Порок

Единственное, с чем мне в жизни повезло — регенерация. Моё тело удивительно быстро залечивает раны, восстанавливается и становится способным комфортно существовать. Для меня становится неожиданностью то, что уже спустя неделю я не чувствую боли от царапин и синяков, да и визуально они становятся едва ли заметными. Ну, почти все. Содранная кожа на спине побаливала, но весьма терпимо, а в остальном все было более чем прекрасно… В физическом плане, по крайней мере. А о ментальном я задумываться не хотел: слишком много мыслей в последнее время проникало в голову. Словно рой надоедливых насекомых, они кружили, жалили, задавали беззвучные, сложные вопросы, на которых ответ искать крайне не хотелось. Проще жить в сладком неведении, и я окончательно убедился в этом лишь когда оно пропало. Когда мой разум наконец решил ответить на вопрос о том, почему только с одним человеком я ощущаю комфорт и спокойствие. Почему на его касания моё тело отзывается трепетом и теплом, а не желанием сжаться до размера атома и исчезнуть. Почему взгляд его глубоких, голубых глаз, словно магнит притягивает мой. Почему я хочу не отходить от него ни на шаг. Почему меня настолько сильно ранило, что его раны лечил Радан, а не я… Говорят, с пониманием приходит облегчение. А ко мне пришло лишь ещё большее напряжение. Отчаянно отгоняя от себя мысли, я прятал это глубоко в себе. Запирал на замок в сердце, не желая давать хотя бы кому-то лицезреть постыдное желание разделить тяжесть повседневной рутины с кем-то помимо отражения в зеркале. Было наивно полагать, что я никогда не влюблюсь. Верить, что все люди вокруг лишь способ удовлетворения базовой потребности во внимании и близости, выбирая путь исключительно плотских отношений, и то не более, чем на недельку-другую. Однако этот способ жизни был безопасен. В нем не было вероятности повторения ситуации из далёкого прошлого, когда я, маленький и глупый, влюблённо бегал за насильником, убивающим меня по кусочку. Давящим мою хрупкую, детскую психику. Обращающимся со мной как с вещью — той самой временной игрушкой, которую можно ломать пока она не превратится в груду металла. Пока не наскучит и на её место не придёт новая: блестящая и прекрасная, только с магазинной полки, манящая взгляд. Тогда я обжёгся. О людские пороки, ранее неизвестные, а понимание человеческой природы пришло как по щелчку. Я был разочарован. В том, что ещё в одиннадцать потерял всякую веру в возможность той самой чистой и невинной любви, как в книжках. Когда исказилось моё восприятие мира, я понял, что отношения — вообще не моё. Я не готов любить кого-то и отдавать этому человеку все. Меня пугает вероятность быть привязанным, готовым жертвовать собой и дорогими мне вещами. Судя по первому и последнему глубокому опыту, мои чувства сильнее голоса разума. Хотелось верить, что с возрастом это прошло, однако по ситуации с обработкой царапин было очевидно — нет. Я изначально обозначил свои личные границы, а Ло нарушил их. И что я сделал вместо агрессивной реакции, присуще любому адекватному человеку? Правильно, растекся в лужу и был готов позволить ему трогать меня сколько душе угодно. Отвратительно. А если он тоже воспользуется мной? Что, если все эти слова о заботе и попытки мне помочь — игра одного актёра, которую я не замечаю под пеленой светлых чувств, так редко появляющихся в моем сердце? Я не хочу, чтобы меня снова сломали. Относительно восстановившийся от событий многолетней давности, я уже пережил все стадии принятия. Перерос и свой эгоизм, и попытки проецировать свою боль на других людях, и разрывающую сердце и душу тоску. Всё это перестало быть частью меня, и сейчас положение вещей более чем устраивало. Я мог закрутить двухдневные романы, мог переспать с девушкой или парнем, если они того хотели. Я мог делать все, но не вступал в отношения. С ходу говорил, стоило заметить знакомый блеск в глазах, что не создан для этого. Свободная птичка, все такое. Не хотелось снова получать кучу сообщений о том, какая я мразь каждый день. Да и жалко как-то. А сейчас передо мной открывалась дверь во что-то глубокое и страшное. Я не могу стопроцентно доверять Лололошке сейчас. Да и когда-либо, полагаю. Слишком пугала вероятность повторить травмирующий опыт. Однако при этом был и второй голос в голове, спрашивающий у меня, как долго я собираюсь убегать. Мир навсегда останется чёрно-белым, тусклым и скучным, если я останусь один. Вероятность одиночества пугала ничуть не меньше близости, забавный диссонанс получился. Никогда не хотел быть одиноким, сильным и независимым, как бы не старался убедить себя в этом. Хотелось верить в то, что со временем я приду к единому решению, но казалось, будто этот внутренний конфликт останется со мной до конца. Слишком недоверчивый и испуганный для любви, но излишне тревожный и социальный для одинокой жизни. Да и вообще. Что-то я загибаю. Останавливаю собственные мысли, старательно переключаясь на нечто иное. Мало ли, вдруг оно само пройдёт. Бывало на моей памяти и такое, мимолётные влюблённости — дело страшное. Главное не зацикливаться. Пускай внутренний голос подсказывал, что дело не настолько поверхностно и просто, надеяться на лучшее было единственным подходящим вариантом. Игнорировать и избегать Ло совсем по-детски и тупо, так что маяться хернёй я не собирался. Хотелось аккуратно выяснить его мысли насчёт меня. Ну, так, для общего развития. Не то чтобы я собирался как-либо распоряжаться полученной информацией, но знать, как к тебе относится объект симпатии хотелось. Только вот плана по добыче нужных сведений пока не было. Медленно приподнимаюсь с удобной кровати, вспоминая о сегодняшнем договоре. В связи с произошедшим мне позволили валяться в кровати аж две недели, видимо, делая расчёт на силу полученных повреждений. Никто же не знает, что уже сейчас мне надоело плевать в потолок. Однако иметь легальную возможность прогуливать пары привлекало. Так что лишних возмущений я не проявил, молча кивнув на заключение медсестры. Социальная батарея была переполнена, а одного Ло было мало. С ним, безусловно, очень комфортно, но не когда он заходит в комнату раз в день на полчаса, бегло делясь последними новостями и убегая на работу. Калеб приходил всего один раз и ещё пару — я заглядывал к ним с Раданом. Но у них были свои дела: больничный не станет препятствием для учёбы, если ты — ебанутый трудоголик. А с рыжим отношения всё ещё клеились с натяжкой, хотя в последнее время стало несколько проще. Радовало, что ни я, ни Радан больше не испытывают сковывающего стеснения наедине с друг другом. Узнавая его лучше, я понял, что он очень даже славный парень. Как друг правда, и всё же… они с Калебом идеально сочетались. Словно солнце и луна, первый — яркий и вдохновляющий, освещающий людей ярким светом и заставляющий улыбаться глуповатым шуткам. Второй — закрытый и загадочный, усталый, но не менее добрый и смешной, если заглянуть за маску. В моменте я даже подумал, что они встречаются, однако мои предположения были разрушены почти мгновенно. Посмотрел на Калеба получше и понял, что он сейчас наверняка вообще не ищет романтики. Маловероятно, что этот человек впустит кого-то в свою жизнь после отношений с Войдом. Я всё ещё знал об этом дуэте крайне мало. По рассказам Калеба было ясно — знакомы они довольно давно. Встречались весьма долго, и никогда этот союз не был здоровым. Не без стыда парень признавал, что любил, и, возможно, всё ещё любит этого человека, однако никогда к нему не вернётся. Печально понимать, что хороший человек сделал такой неправильный выбор и позволил кому-то вроде Войда владеть собой. И в случае этого человека слово «владеть» будет наиболее корректным описанием. Даже я понял, насколько сильно ему нужна власть и бесконечный контроль. В любом случае. Сейчас ситуация была наиболее приятной для жизни: основная проблема лежит в больнице и восстанавливает свои киборгские приспособления, а мы живём припеваючи и стараемся как можно реже упоминать его имя в диалоге. Тем для обсуждения, конечно, поубавилось, но сильным дефицитом разговоров мы не страдали. Сегодня должно было свершиться невероятное. Я шёл к этому долго и упорно, подбирая любые техники манипуляций: страдал, просил, угрожал… и лишь сейчас Лололошка с горем пополам согласился взять меня с собой в женский корпус. Понятия не имею, что мне там нужно, однако встретить новых людей и разнообразить скучные, однотипные дни не помешает. Сделать это получится не без труда: по словам Ло ему пришлось спустить кучу денег на конфеты и шампанское, чтобы подлизаться к охраннице. Я предложил возместить ущерб, но мнение парня насчёт материальной помощи от друзей оставалось тем же. Нет и всё. «Это моё решение, моя ответственность» и бла-бла-бла. Бесит уже, честное слово. Единственное, почему мне хотелось отказаться — на моей голове сегодня творился полный пиздец и исправить это было очень сложной задачей. Корни отрасли ещё недели две назад, а пойти за осветлителем, чтобы исправить сие кошмар, не получалось. Сначала времени нет, потом тело не ходит. Так и скрывал природный ярко-рыжий под плотным слоем краски из специального баллончика. Быстро и наёба не видно: ну красота. Однако сегодня воспользоваться привычной техникой не получится. Он решил ну очень не вовремя закончиться, и сейчас весьма заметен был яркий цвет, идущий наперекор привычному блонду. Я вообще терпеть ненавидел природу, решившую сделать меня рыжим, а когда с кошмаром на голове ещё и на важную встречу идти приходится — совсем руки опускаются. Возникает идея пойти украсть у дизайнеров баночку гуаши, но в последний момент решаю успокоиться и забить. Не готов я ради стиля портить свои волосы, да и заметно будет. Вечером обязательно пройдусь до парикмахерского магазина и куплю несчастный осветлитель. А пока придётся смириться. Да и не слишком всё критично: они отрастать-то начали недавно, так что в теории этого можно и не заметить, если не разглядывать. Наверное… не могу трезво оценивать ситуацию, когда взгляд сам по себе ползёт вверх и прекрасно видит каждый волосок. Переодеваюсь из домашней одежды во что-то повседневное и как по команде слышу стук в дверь. Знакомый и очевидный: что-то на уровне умения различать по шагам за дверью кто к тебе идёт, отец или мать. Только по стуку ловить мгновенное понимание, кто за дверью и прятать довольную ухмылку. Нельзя так очевидно реагировать на Лололошку. Как собака, увидевшая хозяина, честное слово. Эти дурацкие чувства ущемляют мою свободу и ветренность. — Привет. — Открываю дверь и вижу приятную улыбку на милом лице. Приподнимаю уголки губ в ответ и запускаю Ло в комнату, роясь в поисках излюбленного пиджака. — Стой… ты всё это время был рыжим? — Удивлённо произносит парень, а я сдерживаю огорчение. Надеялся оставить незаметным, ага, как же. — Да. — Чуть более резко, чем хотелось, отвечаю я, накидывая на плечи необходимый для завершения образа атрибут. Возможно, мне стоит лучше контролировать эмоции, чтобы некоторые вещи не становились излишне очевидными. По крайней мере, судя по промелькнувшему в комнате напряжению Ло понял, как я отношусь к отсутствию краски в моих руках. — Ого, ну… Знаешь, тебе бы пошло. — Слегка неловко говорит парень, пожимая плечами. — Но и сейчас тебе очень хорошо. Не отличить от натурального, вот я и не думал даже… Можем прогуляться до магазина как закончим с Райей. Что думаешь? — Спокойный и тёплый тон заставляет меня немного расслабиться. Меньшим триггером родной цвет оттого не становился. Волосы, как бы то ни было, хранят воспоминания. И ассоциации, всплывающие в моей голове всякий раз, стоило взгляду зацепиться за отросшие корни, мне совершенно не нравились. Хотелось вернуться в комфортный, ставший уже как бы родным, блонд. Спрятать в глубине подсознания того разбитого ребёнка и стереть любое напоминание о нем было первостепенной целью, когда я пришёл в парикмахерскую. И с течением времени она оставалась неизменной. — Да. Давай. — Легко соглашаюсь, поворачиваясь к Лололошке и пару мгновений просто глядя на расслабленное, немного задумчивое выражение лица парня. Наверняка строит теории в голове насчёт моего резкого ответа. Тот ещё аналитик, честное слово. Только вот маловероятно, что он придёт к верному выводу: слишком многие вещи придётся сопоставить. В теории это было возможно, а вот на практике — не понятно. Лололошка мог предположить ещё в момент, когда я пьяный трясся от малейшего движения в свою сторону, сидя на полу в его ванной. Хотелось верить в то, что парень не задумывался об этом. Не знаю, почему. Возможно, стало бы проще, знай парень о произошедшем. Но эта тема все ещё ни разу не звучала в наших диалогах, так же как и любой намёк на неё. Значит, не понял ещё. Или делает вид, что не понял. Оба варианта меня устраивали. Тема для диалога находит себя сама: обсуждая очередной просмотренный фильм, мы выходим из комнаты. Передвигаться по интернату стало удивительно просто, что ощущали, кажется, все вокруг. Жизнь мгновенно начала кипеть: кто-то спешил на встречу, кто-то смеялся, гуляя по коридору, а кто-то нёс в руках стеклянную бутылку, до верха наполненную алкоголем. При Войде такой активности не наблюдалось. Несмотря на существование администрации и директора, все молча принимали факт власти в руках обычного парня. Даже бесит, что никто не решился пойти на него толпой. Ну серьёзно, в чём прикол сидеть, спрятавшись как мыши, и надеяться, что тебя не тронут? С другой стороны оно и ясно. Большую часть проблем Войд приносил именно их компании, а пока вас не трогают и жизнь кажется не такой уж плохой. Идиотизм. На улице по-весеннему тепло и приятно. Пахнет сладкими цветами, а лучи нежного солнца греют кожу сквозь ткань пиджака. Ветерок развивает волосы, и это, пожалуй, единственный минус. Пока укладка, привет гнездо из спутанных, вьющихся прядей. Поворачиваю голову в сторону внезапно замолчавшего Ло, какое-то время задерживая взгляд на чужом лице. В солнечных бликах голубые глаза сияли ярче любых звёзд: переливаясь ледяными оттенками, отдавали чем-то тёплым, несмотря на визуальный холод. На бледной коже не было ни единого изъяна, отчего становилось даже завидно. Странно, что с образом жизни Лололошки природа позволяла ему оставаться без синяков под глазами: по ощущениям он вообще не спит, а визуально вон какой бодрый и красивый. Мой взгляд становится, кажется, слишком долгим и очевидным, ибо я ловлю ответный. Мгновенно прячу глаза и решаю разглядывать камни, да деревья. Точно лучше, чем Ло. Ага. Женский корпус от мужского ничем, в общем-то, не отличался. После нескольких минут разговоров с охранницей, растянувшихся в вечность, нас наконец запускают. Ловить косые взгляды на себе — дело весьма привычное, судя по всему, для нас обоих. Потому что ни я, ни Лололошка на такие мелочи внимания не обращаем. Интересно, конечно, о чём они шепчутся, однако и самому предположить несложно. У них тут два красивых парня одновременно, ну мечта, не меньше. Удивительно, что нам всё ещё в ноги не падают. — Привет, Ло! — Какая-то незнакомая девушка подходит к парню, отчего мне становится менее весело и взгляд сам собой приобретает холодный подтон. Сложно существовать, когда понятия не имеешь, свободен ли объект твоей симпатии. Я, конечно, наивно полагал, что нет. Ни слова про отношения за всё время, да и на встречи ни к кому он не ходил… По крайней мере я бы точно заметил. Но кто ж его знает, может он скрывается. В таком случае у Лололошки удивительно хорошо получается прятать свои отношения. А чего я ожидал? Парень эмоции меняет как перчатки в зависимости от ситуации. — А кто это с тобой? Раньше не видела. Привет, меня зовут Хейли. — Девушка мило улыбается и взмахивает рукой. Чего лыбится — не понятно. — Привет. — Отвечает Лололошка без особой заинтересованности в голосе, а я предпочитаю сухо кивнуть. — Это Кавински, мой…друг. — Перед тем как назвать меня другом парень будто задумывается на секунду. Забавно. — Хотели с Кейт и Райей поболтать. Подскажешь, где они? — Девушка быстро ориентируется в пространстве и без слов указывает в сторону нужной двери. — Как обычно, готовятся к экзаменам. Попросили их не трогать, но, думаю, против вас они ничего не имеют. А Калеб почему не пришёл? — Уточняет девушка, а Лололошка как-то неловко усмехается. — Занят сегодня. Тоже готовится. Да я и звать его не стал, если честно. Слишком много народу привлечёт ещё больше внимания, мне хватает взглядов в спину. — Хейли в ответ на это негромко хихикает, понимающе кивнув и взмахивая рукой на прощание, решая уйти с нашего пути. Это радовало, меньше людей — меньше проблем. Запоминать слишком много имён не хотелось, да и болтать с каждой встречной-поперечной тоже. — А это кто вообще? Ты про неё не говорил. — Замечаю я, решая всё-таки сделать акцент на произошедшем. Мог просто промолчать, да любопытство не дало бы. — Хейли? А что про неё говорить? — Парень пожимает плечами, снова начиная идти в нужном направлении. — Подруга Кейт. По совместительству местная староста, обычно знает всё и про всех. Помогает, здесь ориентироваться значительно сложнее, чем у нас. — Слова Лололошки немного успокаивают, внушая в меня понимание того, что имя девушки можно не запоминать. Наконец оказываясь у большой, тёмной двери из какого-то дорогущего дерева, я чувствую облегчение. Кто бы что ни говорил, а здесь я буквально ощущал напряжение. Если среди парней всем на друг друга глубоко плевать, то в женском корпусе создавалась атмосфера давления. Как когда приходишь в место, где все вокруг знакомы, а ты — нет. И стоишь посреди комнаты, пока все разбились по кучкам, болтая между собой и смотря на тебя как на обезьяну в зоопарке. Пиздец какой-то. Это место представлялось абсолютно иначе: более спокойным и тихим, комфортным и приятным. Получилось совершенно наоборот. Однако моё напряжение слегка спадает, когда комнату нам открывает уже знакомая Райя. Выглядит слегка устало, но оттого не менее хорошо. Когда смотришь на эту двоицу вместе сразу становится очевидной их генетическая связь. Они и по-отдельности похожи, а так вообще как под копирку. Будь Лололошка девушкой, уверен, выглядел бы именно так. — Ты бы предупредил для приличия. — Замечает Райя, на что парень кротко извиняется. — О? Привет, давно не виделись, мистер ищу-приключения-на-жопу. — Её кличка мне вообще не нравится. Ну подрался разок. С самым опасным человеком во всём интернате и киборгом по совместительству. — И тебе привет, мисс спасу-вас-хотя-вы-не-просили. — Предпочитаю отвечать с не меньшей язвительностью в голосе я, но Райю это, кажется, только забавляет. — Не хотелось видеть, как вы превращаетесь в пятно на асфальте, извините. — Нас пропускают в комнату и какое-то время я осматриваюсь. В отличие от моей, здесь было…до странного светло. Стены нежно-розовые с сиреневыми узорами. Страшно представить, насколько часто они пачкаются. Стереотипно это всё, будем откровенны. Мужские комнаты тёмные, женские — светлые. А может я тоже хочу жить в таких оттенках, а не чёрно-красном месиве, пробуждающем во мне только больше давящего желания уйти подальше и сидеть на улице до посинения. — Привет, Кейт. — Молчаливая девушка сидит на кровати, окидывая нас единичным взглядом и возвращаясь к печатанию чего-то на ноутбуке. От неё прямо-таки веет дружелюбием и гостеприимством, сразу видно родную душу Калеба. — Привет. Не отвлекайте, пожалуйста, если я не сдам этот реферат завтра — меня убьёт сначала историчка, а потом мой неадекватный брат. — В голосе Кейт слышна усталость и мне становится её даже жаль. Наверняка раз Калеб такой усердный, то и от неё требует соответствовать. Семейка трудоголиков. — Но я принёс чай и печенье. — Давит на жалость Ло, подходя ближе к кровати и аккуратно прикрывая крышку ноутбука. — Разве не пора сделать перерыв? У тебя ещё много времени, давай, мы к вам ненадолго зашли, обещаю. — Знаю я твои «недолго». Пока силой охранница не выпрет не уйдете же, ты меня за дуру не держи. — И всё же откладывает гаджет, переводя взгляд на меня. — Ты же этот…как тебя там… Кавински, правильно? Калеб говорил о тебе. — Правда? Что именно? — Заинтересованно уточняю я, облюбовав себе свободное кресло и садясь в него. — Что ты совершенно не умеешь думать перед тем, как делать, нахальный, отчасти бескультурный и вообще… много чего. — Кейт смеётся, а мне становится немного обидно. От Калеба стоило ожидать подобного, но надежда на хорошую рекомендацию оставалась. До этого момента, соответственно. — Он преувеличивает. Ви славный, просто любит встревать в неприятности. — Слова Ло вообще ни разу не утешают. — Ой, да иди ты. Будто сам дохуя правильный. — Скрещиваю руки на груди я, на что получаю лишь беззаботный смех и кроткое «не обижайся». Последующие пару часов проходят как по щелчку. Абсолютно не замечаю проходящего времени, с каждой минутой чувствуя всё больший комфорт и спокойствие. Лололошка устраивается рядом со мной, перетаскивая второе кресло ближе, отчего внутри меня приятно теплеет. Кейт и Райя сидят на своих кроватях, пока мы пьём сладко пахнущий пряностями и чем-то осенним чай. Мы говорим о глупых вещах: рассказываем забавные истории, полную версию драки с Войдом, на что девочки реагируют смехом сквозь осуждение, однако я вижу, как менее напряжённой становится Кейт. Наверняка она знала об отношениях брата, и не мудрено, что переживала о нём. Райя же среагировала более спокойно: сказала, будто было вопросом времени, когда Войда отстранят. Лололошка согласился, а я почувствовал себя ребёнком, чьи достижения перекрыло родительское «а у нашего соседа сын…». Но меня быстро приводят в чувство, так что остаток времени я не ощущаю уже ставшего привычным давления. Наши темы для разговоров скачут с одной на другую: вот история о том, как на голову Ло упало яблоко в детстве, стоило ему полезть на дерево в первый раз, а вот — обсуждение котов, бродящих по улице рядом с интернатом и невероятное желание их забрать. По поводу второго вопроса в основном высказывался я, а Лололошка, как того и следовало ожидать, поддерживал. Оказалось, что мы оба предпочитаем кошачьих, нежели иных животных. В тот момент в моей голове выстроилась до дрожи приятная картина: дом где-то в городе, вблизи парка, чтобы из окна всегда были видны деревья. Со мной рядом уже не мыльный, а вполне себе чёткий образ человека, сидящего совсем близко. А ещё два кота и змея. Семейная идиллия, яркие стены, увешанные памятными фотографиями и любимыми книжными цитатами, постоянный запах чая и кофе, сладкие блинчики по утрам и тёплые объятия. В момент я настолько ухожу в приторно-ванильные мечты, что успеваю забыть об отсутствии между нами каких-либо романтических отношений. Оттого возвращение в реальный мир вообще ни разу не радует. Наговорившись, мы играем в какие-то настольные игры. Понятия не имею, что делать и как. Никогда таким не интересовался, поэтому первые минут двадцать сидел со взглядом в никуда, пытаясь сообразить, почему победила Кейт и как сделать так, чтобы на её месте оказался я. По итогу понимание того, что играть в дурацкие карточки вообще не моё пришло после третьего проигрыша, когда слышать подколы и видеть радость на чужих лицах стало невыносимо. Из меня так себе игрок, ибо воспринимать поражение как часть игры я не готов. Закончили мы, как назло, когда я только начал втягиваться и впервые победил безусловную лидершу в лице Кейт. Видимо, ей тоже не понравилось сидеть в лохах, ибо игру быстро свернули. И наше присутствие в комнате — тоже. Сначала я думал, что девушки шутят про охранницу. Так вот, оказалось, что вообще ни разу. Огромная и злая тётка едва ли не силой выпихнула нас из комнаты, разоравшись про устав интерната и нашу распущенность. Обидно, печально, но кое-какой моментик мне в душу таки запал. Кейт, конечно, девица славная, но моё сердце отдано Лололошке, а вместе с ним под раздачу попала и Райя. Нет, конечно, романтического влечения я не испытал: было бы странно, будь оно так. Однако определённую долю желания узнать её поближе ощутил. С одной стороны — хотелось выведать больше информации о Ло, с чем Райя, как его сестра, могла с лёгкостью мне помочь. С другой — она просто интересная. Не очередная пустоголовая девочка, коих в моей жизни до этого было навалом. Вполне себе умная, и, в какой-то мере, состоявшаяся по ощущениям личность. Однако Лололошка мог начать возникать, попытайся я взять её номер напрямую. Так что, путём подачи сигналов взглядами и жестами, нам удалось избежать кары со стороны заботливого старшего брата. Жаль он не знает, что мне по сути Райя к чертям не сдалась и объект моего абсолютного интереса немного другой член их семьи. В любом случае, номер девушки я добыл, отчего шкала морального удовлетворения взлетела до небес. Сам не знаю, о чем должен ей написать, но гениальные идеи всегда приходят спонтанно. А сейчас я предпочитал сосредоточиться на других вещах. Вспоминая наш план на день, мы с Лололошкой отправились прямиком в магазин, до которого идти, в принципе, относительно не далеко. Только вот моя социальная батарейка, казавшаяся бесконечной ещё пару часов назад, сейчас отзывалась пустотой и желанием устало завалиться в комнату, да полежать в уютной кровати. Весна — самое обманчивое время года. Сначала тебе тепло, но вот, проходит всего ничего и улица уже не так привлекает, а лёгкий ветерок пробирается под пиджак, заставляя желать укутаться в мягкое одеяло. — Ты как? Мне показалось, что тебе было не очень комфортно с девочками. Но потом стало получше. Я прав? — Ло начинает диалог, а я непринуждённо пожимаю плечами. — Отвык от прекрасного общества, знаешь ли. Но все нормально. Они славные, а Райя… Очень похожа на тебя. Кейт тоже копия, но только Калеба. Забавные вы. Все. Мне понравилось, но, наверное, в следующий раз я бы предпочёл посидеть на улице, а то вопли охранницы мне не очень понравились. — Мы негромко смеёмся, проходя мимо ворот интерната. Ло решает больше ничего не говорить, и я ценю это. Ценю его вопрос о моем комфорте и заботу, только вот влюбляюсь с каждой секундой все сильнее и пугаюсь оттого с удвоенной силой. В магазине мы не задерживаемся, но остановившись с небольшим флаконом осветлителя в руках, я пару мгновений смотрю на инструкцию по применению, хотя помню её наизусть. Моим основным триггером всегда были волосы. Я ненавижу, когда их трогают, даже после парочки походов к мастеру предпочёл заниматься ими на полу ванной комнаты, нежели позволять касания к мягким прядям. Не знаю, почему так сложилось. Особых предпосылок не было, однако факт оставался фактом. Я ненавижу, когда кто-либо трогает мои волосы. Человек-загадка не был фанатом прикосновений, но из всех произнесенных им фраз, в мой разум чётко въелась одна. Он говорил, что ему нравится цвет, нравится структура, нравится смотреть, как я плачу, когда он хватает их с особенной силой. Любое касание возвращало в момент отчаяния и бессилия, затягивающей на дно пустоты. Войд определённо знал об этом. Неспроста касался именно их, когда пытался меня запугать. — Эй, Ло. — Негромко зову я парня, стоящего чуть поодаль и рассматривающего цветочные шампуни, явно негодуя с цен. Мой поток мыслей останавливается, не давая уйти в себя слишком надолго. Мысль в моей голове, такая спонтанная и странная, кажется слишком привлекательной. Я же больше не иду на поводу у страхов. Начинаем новую, здоровую жизнь. А для этого иногда нужно рискнуть стабильностью и комфортом. С прикосновениями сработало на ура и останавливаться на достигнутом я не собирался. — Ты можешь покрасить меня?