Порок

В тёплом свете заходящего солнца, озаряющего комнату сквозь неприкрытые шторами окна, комната кажется даже уютной. Обманывать себя — глупая затея. Глаза радуются виду рыжеватых бликов и продолговатых теней, а тело радуется теплу, однако сердце трепещет от силуэта, бродящего туда-сюда и перечитывающего инструкцию по применению. Серьёзный и хмурый, парень вызывает лёгкую усмешку и желание поправить растрёпанные ветром волосы, спадающие на глаза. Лололошка, как ребёнок, злится и откидывает их назад, но помогает это лишь на пару секунд. Кажется, парень навернул уже кругов десять, занятый чтением, наверное, всего, что написано на обороте флакона. «Не хочу, чтобы ты остался лысым. Моё сердце этого не выдержит» — отшутился он, когда мы оказались в комнате. Мои попытки предложить помощь в изучении и объяснить, как и что работает были успешно проигнорированы. Поэтому последние десять минут я молча наблюдал. Продумывал все возможные варианты исхода событий и анализировал свою готовность к предстоящему испытанию. Пару раз старательно отговаривал себя, и всё же сдержал желание забрать осветлитель из рук Лололошки и сделать всё самостоятельно. Идиотская паранойя. Напряжение наверняка читаемо, пускай я и пытаюсь скрыть его за плотной маской равнодушия и спокойствия. Жить с кучей травм и триггеров всегда было сложно, но в последнее время я словно специально прохожусь ножом по наполовину затянувшимся ранам. Временами, невидимые порезы затягиваются, а условное лезвие превращается в пластырь. Получалось не всегда — касания от большинства людей всё ещё отдавали тупой, режущей болью, заставляя их открыться и наполнить разум алыми реками. Когда-нибудь это пройдёт. Любые шрамы сходят на нет, если ухаживать за ними и не наносить новые. Они останутся зажившими рубцами в памяти, но боли приносить не станут. Превратятся в жалкое напоминание о прошлом, неизбежном и печальном, однако не дадут жить им. — Я всё. — Ло подходит ближе, держа в одной руке небольшую и глубокую тарелку с намешанным осветлителем в ней, а во второй кисть. — Если я сожгу тебе волосы — не обижайся, хорошо? — Нервно усмехается парень, а я лишь киваю, мол, переживу как-нибудь. Мы молчим, потому что в такие моменты не слишком хочется говорить. Я не сообщал ему об этом, однако Лололошка не глупый и наверняка замечает все мои проблемы без лишних пояснений. Да и что там, по мне видно, с каким трудом даются некоторые привычные для большинства людей действия. Парень никогда на это не злится. Не пытается переделать, не давит и не настаивает. Позволяет самому принять решение насчёт очередного маленького шажочка, даже если я регулярно замечаю, как он одёргивает себя от касания, спешно убирая руки. Наверное, ничто в жизни я не ценю больше, чем уважение моего личного пространства. Слишком много людей наплевательски относились к устанавливаемым мною границам, а тут Ло — золото среди камней и грязи, не меньше. Стараюсь сидеть спокойно, когда чувствую что-то на волосах. Терпеливо выжидаю, рассматривая собственные руки и нервно поежившись, когда ощущаю осторожное прикосновение. — Извини, мне неудобно прокрашивать некоторые пряди. Ты же не против? — Отрицательно качаю головой, на что Лололошка решает продолжить. От мимолётных касаний чувствую что-то смешанное — одновременно болезненное и тёплое, мешающее желания со страхами. Хочу поддаться ближе, чувствовать тёплые руки на своей коже, растворяясь в томительном тепле, поселившемся требовательным комочком в животе. И не делаю, беспокоясь о двух вещах одновременно. Если меня оттолкнут? Если Лололошка что-то поймёт? Этого крайне не хотелось. Да, возможно, я буду избавлен от сложности словесного признания, однако повторения истории с Раданом не хотелось. Как бы сильно не было моё желание, наперевес всему шёл ещё один факт. Я банально не готов подпустить кого-то настолько близко. Даже если влюблён, если сам того хочу. Сложно для понимания, однако внутренний блок перевешивал иные эмоции, позволяя только мизерное количество тактильности в день. Но никак не мешает наслаждаться секундой спокойствия и вызывающего мурашки удовольствия, разливающегося по телу, когда Ло мимолётно дотрагивается до моей щеки. Я могу позволить себе эту слабость: не надолго, до тех пор, пока меня снова не накроет неизбежной волной. С нынешней чувствительностью, я буду прокручивать это воспоминание вечно, мечтая о дне, когда смогу ощутить больше. Всё проходит относительно неплохо. Нотки дискомфорта мелькают во мне, но я не заостряю внимания, продолжая витать в слащаво-влюблённых мечтах. Переваривать некоторые вещи значительно проще, когда есть на что отвлекаться, оказывается. Под конец время растягивается с невероятной силой: осветлитель действует и голова противно жжётся, повышая мою нервозность до критических показателей. И уже вообще не приятно чувствовать чью-то руку в золотистых прядях, пускай причина болезненных ощущений далеко не в ней. Хочется встать и уйти, продолжить самостоятельно, а ещё лучше — смыть всё к чертям. Каждый раз одно и тоже, честное слово. — Ты там скоро? — Страдальчески уточняю я, когда вместе с надоедливым жжением приходят и воспоминания. Видимо, мой мозг ещё не готов переваривать подобное. Стоило догадаться, но попытка была предпринята, а значит я уже молодец. Неудачная, но это не важно. Со временем всё придёт, почему-то сейчас я наконец могу искренне в это верить. — Да, вот… Всё, вроде. — Лололошка отстраняется, делая пару шагов назад и критикующим взглядом осматривает собственную работу. — Да, хорошо. Теперь никто и не подумает, что ты рыжик. — Слегка улыбается парень, похлопывая меня по плечу. Одергиваю его, чувствуя мгновенное внутреннее осуждение в свою сторону. Сейчас я не хотел, чтобы меня трогали. В сторону Лололошки это срабатывало редко, однако сейчас как раз один из таких моментов. Забавно, как быстро меняется моё настроение. Буквально несколько минут назад я хотел ощутить чужие касания больше всего на свете, но стоит появиться малейшему дискомфорту и вот — стена неприкосновенности вырастает из земли, блокируя любую попытку приблизиться. — Оу. Прости, я иногда забываю, что ты не любишь. — Неловко усмехается парень, опуская глаза в пол и мой небольшой холод явно его огорчает. — Я…всё нормально. — Пытаюсь сформулировать мысль так, чтобы не углубляться в проблему или чувства, но получается с трудом. — Типа…иногда я не против. Сейчас я немного бешусь от того, что моя голова горит адским пламенем. — Старательно подбирая слова, вкратце объясняю я. Лололошка в ответ задумчиво кивает, прежде чем странным взглядом уставиться на меня. Не могу прочитать эмоции, поэтому интуитивно напрягаюсь, морально подготавливая себя к весьма логичному, и всё же совершенно нежеланному вопросу. Рано или поздно парень непременно начал бы копать. Не замечать моих очевидных проблем с людьми крайне сложно, так что в его голове наверняка давно сидят предположения. Иногда мне кажется, что каждое действие Лололошки продумано наперёд. Сегодня промолчать, завтра стать ближе. Заставить меня подпустить его к себе настолько близко, чтобы не было возможности сказать «не твоё дело». Перекрыть пути к отступлению и загнать меня в угол, лишь бы я не пытался снова отмолчаться. — Почему так? — Ожидаемо и кротко. Но мы оба понимаем о чём этот вопрос. Мне задавали его бесчисленное количество раз, и всегда ответ был один «Не хочу». И всё же, врать Ло — гиблое дело. Я знаю, что он поймёт мою ложь, ведь под пристальным взглядом становится до ужаса сложно скрываться. Мне кажется, будто он видит меня насквозь, прожигает и ломает не меньше человека-загадки. Только вот делает это из желания помочь. Между нами повисла тишина. Не такая расслабленная и комфортная, как обычно, а в точности наоборот. Удушливая и заставляющая меня прокручивать варианты ответа в голове, выбирая наилучший. «Я не хочу говорить» — звучит так, словно я ему не доверяю. Отчасти правда, но я не хочу, чтобы он считал, что ничего для меня не значит. Ведь всё совсем не так, и проблема кроется в том, что парень значит для меня слишком много. «Давай потом поговорим об этом» — типичная отмазка, так ещё и вешающая на меня обязательство раскрыть правду. Конечно, я и не надеюсь скрывать всё вечно. Отстранение Войда не продлится вечно, и никто не знает, что случится, когда парень вернётся. Приятно не думать об этом, только вот дни идут своим беззаботным чередом. Время не заботят твои проблемы. И сейчас оно растягивалось в тягучую вечность, в течение которой я молчу. — У меня отец ебанутый. — Совершенно спонтанно говорю я. Сам от себя того не ожидая, хмурым взглядом окидываю Лололошку. Упоминать о детстве всегда было неприятно, и пускай я не раскрыл все карты, какую-то часть правды он получил. Да, основная причина была в другом. Только вот Ло об этом знать необязательно. Мой пришибленный папаша, хочешь не хочешь, всё-таки внёс вклад в моё нежелание иметь близкие отношения с людьми и боязливое напряжение при появлении намёка на это. — Тяжеловато воспринимать касания, когда всю твою жизнь физический контакт ограничивался избиениями. Вот и всё. — Скрещиваю руки на груди, продолжая сверлить взглядом дыру в собеседнике. Не самая приятная тема для разговора в столь солнечный вечер. — Я думал об этом. Но это же не единственная причина, не так ли? — А это уже становится неожиданностью. Я знал, что парень из тех, кто редко отвязываются просто так, только вот надеялся на то, что сегодняшних слов будет достаточно. — Можешь не отвечать на вопрос о том, что конкретно произошло. Мне достаточно того, что сейчас ты сказал правду. Просто подтверди или опровергни мои мысли. — Добавляет парень, когда я снова неприлично долго молчу. Что ж. Это всё ещё не худший исход событий, хранить для себя право молчания меня более чем устраивает. И всё же передо мной придурок, привыкший докапываться до правды любыми способами, надеяться на то, что сегодняшний диалог просто замнётся быть глупо. — Да, ты прав. — Устало произношу я, поднимая руки так, словно сдаюсь. — Теперь ты мне скажи, любитель поебать мозги и устраивать сеансы психиатрии. Ты когда-нибудь начнёшь помогать себе, а не другим людям? — На лице Лололошки читается удивление моим словам. Парень явно нервно смеётся, прежде чем пожать плечами. — Некоторые вещи сложно вытравить из себя. Больше не буду пытаться давить, прости. — Разочарование волной накатывает на меня, когда парень замолкает, не собираясь отвечать на мой вопрос. Вот как всегда. Всё ему скажи, а в ответ получи тишину и незамысловатые взгляды. — Ты меня бесишь. — Искренне произношу я, ставя Лололошку в ступор и быстро хватая с полки полотенце, в повисшем между нами молчании уходя в ванную комнату и запираясь изнутри. Скорее всего, сейчас он уйдёт, давая мне время, чтобы остыть и подумать, а потом вернётся как ни в чём не бывало и начнёт идиотский разговор о погоде. Знаем, проходили. Я правда очень ценю сам факт присутствия этого человека в своей жизни, но эти его приколы я никогда не пойму. Сначала непонятные вопросы в никуда и не понятно зачем, если толку от них ноль, потом тупое молчание на попытку заставить его открыться хотя бы на пару процентов. Заебись, просто великолепно. Бесит сам факт того, что мне кажется, будто наши отношения постепенно улучшаются и выходят на уровень выше, а потом всё. Поиграли в доверие и счастье и хватит, возвращаемся на сто шагов назад. Наверное, мне не стоит пытаться заставить его жить иначе, только вот почему-то парень вообще не думает о том, что я тоже могу переживать о его состоянии. Тяжело вздыхаю и смываю с головы противный осветлитель, мучаясь с въедающимся в пряди порошком на протяжении минут двадцати, не меньше. Мельком окидываю отражение в зеркале внимательным взглядом, и, решая, что в принципе всё очень даже хорошо, вытираю мокрые волосы полотенцем. Мысленно прикидываю, что ждёт меня, когда я открою дверь. Пустая комната — наиболее вероятный вариант, а если нет? Должен ли я что-то говорить, или проще будет промолчать? За время моих мучений со смывкой я успеваю немного остыть. Не хотелось продолжать напряжённый диалог, сейчас мой разум хочет одного — расслабиться и залипнуть в тупую киношку, без смысла и каких-либо напряжённых моментов. Просто отвлечься и не заниматься самокопанием и попытками разобраться в психологических травмах Лололошки. Раз сам не говорит — да и срать. Как захочет, так сам всё расскажет. Не упрашивать же его, в самом деле. Однако не могу сдержать удивления, когда открыв дверь вижу перед собой Лололошку. Он что, прямо под дверью меня ждал? Хочу сказать что-то на этот счёт, однако не успеваю, мгновенно ощущая, как слова теряются где-то на языке, стоит чужим рукам крепко сжать меня в объятиях. Слишком много мыслей появляется в голове, искрящейся цепочкой проносясь со скоростью света. Что я должен сделать? Оттолкнуть? Обнять в ответ? Что я чувствую? Мне страшно? Дискомфортно? Или хорошо и приятно? Чего он хочет? Должен ли я сказать что-то? К чему это? Он пытается чего-то добиться? Какие цели он преследует? Первые пару секунд смятения переходят в напряжение. Никогда не пойму, что в голове у Ло, честное слово. Только вот даже немного обидно, я ведь говорил, что не всегда хочу тактильного контакта и временами могу ответить не слишком положительно. И всё же мои мрачные и осуждающие мысли весьма скоро сходят на нет. Я могу сколько угодно делать вид, что Лололошка ничем не отличается в этом плане от остальных, только вот от себя не убежишь. Именно поэтому мои руки аккуратно поднимаются и смыкаются за спиной парня, словно молчаливый жест одобрения. Чувствую ткань белой с голубым принтом толстовки, стискивая её в пальцах. Давно не обнимался с кем-то помимо прохладно-родственных с мамой. Сейчас всё было совершенно иначе: дыхание парня, равномерное и спокойное, было ощутимо физически. Приглушённый стук сердца разносился по комнате, только вот чье конкретно стучит так быстро и громко понять было сложно — его или моё? В той близости, которой мы находились, сложно было разобрать. Да и не то чтобы мне хотелось тратить эти драгоценные секунды, когда сладкое тепло появляется где-то внизу живота, на это. Несмотря на комичность и спонтанность сложившейся ситуации, хотелось, чтобы подобное между нами возникало чаще. Будто с приходом Лололошки в мою жизнь все те года отвержения физического контакта вылились в огромного, голодного на касания монстра, что таял и плавился, стоит дотронуться до него пальцем. Тлеющий лучик надежды возникает слишком внезапно. Это же не просто так, да? Стал бы Лололошка обнимать меня просто так? Не знаю. Но хочется верить, что нет. Интерес просыпается следом за желанием задать весьма логичный вопрос и узнать таки, что к чему. Однако сделать это сейчас кажется глупой затеей. Словно вопрос сейчас будет лишним, не вписывающимся и глупым. Может, это лишь мои ощущения, и всё же оставляю за собой возможность молчать. — Ты дорог мне. Правда. И я хотел бы рассказать тебе больше, но сейчас я боюсь. Не потому что не доверяю тебе или ещё что-то, просто… дай мне время. Твоё появление слишком внезапное, да и сам ты словно сплошной сумбур. Ты заставляешь меня делать вещи, на которые я раньше не решался и открываться с удивительной скоростью. С тобой я чувствую себя хорошо, но единственное, что я могу тебе дать — своё присутствие и поддержку. Тебе не нужно делать что-то в ответ. Само твоё существование позволяет мне чувствовать себя немного лучше. — Лололошку внезапно прорывает, и чем больше парень говорит, тем сильнее краснеют мои щеки. Ебать. Я мог ждать чего угодно: очередной шутки, попытки замять неприятную для парня тему, тишину, но не этого. Теперь мой безмолвный вопрос находит намёк на ответ. Я не настолько тупой, чтобы думать, будто это не более, чем акт дружеского проявления любви. Да я скорее поверю в то, что Калеб решил снова начать встречаться с Войдом, нежели в любое отрицание факта наличия каких-то чувств у Лололошки относительно меня. Не стал бы он так говорить, будь всё иначе. Наверное. Может, моё мысленное сравнение излишне утрировано, и всё же… Ликующая радость перекрывает здравый смысл, заполняя меня невиданным счастьем. Если мои чувства взаимны, то это решает весьма многие мои душевные страдания и даёт больше свободы для действий. Редко мне приходится одёргивать себя, но сейчас один из тех случаев, когда я стаскиваю свою мечтательную натуру с небес на землю. Это всё, конечно, великолепно, только вот Лололошка мог сказать подобное лишь чтобы успокоить меня. В таком случае замысел определённо имел успех… Дурацкие тревожные мысли, откуда вы вообще берётесь? Парень первый прерывает возникшую идиллию, отстраняясь и внимательно глядя на меня, стараясь определить реакцию на произошедшее. Смотрю на него в ответ, прежде чем негромко усмехнуться. — Я тебя понял. Можешь не торопиться, я подожду. — Решаю всё-таки прокомментировать слова Лололошки, вглядываясь в ледяную глубину и желая считать степень удовлетворения моим словам внутри безмолвных глаз. — И ты…ну, тоже мне дорог, короче, да. — Смущённо добавляю я. Гений романтики, великолепен в подбирании нужных слов и разрушении атмосферы трепетных моментов. Однако Лололошку это, судя по всему, совсем не смущает: даже больше. Парень негромко смеётся и кивает, что позволяет мне немного расслабиться. Хорошо, когда вам обоим хватает пары слов, чтобы понять друг друга. — Я видел у интерната кота сегодня, когда мы с магазина возвращались. Ты тогда рассказывал что-то, решил тебя не сбивать, а сейчас думаю вот… совесть мучает, что он там в холоде, так ещё и в голоде. Есть что, чего не жалко скормить? — Ло удивительно быстро меняет тему, разбавляя душную неловкость, повисшую в комнате. Я мог бы испытать разочарование оттого, что не добился более подробных слов и конкретики от парня, только вот не хотелось. Странно, и всё же, сказанного сегодня было более чем достаточно, чтобы заставить моё сердце радостно трепетать, а мысли спешно заполниться списком имён для наших будущих котов. Ужасно по-детски, только кому есть до этого дело? — Да, сейчас. — Загораюсь, кажется, ещё сильнее, стирая в сознании любые намёки на злость, обиду и напряжение, так сильно мешавшие буквально полчаса назад. От таких качелей любому нормальному человеку привыкнет, но я и не претендую на роль такового. В моей жизни, помимо приёма у психиатра, совершенно точно не хватало животных. Поэтому любая бродяжка с улицы вызывала внутренний восторг и желание забрать её к себе. Интернат возможности иметь котика, к сожалению, не предоставлял, так что из возможных вариантов оставалось только наблюдать за четвероногими на улице, временами покупая корм или отдавая куски мяса, завалявшегося в холодильнике. Поиски такового не заняли слишком много времени, и уже через пару минут я был целиком и полностью готов идти искать пушистика. Задача эта, наверняка, далеко не из простых, с учётом прошедшего времени, однако понадеяться на удачу можно всегда. И, что ж, сегодня она определённо была на нашей стороне. Стоило только выйти за порог интерната, как на глаза попадался рыжевато-белый кот, сидящий у стены. Тощий и определённо голодный, он усталым взглядом зелёных глаз смотрит на нас, отчего моё сердце противно сжимается. Ненавижу дурацкое правило. Вот кому вообще помешает этот милейший комочек радости? Вариант подкупа, к сожалению, в данном случае не работал. «Это не гигиенично, опасно для аллергиков, да и вообще, мало ли что вы сюда притащите. Сегодня кот, а завтра что? Крокодил?» — Непреклонно отвечала администрация. Радовала только сама возможность поделиться чем-то с бедным животным. Может, делать это регулярно? Рано или поздно он к нам привыкнет, и, фактически, станет нашим. Уличным и ручным одновременно. Сладкая фантазия заставляет уголки губ приподняться, но я спешно прячу улыбку, не желая отвечать на вопросы о том, что именно меня развеселило. Пока выражать свои чувства словами я абсолютно не готов. Лололошка подходит ближе, присаживается на корточки и тихо подзывает к себе кота. Тот напряженно изгибается, испуганно глядя на нас и готовый сорваться с места в любую секунду, стоит сделать лишнее резкое действие. Замечаю это и плавно достаю из кармана куртки запечатанную консервную банку с какой-то рыбой внутри. Пытался однажды дать очередной шанс сие продукту. Не получилось. Так что одна баночка полетела в мусорку, а вторая вот осталась лежать в холодильнике до голодных времён. Черный день так и не наступил, а вот лучшее применение вполне себе нашлось. Открываю её не отрывая взгляда от напуганного кота, готовый в любой момент сорваться с места вслед за ним и силой запихать в несчастного еду. Любовь иногда бывает травмирующей, однако что не сделаешь для блага тех, кто её пока принять не готов… И всё же, в этот раз обходимся без происшествий. Учуяв привлекательный для любого уличного животного запах, кот делает осторожный шаг навстречу нам. Я присаживаюсь рядом с Ло, переглядываясь с парнем и поставив консервную банку на землю. Неподалёку от нас, чтобы бродяжке всё же пришлось сделать усилие над собой и подойти ближе, но и не в плотную, чтобы не спугнуть. Сложновато, конечно, с этими вашими напуганными котиками, но всё не просто так. Его напряжение наверняка берёт своё начало с плохого отношения со стороны людей в прошлом, отчего я бессильно злюсь. Ненавижу людей, способных поднять руку на кого-то хрупкого и беззащитного. И плевать о ком идёт речь: домашнем питомце, ребёнке, зажатом однокласснике. Каким бы не казался хилым человек, в сотни раз слабее всегда тот, кто пытается выместить свою злобу на неповинной жертве. Отчасти, конечно, всё было связано с моей историей и личным опытом, который я прямо сейчас проецировал на коте. Но по большей мере я просто не выношу конченых живодёров, у которых хватает ума трогать невинных четвероногих. А потом они боятся подойти и покушать, грустно получается. Благо хоть терпения у нас обоих более, чем хватает. Да и здравого смысла тоже. Нервно подходя ближе, кот осторожно пробует еду, продолжая то и дело поднимать морду, словно беспокоясь, что вот сейчас мы поймаем его и сломаем лапы или ещё чего хуже. Превозмогая желание дотронуться до мягкой шерсти, продолжаю тихо наблюдать, давая зверьку освоиться и расслабиться. Лололошка сдаётся первым — осторожно протягивает руку и замирает, останавливая её рядом с рыжей мордашкой. Кот напрягается, но не сбегает: аккуратно наклоняется ближе, принюхивается и тихо мяукает, дёрнув ушком. Интересный жест, не слишком понятно, одобряющий или нет, однако парень определённо решил рискнуть. Ло запускает ладонь в мягкую шерсть, почти не касаясь, и всё же проводя по гладкой спине. В ответ слышится приглушённое мурлыканье, отчего я интуитивно улыбаюсь, наблюдая за сложившейся картиной. В полумраке сгущающихся сумерек, происходящее было похоже скорее на кадр из слащавой мелодрамы, нежели на суровую реальность. Сейчас, под очередным порывом лёгкого ветерка, мне было спокойно. Будто по щелчку включаются фонари, натыканные на территории интерната вдоль и поперёк. Жмурюсь от неестественно бледного света, быстро моргая, чтобы привыкнуть. Теперь я мог рассмотреть всё получше. Увидеть яркие блики в голубых глазах, улыбку на прекрасном лице и растрёпанные ветром волосы. Таким, в немного помятой одежде и грязных от сегодняшних прогулок кедах, Лололошка казался мне прекрасным, как никогда. Нежный и пропитанный уютом, он был совершенно непохожим на людей, знакомых мне раньше. Все они были из «высшего» общества — напыщенные, лицемерные, полные гнили и бесконечной злобы на окружающих. Заинтересованные исключительно в удовольствии, тусовках, алкоголе и наркотиках, деньгах и сплетнях. Лололошка был отрезан от этого. Несмотря на то, что сейчас он в таком обществе, именно этот человек казался мне самым чистым и нетронутым привычной мне реальностью. Да, Калеб, Кейт и Радан — славные ребята, но они похожи на меня. Такие же чужие среди своих, старательно пытающиеся балансировать на невидимой грани, но вот хочешь не хочешь, а заложенные с детства привычки оставались у всех нас. Только Ло это не касалось, и в моём сознании именно этот факт делал его в разы выше любого человека в этом отвратительном месте. Моя рука тянется к уже привыкшему к нам коту, довольно урчавшему и выглядящему более чем счастливым. Накормленный и одарённый лаской, он садится на траву, поддаваясь прохладным рукам. Стоит дотронуться и приятное тепло мгновенно ощущается под пальцами, вновь нагоняя грусть. Я обязательно буду приходить к нему вновь и вновь, пока не съеду отсюда и не заберу его с собой. Я всегда быстро привязывался, а такое очаровательное существо покоряло моё сердце со скоростью света. В мягкости шерсти я внезапно для себя чувствую чужую руку. Очевидно, Лололошка её не убрал, но почему-то я не думал об этом. Поддаюсь моменту, игнорируя понимание того, что в последствии буду смущаться воспоминаниям. Сейчас я слишком спокоен, чтобы обращать на трепетную неловкость внимание. Касаюсь теперь уже не кота, а нагретых теплом его тела пальцев, осторожно, словно боясь спугнуть не меньше, чем животное, беру руку Лололошки в свою. Чувствую, как одним движением парень переплетает наши пальцы и смотрю на него снова. В искрящем свете фонаря, чарующая темнота не давала мне возможности скрыться. Долго смотрю на Лололошку, не желая отводить взгляд. Небывалая уверенность просыпается внутри вместе с бессвязными, спонтанными мыслями. Ужасно хочу его поцеловать. Однако не могу понять, хочет парень этого или нет. В синеватой глубине мелькает неизвестный мне огонёк, только вот заставить себя сделать это я не могу. Какой бы не была подходящей ситуация, из моего сладкого забвения и навязчивых желаний меня выводит звук шагов. Точно. Мы же на улице. Одёргиваю руку и отвожу взгляд, глядя на лениво потянувшегося и, наверное, решившего, что хватит с нас его внимания, вставшего кота. Он тихо мяукает, словно прощаясь, прежде чем быстрым шагом отправиться в неизвестное нам направление. Смотрю ему в след последующие пару секунд, гадая, встречу ли его снова. — Холодает. Думаю, самое время вернуться. — Негромкий голос Лололошки заставляет кивнуть, поднять с земли уже пустую банку консервов и выбросить её в рядом стоящую мусорку. — Если встретим его снова, дадим ему имя? — С ноткой грусти спрашиваю я, чувствуя одновременно тоску по ушедшему животному и сожаление об утерянном моменте. — Да. Только какое? Рыжик? — Задумчиво хмыкает Лололошка, поднимаясь с земли следом за мной. — У тебя с фантазией всё явно совсем плохо. — Усмехаюсь я, медленно направляясь к интернату. Мы завязываем непринуждённый диалог, выбирая наилучшее имя для нашего нового друга. Под шелест травы и камней, тихий шёпот ветра и яркий свет уличных фонарей, я не хочу думать о чем-то другом.