Порок

— Должна ли я…сделать первый шаг? — Голос Райи звучит не так уверенно, как обычно. На обычно спокойном, с насмешливой остринкой лице появляется тень задумчивости и забавной неуверенности. Она хмурит тонкие брови, закусывает нижнюю губу и долгим взглядом смотрит на покачивающуюся от порывов ветра траву. Наблюдаю за эмоциями девушки с неподдельным интересом, подмечая, что в отличие от брата она явно более…открытая. Нехорошо получается. С учётом того, что новой информации о Лололошке узнать не получилось, я ожидал чего-то от Райи. Было глупо надеяться на неё, но иного варианта не предвиделось. Только смиренно ждать чуда, которое определённо должно было произойти. А когда — другой вопрос. Терпение у меня совсем не вечное, как оказалось. На следующий же день после диалога с Ло, побежал гулять с Райей. Мои попытки увести разговор в нужное русло обрывались в самом начале, а после тридцати минут «очень тонких» намёков на вопросы, интересовавшие меня, я получил весьма резкую просьбу прекратить. Раздражённый и злой, я хотел уйти сразу после этого, слишком раздосадованный поражением. Невиданная сила заставила меня задержаться на несколько минут — не смог придумать отмазку, короче, а напрямую говорить было стрёмно. И, видимо, это судьба. Сумев отказаться от корыстных целей, я смог немного, по крупице, начать разглядывать личность Райи. Сначала было до ужаса скучно и нудно, будто я с машиной разговариваю, а не человеком…потом я понял, что пора возвращаться в интернат лишь по начавшему темнеть небосводу. Само собой получилось: теряясь в разговорах ни о чём, я постепенно втягивался. И больше не было скучно, да и о Лололошке говорить не хотелось. Парень и без того занимает слишком большую часть моих мыслей и чувств, так что общение с Райей стало некой подзарядкой, не меньше. Сначала блеклая и пустая, ныне в моих глазах она начинала сиять. Решительный, дерзкий свет пронизывал тёмное сердце, беспощадно овладевая и чаруя беззаботной простотой. Тогда я открыл для себя нечто новое: меня определённо влечёт к язвам с мозгами. Именно таковыми в моём представлении оказались эти двое. С искренней улыбкой и не наигранным удивлением совершенно простым вещам. Игривым взглядом и отсутствием привычных, но сковывающих рамок. Так мы и стали приятелями. За последнюю неделю мы виделись раз пять, не меньше. Странно получалось, но именно с Райей я ощущал мягкий комфорт, ставший мне хорошо знакомым. Нет, определённо, дело было далеко не в романтических чувствах. Брата девушки мне более чем хватало, чтобы сердце резко решало начинать внутренний марафон. Она просто казалась мне…уютной и доброй. Немного глуповатой в вещах, хорошо известных мне. И невероятно умной в тех, что были её стезей. Если по Лололошке особо и не заметны отличия от основной массы ребят, то Райя определённо с мозгами. Так ещё и пользуется этим постоянно, вводя меня в ступор. Хотелось казаться не менее умным и пару раз у меня это даже получалось, хочешь не хочешь, а гуманитарные науки не её сильная сторона. Райя хороша в расчётах, но не в прозе. Только хвастаться получилось недолго: совсем скоро я понял, что девушка и в этом направлении имеет неплохой склад знаний, едва ли не на одном уровне со мной. Мой внутренний ребёнок был этим фактом крайне обижен и недоволен происходящим, пока слабое место не нашло себя само. Да, может, Райя умнее меня. Может умнее большей части людей в интернате. Но, зарываясь в пучину книг, формул и терминов она определённо отставала в социальном плане. Её навыки общения — что-то с чем-то. Если я сначала мог это переварить, то со временем стал замечать это из-за начавшей копиться скуки. Все наши разговоры — учёба, книги, изредка что-то об общем круге общения. Сначала я думал, что Райя просто не хочет говорить мне о своих подругах из женского корпуса, но в один момент до меня дошло. У неё таких, похоже, нет. Единственной знакомой девушкой сестры Лололошки была Кейт, и то лишь из-за связи с Калебом. Тогда Райя показалась мне ужасно одинокой. Сложно, когда личной жизни буквально ноль. Не представляю, как она ещё с ума не сошла: на её месте я бы уже давно повесился, будь мой круг общения ограничен одним человеком, благодаря которому все вместе-то и держались. Сначала Райя на мои вопросы по поводу её социальности отмахнулась, сказав, что ей не интересны глупые девичьи разговоры и сплетни, но по блеску в её глазах не сложно догадаться, что человек рядом с тобой лжёт. Победное ликование сменила жалость, и теперь я старался немного помогать девушке научиться уверенно держаться в любом обществе. Достаточно лёгкая задача с учётом опыта моего общения с девушками. Конечно, так же как и я она делать не должна… цели и соображения у нас разные. Однако даже так придумать ей курс «как стать самым популярным и классным» не составило труда. — Нет, он же мужик, вот пусть и понимает намёки. Тем более ты достаточно показываешь ему свою симпатию, а если он мямля — то нахер тебе не сдался. — Складываю руки за головой, вальяжно развалившись на лавочке. Сегодня мы говорили о каком-то парнишке, видать, запавшем этой заучке в сердечко. В делах любовных я, конечно, мастер давать советы, у меня же в личной жизни всё великолепно. Играю в друзей с парнем, который мне нравится и не могу связать двух слов, когда он подбирается слишком близко. Но тренера не играют, ага. — Стереотипно. — Вздыхает Райя, устало качнув головой, словно откидывая очередную идею. — Ничего страшного, в твою же пользу. — Перевожу смеющийся взгляд на девушку. — Ну не знаю… Попробуй ему научную постройку какую-нибудь замутить. Ну, такую, чтоб с намёком. Предложи вместе разрабатывать проект, а сама оставь там какой-нибудь свой код, желательно, самодельный, пригласи его куда-нибудь. На свидание или типа того. Если откажет — значит пошёл он нахуй, согласится — прекрасно. Ты только не переборщи. Попробуй совсем тонко намекать. Интерес проявлять, всё такое. Главное не теряй характер и в размазню не превращайся, а то это совсем уже как-то. Но как крайний случай, если он совсем плоский, прям как ты, то и так можно попробовать… — Ну нет! — Решительно отвечает Райя, прежде чем закатить глаза. — Идея с проектом не плоха, у нас как раз намечается нечто подобное с его группой. — Девушка кивает, прежде чем взгляд с неуверенно-анализирующего превращается в саркастичный. — Иногда я не понимаю, зачем спрашиваю об этом тебя, если ты со своей-то личной жизнью разобраться не можешь. — Моё тело автоматически напрягается. От удивления аж поправляю оранжевые очки и сажусь ровно, собираясь уточнить, что это значит, но Райя продолжает быстрее. — А ты что думал? Ваше хождение вокруг да около с моим братом заметили уже все. Кроме него, похоже. Даже Радан, искренне верящий в вашу с Лололошкой крепкую дружбу, начал задумываться. — Чувствую, как моё лицо постепенно начинает краснеть и страдальчески вздыхаю, не готовый к такому повороту событий. — Черти…обсуждаете нас втихую, да? Совсем уже от рук отбились. — Усмехаюсь и взмахиваю руками, мол, да, ты права, подловила. — Но кто ж виноват, что Ло наивняк и не понимает намёков. — Понимает. И даёт тебе ответные. Просто ты этого не понимаешь, потому что он не знает, как это преподнести. Только я не могу ручаться за его чувства, не надейся, что сейчас я пролью свет на твои мысли и сподвигну пойти поставить все точки над и. Если бы мой брат хотел — вы бы уже давно начали встречаться. — Первичная радость сменяется неприятной тревогой и страхом. Вот зачем начинать так хорошо и заканчивать разочарованием? — Лучше бы сразу сказала, что меня планируют держать во френдзоне ближайшую вечность. — Сухо замечаю я, на что Райя закатывает глаза. — Слишком поверхностный взгляд на ситуацию у тебя. — Резко замечает девушка, а я начинаю закипать. Какой ещё он должен быть? Тут два варианта. Или я нравлюсь Лололошке в ответ, или сижу и радуюсь тому, что мы ахуеть какие друзья друзейные. — Мне кажется, дело не совсем в чувствах. Возможно, он боится или что-то такое? Я не разбиралась, честно скажу, но советую тебе рискнуть. Терять тебе всё равно нечего, хуже относиться к тебе он от этого не станет. Проверенно. — В моей голове от полученной информации с трудом начинают крутиться шестерёнки, разбирая каждое слово Райи по кускам. Значит, всё не то чтобы потеряно, но какой-то подъеб в этом есть. Никто не удивлён, я бы удивился, будь всё просто. Как бы не хотелось верить в возможность быстро и без проблем всё решить — это точно не наш случай. — Я скажу ему…когда-нибудь. — Уже менее уверенно подвожу итог я, а Райя тихо смеётся, словно не верит в это. — Да ладно тебе, дай нам время. Ты ж сама мямля, должна меня понять. — Понять-то пойму, но я и не позиционирую себя гением социальных взаимоотношений. — Хочу съязвить в ответ, однако не успеваю: Райя быстро смотрит на экран до того выключенного телефона, прежде чем встать с излюбленной нами лавочки. — Ладно, в любом случае, ты помог мне, так что не мой удел жаловаться. — Она потягивается, поддаваясь лучам дневного солнца. — Мне пора идти. Можешь передать Лололошке тетрадь? Он просил, разобрать тему не получается. У нас схожая программа, так что… — Киваю и беру в руки конспекты, быстро прикидывая, когда смогу их занести. — Ло говорил, что будет на работе весь день. Это срочно? — Уточняю я и вместо ответа замечаю летящие в мою сторону ключи. Благо, с реакцией у меня всё хорошо — ловко ловлю их свободной рукой и задумчивым взглядом осматриваю. — Тебе они явно нужнее. Ну, вдруг ты сюрприз ему устроить захочешь, или ещё чего. Романтика, все дела. Я их никогда не использовала, к тому же дубликат есть. Занеси, да на стол положи. Он сам разберётся, а то, как всегда, ничего не успеет и придётся в окно швырять. — Райя усмехается, прежде чем взмахнуть рукой на прощанье. Сквозь смесь растерянности и радости машу ей в ответ, слыша тихий звон ключей в руке. Девушка уходит, видимо, готовиться к экзаменам или что-то такое, а я стою, задумчиво рассматривая забавный брелок с кроликом. Странно…теперь я могу свободно зайти в чужую комнату когда захочу. В голове мгновенно появляется куча идей, как это можно использовать. Например, если Лололошка так много работает, то он точно не будет против, если я буду ему готовить. У меня с этим так себе, но немного практики и всё точно получится. Да и всякие слащавые штучки так оставлять будет в разы проще… хотя бы не надо будет ничего говорить и смотреть в глаза. И ему приятно, и мне несложно. В общем, весьма воодушевлённый произошедшим и придумывая ещё сто и один способ использования ключей, я отправился в интернат. Сегодня и начну. Приготовлю ему чего-нибудь… вот макарон например. Да. С сыром. Вкусно, полезно, питательно и как раз на моём уровне. Вероятность спалить комнату к херам опускается до процентов двадцати, а это определённо показатель успеха. Проще было зайти в магазин, да купить что-то более сытное и вкусное, но так вообще не интересно. Фишка не в том, что конкретно ты готовишь, а в самом факте этого действия. Забота, внимание, любовь, все дела… Знакомый рыжий хвост мелькает в траве, но сегодня мы оба заняты. Люц кого-то ловит, притаившись в траве, а я витаю в мечтах и раздумьях, не обращая внимание на происходящее. В любом случае, с утра я его уже покормил, значит эта прожорливая рыжая рожа не голодна. Котик оказался с характером и до невозможного наглый: подходил к нам с Лололошкой только когда был голодный. В остальном — полный игнор. Но мы всё равно любили нашего условного «сына», назвав его подстать характеру — Люциус. Похоже на что-то адское и тёмное, прямо как его душа. И всё же милый он, поэтому в большинстве своём звали мы кота сокращённо — Люц. Далеко от интерната рыжий предпочитал не уходить, а от других людей торопливо убегал. Запомнил руки, которые кормят, что уж скажешь. Этого дурашливого котика мы полюбили с первого взгляда, и с тех самых пор он занимал отдельное место в наших сердцах. Надеюсь, когда съеду отсюда — смогу забрать его с собой. А пока придётся Люциусу продолжать бегать по траве и гонять жуков. Захожу в осточертевшее здание, прохожу вверх по лестнице и с ходу отправляюсь в нужную комнату. Сначала разведаю обстановку и оставлю конспект. А там уже и за продуктами схожу, и подумаю, авось чего повкуснее приготовлю. Забавно. Я даже над своим питанием так не заморачиваюсь: заказываю что-то или покупаю уже готовое, не привыкший готовить своими руками. Да, как ребёнок, однако я как раз на пути к тому, чтобы научиться выживать в этом бренном мире самостоятельно. Хорошо же получается: и Ло накормлен, и для меня необходимая практика. Ну что за великолепный расклад событий? Поднимаюсь на нужный этаж и следую к комнате, расположенной в конце коридора. Такая знакомая и наполненная воспоминаниями, она была в разы роднее собственной. Останавливаюсь у двери и прислушиваюсь, не без удивления различая в тишине коридора исходящий из-за стены шум. Неужели уже вернулся? Странно это, говорил, что до вечера точно будет занят. Немного огорчаюсь, понимая, что в таком случае моим грандиозным планам придёт конец, однако оставляю внутри себя мнимую надежду. Вдруг просто послышалось? Или соседи шумят? Кто его знает, не одни же живём, к сожалению. Тем не менее про себя отмечая, что лучше постучать. Именно этим и занимаюсь: пару тихих стуков по деревянной двери и несколько секунд томительного ожидания. Звуки стихают, а шагов не слышно. Значит, и вправду почудилось. На мгновенье сомневаюсь в правильности своих действий, прежде чем таки вставить ключ в разъем и повернуть его в нужную сторону. По коридору проносится тихий щелчок. То, что я вижу, когда дверь с полускрипом открывается, заставляет пожалеть обо всём: о том, что вообще сунулся в это. О том, что не забил и не пошёл в комнату. О том, что влюбился. И, как следствие, что вообще встретил Лололошку. Последнее, что мне хотелось видеть — его, стоящего на коленях перед каким-то парнем. Сложно объяснить, но в этот момент я чувствую, как нечто внутри меня с жалостливым хрустом ломается. Болезненными осколками рассыпается по внутренностям, царапает изнутри в разы сильнее заигравшегося Люциуса. Я не хотел. Не хотел влюбляться в него, не хотел привязываться, не хотел знать. Знал, что обожгусь о собственные чувства и оказался прав. Следом за болью почти мгновенно вспыхивает злость, ревность и обида. Зачем он давал мне так много, если всё это время занимался подобным? К чему была эта идиотская забота, мимолётные, искрящие эмоциями взгляды, слова о доверии и тёплые объятия после конфликта из ниоткуда? Шутки про кота, поглаживания мягких рук, полуночные прогулки и пересчёт звёзд на небе под шутки и нескончаемый смех? Я не понимаю. Не понимаю, почему Лололошка обходится со мной так жестоко. Зажигает давно охладевшее сердце, словно спичку, а затем — безжалостно тушит, втаптывает в землю, выбрасывает в мусор и забывает. По телу бегут мурашки, а руки скорее автоматически сжимаются в кулаки, ногтями впиваются в кожу ладони. Однако я не чувствую боли: холодным взглядом смотрю в растерянные голубые глаза, в которых ещё пару минут назад мечтал утонуть, а сейчас чувствую, что меня скорее душат и топят. — Ви… — Ло подходит ближе, осторожно, словно боясь, что я сорвусь с места и убегу. Сожмусь в комок в углу комнаты и больше никогда ему не открою. Только вот желание делать этого отчего-то не появлялось: в точности наоборот. Хотелось кричать, злиться и обвинять. Не знаю, в чём конкретно. По сути я не имел никаких привилегий и не был для Лололошки кем-то большим, чем друг. На словах, конечно. Но я же чувствовал! На лице парня я вижу след от смазавшейся помады. Тошнит с каждой секундой всё сильнее, а к горлу подкатывает мерзкий ком. Молчу и игнорирую, собирая остатки воли в кулак, лишь бы не разреветься здесь и сейчас. Ло выходит из комнаты, в смятении прикрывая дверь и протягивая руку, желая положить её мне на плечо. Резко отстраняюсь, продолжая испепелять парня взглядом. Мы молчим. Просто смотрим друг на друга, пока Ло это не надоедает. Он тяжело вздыхает, снова начиная говорить. Лучше бы продолжил молчать. — Слушай, я всё понимаю, но не воспринимай это слишком остро. Мне всё ещё нужны деньги, много денег и поэтому… — Поэтому ты решил, что быть шлюхой — лучший вариант? — С язвительной ноткой уточняю я, — Я, блять, ожидал от тебя чего угодно, но не этого! Это полный пиздец, как тебе вообще в голову пришло?! — Тон моего голоса повышается с каждой секундой, отчего моя злость становится очевидной. Я не знаю, чего жду от парня сейчас: извинений, успокоения, признания своей ошибки? На самом деле, чего угодно, лишь бы не тупое молчание. — Да тебе то откуда знать, сколько стоит обучение здесь! — Лололошка выбирает защиту. Ответная агрессия — очевидный исход событий, тем не менее, ранящий меня с удвоенной силой. Не хочу слышать жалкие оправдания, выбор есть всегда, и я ни за что не приму тот факт, что Ло выбрал продавать свое тело. — Ты же не думаешь о том, как сэкономить каждую копейку. На твоих плечах не сидит сестра, которую тоже нужно обеспечивать, чтобы ей не пришлось заниматься этим! — Парень взмахивает рукой, указывая на комнату, в которой только что происходили отложившиеся у меня в голове надолго вещи. — Да, ты прав, но я точно знаю, что трахаться за деньги — нихуя не вариант. Ты мог попросить денег у меня, Радана или Калеба, а потом устроиться на нормальную работу и откладывать! Ты просто выбрал самое простое и убогое! — Уже кричу я, превращая наш диалог скорее в оры друг на друга, нежели попытку разобраться в ситуации. Да и плевать. Плевать вообще на все. — Ты хочешь, чтобы я просто смирился с этим? Расслабился и забил? Нет, прости, но я не стану этого делать. То, чем ты занимаешься — бред. Думаешь, Райя будет рада, если узнает о том, каким образом её любимый братец зарабатывает деньги? — Твой вариант звучит как предложение жить впроголодь и бегать от работы к работе каждые пять минут. — Насмешливо произносит парень, хмуря брови, стоит мне упомянуть девушку. — А тебя ебет? Мы сами разберёмся, не лезь в дела моей семьи. И к моей семье в принципе. — Холодное замечание действует на меня как красная тряпка на быка. Я и без того готов убивать, а после такого заявления чувствую, что сейчас лично откручу ему голову. Не понимаю. Совсем не понимаю. Неужели до него не доходит, что происходящее — абсолютно нездорово? Да я бы лучше пошёл выпрашивать деньги у каждого встречного в этом сраном интернате, чем позволил кому-то трахать моё тело или, как в случае Ло, сосал за деньги. Возможно, дело отчасти в моем прошлом, но происходящее трогает меня слишком сильно, чтобы забить и уйти. Я силой вобью в Лололошку понимание того, что продолжать делать это не нужно. Иначе не прощу себе этого. Его слова сейчас режут меня сильнее любого ножа, и это так странно. Всё это время я ничего не замечал, а если в голове и мелькали вопросы, то предпочитал глушить любую мысль. А ведь Войд сказал об этом ещё в день, когда мы подрались. Тогда я забил на его слова, списав все на агрессию парня, отсутствие словарного запаса и хаотичность мышления. Однако он был прав. Знал об этом, скорее всего. Хотел разбить меня этой информацией, а я не придал значения. С одной стороны и правильно, иначе сейчас я бы точно тут не стоял, сгнивая в холодной земле. С другой… я не хотел узнать об этом так. Резко, не подготовившись и без лишних слов. — Не ты ли недавно говорил, что я дорог тебе? Почему теперь я не должен лезть в «дела твоей семьи»? С каких пор это — доверие? — Говорю о том, что задело меня больше всего. Точнее не говорю, а кричу. Громко, так, чтобы все слышали. Мне плевать на то, сколько людей вокруг будет недовольно шумом, плевать на взгляды выглядывающих из-за двери ребят. Все, что меня волнует в данную секунду — как бы не разреветься. И не придушить Лололошку здесь и сейчас. В моей голове лихорадочной вереницей кружатся мысли, на которые я не обращаю внимания, полностью поглощённый эмоциями. В плену удушающих чувств, всё, что я мог — поддаться им и выключить здравый смысл окончательно. Лишь бы не сгореть в смертоносной, внутренней буре. — Ты казался мне…другим. Но сейчас я вижу, что ты такой же, как и все здесь. Не знаю, как мог видеть в тебе что-то хорошее, если ты обычная, жалкая шлюха, ноющая, что у него нет выбора. Если бы какой-нибудь Войд предложил тебе переспать за деньги, ты бы тоже согласился? Я думал, что мы… — Да плевать мне, что ты думал. — Резко перебивает меня Ло, выкрикивая эти слова так, что в голове на мгновенье остаётся лишь холодная пустота. — Тебя как вообще ебет то, с кем я трахаюсь? Очнись, мы просто друзья, и я не знаю, что ты успел себе придумать, но пора обратно в реальный мир. Я не обязан отчитываться перед тобой о том, где, когда и почему работаю, да я даже не хотел общаться с тобой по началу, меня просто попросили, чтоб ты не устроил баталии, будучи бухим в говнище! — Парень складывает руки на груди, и по ледяному, пустому и безразличному взгляду невозможно понять, что он испытывает. — Ты можешь думать что угодно, но- Не могу выслушивать это дальше. Делаю первое, что приходит в голову — ударяю парня по лицу крепко сжатым кулаком, не стараясь контролировать силу. Даже больше — стараюсь вложить в него всю кипящую внутри меня злобу и разрывающее на куски отчаяние. Его слова откладываются в памяти, наносят новые, в разы более глубокие шрамы. То, что некому будет залечить. Отчего голова кружится, а предательский ком сильнее отдаёт в горле. Держаться. Главное — держаться. Мне страшно, жгучий стыд и жалкая вина распространяются по телу, когда я вижу, как парень вытирает кровь с разбитой губы. Я не хочу этого. Никогда не хотел делать Лололошке больно, но сейчас мы устроили справедливый обмен: физическая за моральную. И всё же, парень сделал меня мягче. Чувственнее. Именно поэтому моё желание разреветься только усиливается, а успокоение после столь желанного удара не приходит. Сталкиваюсь с глазами-льдинками, некогда такими тёплыми и очаровывающими. Сейчас они внушали лишь царапающую изнутри, ноющую боль, желание стереть произошедшее из памяти и продолжить жить в сладком неведении. Это в любом случае произошло бы рано или поздно, только вот сейчас, будучи не готовым от слова совсем, я хочу забыть вообще всё. Начиная от первого нашего разговора по душам в звёздную ночь, заканчивая тем, что происходило сейчас. Судьба до смешного коварная штука. Тот, кто приносил мне безмерное счастье сейчас казался самым ужасным человеком во вселенной. Стоило послушать голос разума изначально. Знал же, что если откроюсь кому-то — закончится всё именно так. Может, я просто проклят, не могу знать, но в моей биографии никогда не было места любви. Даёшь чувствам шанс и оказываешься с ножом в спине слишком быстро. Мимолётный трепет и нежность абсолютно точно этого не стоят. — Уходи. — Мы молчали минуты с две, прежде чем голос, опустившийся до едва слышимого шёпота, проносится по коридору. Идёт в разрез с криками, звучавшими совсем недавно. Тем не менее, мне хватает одного слова, чтобы развернуться. Не хочу видеть потухший огонь в чужих глазах, не хочу замечать, как дрогнули губы, когда парень сказал мне это. Не хочу быть разбитым. Таким, как сейчас. Полным жалости и всепоглощающей вины, горящей злости и неимоверной тоски. Просто не хочу. Запираюсь в комнате, пускай и знаю, что никто не придёт. Одиночество всегда было моим верным спутником, так зачем было пытаться что-то изменить? Задаю себе логичный вопрос, только вот ответа не нахожу. Медленно спускаюсь по двери, прижавшись к лакированному покрытию. Только сейчас замечаю с какой же силой меня колошматит. Руки предательски трясутся, а тело абсолютно не хочет двигаться. Костяшки пальцев отдают тянущей болью, которую я успешно игнорирую, рассматривая покрасневшую комнату и не без удивления разглядывая маленькое, влажное пятнышко, упавшее на ткань футболки. Как давно это началось? Не помню, да и чёрт с ним. Не вижу смысла пытаться вытереть слёзы с щёк, судя по интенсивности и частоте их появления — толку от этого ноль. Тяжело вздыхаю, пытаясь прийти в себя, но понимаю, что ничерта у меня не получается. Даже здесь. Пытаясь хотя бы как-то унять свои чувства, я раз за разом прокручиваю в голове последнюю его фразу. Как там? Не важно, что ты придумал, между нами ничего нет и не было. Смешно. До ужаса забавно слышать такое от человека, всё это время всегда находящегося рядом. Мило улыбавшегося в тяжёлую минуту, протягивавшего руку, не дававшего упасть в гнилую бездну моих сложных чувств. И сейчас, словно в наказанье за те сладкие мгновенья беззаботной влюблённости, сталкивая меня в неё же. Наблюдая за тем, как я тону в пучине пустым взором и точно не собираясь меня спасать. Странно. Я почему-то так легко поверил Райе, хотя понимал, что всего о брате она знать не может. И теперь все мои мысли заполнены исключительно Лололошкой и увиденным. Он мог сразу сказать, что ничего не выйдет. Мог не прятать от меня жестокую правду, спокойно наблюдая за тем, как я обманываю себя. Есть множество вариантов, в которых Ло облегчил бы мои страдания. И этот — явно не один из них. Да, возможно, я сам виноват. В том, что позволил себе такую вольность — открыться кому-то, впустить очередного человека в свою душу, позволяя ему наводить в ней собственные порядки и желая лишь одного: почувствовать манящую свободу, лёгкость и найти успокоение. В тепле чужих рук, в огоньках взгляда, в мягких губах и осторожных касаниях. Но не учёл момент того, что никто не сможет спасти меня, если мой покой нарушает тот самый человек. Больно. Тихо всхлипываю, сгорая от ненависти к себе за этот жалкий звук, дрожь по телу и желание сломать каждую вещь в этой идиотской комнате, где каждый угол пропитан воспоминаниями. И что мне теперь делать? Я не стану прятаться в комнате и сидеть здесь как в прошлый раз. Я хочу, чтобы он видел меня каждый чёртов день нашей дерьмовой жизни. Знал, что в этот раз лично сломал меня снова. Восстановившегося ещё не до конца, но делающего шаги к тому. Сейчас я скорее вернулся назад. Не стоило возлагать столько надежд на одного ничтожного парня, не желающего рассказывать о себе хотя бы что-то. Моё пристрастие к загадочным личностям и интерес к тем, кто по сути и не человек, а ходячий ёбаный ребус снова сыграло со мной злую шутку. В следующий раз найду себе кого-то простого. Тупого, как пробка, открытого и без кучи скелетов в шкафу. Буду презирать и злиться от любого его действия, но останусь в безопасности. Без свободы, скованный цепями липкого страха, но спокойный и уверенный за стабильность своего будущего. Я устал проживать каждый день с насмешливым интересом к тому, какая бочка сегодня взорвётся. Придурок. Ненавижу его. Хочу верить в то, что сегодняшней ночью он, как и я, не сможет уснуть, прокручивая в голове каждое приторное воспоминание и сжимаясь в комочек от боли. Но судя по всему, единственный, кто будет страдать — я. Это нечестно. Почему я всегда должен быть козлом отпущения? Почему каждый человек во вселенной считает своим долгом втоптать мои эмоции в грязь, по кускам разорвать и без того настрадавшуюся вдоволь душу? Ну нет. Если Лололошка решил погрузить меня в бесконечный, полыхающий ярым огнём ад, то я отвечу ему тем же. Пускай чувства парня мне не подвластны. Хочу заставить его пройти через это тоже, отравить привычную рутину, выместить всю скопившуюся в душе ненависть. И, наверное, это единственное, что сможет облегчить мои терзанья.