Звезда

Прошло уже пара дней, с тех пор как я стала «главной». Нет, конечно я не стала главной в стране, в которой я временно находилась, я даже не стала главной в салоне, в котором вот уже некоторое время работала, я просто стала главнее сильно обложившейся по цеху коллеги, за что та самая с каждой секундой ненавидела меня все больше и больше, и ощущала я это каждой клеточкой своего тела. Крайне отчётливо. Постоянно. И чувствовала я себя от этого достаточно удручающе. Такое себе ощущение. И тем не менее что все это значило для каждой из нас ? Опуская громкие выражения и не менее громкие «чины». Я стала зарабатывать больше денег ( ибо большинство работы перепадало именно мне ), она стала получать намного больше порицания от всех сотрудниц салона в частности, и от все также недовольной начальницы в особенности. Я уходила «домой» ( хоть и не очень сильно хотелось) раньше, выполняя гораздо меньше грязной работы типа уборки и так далее. Она уходила позже, в прямом смысле слова убирая за мной, и хоть я и постоянно рвалась помочь ей ( чувствовала себя крайне неловко ), в ответ на все мои попытки Яна только огрызалась в ответ и буквально вырывала из моих рук тряпки, швабру и прочие принадлежности. Я начала копить деньги. Она продолжала копить постоянно растущую ко мне и ко всем остальным ненависть. Обстановка нагнеталась ни по дням, а по часам. Я активно пилила ноготочки, складывая аккуратные стопки денег в кошелёк. Яна же грызла локти и копила обиды. Мне не нравилось происходящее, но я не была виноватой за ее проступок, и все было по-настоящему справедливо. Остальные девушки в салоне со временем стали смотреть на блондинку, как на пустое место, и это только подливало масла в стремительно разгорающийся огонь. Что касается меня, я наконец дала себе отчёт, что мне весьма неплохо удавалась моя работа. А ведь кто-то, а именно тот, кого не хотелось даже вспоминать, никогда в меня не верил, постоянно твердя мне, что я в принципе ни на что не годилась. Возможно даже лишь намеренно убивая мою самооценку, и превознося своё ничтожное существование. Ведь прилетели мы сюда именно на мои деньги, а этот некто всего-то навсего купил нам билеты в один конец. Какой же дурой я была, слепа веря всем его сладким рассказам. А может все было и к лучшему. Ведь иначе я никогда бы не узнала, что за монстр проживал со мной, на той стороне кровати. Он, кстати, не сильно стремился наладить со мной какое-либо общение, и уж тем более, вернуть меня обратно. Лишь пару раз попытался дозвониться до меня, но я даже и не подумала взять трубку. Я гордая. Я всегда такой была, чтобы не происходило. Даже нечто подобное. Хотя такое со мной ни разу не случалось до настоящего времени. Да и было плевать. Плевать было даже на собственный паспорт, который он мне так и не отдал, выгоняя меня из арендованных апартаментов, снятых на мои же собственные деньги. Ах да. Мой паспорт. Мой единственный, удостоверяющий личность, документ в этой стране, попрежнему находился у него. Мне было все равно. А также я знала, что в Доминикане имелся русский консул, и при желании улететь на родину , мне всего навсего было необходимо единократно встретится с ним и получить желанную справку об отсутствии того, что у меня нагло украли. И также нагло продолжали жить на мои законные деньги, настойчиво написывая мне по синей дыне, но я всегда оставалась неизменно холодной к любым возможным провокациям со стороны агрессора. И так было проще. Или казалось более простым на тот самый момент. Не важно. Мои десять оплаченных во «Встрече» дней давно закончились. И начались новые десять, которые я оплатила уже с новозаработанных денег. Отсчитав все те же четыре тысячи доминиканских песо, я оставила себе некое количество «мелочи» на ежедневные траты, довольная в той или иной степени, собой. А почему нет? Я справлялась. Так или иначе. Меня выкинули на обочину жизни, а я подобно птице феникс ожила и обрела новые возможности, которые я так умело воплощала в реальность. Ежедневно. Родителям я так и не рассказала всей правды. Они явно что-то заподозрили, но мой нескрываемый оптимизм сильно сбивал их с толку, и они скорее оставались довольными ситуацией, чем нет. Жизнь шла своим чередом. Я продолжала наслаждаться ею, как могла. Я научилась жить по-новому. Я продолжала спускаться в Яму ежедневно после долгого рабочего дня, чтобы немного передохнуть в моем скромном жилище. И чтобы каждое утро снова, воспряв духом, возвращаться на свет той самой путеводной звезды с заправки по дороге на «любимую» работу. С началом новых десяти дней, я обнаружила, что денег стало откладываться намного больше, чем я даже ожидала, и, честно говоря, складировать их в моей сомнительной комнате, хотелось не сильно. Следуя логике и здравому смыслу, я обратилась за советом к Мари, которая за все это время стала моей верной подругой и надежной опорой во всем, что я делала. Та, поразмыслив, порекомендовала мне поговорить с Габриэлой ( хозяйкой салона ) и предложить ей хранить мои скромные сбережения, периодически выдавая мне их на ежедневные нужды. Идея показалась мне интересной, а также очень практичной, и я планировала незамедлительно поговорить с начальницей, как только она появится на горизонте. И она появилась. В тот же самый день. Пришла забрать дневную выручку, а также устроить нам всем ( и особенно Яне) очередную дежурную взбучку. Вопросов лично ко мне практически не было. Клиенты меня любили, в сотрудницы уважали. Я купалась в лучах относительной славы, и меня все максимально устраивало. Дослушав планёрку, где каждая получила свою порцию нареканий пропорционально своим недостаткам, я беглым шагом последовала за хозяйкой, чтобы обратиться к ней за необходимой помощью. Выйдя на улицу, Габриэла закурила тонкую сигарету, и, держа ее изящными пальцами, периодически выпускала не менее изящные струйки дыма. Я, наконец застав ее доступной для разговора, быстро прожевывая испанские слова, разъяснила свою ситуацию, и та, терпеливо выслушав, согласилась помочь с хранением моих накоплений с одним единственным условием. Деньги будут храниться в салоне. Под надёжным ключом в единственном экземпляре, хранящимся у ее владелицы. Я удовлетворенно согласилась, протягивая девушке белоснежный запечатанный конверт, содержимое которого нам предстояло оценить вместе, надёжно удостоверяясь в каждой детали. Венесуэлка аккуратно распечатала его, изымая мои скромные сбережения, чтобы пересчитать купюры и удосужиться в том, что сумма равна той, что я ранее назвала. За все время работы в салоне мне удалось скопить около двухсот долларов, а, если быть точной, десять тысяч доминиканских песо. Сосчитав немногочисленные красные бумажки, Габриэла убрала их все в тот же, принесённый мной, конверт, после чего направилась внутрь салона и поместила мой клад в одну из полок на рецепции, впоследствии закрыв ее своим ключом. - Можешь быть спокойна, здесь твои деньги будут в целости и сохранности, - убедила меня начальница, кивая головой в подтверждение своих слов, - тут хранятся исключительно мои личные вещи, и никто не посмеет прикоснуться к ним. Я произнесла несколько благодарственных слов в ответ на этот добрый жест, и на душе моей на самом деле воцарилось временное спокойствие, если можно было это так назвать. Сконцентрированная на процессе, я не обратила внимания на то, что наш с Габриэлой разговор, и последующее погружение моих денег в ее личную полку, не осталось незамеченным несколькими сотрудницами, находящимися в тот момент, в салоне. Среди них была и Яна. Тогда я не думала об этом, ведь мне было необходимо удостовериться в безопасности собственного имущества, и я безо всяких сомнений доверяла начальнице, а значит миссия была выполнена, и я с чувством выполненного долга могла отправляться заниматься своими делами. Которых у меня не было. Ведь после рабочей смены моя жизнь останавливалась. До следующего рабочего дня. Я ни разу за это время не взяла выходной. Мне просто было не на что его тратить. У меня не было друзей, чтобы отправиться на пляж в какой-либо компании, и я также не могла позволить себе тратить драгоценные, таким трудом заработанные, деньги на свой собственный досуг. Я была максимально отдана работе, и откладывала каждую копейку. На что я копила ? Возможно, на обратный билет домой, где меня никто и ничего не ждало. На новое, гораздо более комфортное жилье или на киллера для того, кто всего меня лишил. Так несправедливо и жестоко. У меня не было конкретного ответа на этот вопрос, но в одном я была четко уверена. Мне было необходимы деньги. Моя персональная подушка безопасности. Такая маленькая подушечка. Еле ощутимая, когда кладёшь на неё свою квадратную, вечно полную раздумий, голову. И тем не менее, она была. И это безусловно делало меня чуть более счастливой. Чуть более уверенной. Ведь деньги это свобода. Это крохотное счастье каждого проживаемого дня. Возможность купить себе чашечку кофе перед работой вместо того чтобы пить ненавистную приторную бурду, которую готовили в салоне. Способность положить себе пару песо на мобильный и не зависеть от вай фая в «Ларимаре», чтобы посмотреть несколько смешных видео или фрагмент любимого фильма на сон грядущий. Деньги открывали перед любым человеком миллион шансов чувствовать себя хоть чуточку лучше, чем было бы без них. И пусть у меня их было совсем немного, но они давали мне хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне, в также желание прожить его и идти дальше. Следующие десять дней в пропасти проходили своим чередом. Бесконечно сменяющие друг друга клиентки и даже клиенты. Дежурные сплетни в салоне за чашечкой отвратительно сладкого кофе. Вечно недовольное лицо Яны, которая по неизвестным причинам даже немного сменила свой гнев на милость в последнее время. Пара тысяч песо, заработанные мной, также отправленные хозяйкой в ее личную полку. Настал день платить за мою «элитную» жилплощадь, и я терпеливо дожидалась Габриэлу, чтобы та открыла мне доступ к моим «драгоценностям». Я ежедневно оставляла себе всякую «мелочь» на жизнь, ведь мне так или иначе было необходимо питаться, хотя аппетита у меня почти не наблюдалось, и я заметно успела скинуть пару килограмм, которые совсем не были лишними. Все же остальное, накопленное непосильным трудом, отправлялось под надёжный ключ для реализации в последующем моих текущих целей. И вот, сегодня мне было крайне необходимо извлечь из конверта хотя бы четыре тысячи песо, чтобы оплатить свою любимую комнату в отеле «Встреча». Ведь мне уже вежливо напомнили, прямо с утра, что срок оплаты приближался, и на следующий день было необходимо заплатить за мотель или выметаться со всеми своими пожитками куда глаза глядят. В том месте, где я временно жила, никто не церемонился с квартирантами, и я частенько наблюдала сцены выдворения различных персонажей на улицу. Причины были разные, но самой частой конечно же являлась неуплата. Я, в свою очередь, была спокойна, как удав, с тёплом вспоминая о своей «подушечке», которая как нельзя грела душу в такие моменты жизни. Габриэла никак не появлялась, и я даже начала всерьёз задумываться, чтобы позвонить ей и спросить, когда же она уже удосужиться явить нам себя. Но я так и не решалась. Ведь я никогда не поступала подобным образом, а она всегда появлялась. Рано или поздно. Но всегда. Рабочая смена приближалась к своему логическому завершению, и я уже начинала потихоньку терять рассудок, не понимая, что мне делать дальше, если я так и не получу доступа к своим же собственным деньгам. Ведь я неоднократно предупреждала ее о десяти днях и необходимости выдать мне мои наличные в условленный срок. Она просто не могла забыть об этом, оставив меня в таком жутко неловком положении. Я не хотела и не могла в это верить, успокаивая себя любыми предлогами, пытаясь хоть как-то настроиться на более позитивный лад. Но это становилось все сложнее с каждой прожитой секундой. А пышная фигура с чёрной копной длинных прямых волос так и не появилась на горизонте. Весь день прошёл как в бреду. Не понимая, как я отработала эту смену, я села на лавочке у салона, уповающе глядя вдаль, отбивая нервную чечотку напряженными ногами. Девушки начали бегло собираться домой, заканчивая последние приготовления перед закрытием салона, а я уже была готова выть перед входом в абсолютном незнании, что делать дальше. Наконец, за поворотом зацокали знакомые каблучки, и я незамедлительно подняла голову, увидев долгожданную Габриэлу. Запыхавшуюся, бегущую так быстро, насколько это было возможно с такой обувью, к салону. Она залетела внутрь с фразой : «Пошли!», явно адресованную мне. Ведь больше там никого не было. И я пошла. Хотя даже не так. Я побежала. Практически срывая дверь с петель. Вот это стресс ! А она все таки не забыла. Это было очень приятно и мило одновременно. Оставалось только получить свои деньги на руки и со спокойной душой отправиться восвояси. Всего несколько таких долгожданных мгновений. Все сотрудницы уже успели покинуть «Ларимар», оставив дневную выручку в кассе под строгим присмотром Мари, которая дожидалась начальницу вместе со мной. Габриэла легким движением руки быстро открыла ту самую полку, доставая из ее недр тот самый конверт, протягивая его мне с просьбой достать необходимую сумму, после чего нам предстояло пересчитать все заново и спрятать заначку обратно. Но считать оказалось нечего. Когда конверт оказался у меня в руках, мое сердце словно остановилось, и я еле удержалась на ногах, чтобы не упасть в обморок в ту же секунду. Его вес абсолютно не соответствовал содержимому, но я, не теряя последней надежды, трясущимися пальцами кое-как открыла его, доставая изнутри единственную тысячу песо, которую мне так любезно оставил тот, кто никогда не должен был его трогать. А точнее та. И я точно знала, кто это был. Хоть это и было невозможно. Зато вполне возможным было то, что уже завтра я должна была спать на улице. Просто супер !