Открой мне душу

Судьба неизбежнее, чем случайность.

* * *

      — Выглядишь ужасно, — тихо усмехается Алексей, взглядом следя за тем, как его коллега устало садится за своё место, буквально роняя на деревянную поверхность стола голову. — Ты хотя бы часик спала? Ответом послужила оглушающая тишина. Алексей легонько потряс девушку за плечо, из-за чего та вздрогнула и подскочила, испуганно на него посмотрев. Парень виновато улыбнулся. Аделина потёрла сжатым кулаком глаза, сдерживая в себе зевок, и потянулась, сонно растягиваясь на офисном стуле. — Да-а, — кивает не особо уверенно в ответ на вопрос, а затем с прищуром смотрит на выглядывающий из сумки блокнот в кожаном переплёте. Достаёт его, начиная листать особо не вникая, а затем кидает в сторону Алексея, чтобы тот всё прочёл. Блокнот оказывается записной книжкой дела — даты, время, родственники, места, улики. Всё, что удалось узнать во время следствия, только с дополнительными записями и помарками самой Аделины. Помятые уголки, рядом с ними — рисунки пчёл и цветов. Алексей подумал, что его коллега сидела за этим блокнотом всю ночь напролёт, совершенно забыв о сне. Из важного он отметил то, что описано всё было понятно и просто; из-за весьма запутанных деталей дела, по официальной версии работать было практически невозможно, не взорвав при этом себе мозг. Аделина всё упорядочила. — Нет, ты точно не спала, — Алексей щурится, голову набок склоняя, и девушка лишь вздыхает в ответ. — Что-то случилось? — Я просто не могла уснуть. Кошмары мучали, — отчасти это было правдой. Вот только «кошмары» мучали не во сне, а в жизни. Стуки, шаги, постоянный холод. Казалось, что за Аделиной всё время кто-то ходит, что кто-то хочет ей что-то сказать. Это её пугало до такой степени, что уснуть она не смогла вовсе, решив потратить долгие ночные часы на работу. Алексей кивнул: подобный ответ вполне его устроил, и сам ведь когда-то страдал бессонницей. Участок стал оживать на глазах. Всё больше и больше людей подтягивались, заходя в отделение либо с широкой улыбкой и громким: «Доброе всем утро!», либо тихо и угрюмо, на каждом шагу зевая и спотыкаясь, клюя носом. Аделина открыла ноутбук. Перед глазами всё расплывалось, какие-то мелкие детали и частички всё не сходились в общую картину. Ещё чуть-чуть и Аделина обязательно потеряла бы сознание, если бы Алексей вовремя не заметил её состояние. Мужчина поднялся на ноги, подходя к коллеге ближе, и положил ей ладонь на лоб, словно проверяя температуру. Вздохнул, глубоко и тяжело, а затем покачал головой, поджимая губы. — Нет, нельзя тебе тут оставаться. Иди домой и поспи. Я тебя отпрошу, всё будет хорошо, — прошептал тихо, чтобы только она услышала, и увидев как ему уже хотят возразить, более твёрдо добавил. — И не отнекивайся. Мне тут труп живой не нужен. Выспись, и больше такой на работу не приходи. Аделина улыбнулась; в груди разлилась благодарность по отношению к парню. Поднялась, оставив и ноутбук, и все бумажные дела на столе, ухватившись за спинку стула, чтобы не упасть. Кинув Алексею небрежное «Пока», вышла медленным, осторожным шагом на улицу. Свежий воздух заметно отрезвлял: Аделина сделала глубокий вздох, постепенно начиная приходить в себя, и даже смогла наконец нормально раскрыть глаза, перестав щуриться и зевать. На губах начала играть лёгкая улыбка.       После того, как Аделину начали преследовать кошмары, мучить панические атаки, она отчётливо стала ощущать рядом с собой чьё-то присутствие. Вместе с этим вернулась и скорбь: почему-то безумно хотелось заехать на кладбище, принести на нужные могилы цветов, посидеть немного на влажной, сырой земле, смотря на мёртвые лица на каменных надгробиях, и думать. О том, что не сделала; о том, что не успела; о том, что сама виновата во всём. В уголках глаз накопились слёзы, но Аделина зажмурилась, прогоняя их, не давая выйти наружу в плаче. Она не любила показывать свою слабость. Садится в свою машину, выезжая с парковки, и едет в сторону самого дальнего кладбища, что почти на другом краю Москвы находилось. Дорогу помнила наизусть, хотя последний раз была там несколько лет назад. Словно чёткой линией видит куда нужно ехать, а затем и куда идти, петляя вокруг чужих могил. Её это не напрягало. Атмосфера на кладбищах Аделине не то чтобы нравилась, просто и отрицательно не сказывалась. С самого детства таскалась она по местам захоронения, с самого детства привыкла видеть пустые глаза на чёрно-белых выгравированных фотографиях. Это было слишком обыденно, слишком привычно. Почти всё. Аделина дошла до самых крайних могил. Рядом друг с другом, деля одно надгробие, были захоронены её родители. Рядом с матерью лежал отчим; своего родного отца она даже и не помнила, пусть и носила его отчество. Потёртая, нечёткая надпись гласила «Есения Короленко. 1974-2012. Григорий Короленко. 1970-2012». Когда-то серебряный заборчик теперь был ржавым, со стёртой краской, обросшим сорняками. За могилой никто не следил, лишь букет сорванных собственноручно полевых цветов говорил о том, что сюда всё же кто-то ходит. Аделина грустно улыбнулась: вероятно, здесь была Лола. После поступления младшей сестры в Государственный Колледж они почти не виделись. Лола подрабатывала в какой-то забегаловке, снимая с двумя подругами общую квартиру, а Аделина жила в доме родителей. Увы, без них самих. Присаживаясь на корточки, провела кончиками пальцев по влажной, из-за дождей, что участились в последнее время, земле. Губы задрожали. Послышался рваный выдох. Аделина опустила голову, зажмурив глаза, и сжала в ладони небольшую горсть земли. Грязь залезла под ногти, по пальцам пробежал крупный муравей. На колени упала мокрая капля и в следующую секунду послышался совсем тихий плач, в полной мере выдаваемый трясущимися плечами. Голова замоталась из стороны в сторону, в то время как сама девушка отчаянно пыталась выдавить из себя хотя бы слово. — Простите, — шёпот, надрывистый, едва слышный, вылетает из уст. — Простите меня. Это я виновата, я не хотела. — Это не так, — чей-то мужской голос послышался неподалёку, заставляя Аделину громко вскрикнуть и завалиться назад, глазами испуганными смотря на источник звука. Это был тот самый парень из дома Князевых, тот самый экстрасенс, после которого у девушки странные вещи происходить и начали. — Ты не виновата в их смерти. Они просят тебя не винить себя, а лучше присматривать за сестрой. Не оставляй её одну. — Ты… — голос охрип. Аделина продолжала сидеть на земле, словно забыв об этом. — Ты шутишь надо мной, да? Что ты делаешь здесь? Сумасшедший. — Я, как и ты, пришёл навестить умерших, — Олег пожал плечами, словно услышал невозможно глупый вопрос и подошёл ближе, протягивая девушке руку, предлагая помочь встать. Аделина на ладонь смотрит с подозрением, брови хмуря, и всё же поднимается сама, сразу же отряхиваясь. Олег неловко убирает руку за спину, поджав губы. Девушка лишь сейчас понимает, что незнакомец, который не знал и её имени, сказал о сестре, о которой не знает даже Лёша. По спине пробежали мурашки. Парень молча пошёл в сторону выхода с кладбища, обернувшись через плечо, словно ожидая, что Аделина пойдёт за ним. И она пошла. Подобрала оставленные на земле вещи и быстрым шагом догнала его, слишком сильно выпрямившись и подняв подбородок. — Хочешь анекдот? — нарушает он тишину, руки засунув в карманы, и терпеливо ждёт ответа, не решаясь продолжить. — Чего? — девушка хмурится, поворачиваясь в его сторону, и видит расслабленную улыбку на чужом лице. Казалось бы, они ведь только ушли с кладбища, в котором даже воздух пропитан энергетикой горя и утраты, но парень выглядел так, словно ему на всё это было абсолютно плевать. — Штирлиц боролся с тоской. Тоска знал больше приемов, но Штирлиц был более выносливым, — минутная тишина, а после тихий смешок, словно не над самой шуткой, если её как таковой вообще можно было назвать, а над абсурдностью ситуации. — Подвезёшь меня? Аделина первое время молчит, крутя в руках ключи от машины, а затем вздыхает, утвердительно кивая. Садится за водительское место, заводя автомобиль, и дожидается пока сядет и Олег. Из колонок начинают играть новости, но парень и сам быстро переключает станцию на радио, вслушиваясь в текст неизвестной им обоим песни. Через некоторое время, проезжая очередную вывеску о безопасности и личном здоровье, Аделина понимает, что везёт в своей машине абсолютно незнакомого мужчину. Слегка напрягается, поглядывая в его сторону, но замечает лишь то, что Олег, словно ребёнок, поглядывает в окно, с особым интересом следя за меняющимся пейзажем. Снова посмотрев на дорогу, все сомнения уже развеялись.

* * *

      — Веришь в судьбу? — спрашивает Олег, когда Аделина подъехала по продиктованному им адресу. Выходит из машины, закрывая дверь с особой осторожностью, а затем поднимает голову, смотря на один из многочисленных балконов. — Не знаю. А что? — девушка, почему-то, выходит тоже, внимательно смотря на своего спутника, облокачиваясь о свою же машину. — Мы второй раз встречаемся в местах скопления мертвецов. Совпадение или судьба? — голос, как Аделина успела заметить, снова изменился в интонации. Это происходило каждый раз, когда Олег начинал говорить странные вещи об ином мире. — Сумасшедший, — закатывает глаза девушка, головой покачав, и ждёт чего-то, тишиной наслаждаясь. Олег и сам уходить не собирается, будто и не планировал домой заходить. Из подъезда выходит парень, высокий и с причёской а-ля шестнадцатый год, остановившись у входа, начав подглядывать в сторону Аделины с Олегом. Второй тяжело вздохнул и, отсалютовав двумя пальцами, подошёл к парню, начав ему что-то говорить. Аделина, прежде чем снова сесть в машину и уехать, заметила их безумное сходство.       Осенью вечерело достаточно рано. В пять часов уже включали фонари и шоссе постепенно пустело. Аделина ехала, качая головой в ритм громко играющей песни, иногда тихо подпевая голосу Мильковского. Телефон, лежащий на сидение рядом, начал светиться и вибрировать, заставляя сделать музыку потише и принять вызов, даже не посмотрев на вызываемый контакт. Из трубки раздался незнакомый, официальный женский голос. — Вы Короленко Аделина Романовна? — спрашивает ровно и чётко, из-за чего напрягается девушка, отвечая сухим «Да». — Короленко Лолита Ваша сестра? Сердце, кажется, остановилось. Отъехав на обочину, дабы не вызвать никакой аварии, приоткрыла окно, чтобы раньше времени не паниковать. Плохое предчувствие начало в венах, в крови бурлить, руки слабо дрожали. Аделина снова ответила утвердительно, ожидая дальнейших слов незнакомки. — Только что она попала в больницу с ожогами. Вероятнее всего разбойное нападение, может даже связанное с происходящими в округе убийствами, — голос, как поняла Аделина, медсестры дрогнул в конце предложения. Было ясно, что и ей самой происходящее совершенно не нравилось. Возможно, она даже переживала за кого-то близкого; может у неё и самой были дети близнецы. Аделина, молча дослушав адрес, бросила трубку, резко вжав педаль газа, обгоняя некоторые машины, из-за чего ей вслед начали недовольно сигналить. Она этого не замечала. Перед глазами стояло веснушчатое, как и у неё самой, лицо младшей сестры, покрытое красными волдырями, ожогами. Скорость продолжала набираться. Аделина последний раз общалась со своей сестрой достаточно давно — когда та школу закончила, решая поступать на актёрское мастерство. Старшая подобного не понимала, и «актрису» за профессию не считала. На этом и поссорились: Лола уехала из дома и больше не звонила, даже не писала. Аделина совсем не знала в порядке ли она. В скором времени машина уже припарковалась на улице у медицинского центра. Вбежала внутрь, у девушки на регистратуре спрашивая про нужную палату и, дождавшись разрешения войти у лечащего врача, вбегает внутрь. Лолита, — родители, а после и старшая сестра, всё время называли её «Лолой», пусть самой девушке это и не особо нравилось, — лежала на больничной койке, с присоединенным аппаратом искусственного дыхания — по всей видимости, слишком сильно повредили её. На шее, сквозь ослабшие и сползшие бинты, виднелись такие же следы удушения, как и у всех остальных жертв. Но, как Аделина поняла, дело было не завершено. Лола была жива, это сто процентов, и будет жить дальше. В палату вошла медсестра, что и говорила по телефону, и, без каких-либо слов, подняла рукав ночной, голубой рубашки, показывая вырезанные чем-то острым прямо на коже буквы.

«хватит меня искать. я делаю это во имя бога»

— Ну и псих, — покачала головой женщина, с сочувствием посмотрев на лежащую без сознания девочку, а затем, переведя взгляд на её старшую сестру, осторожно кивнула ей. — Лучше пойдёмте, ей нужен покой. Мы позвоним Вам как только Лолита очнётся. И Аделина послушно вышла из палаты в коридор, стараясь сдержать внутренний поток слёз. Она не могла потерять ещё и младшую сестрёнку. Руки вновь сжали крестик на шее. Мысли о существовании судьбы вновь вернулись, и Аделина, решив, всё-таки, что если она и существует, то точно над ней смеётся.