Порок

Я нервно хожу взад-вперёд по комнате, гляжу на часы, с каждой секундой раздражающие всё сильнее. Тик-так, отсчитывая время, они безмятежно близили меня к часу встречи, отчего хотелось спрятаться в тишине и одиночестве комнаты. Остаться наедине с волнением и тревогой, распирающей изнутри, извиниться и взять слова назад, лишь бы не чувствовать себя школьником на первом свидании. Отчасти это было так. Не первым оно было лишь с точки зрения фактической. Да, бывал я на таких мероприятиях далеко не один раз… только вот ни к кому из них чувств у меня не имелось. Я ходил из соображений «скучно, делать нечего, авось разведу на что-то большее». И всегда возвращался с тошнотворным разочарованием и злостью, решая, что отношения просто не моё и блокируя кандидата. В процессе обычно действовал по инициативе партнёра: шёл куда звали, делал что говорили, но никогда не делал первый шаг. Мне было плевать — а сегодня всё в точности наоборот. И этот факт пугал. Я не знаю, что делать. Как себя вести? Что говорить? Куда его вести, в конце-то концов? Лололошка — тот ещё фрукт, в ресторан его не потащишь. Да и, буду откровенен, желанием появляться в подобных заведениях я не горел. Вкусно поесть — один из пунктов идеального дня, безусловно. Вот только контингент подобных мест ничем не отличался от интернатского: напыщенные и важные, до крайности показательно роскошные, заведения с хорошей и, очевидно, дорогой едой отталкивали. Насмешливых взглядов со стороны мне не хотелось, а имея весьма хорошее представление о таких людях, мне не сложно предположить, что именно они будут преследовать меня весь обед. Так что самый банально-простой вариант пришлось отложить, напрягая, казалось, все извилины, лишь бы придумать хоть что-то. Парк? А смысл? Мы и по саду с тем же успехом походить можем. Библиотека? Подходит под наши увлечения, однако от темы учёбы и книг начинало подташнивать. Мы как раз от этого и отвлекаемся, поэтому тащить Ло в места скопления задротов я не собирался. Кино? Слишком банально и глупо. Я хотел разговаривать, хотел уединения и тишины, спокойствия и любви, а не смотреть очередную тупую мелодраму. На этом идеи заканчивались, а моё желание сделать свидание чем-то особенным и близким к идеалу не прекращалось. В отчаянье я полез в интернет, но предложения там казались ещё хуже. В зоопарк пойди. Ага. Да у меня тут личный зоопарк, честное слово. И речь не о Люциусе, наблюдавшем за моими страданиями с холодным равнодушием. Аж завидно. В его кошачьей жизни всё просто: поел, побесился, поспал. И любят тебя просто за то, что ты есть, ходишь, мурлыкаешь и умиляешь одним своим видом. А мне изощряться приходится, чтобы дорогой мне человек не проводил всё свободное время за конспектами. Свела ведь судьба с трудоголиком, и не денешься никуда… Придумать место оказалось ещё половиной беды. Второй звоночек для нервного срыва прозвенел в момент, когда пришло время выбирать наряд. С одной стороны — это Лололошка, он меня видел и пьяным на полу, и побитым после драки с Войдом, а с другой… хотелось выглядеть великолепно. Так, чтобы ловить завистливые взгляды со стороны прохожих и таять в обожании, мелькающем в глубине тех самых, столь дорогих мне голубых глаз. Конечно, парень будет смотреть на меня как на нечто восхитительное в любом случае, но соответствовать всё же хотелось. Именно поэтому я перерываю весь гардероб, принимая весьма радикальное решение: я определённо потащу Лололошку по магазинам. Не сегодня уж точно, ему сие времяпрепровождение навряд ли понравится. И всё же, убеждать я умею хорошо, а выбирать новые вещи — ещё лучше. Стоит задуматься о карьере стилиста на досуге… Мой выбор останавливается на простой, чёрной рубашке и брюках с ярко-оранжевыми полосами. Весьма…типично, только вот времени на раздумья у меня банально не осталось. В попытках придумать нечто запоминающееся и эффектное, я не заметил, как стрелка часов стремительно приближалась к трём часам дня. Обговорив время заранее, мы пришли к вечеру: пока доедем до нормального города, как раз уже… От мысли о многоэтажках и живых улицах начинала кружиться голова. Трепетное волнение, последние часа четыре распиравшее меня изнутри, усилилось, по ощущениям, раза в два. Я ждал этого момента с приезда в этот проклятый интернат, и совместить его с чем-то столь значимым было гениальным планом. Главное — не вляпаться в неприятности. Со мной такое весьма часто происходит, и сегодня я хотел по максимуму избежать спорных ситуаций и тревоживших меня вещей. Вздрагиваю, когда из мыслей меня не то что выводит, скорее, выдёргивает громкий стук в дверь. Замираю и пару секунд мнусь на одном месте, словно борясь с желанием сдать назад и не выходить из комнаты. Соврать в духе «голова болит, давай в следующий раз» и закрыться, испуганный своим вечным «а вдруг…». Ну вот что вдруг? Метеоритный дождь пойдёт? Ничего, достанем зонтик. Не поддаваясь противоречивым чувствам, я беру себя в руки. Ло не так сложно впечатлить, особенно если речь обо мне. Если парень и вправду любит меня, то будет рад простой возможности провести со мной время. Не важно где и как. Этот день в любом случае займёт особенное место в наших сердцах и воспоминаниях, и, надеюсь, будет отдавать теплом и уютом, как большинство моих ассоциаций с человеком за дверью. Терпеть не могу эти больные страхи и сомнения, наверняка спровоцированные какой-нибудь идиотской травмой. Иногда я ужасно устаю от бесконечных тревог. Возможно, однажды я обращусь с этим вопросом к специалисту, однако сейчас остаётся лишь глушить истеричные эмоции, норовящие вырваться и разрушить привычную, размеренную жизнь. Проворачиваю ключ в замочной скважине, пару мгновений разглядывая парня напротив. Лололошка, неловко улыбающийся, стоит, скрестив руки на груди и оперевшись о дверной косяк. Одетый во всю ту же белую толстовку, парень вызывает прилив любви одним своим видом, и мне становится абсолютно плевать. Куда мы пойдём, что мы будем делать, какая одежда сейчас на мне. Самым главным изначально являлось одно — провести день вместе. Без мыслей о тревогах и заботах, в пустых разговорах о глупостях и шутках, заставляющих смеяться до боли в животе. Смотрю на него, мягко улыбнувшись, прежде чем отстраниться и позволить Ло войти. — Привет… — Негромко здоровается парень, помолчав пару секунд после. — Хорошо выглядишь, Ви. — Что-то внутри меня умирает, стоит ему сделать комплимент. Я готов от счастья бегать по комнате с радостными писками, смущённый и безгранично влюблённый. — Ты тоже. — Слегка краснея, я заставляю себя отвести взгляд. Неприлично пялиться настолько долго, да? Не то чтобы меня это заботило… хотя да. Судя по всему, заботило. Временами, меня переполняло желание быть для Лололошки идеальным. Самым добрым, милым, честным и эмпатичным парнем во вселенной. Поддержкой и опорой, которой ему настолько очевидно не хватает. Но все мои усилия были и будут напрасны: улыбаясь, парень однажды сказал мне, что нет смысла стараться. Я в любом случае буду лучше всех. Язвительный, саркастичный, тревожный и переполненный пессимизмом, я оставался для него на первом месте. И это позволяло напряжению спасть, раствориться в воздухе. Лололошка ощущался как свобода. Свобода быть таким, какой я есть. Агрессивный и местами недоверчивый, я таял и расслаблялся, полностью отдавшись ситуации. Отсутствие контроля пугало лишь первое время — сейчас я был благодарен за ту безмятежность и комфорт, возникающий между нами. — О! Люц! — Парень подходит ближе, замечая рыжие ушки кота, внимательно слушающего разговор. Только сейчас вспоминаю, что эти двое не виделись весьма долго. Обычно, я приходил к Лололошке, а не наоборот. — Ты всё ещё не вернул его на улицу? И как? Администрация не приходила? — Если честно, я и забыл о запрете. Ко мне никто не приходил, а выбрасывать Люциуса на улицу снова я желанием не горел. Там опасно, страшно и одиноко, да и этот наглец, кажется, уже привык есть за мой счёт и нежиться в лучах солнца на уютной кровати. Вернуть его в прежнюю обстановку расценивалось мною как предательство. Кот привык к комфортной жизни, только-только доверился людям… жестоко это. Не стану отрицать и того, что сам привык к рыжей морде, с любопытством следящей за каждым моим действием. Без него комната станет какой-то пустой и грустной. — Да нет, нормально. Думаю, оставлю его пока, ближе к концу года решим, что дальше делать. — Тяну я, с улыбкой глянув на Ло, подошедшего ближе и осторожно поглаживающего Люциуса. Тот, пару мгновений постояв, тихо фыркает и кусает парня за руку, дерзко сверкает глазами и убегает под кровать. Я смеюсь, а выражение лица Лололошки сменяется на непонимающе-растерянное. Видимо, такого поворота событий он ожидать не мог. Оно и ясно, не знает же, что уличный милашка оказался тем ещё своенравным нахалом. — Он обижен на твоё отсутствие. Не стыдно тебе оставлять меня одного с сыном на руках? — Ох, извини, дорогой. У меня был… сложный период, вот. — Лололошка потягивается, встряхивая укушенной рукой. — Обещаю больше не покидать вас. Никогда. — Он смотрит на меня с такой мягкостью, что эмоции заполняют целиком. До самых краёв, не оставляя места негативу. Смущённо вздыхаю и отвожу взгляд, прежде чем ощутить чужую руку, осторожно касающуюся моей. — Пойдём? Автобус через двадцать минут. Мы выходим из здания, и вместе с тем я оставляю все тревоги и ненужные мысли позади. Полностью абстрагируюсь от реальности, акцентируя внимание на тёплой руке, сжимающей мою. Не так давно один лишь этот жест заставлял краснеть, а сейчас это становилось чем-то даже привычным. Оттого не менее приятным, скорее, даже наоборот. Мне нравится понимать, что я могу чувствовать безграничную заботу и любовь просто от нахождения рядом с парнем. Не нужно стараться её заслужить и выпрашивать, унижаясь и переступая через себя. Достаточно стоять рядом, чтобы спектр ванильных эмоций накрыл с головой. Мне всегда были отвратительны чувства столь сильные, что можно сравнить их с глубоким омутом. Поглощающие и топящие, перекрывающие путь к спасению. Ранее я мог ассоциировать их со злостью, обидой и разочарованием. Однако Лололошка оказывал неоценимое влияние на мои взгляды. Переворачивая всё с ног на голову, он в который раз убеждал некогда пропитавшегося пессимизмом меня: тонуть бывает приятно. Достаточно лишь прикрыть глаза и расслабиться, позволить себе опуститься на дно, и, наслаждаясь моментом, ты уже не захочешь всплывать. Весьма удачно подойдя к остановке, мы с ходу перебираемся в пустой автобус. Жители этого района редко покидали свою обитель: не то из нежелания возвращаться в «дешёвый и скудный» мир, не то из личных соображений. Возможно, влияла и аттестация. Мало кто желает тратить время на прогулки, а те, кто как и я не желал учиться, предпочитали здорово проводить время в пределах интерната. Пока Войда нет и никто тоски не нагоняет, почему бы и нет, собственно? Сажусь рядом с Лололошкой, отдавшим своё предпочтение местечку у окна. Приоткрыв окно, парень рассматривает леса и поля, мимо которых мы проезжаем. А я смотрю на него. На безмятежность в глубоких, голубых глазах. Солнечные блики, играющие в волосах и нежность бледной кожи щек. Манящую мягкость губ и родинки, украшающие лицо и, наверное, другие части тела. Смотрю и восхищаюсь, прежде чем прикрыть глаза и удобно устроиться на чужом плече. В транспорте меня часто клонит в сон, да и говорить не хотелось. Слишком уж увлечённым мне показался Ло, с детским любопытством изучающий сменяющиеся пейзажи. Меня такой расклад более чем устраивал. Лололошка это хорошо, а спать рядом с ним — ещё лучше. Я и забыл, каково это, чувствовать тепло мягкого тела рядом с собой. Обнимать сквозь пелену сна и прижиматься ближе, согретый и довольный. Определённо стоит устроить ночёвку в один из следующих свободных дней. Забавно. Планов-то много, а времени осталось совсем мало… предпочитаю не думать о том, что нас ждёт после аттестации. Когда придёт время летних каникул и разъездов. Интернат предоставлял возможность остаться, но делать это или нет я пока не решил. Хотелось, конечно, быть с Лололошкой как можно дольше, однако дома меня ждала мать. И оставлять её наедине с тираном в лице моего отца ещё на три месяца я желанием не горел. Не замечая того, я всё глубже проваливаюсь в пелену сна. Удивительно спокойного и здорового, без дурацких, абстрактных сновидений. Сквозь полудрёму слышу лишь мирное жужжание мотора и шорох ветра за окном, чувствую мимолётные прикосновения и быстрый, определённо влюблённый и сквозь искреннюю улыбку взгляд. И ничего больше мне не нужно. — Лучше бы кататься продолжили. — По-детски хнычу я, потягиваясь и разминая затёкшую спину. На остановке пыльно и людно, что ужасно непривычно ощущается. Давно я не видел такой толпы. Которой ещё и глубоко на тебя плевать. — Прекращай ворчать. — Обрывает моё нытье Ло, смеясь и осматриваясь, с любопытством сверкая глазами. Следую его примеру, переводя взгляд на уходящие далеко-далеко в небо крыши многоэтажек. Солнечный свет отражался, ломался в стеклянных окнах, заставляя всё с невероятной силой сиять. Рекламные баннеры то тут, то там пестрили яркими заголовками, также, как и вывески магазинов и кафе, многообразие которых растянулось, казалось, километров так на пять вперёд. Шумные машины ездили туда-сюда, останавливались на светофорах, позволяя огромному количеству пешеходов перейти дорогу. На пару мгновений теряюсь, перегруженный яркостью города, но весьма быстро прихожу в себя, лениво поправляя очки. Сквозь оранжевые линзы выглядело как старое кино. Очень даже неплохо. — Ладно-о — Протягиваю я, ещё раз оглядевшись и схватив Лололошку за руку. Скорее по привычке, нежели осознанно. Понятия не имею, на какой мы улице и куда идём, однако решаю не задумываться, потащив парня в неизвестном направлении и высматривая интересные места. — Куда пойдём? — Легкомысленно спрашиваю я, тут же прикусывая собственный язык. Это же мне нужно было программу составлять, что-то я забываться начал. — А я думал у тебя есть план… — Неловко пожимаю плечами в ответ на тяжелый вздох Лололошки. — Давай просто прогуляемся? Не думаю, что мы последний раз здесь. А территорию разведать нужно. — Предлагает парень, на что я могу лишь кивнуть. Ожидал чего-то немного иного, однако Ло, безусловно, прав. Знание местности позволит лучше ориентироваться в будущем, да и импровизацию никто не отменял. Приняв решение, мы идём куда-то вправо, и это всё, что я знаю. По пути продолжаю с интересом смотреть на дома и квартиры, людей и животных, проходящих мимо. Подбираю тему для разговора и молчу, наслаждаясь атмосферой. Родной и комфортной, заставляющей восхищение в душе отдавать воодушевлённым трепетом. — Как думаешь, когда выпустимся… — Начинаю я, сворачивая в переулок. Ходить по людным улицам, безусловно, весьма приятно, только вот количество косых взглядов начинает подбешивать через пятнадцать минут. Гулять по дворам всегда радует несколько меньше, и всё же, в нашем случае подходило в разы лучше. — Мы будем жить на двадцатом или тридцатом этаже? — С игривой улыбкой весьма прямо намекаю на совместное будущее. Люблю рассуждать о нём, даже если понимаю, что все мои мечтания могут с лёгкостью кануть в небытие. — На девятьсот девяносто третьем. — Шутит Ло, тихо хихикнув. — На самом деле, я бы хотел чего-то более…приземлённого. И этот район мне не нравится. Гулять здесь интересно, а жить будет сложно. Шумно, пыльно, выхлопные газы… я не хочу умереть в сорок. — Смеюсь, кивая на его заключения. Прохожу вперёд, мимо детской площадки, мимолётно завидуя легкомысленным детям, резвящимся в песке и грязи. — Да… Хочу парк возле дома. И, желательно, спальный район. Люблю красивые виды, но ты звучишь весьма реалистично. — С ноткой грусти ступаю на бордюр, опуская взгляд и старательно высматривая траекторию движения, чтобы не упасть. — Но слишком низко я не хочу. Слушать завывания бомжей по ночам, пожалуй, последнее, что мне нужно в жизни. — Да ну? А мне нравится. Навевает воспоминания. — Лололошка смотрит на меня с недовольством, закатывая глаза на мои «детские» замашки. Однако от моего внимания не уходит то, что парень начинает идти медленнее и ближе ко мне. Беспокоится, видимо. Очаровательно. — И что же ты, мой придирчивый, предпочтёшь слышать по ночам? — О таком в слух говорить не прилично. Особенно на улице. — Флиртую, поворачивая голову в его сторону и с усмешкой сверкнув глазами. — Тут же дети ходят, не хочу травмировать. — И, будто заслуживший мгновенную карму, запинаюсь, уже готовый поприветствовать лицом городской асфальт. Однако застываю на месте, подстрахованный Лололошкой, всё это время словно ждавшего сбоя от моей координации. — Себя не травмируй только, гений. — Беззлобно смеётся парень, отчего мне становится даже обидно. Чего это он надо мной насмехается? Выражаю своё негодование весьма простым в понимании жестом — хмуро показываю, не оценившему мои шутки Ло, язык. — Ой, да иди ты. — Ворчу, но с бордюра предпочитаю слезть, продолжая идти уже рядом с Лололошкой. — А такое при детях говорить, значит, очень прилично? — Не выдерживает и звонко смеётся парень, а я предпочитаю отмолчаться. Так и идём, продолжая говорить о странных, глупых вещах. Выбираем интерьер будущей квартиры, например. Я голосую за белый, а Ло недовольно качает головой, считая, что это будет похоже скорее на кабинет в психушке, нежели уютный дом. Называю его душнилой, продолжая перебирать варианты. Сходятся наши мнения лишь на моменте с цветами и животными: они в нашей будущей квартире определённо должны быть. Так же как и огромная ванная, в которой мы будем лежать после рабочего дня. Звучит здорово, жаль пока только звучит. Сами того не замечая, мы приходим к парку. Изначально идея гулять в подобном месте казалась мне какой-то тупой, однако сейчас я более, чем доволен. В отличие от надоевшего сада, здесь всё сверкало разнообразием. Деревья, хаотично разбросанные по территории, кусты и скамейки, асфальтированные дорожки вместо идиотских камней. Ларьки с едой и мороженым, которое я ну очень сильно хочу, стоит моему взгляду заметить сладость на расстоянии пары метров от нас. — Пойдём купим? — Ло кивает, следуя за мной к улыбчивой мороженщице. Выбираю карамельный и апельсиновый вкус, а мой собеседник останавливается на ванильном и мятном. Весьма неплохо отражает наши вкусовые предпочтения. Мои — яркие и приторные, и его, близкие к классическим, и, как мне кажется, занудные. — Твоё мороженное наводит меня на мысль об отсутствии в тебе чувства вкуса. — Подъебываю парня, слыша в ответ лишь усталый вздох и наигранно-осуждающий взгляд. — Твой язык наводит меня на мысль об отсутствии в твоей голове умных мыслей. — Лололошка даёт мне щелбан, вызывая новую волну негодования. Выражаю её в весьма банальном действии — быстро встаю на носки и откусываю, похоже, половину шарика мятного мороженого. По зубам неприятно бьёт холод, который я весьма успешно игнорирую, нагло глянув в голубые глаза нахмурившегося парня. — Э! Ты совсем офигел?! — Лололошка слегка нагибается, желая повторить мою коварную месть. Не даю ему этого сделать, быстро уворачиваясь и делая два больших шага вперёд, демонстративно увеличивая тем самым расстояние между нами. Хочу сохранить своё мороженое в нормальном состоянии, старательно избегая парня, нависающего как грозная туча среди ясного неба. — А нечего тут на меня гнать, понял? — Решительно заявляю я, скрещивая руки на груди. Лололошка поднимает руки в воздух и качает головой, видимо, устав спорить со мной и таким образом сдавшись. Гонимый внутренним ликованием, расплываюсь в довольной улыбке и перехожу к своему угощению. Ужасно сладкое, но мне нравится. — Я спустил тебе это с рук только потому, что не слишком люблю сладкое. — Ло откусывает немного, выглядя при этом абсолютно удовлетворённым. Странный он, всё-таки. Ест эту противную ментоловую мешанину и чувствует себя прекрасно. А я скорее сахар с сахаром предпочту. — Ну, и теперь я знаю, что тебе по вкусу нечто убивающее. На пути к сахарной коме? — Да. Делаю успехи, к слову. — Я смеюсь, расслабившись, и наслаждаюсь приятной компанией. Со стороны мы выглядим как дети, дурачимся и совершенно не соответствуем моим ожиданиям. Однако так в разы лучше, чем с натянутой неловкостью. Какими бы придурками мы не были в глазах прохожих, я готов отдать всё, лишь бы свобода и лёгкость, беззаботное счастье и громкий смех остались с нами надолго. Нас обоих слишком рано настиг ужас и жестокость реального мира, так почему бы не позволить себе снять оковы обязательств и ответственности на один день? Замираю, когда Лололошка внезапно проводит пальцем где-то в уголке моих губ. Замечаю бежевый кусочек мороженого, который тот быстро слизывает. Если так подумать — отвратительно, но меня это скорее смущает, заставляя слегка покраснеть. — И вправду ужасно сладкое. — Задумчиво произносит парень, будто не видит в своих действиях чего-то неловкого. Быстро подавляю в себе подбешивающую чувствительность. Влюбляться, безусловно, прекрасно, но краснеть как сопливая школьница каждые пять минут начинало надоедать. Последующие пару часов мы гуляем по парку и улицам, пыльным и людным, хихикая и дурачась. Уходим всё дальше от дома и я не хочу возвращаться, не без печали то и дело проверяя экран телефона. Время, жестокое и непреклонное, близилось к вечеру. В высоте многоэтажек, прячась за широкими домами, клонилось к горизонту солнце, отчего небо приобретало оранжево-розовый оттенок. Дойдя до набережной, мы идём по асфальтированной дорожке, ведущей к пляжу. Понятия не имею, зачем нам туда — вода всё ещё холодная, весна наступила не так уж и давно. Только вот думать о своих действиях я не собирался, поддаваясь интуитивным желаниям. Прохладный ветерок приятно растрёпывал волосы, охлаждал нагретую кожу и освежал. Людей, к моему удивлению, особо-то и не было, помимо мирно прогуливающихся парочек. Темы для разговоров закончились минут с тридцать назад, так что сейчас между нами возникла спокойная, ни капли не тревожащая тишина. Мы вдоволь наразвлекались за сегодня, и сейчас хотелось передохнуть, да завершить день теплом песка и успокаивающим шёпотом волн. — Спустимся к воде? — Уточняет Ло, а я легко соглашаюсь, через пару метров снимая обувь, стоит дороге смениться на рассыпчатые камушки и песчинки. Подходим ближе к морю, лениво облизывающему берег. В воздухе повис запах соли, знакомый и немного противный, если быть честным. Меня никогда не вдохновляла вода: ну вот что люди нашли в этой огромной, солёной луже? Однако сейчас меня более чем устраивает. Солнце, тонущее в горизонте, пропадало где-то в глубине приобретающего сиреневые, оранжево-красные и розовые оттенки море. Блики, танцующие в пучине мелких, спокойных волн, отображали некую дорожку, яркую и режущую глаза. Здесь красиво. Правда красиво. И тепло, не только физически. — Хочу в воду. — Внезапно выкидываю я, на что Ло скептически поднимает бровь. — Да ладно тебе, просто ноги помочим, не больше. — Давлю я, отчего-то желая стать частью этого. Завораживающего и захватывающего дух заката, красок и цветов, сливающихся воедино. Коснуться отражения и закрепить его в памяти, будто боясь потерять. Не хочу, чтобы день заканчивался, и в отчаянном рвении продлить минуты безмятежного счастья, перехожу к таким вот спонтанным действиям. — Идём. — Ло кивает, берёт меня за руку и шагает в воду. Следую его примеру и ёжусь от холода, заставляя себя оставаться на месте. Сам хотел, значит, придётся терпеть. Парень замечает мою реакцию по тому, как крепко я сжимаю его руку, тихо хмыкает, однако продолжает вести меня глубже. Поддаюсь и следую за ним, с трудом перебирая уставшими от прогулки ногами. Волны, шаловливо накатывающие и желающие пробиться к берегу, усложняют задачу. Постепенно я привыкаю, и пробиравший до костей холод становится чем-то привычным. Мы останавливаемся не слишком далеко от берега, и в мою голову приходит гениальная, пускай очевидная в некоторой мере идея. Отпускаю руку Ло, быстро плеснув воду в его сторону. Парень жмурится, попадая под обстрел холодных капель и принимает мой вызов, игриво смотрит в мои глаза и брызгается в ответ. Фыркаю и морщусь от противной влаги, прежде чем снова атаковать, на что Лололошка реагирует более чем остро, начиная осыпать меня градом из солёных капель. Смеюсь и стараюсь убежать, решив отступить, но весьма быстро расплачиваюсь за собственную неосторожность, спотыкаясь на ровном месте. В этот раз равновесие удержать не получается, так что я скоропостижно плюхаюсь в воду, шикая от обдавшего всё моё тело холода. Выгляжу, наверное, крайне нелепо, с промокшей одеждой и кончиками волос. Однако смеюсь, краснея от собственной неловкости и прикрываю глаза. Идиотизм, раньше мне было бы стыдно, а сейчас — очень даже весело. — Я проиграл битву, но не войну! — Открываю глаза, уверенно комментируя собственное падение. Взгляд Ло, до того насмешливый и раззадоренный, сменился на мягкий и заботливый. Теплый и уютный, такой, каким я его полюбил. С лёгким румянцем на бледных щеках, парень качает головой и усмехается, без слов протягивая мне руку. Касаюсь её своей, поднимаясь и собираясь предложить пойти обратно, но не успеваю — чувствую, как меня притягивают ближе. Слышу, как быстро бьётся сердце, эхом отдаваясь в груди. Вторая рука Лололошки с трепетной осторожностью придерживает меня за талию, вызывая не то что бабочек, скорее, ос в животе, истерично мотающихся туда-сюда. В ответ решаю сжать его плечо, опираясь, по большей мере, на поддержку парня, от которого сейчас зависело то, упаду я в воду снова или нет. Ненавижу игры на доверие, и всё же сейчас я спокоен. Я готов отдать этому человеку всю свою жизнь, что уж там до игр на пляже? Мои мысли, сбитые и беспорядочные, превращаются в огромный ком, давящий на разум. Среди них сложно что-то разобрать. Поэтому остаётся полагаться исключительно на эмоции, дело с которыми обстояло ещё хуже. Переполненный нежными чувствами, я смотрю в голубые глаза. Эти дурацкие, захватившие мою душу и сердце в плен, глаза. Обычно пустые, сейчас они отражали, казалось, все существующие эмоции сразу. Горели, решительные и при том абсолютно мягкие, не требующие от меня слишком много. Должно ли что-то произойти?.. Понятия не имею. Мы как придурки застыли в этой странной позе, молча рассматривая друг друга и не желая отстраняться, растягивая приторно-сладкий, прямо как карамельное мороженое, момент. Перевожу взгляд на чужие губы — тонкие и невероятно желанные. Чисто теоретически, можем ли мы… — Можно? — Будто читая мои мысли, тихо спрашивает Лололошка. На мгновенье теряюсь, пытаясь понять, что конкретно он имел ввиду. А потом до меня доходит. Дыхание перехватывает в трепетном волнении, когда я едва заметно киваю, давая своё согласие. Прикрываю глаза и с секунду чувствую горячее дыхание у своих губ, отчего тело покрывается мурашками. Ло целует меня, всё также мягко и осторожно, будто боясь навредить. А я с ума схожу, чувствуя всё и сразу, перемешивающееся в адскую, горящую смесь. Смущение и радость, неловкость и удовольствие, трепет и сладкое желание, мелькающие отголосками где-то глубоко внутри. Я целовался с множеством людей, только вот ни один поцелуй не был похож на то, что происходило сейчас. Весь мой опыт и дерзость уходят на задний план, сдвинутые нерешимостью и нежностью, с которой я отвечаю. Утопаю в тепле его губ, слегка искусанных в очевидных приливах волнения. Не хочу, чтобы это заканчивалось. И я не только про поцелуй. Я не хочу, чтобы заканчивались мы. Искренние и влюблённые, я желаю гореть Лололошкой всегда. Начиная с первого дня нашего знакомства и заканчивая днём, что станет для меня последним. Сквозь сладостную пелену ощущаю, как сильнее сжимает мою руку в своей Ло, отчего голову кружит сильнее. Я готов разреветься здесь и сейчас только от того, насколько же сильно я его люблю. Парень отстраняется через несколько секунд, смешавшихся с, казалось, самим понятием времени и растянувшихся в моём сознании на несколько абсолютно счастливых часов. Поднять взгляд я пока не готов, так и продолжая неловко стоять, рассматривая сверкающую водную гладь. — Я, кажется, утопил телефон. — Внезапно выдаю я, когда всё же смотрю на не менее смущённого Ло. Тот несколько секунд молчит, прежде чем громко рассмеяться. Подхватываю его настроение, сам не понимая, почему мне настолько смешно. Не то от всей ситуации в целом, не то от своей глупости, а может и от неловкости, повисшей в воздухе. — Да уж… думаю, нам пора возвращаться. С телефоном потом что-нибудь придумаем. — Подытоживает Лололошка, плавно отстранившись. Тихо хмыкаю и достаю из насквозь промокшего кармана гаджет, предпринимая попытку включить и тут же сталкиваясь с суровой реальностью, в которой мой маленький друг не был готов к играм в воде. — Ты прав. — Решаю не заострять на такой мелочи внимание, пожимая плечами и делая шаг к берегу. — Но ты и есть мой дом, Ло. — Добавляю я, смиряя его серьёзным взглядом. Мы выходим из воды, отправляясь на остановку. По пути я мужественно держусь, пускай чем ниже опускается солнце, тем холоднее становилось. Мокрая одежда — такое себе одеяние для прогулок весной, честное слово… В следующий раз мне определённо стоит быть предусмотрительнее. В автобусе я вырубаюсь сразу же. Переполненный впечатлениями, я, по ощущениям, забрал из этого импровизированного свидания всё, что мог. Не жалею ни об одном пункте светлого, чувственного дня. В моей безграничной радости я могу думать лишь о случившемся. О взглядах, касаниях, его губах и очаровательном смехе. И ничто не сможет изменить моё настроение, ведь в последнее время в моей голове появился ещё один устой. Пока рядом со мной есть Лололошка — всё хорошо. И остальное меркнет, становится неважным и глупым на фоне суждения, занимающего главенствующую позицию. Усталые, мы с трудом добираемся до интерната. Доходим до комнат, прощаясь в коридоре кроткими, неловкими объятиями и спонтанным поцелуем в щеку от меня. Ло становится красным вновь, спешно и сбито прощаясь, прежде чем скрыться в противоположном конце коридора. А я захожу в комнату и заваливаюсь в ванную, желая лишь одного: смыть с себя соль и лечь спать. И ничто меня не смущало. Ни гробовая тишина, удивительная для этого времени суток, повисшая в интернате слишком уж явно. Ни странное, знакомое чувство, преследовавшее меня до порога комнаты. Пробирающее до мурашек, вызывающее паранойю, ощущение внимательно следящих за каждым моим действием взгляда. Пытливого и выжидающего, будто специально оттягивающего момент расправы. Поглощённый сжигающей меня радостью, я и не заметил, как игра в кошки-мышки началась снова.