако сейчас всё складывалось наилучшим образом. Не слишком далеко от интерната, чтобы была возможность дойти до комнаты в наихудшем случае, но и не вплотную к учебному заведению: вмешательства администрации очень не хотелось. — О? Ты решил привести ко мне Калеба? Знаешь, мы, вроде, договаривались об ином, Винс. — Подаёт голос Войд, внимательным взглядом скользя по лицу парня, предпочитавшего стоять совсем близко ко мне. Так, что я словно физически ощущал исходящее от Калеба напряжение и страх. Радовало лишь отсутствие истерики у парня. Держится даже лучше, чем ожидалось. Вероятно, будь я на его месте — начал бы сходить с ума. Удивительно крепкий человек, а ведь с ходу и не скажешь. С другой стороны: оно и ясно. После отношений с Войдом Калеба, наверное, уже ничего не введёт в шок. Становится отчасти стыдно за то, что поначалу я его принижал и недооценивал. Думал, он тут сразу начнёт загибаться… — Я не стану выполнять твои условия. — С ходу заявляю я, хмуро глядя на Войда. — Ты можешь говорить мне что угодно и о ком угодно, хоть сейчас приводи его сюда. Мне плевать. Но ты не посмеешь трогать дорогих мне людей. И я не позволю тебе забрать Калеба. — На последнем предложении зрачки Войда словно сужаются. Взгляд, обращённый на меня, пробивает до мурашек. Такое чувство, будто вся злоба, таившаяся в охладевшем сердце, в один момент выливается на меня. На мгновенье я успеваю пожалеть о своих действиях, однако быстро беру себя в руки, напоминая, почему и зачем стою напротив Войда сейчас. — Это ты так из-за той шлюшки взъелся? — Теперь мой черёд чувствовать очередную волну ярости. Слишком легко понять, о ком идёт речь. Только вот это оскорбление в сторону Ло заставляет на мгновенье потеряться. К чему это? Почему не любое другое унижение? Войд знает больше, чем я? Быстро отсеиваю навязчивые мысли. Во-первых, сейчас не до этого. Во-вторых, парень наверняка не контролирует собственные слова. У кого что болит, тот о том и говорит, не так ли? Иного варианта ответа на вопрос в моей голове я не вижу и видеть не желаю. — Ну, знаешь, моё терпение не вечно. А ты не торопился. Я хотел тонко тебе намекнуть, что самое время начать, однако мальчик на побегушках возомнил себя героем. Напомнить его место в обществе было даже приятно. Не трать своё время на этого человека, Винс, он того не стоит. Ты слишком многого не замечаешь. Или просто не хочешь замечать? Не знаю. — Войд насмешливо смотрит на меня так, будто в его руках сейчас власть. Контроль над ситуацией и моими эмоциями принадлежит парню, и отрицать это будет глупо. Войд манипулирует, давит на меня и заставляет негативные эмоции всепоглощающей бурей сметать всё со своего пути. Не могу трезво мыслить и сжимаю руки в кулаки, пока Калеб рядом со мной всё также молчит. — Ты всё такой же мудак, Войд. — Негромко говорит парень с ноткой какой-то грусти. — Поэтому заткнись. — И ударяет его первым. Неожиданный поворот событий, но внутри меня вспыхивает радостный азарт. Правда, судя по всему, решительное действие не привело ни к чему: противник даже не шелохнулся. На его щеке остаётся красный след, выглядящий весьма болезненно, но Войд лишь смотрит на Калеба пронзительным взглядом и молчит. Решаю воспользоваться этим секундным промедлением и ударить его. После двух ударов он точно отреагирует, правда же? Я бью с особенной силой, вкладывая всю свою агрессию, скопившуюся за пару минут нашего диалога. Целюсь в солнечное сплетение как в одно из самых уязвимых для человека мест и слышу лишь глухой стук. Боль в костяшках резко отдаёт по телу так, словно я ударил по стене, а не по человеку. Войд остаётся на месте, не дрогнув и не сводя взгляда с Калеба. — Что за хуйн- — Сюрприз. — Сдавленно усмехается мой напарник, уворачиваясь от хватки Войда, желавшего взять его за плечо. — Лицо и шея. — Быстро произносит парень, снова делая быстрый шаг назад, когда Войд предпринимает попытку схватить его вновь. Становится даже обидно, что на меня внимания совершенно не обращают. Злит только сильнее, и, поддаваясь пьянящему адреналину, я бью ещё несколько раз. Калеб тоже пытается что-то предпринять, но по большей мере получается только уворачиваться, и то не всегда. В момент Войд всё же ударяет парня, отчего тот аж отшатывается, а кровь с разбитой брови размеренным ручейком стекает по лицу. Воспользовавшись заминкой, противник крепко сжимает чужие запястья, отчего Калеб даже вскрикивает, а я слышу противный хруст. Надеюсь, он их не сломал. — Ты. Забыл, кому принадлежишь? Твоё поведение меня очень расстраивает. — Отъебись от меня! — На глазах парня, кажется, поблескивают слёзы, но рассмотреть я не успеваю. Если продолжу стоять здесь — Войд сломает его во всех смыслах. Взгляд сам собой притягивается к какой-то бесхозной палке. Невероятно по-детски, но выглядит она весьма тяжёлой. Мои удары его вообще не берут, так что попробуем что-нибудь другое. Всё равно внимание Войда сейчас сконцентрировано на бывшем. Беру её и почти мгновенно оказываюсь за спиной соперника, замахиваясь для удара и с ходу выбирая место. Затылок. Будет просто прекрасно, если получится его вырубить. Однако мой план рушится в одно мгновенье: с нечеловеческой скоростью Войд резко разворачивается и буквально отбрасывает меня от себя. Как ребёнка, мешающегося под ногами у взрослого. Не успеваю сообразить, когда оказываюсь на земле, пролетев, по ощущениям, не меньше пары метров. Спина и плечи, на которые пришёлся основной удар, горят огнём, а я проклинаю человека, заменившего асфальт мелкими камушками. Не вижу, что там происходит, но ясно ощущаю как намокает одежда, прилипая к содранной коже. Метнув очередной злой взгляд на Войда, я собираюсь встать, но тот оказывается рядом со мной слишком быстро. Удар приходится на правую щеку, слишком сильный даже для Войда, заставляющий мир перед глазами потемнеть. Парень не останавливается и я только сейчас понимаю, насколько сильно мы взбесили его: судя по граду ударов, после которых я перестаю чувствовать своё тело и понимать, куда пришёлся очередной. Хватаю его за руку из последних сил, не давая ударить себя и сжимаю. Слишком холодная. Значит, тоже нечеловеческая. Вот блять… — Зря ты полез в это, Винс. — Причина того, почему я ничего не вижу доходит слишком поздно: меня прижимают к земле, а перед глазами алая пелена из моей крови. Давно такого не было. Навевает воспоминания о счастливом детстве. — Иди нахуй. — Выдыхаю я. Воздуха в лёгких предательски не хватает после удара в грудь. Больно. Пытаюсь вдохнуть, когда его рука оказывается на шее. Продолжаю держать его за запястье, только вот это ничем мне не помогает. Боли этот получеловек все равно не ощущает. Не знаю, где сейчас Калеб и что с ним, но его помощь мне бы явно не помешала. Судя по тому, с какой силой сжимаются пальцы на моей шее, ничем хорошим дело кончаться не планировало. Страшно. Сейчас мне наконец становится страшно. Когда дышать становится слишком сложно, а мир перед глазами мутнеет и рассыпается на осколки. Теперь все вокруг не просто покрыто алой пеленой — теперь оно зияет чёрным. От недостатка кислорода кружит голову, пока я отчаянно царапаю руки Войда, слыша противный скрежет от этого действия. Опускаю взгляд и вижу царапины, как на металлической пластинке, сквозь которые проглядывает серый цвет. Смирение приходит не сразу, но постепенно я устаю бороться. Чувствую, как слабеют мои руки, прежде чем медленно сползти по чужим, а хриплые попытки набрать в лёгкие хотя бы немного воздуха заканчиваются поражением. Забавно. Никогда не думал, что умру так. Подравшись с каким-то местным сумасшедшим в интернате. У меня, вообще-то, много планов на жизнь и умирать сейчас в них не входило. Я ещё не достаточно много времени провёл с Лололошкой, ещё не помог матери уйти от этого ебанутого, ещё не выучился и не купил небольшой, но уютный дом. Не завёл кота и змею, не нашёл того, кого буду любить больше жизни. Ничто из этих маленьких, и, наверное, ужасно глупых целей не выполнено. И от этого я хочу сопротивляться с удвоенной силой, но моё сознание уплывает слишком далеко от реальности. Буквально чувствую, насколько тяжело мне даётся каждая попытка вдохнуть каплю кислорода, как всё сильнее сжимаются чужие руки и как теряется последняя надежда на спасенье. Пока глухой стук не выводит меня из темноты, а кислород резкой волной не возвращается в мои лёгкие. Кашляю и задыхаюсь, рвано и испуганно хватая воздух, будто это самое ценное в моей жизни. Голову кружит, но картинка начинает обретать постепенную чёткость. Пока я вижу очертания Калеба и Войда. И слишком, слишком много крови. Понятия не имею чьей. — Винс! Ты в порядке? — Обеспокоенный голос заставляет поднять мутный взгляд и быстро стереть мешающую обзору алую жидкость с лица. Помогает на пару секунд, ибо раны так быстро не затягиваются, к сожалению. Молчу и продолжаю тяжело дышать, прикрывая глаза на мгновенье. К горлу подступает удушающая паника, и это последнее, чего я сейчас хочу. Благо, мне удаётся быстро взять себя в руки и сосредоточиться на обеспечении своего организма необходимым для жизни кислородом. — Да…да, всё хорошо. — Сначала слабо, но после — более уверенно добавляю я, когда дышать становится значительно проще. Головокружение не проходило, однако это не мешает мне подняться с земли и окинуть место драки относительно чётким взглядом. Вижу Войда, на удивление всё ещё остающегося в сознании. Парень медленно поднимает на меня горящий взгляд и внутри все сжимает холодным ужасом. Сомневаюсь, что сейчас готов продолжить. А ему, похоже, вообще прекрасно: с проломленной головой Войд встаёт, пока по его шее и одежде стекает кровь. Что с этим человеком вообще не так?.. Любой на его месте от такого удара давно бы отключился. Словно не замечая проблемы, парень отряхивает пыль с чёрного пальто и убирает волосы, выбившиеся из привычной укладки, с лица. Калеб сжимает моё запястье как-то слишком сильно, и я понимаю, что ему тоже страшно. Судя по тому смятому силуэту, моему союзнику тоже не хило досталось. Единственный выход, всплывающий в голове — убежать, однако стоит мне сделать шаг назад, как тело произвольно пошатывается. Вот блять. — Давно пора заканчивать с этой…проблемой. — На лице Войда — безумная усмешка. Его губа разбита и пачкает подбородок кровью, на затылке наверняка зияет ужасающая рана после удара тяжёлой палкой, лежащей неподалёку. Руки все в царапинах, но не покрасневших, как у человека — обнажающих сталь, поблёскивающую на солнце. Выглядит страшно. Я готовлюсь к следующему раунду, собираясь драться пускай и в разы слабее, но более отчаянно. Только сейчас до меня доходит, что шанс уйти отсюда живым стремительно катится к нулю. Никогда не верил в бога. Но, кажется, самое время помолиться. Мою подготовку к смерти прерывает громкий голос и звук приближающихся шагов. Облегчение волной накрывает моё тело и разум, и я едва ли не падаю на землю снова, лишь благодаря Калебу оставаясь на ногах. — А ну быстро разошлись! — Охранник подлетает к нам слишком быстро и Войд раздосадованно вздыхает, когда его хватают за руки. — Ты! Опять устроил балаган! В этот раз простым штрафом не отделаешься, будь уверен. — Взгляд Войда снова становится пустым и секундное напряжение от мысли о том, что он сейчас и на администрацию бросится, заставляет меня нервно сжать руки в кулаки. — Хорошо. — К моей невероятной радости отвечает парень, не принимая попыток освободиться. — А вы! — Хмурый взгляд охранника ничуть нас не смущает: я бы начал переживать, не будь сейчас в таком состоянии. — Райя, проводи их в медпункт. — Отмахивается от нас как от надоедливых придурков мужчина, подходя ближе к Войду. — Этого мы сами отведём. Если в этом вообще есть смысл… — Последние слова он произносит более тихо, но я всё равно их слышу и мысленно соглашаюсь. Нечего ему у врача делать. Пусть сдохнет. — Райя… — Калеб устало и радостно приветствует девушку лёгкой улыбкой. Значит, знакомы. Перевожу взгляд на незнакомку: весьма хрупкую, но подтянутую девушку лет семнадцати на вид. Она примерно одного со мной ростом и смотрит на нас с осуждением в ярко-голубых глазах, смутно напоминающих мне Ло. В её телосложении, форме лица и взгляде в принципе было много схожего с моим знакомым, отчего логическая цепочка сама по себе выстраивается в моей голове. — Твоих рук дело? — А чьих ещё? — Вопросом на вопрос отвечает девушка, пожимая плечами. — И тебе привет, Калеб. И хватило же у вас мозгов на Войда лезть… Ладно ещё этот — Она кивает на меня, отчего я испытываю внутреннее негодование. — Но ты-то знал, что идея плохая. — Парень смиренно выдерживает упрёки Райи, прежде чем устало пожать плечами. Только сейчас я замечаю, что на лице Калеба виднеется алый след от удара. И, судя по попыткам не опираться на правую ногу, проблема не только в парочке синяков… — Потом поговорим. — Просто отвечает Калеб, а девушка кивает теперь уже с сочувствием. — Ходить можешь? — Вполне. — И, словно в доказательство своих слов, парень идёт в сторону интерната. Прихрамывая и с явной болью, но идёт. Слишком гордый, чтобы попросить о помощи. Могу понять. — А ты? — Наконец обращает на меня внимание Райя. — Если отвечу «нет» — ты понесёшь меня на руках? — Подшучиваю я, на что девушка негромко смеётся. — Не-а. А вот мой братец — вполне себе. — От одного упоминания Лололошки становится дурно. Это ж сколько новых вещей я услышу в свою сторону, когда он увидит меня. Встречаться с ним как-то не особо хотелось, если честно. — Благодарю покорно, но не сегодня. Винс, будем знакомы. — Я протягиваю Райе руку, а она пожимает её в ответ. Ясное дело, что она и без моего приветствия прекрасно знает моё имя и прозвище, дело привычки, скорее. Она поворачивается и идёт куда-то в сторону интерната, когда я отпускаю мягкую руку. У них, видимо, семейное иметь мягкую и нежную на ощупь кожу. Очаровательно. Медленно следую за девушкой, стараясь не обращать внимания на головокружение и боль во всём теле. Понятия не имею, насколько всё плохо, однако раз я могу идти — значит и жить могу вполне себе неплохо. Пускай сегодня всё прошло совсем не так, как ожидалось — внутри меня зарождается пьянящее ликование. Да, не приди нам подмога, всё могло закончиться крайне плачевно, но оно того стоило. По словам охранника ясно — сегодняшнюю драку с рук ему не спустят. А значит в ближайшее время можно не беспокоиться о своей безопасности. Надеюсь, его исключат. Не хочу видеть его рожу каждый день. Тогда и дышать станет проще: мне, Калебу, Лололошке, Радану… да вообще всем. Сладким мечтам наверняка суждено разбиться о суровую, подкупную реальность, но сейчас я слишком рад и избит, чтобы думать. Хотелось прийти, лечь в мягкую больничную койку, уснуть на ближайшие часов двадцать и проснуться полностью здоровым. Как в детской сказке.