Порок

Я поправляю галстук, на завязывание которого потратил последние двадцать минут. Да, непросто бывает влиться в новый стиль. Уже скучаю по толстовкам, рубашки, пиджаки, да брюки — слишком далекие для меня предметы одежды. Пускай большая часть людей и считает их базовыми. Усталым взглядом провожу по отражению в зеркале, хмыкая, когда в голову приходит забавная мысль — выгляжу отвратительно. Планировалось в точности наоборот, но, к сожалению, обстоятельства вынуждают смириться и принять многие изменения. После вчерашнего разговора тупой страх не собирался покидать меня ни на мгновенье. Я не хотел оставаться один, не хотел отпускать и рисковать, не хотел позволять чему-то ужасному происходить. Мысли и чувства, слишком сильные для привычной тишины, пожирали меня на протяжении всей последующей ночи. Кружили яркими пятнами, мешая отвлечься и отдохнуть хотя бы на мгновенье. Я лежал, вслушиваясь в полуночную тишину: стрекотание сверчков из-за приоткрытого окна, шум разговоров за стенкой… Любое передвижение по коридору заставляло интуитивно напрячься, а панике захватить абсолютный контроль. А вдруг это он? Неужели это случиться сейчас? Должен ли я его остановить? Да чёрта с два! Я сделал всё, что мог. Его выбором будет уйти, я не стану его сдерживать. Как бы сильно того не хотел. И, слыша, как со скрипом и хлопком закрывается дверь, расслаблялся. Ровно до следующего полуночного искателя приключений. Калеб заметил это, когда мы встретились — с ходу спросил о случившемся, обеспокоенно приподнимая бровь. Я рассмеялся, фальшиво, и всё же достаточно натурально, чтобы мне поверили. Списал усталость на кошмары, пришедшие ко мне от волнения. Я ненавижу ложь. Но не могу открыть им правду. В большинстве аспектов своей жизни. Как бы мне не хотелось стать ближе, поведать друзьям о многообразии тревожащих меня вещей — я не стану лишать их того самого «сильного» звена. У любой компании должен быть негласный лидер, и, к счастью или к сожалению, я давно прибрал к рукам сие звание. С виду и не скажешь, наверное, однако стоит приглядеться и всё становится ясно, как день. Калеб слишком тревожный и, прозвучит грубо, но душный. Нет, правила, безусловно, важны, но не всегда и не везде. Да и парень сам отказался от лишней мороки, предпочитая оставаться в тени. Войд оставил огромный отпечаток на психике парня, и не будь рядом кого-то вроде нас… Их отношения, больше похожие на бесконечную череду насилия, продолжались бы до сих пор. Вспомнить страшно, как мы вытягивали этого придурка из болота, подбивали наконец разорвать с Войдом все связи и сбежать. Радана можно было назвать лидером до тех пор, пока не стало понятно — основой наших отношений являлись проблемы. У парня не то чтобы совсем все прекрасно, но чего-то вопиюще плохого замечено не было. Мягкий и добрый, Радан наивен и местами излишне… Глуповат. Взять в расчёт ситуацию с Ви в начале нашего знакомства. На его месте я бы ни за что не подошел к какому-то абсолютно левому человеку, а прощать его за рандомный поцелуй на тусовке и подавно. Конечно, закончилось всё как нельзя лучше, и всё же… Странноватый шаг с его стороны. Про Ви я молчу. С этим идиотом всё и без того понятно. Как бы сильно я его не любил, импульсивность и эмоциональность этого человека убивает меня с каждым днём всё сильнее. Провожу рукой по до того уложенным, тёмным волосам и смотрю в глаза отражению — голубые, всё такие же пустые, как и до произошедшего. Прекрасно. Не люблю, когда по мне можно с лёгкостью прочитать эмоции… Не то чтобы я стремился их скрыть. Скорее… Так я чувствую себя в безопасности. Защитная реакция? Вполне вероятно. Сегодня заниматься самоанализом не хотелось. А вот в очередной раз за последние сутки порассуждать о Ви — очень даже. Моя жизнь, казалось, пошла под откос, стоило в ней появиться красноглазому блондину. Я не был готов к тому, что наше легендарное трио возьмёт под крыло новичка. Так ещё и наполненного странностями, очевидно, стервозного и ещё переживающего пубертатный возраст. Мне крайне не хотелось впутываться в нечто подобное: дел и без того было достаточно, я едва успел оклематься от потрясения в связи со смертью матери. Встал на кривую дорожку из нехватки средств и метался меж двух огней: требующих к своим персонам огромного количества внимания Калебом и Раданом, и отчаянным желанием выжить. Интернат был и есть моим единственным шансом на хорошее будущее, в котором меня будут оценивать как человека, а не бесполезный мусор, мешающийся под ногами. Я слишком устал от низкого социального положения, чтобы терять шанс и возвращаться в пучину алкоголя, издевательств и пересчёта копеек в надежде на возможность поесть. Мне хватило семнадцати лет жизни, спасибо. В интернате всё было иначе. И я не хотел изменений: большая их часть имела негативный эффект. Однако решение позвать Ви на вечеринку приняли без меня. И вот… Сложилось весьма интересно. Я понял, что мне не избежать последствий ещё в ночь нашего первого знакомства. Дал ему это идиотское прозвище, в итоге полюбившееся нам обоим. А окончательно смирился с поражением в день нашего диалога на крыше. Я никогда не был влюбчивым. Ви — первый человек, сумевший пробудить во мне нечто подобное. И как я мог не втрескаться в него по уши, если он так мило положил мне голову на плечо в тот день? Одного взгляда в отражающие звёздный свет глаза хватило. С тех пор моя привычная жизнь менялась слишком быстро. В большинстве своём к лучшему, но сейчас… Тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на часы. Самое время идти — вечеринка началась минут с десять назад. Я знаю, что Ви там, но не могу заставить себя сдвинуться с места. А вдруг я его не увижу? Вдруг он сбежал? Мы оба знаем, что он сделает это. Скрасил мою первичную реакцию сладким «хорошо, я никуда не уйду» и думает, будто я ему поверил. Ага. Если бы всё было так просто, полагаю, наши отношения не стали бы чем-то настолько трудным в самом их начале. Ви не глупый, но, к сожалению, крайне импульсивный. Я мог бы верить в его разумность, в то, что он изменит своё мнение и успокоится, однако я предпочту смотреть на вещи без пелены оптимизма. Пытаюсь взбодриться и с трудом передвигаю непривычно тяжёлыми ногами. К хорошему быстро привыкаешь: так и мой организм успел расслабиться, стоило бессонным ночам во время аттестации смениться на здоровый сон. Ничего не поделаешь, я обещал Калебу и Радану, что приду. И Ви, кстати, тоже. Выхожу из комнаты, повернув ключом в замочной скважине и в последний раз собираюсь с мыслями. Повезёт-не повезёт. Увижу придурка в зале — заберу его с собой и не дам сбежать. Склонность к гипперопеке никогда не была моей сильной стороной. И всё же сейчас она имела смысл. Привяжу Ви к батарее и дело с концом. Сурово, зато ошибок не наделает. В очередной раз. Прохожу мимо двери в его комнату, задержавшись у неё на мгновенье. И, не поддавшись искушению, прохожу мимо. Обязательно вернусь, если не найду парня в зале. А пока незачем паниковать. Мы оба негативно относимся ко лжи, пускай ситуация сложная. Ви не стал бы так просто уходить — слишком просто для него. И больно. Я знаю, что он любит меня также сильно, как и я его. Подтверждений этому неоспоримому факту мне не требовалось. Доля эгоизма присуще любому человеку. Мой партнёр исключением, естественно, не является. До последнего будет оттягивать болезненное расставание, привязываясь всё сильнее с каждой секундой. Потому что придурок. А я — ничем не лучше, раз влюблён в него так сильно, что готов последовать хоть на край света. Невероятного усилия стоило отказать парню в тот злополучный вечер. Мои чувства, эмоции, тело — все хотело остаться с ним и никогда не отпускать. Кричало так громко, что едва ли не пробивалось сквозь голос единственного, кто меня поддерживал. Разум одержал победу, крича громче, перебивая остальное. Так будет правильнее. Недолгий путь до места встречи сопровождается отчаянным «пожалуйста». Останавливаюсь у больших дверей и перевожу дух. Спокойнее, Ло, никуда он не делся. А если и делся… Значит, такова наша судьба? Может, я излишне много значения придаю школьной влюблённости. Да, он первый человек в моей жизни, которого я вижу в подобного рода ключе. Но не последний же. Время неумолимо течёт своим чередом, расставание не равно концу. Для нас — да, для меня — нет. Я просто… Погрущу немного. Или много. От силы годик-другой. И оклемаюсь. Повезёт и встречу кого-то более спокойного и уравновешенного. С ним или с ней мне точно будет в разы скучнее, зато переживать о завтрашнем дне не придётся. Не знаю, что звучит хуже. Вина, колкая и жгучая, пробирается под кожу: Ви ещё не сбежал, а я уже ищу ему мысленную замену. Отвратительно с моей стороны. Дурная привычка искать «план б» на случай поражения. Качаю головой, будто стараясь выбросить из головы плохие мысли и давлю на дверь, открывая. В глаза мгновенно бьёт ослепляющий, яркий свет софитов, а по ушам бьёт громкой музыкой. Плейлист здесь, определённо, так себе. Сосредотачиваюсь на более важных вещах, захожу внутрь и осматриваюсь, выискивая знакомые, светлые волосы. В толпе народа, бушующего и кричащего, найти Ви оказывается весьма… Проблематично. Вздыхаю и решительно прохожу в самую глубь, игнорируя голоса и пьяный бред. Как можно было успеть нахреначиться за каких-то пятнадцать минут? Подростки — загадка природы. Секунды ожидания превращаются в панику, затмевающую разум, путающую мысли. Почему я его не вижу? Его здесь нет? Он уже ушёл? Дыхание на мгновенье перехватывает, и я успокаиваю себя всеми возможными способами. Нет, ещё не время сдаваться. Выдыхаю, когда вижу знакомый силуэт у стола с напитками. Знакомая картина. Переливаясь во всех оттенках радуги, отражая сменяющиеся блики, Ви стоит, попивая неизвестную мне жидкость из бокала. На нём — костюм, идентичный моему, только расцветки чёрно-синие. В ответ на мои, бело-красные. Его идея. Символично, красиво, классика… Всё, лишь бы ему нравилось. Волосы идеально уложены, волнами спускаются почти до плеч, чуть касаясь лица. Рыжие корни выделяются на фоне привычного блонда, но мне нравится. Нравится любой оттенок, когда речь заходит о парне. Подхожу ближе и дотрагиваюсь до руки, привлекая внимание. Ви, помедлив с пару секунд, поднимает на меня взгляд. Не такой, как раньше: пустой и потухший. Словно мы поменялись местами. Какая ирония. — Ты пришёл. — Говорю мягко, с явными нотками благодарности. — Конечно. Я же обещал, что буду с тобой сегодня. — Пожимает плечами Кавински, хмыкая в ответ. — Ты опоздал. — Чуть недовольно добавляет, опираясь на рядом стоящий стул. — Да, я… Извини. Собирался долго, вот и не рассчитал немного. — Хочу кричать, стоит парню добавить в свои слова это идиотское «сегодня». А что насчёт завтра? И всех последующих дней? Будешь ли ты со мной дольше, чем вечер? — А ты чего один? — Решаю придержать бесконечный поток вопросов и не показывать своего волнения. Пусть Ви расслабится и не будет думать о завтрашнем дне, а я… Постараюсь поступить также. — Тебя ждал. Уже нашёл всех наших, смотри. — Кавински, обернувшись, показывает куда-то вправо. — У стены, видишь? Райя и Кэлхун. Смешные и неловкие, как всегда… — Упомянутые парнем ребята и вправду стояли, разговаривая о чём-то своём. Нотка братского инстинкта бушует, когда я замечаю бокал с, очевидно, вином в руках Райи. Быстро беру себя в руки — сегодня можно. Пусть отдохнёт, кому как не мне знать, насколько сложными были последние пара недель. А что касается её партнёра… Славный парень. Можно переварить. — А там, — Ви указывает чуть левее, туда, где расположился стол с напитками и закусками. — Радан и Кейт. Очаровательно выглядят, Калеб, из-за угла кидающий на них ревностные взгляды, тоже оценил. — Шутит парень, на что я отвечаю тихим смешком. И вправду… Всё на своих местах. Так, будто ничего и не происходило: время шло, события сменяли одно за другим, а мы оставались собой. Жаль, правда, таковым оно являлось лишь на первый взгляд. — Поболтаем с ними? — Предлагаю я, не желая топтаться на одном месте. С Ви, конечно, очень весело и интересно, но… Напряжение, оставшееся после не самого приятного диалога, имело место быть. И как бы мы не пытались этого скрыть — оба его чувствовали. Кавински, подумав с мгновенье, кивает и пожимает плечами, мол, давай. Наливает себе новую порцию алкоголя, отчего я хмурюсь, наблюдая за некогда полной бутылкой ликёра и водки в руках парня. Остановить его? Не хочу, чтобы парень снова напился… С другой стороны — так будет лучше. Ви нужно расслабиться. И раз алкоголь помогает ему, я не стану его удерживать и насиловать бедняге мозг. Я бы и сам не отказался выпить, будем откровенны, да вот из-за глупых переживаний как-то не особо хочется. Я просто… Вдруг это наш последний день? Будет крайне обидно не вспомнить его на утро. Последующие часа полтора мы развлекаемся как можем: шутим с Раданом, Калебом и Кейт, временами затрагивая темы лета. Кавински ведёт себя как обычно: язвит и задаривает друзей насмешливыми комментариями, смеётся и ничем не выдаёт своего внутреннего состояния. А он хороший актёр, жаль, лишь в подобных ситуациях. Пытаюсь настроиться с ребятами на одну волну, однако по итогу продолжаю молчать и хило разбавлять диалог парочкой слов. Слишком ухожу в себя, долгим взглядом изучая партнёра: Ви замечает, но отвечать, судя по всему, не собирается. С Райей и Кэлхуном разговор получается чуть более живой: читаю лекцию насчёт того, что делать можно, а что — нельзя, получая в ответ усталые вздохи и прозвище душнилы. Обидно, обычно так называют Калеба. Блондин, не сдавая позиций, развлекается с моей сестрой. Интересно, когда они успели настолько крепко сдружиться? Райя бьёт парня по плечу, когда блондин перегибает. А тот, смеясь, совершает ответное нападение и растрёпывает до того уложенные волосы. Расслабленно усмехаюсь, наблюдая за детской перепалкой и задумываюсь. Может, я перегибаю палку? Ви сказал, что останется здесь. И его поведение сегодня тому в подтверждение. Вдруг он и вправду решил забить и успокоиться? Да, звучит весьма нереалистично, однако Кавински полон сюрпризов. Переосмыслил, понял, что друзья дороже мести и импульсивных решений. Наверное, мне пора перестать переживать насчёт случившегося. Мало ли что говорит человек на эмоциях! После такого-то потрясения и подавно. Навязчивые мысли постепенно ослабевают, сдают позиции, передавая их веселью и относительному спокойствию. Ровно до момента, когда мы остаёмся вдвоём. Здесь, в толпе людей, мы стояли рядом. Молчали, не зная, как начать диалог, пока музыка плавно сменилась с громкой и энергичной на мягкую и спокойную. Кавински делает пару шагов вперёд, и поворачивается ко мне, протягивая руку. В полумраке комнаты я смотрю только на него — тонущего в ярко-красном луче света. Мне плевать, сколько людей увидит нас. Какая часть из них поймёт, что мы не просто друзья. Но Ви никогда не было всё равно. В долгосрочной перспективе. — Потанцуем? — Решительный и такой пустой взгляд манящих, алых глаз заставляет моё сердце разрываться на части. Точно. Я не параноик, а Ви никогда не откажется от своих слов так просто. Он знает, я уловлю иронию — после вчерашней истерики насчёт страха за меня. Парень не стал бы приглашать меня на танец, зная, что нас заметят. — Конечно. — Я сдерживаюсь из последних сил, проглатывая обиду. Осколки разбитых надежд впиваются в тело, царапая сквозь толстый слой ткани. Он не собирался оставаться. Весь сегодняшний оптимизм — игра, не более, чем финальное выступление. Думаю, Ви не хотел говорить прямо. Такого намёка мне достаточно. Подхожу ближе и касаюсь тёплой руки, переплетая наши пальцы. Свободной обнимаю за талию, пока Кавински, не отводя взгляд, оставляет свою на моём плече. — Я не умею, кстати. — Натянуто усмехаюсь, одновременно желая разрушить пелену лживого счастья между нами… И не решаюсь, боясь потерять последний шанс на хорошее воспоминание. — Ничего, я научу. — Ви пожимает плечами, насмешливо сверкнув глазами. — В детстве отец частенько приглашал к нам своих друзей. Некоторые приходили с детьми, а мне, как хорошему ребёнку, приходилось танцевать с дочерями этих людей. Ненавидел это делать. Но в будущем пригодилось. — Я хмыкаю, слушая историю, ничуть не спасающую от тревожных мыслей в голове. — Так… Шаг сюда, потом сюда… Вот, молодец, у тебя хорошо получается. — Игнорирует мой настрой Ви, объясняя, как и что делать. Следую его указаниям, отчаянно пытаясь сосредоточиться на реальных вещах. Однако как я могу думать о движениях, когда знаю — завтра всё исчезнет. Ви уйдёт, а вместе с тем канем в небытие и мы. Те прогулки по городу, поцелуи и прикосновения, слова о любви и трепет внутри. Всё это станет не более, чем приятно-болезненным воспоминанием. Сжимаю его руку и заглядываю в глаза своими, с застывшей в синей глубине просьбой. «Не уходи» — безмолвно умоляю я. А Ви не отвечает, смотрит пусто, с ноткой грусти. Как жаль. В тоскливом танце под медленную музыку, я хочу остановить время. Застыть здесь, прямо так — чувствовать чужую руку в своей и никогда не расставаться. Прижать Кавински к себе так крепко, как только могу. Хочу и не делаю, позволяя ему поступать как велит сердце. В чём смысл держать рвущегося на волю человека? Так я лишь всё испорчу. Хотя, куда уж хуже. Смотрю на красивое лицо напротив и желаю запомнить его навсегда. Отпечатать внутри и никогда не забывать. А ещё поцеловать. Возможно, в последний раз. Словно читая мои мысли, Кавински привстаёт на носки, но я не позволяю — отстраняюсь, делая шаг назад. — Не здесь. — Не уверен, почему не стал позволять парню подобное. Мне, опять же, глубоко плевать на общественное мнение. Видимо, в глубине души я продолжаю лелеять призрачную надежду на то, что парень решит остаться. Как глупо. Ви, чуть недовольно глянув на меня, осматривается и сжимает мою руку в своей. — Тогда пойдём отсюда? — Предложение кажется одновременно неожиданным и логичным. Он выполнил план на вечер — попрощался со всеми, кто был дорог. В своей манере, не раскрывая карты и делая вид, будто ничего страшного не происходит. А я… Я заслужил отдельное прощание. Киваю и выхожу на улицу вместе с Кавински. Следую за ним, дальше от музыки, дальше от людей, дальше от лишних глаз. Туда, где смогу быть искренним до конца. В место, где я впервые назвал его смешным прозвищем — мою комнату. Забавно. Место, положившее начало нашей дружбе, ныне перекроет все положительное одним громким «прощай». По заученным дорожкам мы проходим к комнате, а я вспоминаю о ситуациях, отражённых в стенах коридоров. О ругани с Войдом, двусмысленных переглядываниях с Ви и ссорах с ним же. О том, каким счастливым я возвращался сюда за день до новости, погубившей нас. Интересно, думает ли Кавински об этом? Или предпочитает сохранять ледяное спокойствие? Я изо всех сил пытаюсь выключить мозги и остаться здесь. В этом мгновенье, где ещё не все потеряно. Нет конца, нет тоски и печали, которую мне принесёт завтрашний день. Наши судьбы, казалось, были связаны, так почему всё закончится именно так? Мы оба оказались в интернате по случайности, оба пережили много боли, но Ви определённо заслуживал больше солнечных дней. Моё прошлое не было столь тяжёлым. Могу представить, что сейчас происходит в его душе… Только получивший долю счастья, парень снова оказался в пучине разочарования. Жаль, нет возможности забрать его эмоции себе. Я бы хотел избавить Ви от страданий, даже если это значило, что мне придётся терпеть за него. Мне не привыкать. Когда мы оказываемся в тёмной комнате, Кавински с порога притягивает меня к себе. Поддаюсь и целую парня, стараясь вложить все свои чувства в ныне отдающее чем-то болезненным, прикосновение. Мягкий и приятный обычно, поцелуй отдавал горечью расставания. Мне слишком сложно не думать. Слишком сложно продолжать, зная, что завтра для нас не наступит. Ви обнимает меня, прижимаясь ближе, а я так хочу остановить время в сладкой близости, что становится в разы хуже. Поцелуи, касания, его взгляд — всё сегодня не может дать мне той привычной свободы и безграничной радости. Когда настрой со стороны парня становится более настойчивым, до меня резко доходит. Решил взять всё? Может, я не был бы против. Может, думал об этом раньше, считая секс хорошим завершением учебного года. Но не в таких обстоятельствах. Не с осознанием всего происходящего, не в момент, когда я чувствую себя таким разбитым. — Стой. — Отстраняюсь от его губ и тяжело вздыхаю, отводя взгляд в стену. — Я не могу. — Я хочу поговорить. Хочу услышать правду, какой бы сложной она не была. Ви всеми действиями её демонстрировал, однако я заставлю его произнести мысли в слух. — Почему ты ведёшь себя так, будто прощаешься? — Отстраняюсь и смотрю на него сверху-вниз. Некогда спокойный и сдержанный, сейчас я выглядел жалко. С бесконечной болью во взгляде и лишь одним желанием — не отпускать. Ви молчит, опирается о стену и тихо хмыкает. В те секунды, которые он выдерживал эту паршивую паузу, я успел, казалось, всё: попрощаться, подумать, что мне просто показалось, попросить его остаться и продумать дальнейший диалог. Ненавижу, когда мы молчим. — Прости. — Внезапно нарушает тишину Кавински, и наконец смотрит на меня в ответ. Весь вечер пустые, сейчас его глаза горели не меньше, чем мои. — Я… Правда думал о твоих словах. О нас, о наших друзьях, о будущем, но… — Ви злится, не знаю, на кого конкретно. Вероятнее всего, на себя. Отводит взгляд снова, нервно блеснув ими в темноте. Мне показалось, или я заметил слёзы в их уголках? — Я не могу. Мне жаль. — Более, чем достаточно, чтобы сломать меня окончательно. Ну почему весь сегодняшний день не может оказаться дурным сном? Почему я влюбился в кого-то столь непостоянного так сильно? Почему Ви вообще должен был появиться в моей жизни? Очередная глупая шутка злой судьбы. — Останься. Хотя бы сегодня. — Тихо прошу я, не собираясь устраивать очередной скандал. Достаточно слов было сказано, чтобы понять: Кавински не отступит. Как бы мне того не хотелось. Ви кивает, а я проглатываю давящий на горло ком слёз. Нет. Плакать мне точно нельзя. Не при нём, не сейчас, завтра — обязательно. Я должен взять от вечера всё, однако, кажется, мои силы на исходе. Эмоциональное потрясение, да и бессонная ночь до давали о себе знать невероятной усталостью. Следую за парнем на кровать и ложусь, обессиленно вздыхая. Перевожу на партнёра взгляд, замечая, что тот решил испепелять потолок. Хорошее решение. И снова я останусь один. Возможно, уволюсь. Начну спать с другими людьми за деньги? Нет. Конечно нет. Придётся искать новый способ заработка. Желательно законный и прибыльный. Ещё и рассказывать компании о случившемся. Что именно я скажу? Привет, ребята, Ви решил сбежать, мы больше никогда его не увидим, а ещё он, наверняка, уже мёртв. Здорово. В попытке сбежать от рассуждений, я поворачиваюсь к Ви. Приподнимаюсь и склоняюсь над ним, снова целую, пускай мне не хватит. Сколько бы раз я не поцеловал его сегодня — завтра я пожалею, что физического контакта было так мало. Кавински обнимает меня, а я чувствую, что по его телу пробегает дрожь. Отстраняюсь и теперь чётко вижу его слёзы. Как же всё сложно. — Пообещай, что утром ты будешь здесь. — Не знаю, зачем прошу его об этом. Слова сами собой выходят наружу, а я не в силах их задержать. — Обещаю. — Лжец. Ви уйдёт раньше, чем я проснусь. Иначе наше прощание станет ещё более невыносимым. Мы оба это понимаем. Устало ложусь рядом и прижимаю парня к себе, уткнувшись в светлые волосы. Не говорю о любви, несмотря на то, что определённо хочу. Перебьётся, пусть пожинает плоды своих решений. Мы лежим так всего несколько минут, прежде чем я засыпаю. Отчаянно пытаюсь заставить себя оставаться в сознании, и всё же базовые потребности берут верх и меня затягивает в пучину сладкого сна. Того, где нет тяжести последних разговоров и всепоглощающей тоски. Где всё не горит в адском пламени, не теряет смысл. Где всё ещё есть нечто ценное, оставившее внутри меня вечный след. То, что названо нами «любовь». Сонно потягиваясь, я лениво зеваю, растянувшись на удобной кровати. Костюм ограничивает действия, заставляя тихо фыркнуть. Почему я не разделся? Интересный вопрос. В затуманенном разуме пусто, отчего я медленно сажусь, встряхивая головой, отгоняя последствия сна. Смотрю в одну точку, а события, одно за другим, всплывают яркими пятнами. Вот я собираюсь на вечеринку, вот — прихожу. Разговариваю с друзьями и Ви, постепенно расслабляюсь… Резкое осознание, как гром среди ясного неба, заставляет меня обернуться. Я один. Нет. Нет, нет, нет. Этого не могло произойти. Нет, конечно, так и должно быть. Разве не к этому я готовился весь вечер? Да, именно. И всё же… Так просто? Он взял и ушёл? И всё? Не попросил меня отправиться с ним вновь, не оставил чего-то после себя. Исчез, будто ничего и не было? Что за бред. Слишком быстро вскакиваю с кровати, мгновенно поплатившись туманом в голове и чёрными точками, плывущими перед глазами. Моргаю, отчаянно пытаясь согнать остатки сна и вернуться в нормальное состояние. Пошатываясь, иду вперёд и опираюсь о стол. Когда побочный эффект пониженного гемоглобина отступает — осматриваюсь, стараясь подметить любые изменения. Однако всё осталось на своих местах. Вот — стол, одна кружка на столешнице рядом, пара кроссовок у входной двери. Пустая и тёмная ванная комната, несколько грязных тарелок в раковине, которые я вчера был не в настроении мыть, зашторенные окна. Смятая после сна постель, две подушки, одна из которых пустовала, наверное, последние пару часов. И ничего. Пустота. На что я вообще рассчитываю? На любое напоминание о существовании Ви в моей жизни, будь то прощальное письмо, вещь, он сам… Точно! Озарение ярким лучом света касается моих тёмных мыслей. Вдруг он ещё не ушёл? Может, Кавински проснулся на пару минут раньше меня и сейчас в своей комнате? Не успел уйти или вообще решил остаться… Звучит маловероятно, однако я, не теряя ни секунды, обуваюсь и вылетаю из комнаты, прикрыв за собой дверь. Быстрым шагом прохожу по коридору, пока всё внутри меня кричит, не желая принимать печальную реальность. Я не могу смириться так скоро, не могу принять его решения, как бы не старался. У Ви есть своя голова на плечах, и я не должен вмешиваться подобным образом, давить на жалость и умолять его остаться. И всё же… Как я могу поступить иначе? Он стал чем-то настолько невероятно важным, что отпустить и жить дальше — непосильная задача. Останавливаюсь у нужной двери и замираю, глядя на ручку. Делаю тяжёлый вздох и открываю. Что-то внутри меня с треском ломается. Пусто. Он и вправду ушёл. Люциус, спрыгнув со стола, мяукает и подбегает ко мне. А я больше не могу держать себя в руках. Ненавижу плакать, но сейчас слёзы сами собой вытекают из глаз, ручейками спускаются по щекам, разбиваются о холодный пол. Перевожу взгляд на кота и истерично усмехаюсь. Хотя бы его Ви решил оставить. Действительно. Забери он у меня Люца, я бы, наверное, сошёл с ума. Захожу внутрь комнаты, прикрыв за собой дверь и тихо шмыгаю, вытираю влагу рукавом толстовки. Мои глаза оттого прекращать замыливать взгляд не собираются, однако я перестал обращать на неудобство внимание. Беру кота на руки и мягко провожу по рыжей шерсти. Тот, недовольно фыркая, протяжно мяукает и вырывается на свободу, убегая куда-то под кровать. Хмыкаю и замечаю что-то на столе. Кажется, листок бумаги? Таки не сдержался, судя по всему. Подхожу ближе и беру его в руки, лишь сейчас замечая мелкую дрожь. Ожидаемо. Пару мгновений рассматриваю тонкую, разлинованную бумагу. Чуть смятую, словно листок вырвали торопливо, в последний момент. Метался между да и нет? Как это на него похоже. Перевожу дух, и, собрав в себе остатки воли, начинаю читать. Без тебя всё было иначе. Изначально глупый и странный, ты выбешивал меня одним лишь своим существованием. И что же сейчас? Ты перевернул всё с ног на голову, всё такой же наивный и добрый. Ты, твои слова и действия, только в них я смог найти покой. В твоих и вправду смешных шутках, мягком «всё будет хорошо», дурацком, но таком приевшимся «Ви». Никто не называл меня так раньше. И, наверное, будь это кто-то иной сейчас — получил бы по лицу. Лишь то, как ты зовёшь меня этим детским прозвищем, находит отклик во мне. Называй меня так всегда, пожалуйста. Ты — лучик света в сгущающейся тьме. Я был уверен, что она поглотит меня целиком, не оставит в душе ничего, похожего на радость. Твоя безграничная забота и любовь вернула в меня беззаботные мысли, позволила скинуть тяготящие оковы. Ты — мой дом, моя защита, и я хочу быть таковым для тебя. Хочу укрыть тебя от всех мирских бед, ведь ты заслуживаешь лишь белые полосы. Хочу нарвать тебе букет из всех цветов этого мира, купить тебе всё, что ты пожелаешь. Хочу дарить тебе позитивные эмоции, хочу видеть загорающийся в тебе огонёк оптимизма. Хочу быть рядом всегда, как бы не было сложно и больно. Я так люблю твои прекрасные, мягкие волосы, люблю твои руки, тёплые и аккуратные. Не тревожащие, как чужие, наоборот. Люблю твои бездонные, голубые глаза, в которых я хочу тонуть. Люблю твою улыбку, яркую, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тёмные тучи. Люблю чувства, возникающие рядом с тобой — слащавые и внушающие уверенность, что я на верном пути. Люблю твой мелодичный голос, звучащий только для меня, похожий на самую волшебную песню. Люблю твою рассеянность и неловкость, молчаливость и рассудительность, горделивость и уверенность. Люблю каждую твою эмоцию, грустную, злую, испуганную или счастливую. Люблю всё, что ты пробуждаешь во мне, люблю всё в тебе. Спасибо, что появился в моей жизни и сделал её лучше. Не знаю, как жил без тебя всё это время. Я люблю тебя, дурачок. В конце меня ждала аккуратная стрелочка, намекающая перевернуть бумагу. Повинуюсь, игнорируя щемящее чувство в груди. Привет. Если ты это читаешь, то я таки решил уйти. Забавно получилось, да? Не смог оставить тебя без чего-либо, напоминающего о себе. Текст на другой стороне я писал весьма давно, помнишь драку с Рамланом? Да-а, много всего произошло за этот паршивый год. Почему-то подумал, что хочу, чтобы ты знал о моих чувствах. Ты и так всё понимаешь, однако… Не важно. Я — тот ещё идиот, помнишь? И поступаю соответствующе. Но я не могу иначе. Надеюсь, ты это понимаешь. Как бы не были сильны мои чувства, я не смогу продолжать в любом случае. Если останусь — нас неизбежно ждёт крах, здесь я несчастлив, я жалкий трус, который боится всё испортить. И боится потерять тебя. Я чувствую себя пустым, и пока всё остаётся таким — я не смогу выкладываться на полную. Не смогу сделать счастливым тебя, а ты того заслуживаешь. Мне жаль прощаться. Жаль делать это так, жаль, что я не смогу быть с тобой. Моя совесть, мои мысли не оставляют мне выбора. Звучит отвратительно, я знаю. Знаю и то, что весь этот текст — полный отстой, однако я не могу выдавить из себя больше. Прости. Эгоистично просить о таком, но пожалуйста, не забывай обо мне? О том, как нам было хорошо вместе. Без меня ты будешь в безопасности. Ты не разочаруешься во мне, не будешь бояться за то, что можешь в любой момент стать жертвой очередного наёмника. Я был большой проблемой в твоей жизни, и сейчас ты свободен. Постарайся не грустить слишком сильно, пускай звучит сложно. У тебя всё ещё есть Райя, Кейт, Радан и Калеб. Вы все — замечательные. Спасибо за время, проведённое со мной. Я очень вас ценю. Всех. И никогда вас не забуду. Однако я изначально был один. И должен оставаться таковым. Должен внести в мир нотку справедливости и правосудия, заглушить ту горящую злобу и мстительность. И вместе с тем — отчаянное желание отплатить вам за все те весёлые деньки. Только ебанутые следуют голосу, говорящему умереть во имя чужого счастья, да? Никогда не был нормальным, к счастью или к сожалению. В любом случае. Прощай, Ло, я люблю тебя больше всего на свете. И не забывай ухаживать за Люцом. Теперь ты должен занять роль заботливого отца. Сжимаю в руках проклятую бумагу и рвано вздыхаю, срываясь на всхлип. Сминаю и со всей злости бросаю в противоположный угол комнаты. И что это было? Что я должен с этим сделать? На что Ви вообще рассчитывал? Что я просто приму и прощу, сделаю вид, будто он прав? Да пошёл он. Идиот. Сейчас я ненавижу его настолько же сильно, насколько люблю. Ненавижу за столь глупое прощание, за импульсивные решения, за то, что он оставил слишком много. Закрываю глаза и опускаюсь на стул, когда ноги становятся ватными. Подпираю щеку рукой и смотрю в одну точку, смаргивая слёзы и сдерживая рыдания. Придурок, придурок, придурок. Ударяю по несчастному столу, стараясь вложить в удар всю свою бесконечную злость и тоску. Я так сильно его люблю. Не могу смириться с происходящим, пускай последний лучик надежды давно угас в моём сердце. Я пытался быть сильным, пытался готовить себя к расставанию, только вот как я могу быть готов к такому? Я помню всё. Помню звёздные ночи, бесконечные разговоры, смех и дурачество, мягкие касания и тёплые взгляды. И все мои воспоминания выжигают дыру в душе. Здесь, в этом проклятом месте, менялось всё. Я только успел привыкнуть, свыкнуться с счастьем, почувствовать себя на какую-то долю лучше. И всё снова шло под откос. Жизнь налаживалась у всех, кроме нас двоих. А теперь мы вынуждены разбираться со всем происходящим вокруг пиздецом раздельно. В голову лезут пугающие мысли, от которых становится совсем тошно. Вдруг его убьют? Отец Кавински точно сойдёт с ума, когда узнает о выходке сына. Я бросил его. Оставил умирать в одиночестве, а Ви ради меня готов бросить всё. Не то чтобы он и цеплялся за это «всё», правда, и тем не менее. Я остался здесь, там, где был мой дом. Где были друзья, отчаянно нуждавшиеся во мне. Но правда ли это? У Радана давно есть Кейт, а Калебу больше не нужна помощь с Войдом. Пускай парень не готов двигаться дальше, рано или поздно он определённо встанет на ноги окончательно. У Райи появились друзья и возлюбленный, я больше не должен оберегать её от всех бед «страшного мира». Единственный, кому я и вправду нужен сейчас далеко отсюда. Возможно, уже на пороге своего дома. Стоит, в нерешительности прокручивая план и в сотый раз всё обдумывая. Может, идиот на самом деле — я? Трусливо спрятался, придумывая себе миллион оправданий. Так легко отпустил человека, которого люблю. Вместо попытки пойти за ним и переубедить. По пути Кавински мог и послушать меня, мог одуматься. Далеко от давящих на сознание стен, там, где он и вправду почувствовал бы себя счастливее. С тем, кто всегда поддержит и поможет. Таким я пытался быть в его глазах. И что в итоге? Поздно думать об этом. Снова вытираю слёзы, продолжающие литься из покрасневших глаз. Достаю телефон, стоит услышать тихий звон уведомления. Смотрю в экран и моргаю, прогоняя подступившую тьму. Райя. Спрашивает, куда мы вчера ушли и как всё прошло. В порядке ли Кавински, ведь вчера он выглядел немного странновато и как себя чувствую я. Тяжело вздыхаю и сжимаю в руке телефон, задумываясь обо всём произошедшем с новой силой. Проходит с минуту прежде чем я провожу пальцем по экрану. Набираю кроткое «Нам нужно поговорить. Сейчас». И поднимаюсь, мельком заглядывая в зеркало. Из отражения на меня смотрел потрёпанный, заплаканный и абсолютно разбитый парень. Нервно усмехаюсь, добавляя мысленное «бывало и похуже», прежде чем, прихватив с собой Люциуса, покинуть опустевшую комнату. Может, ещё и не слишком поздно.